5. Сон пятый. Прятки в ночи

Я сделала глубокий рваный вдох и со стоном выдохнула. Перед глазами плыло и двоилось — напомнило, как по первости не могла рассчитать время и регулярно сталкивалась с недомоганием после чужих снов. — Попей, — раздался голос Керри. Подруга помогла сесть и подала стакан едва теплого сладкого чая, который я выпила большими глотками. — Давно у меня сидишь? — спросила, когда чай закончился. Керри аккуратно взяла из моих рук пустой стакан. — Давно, — призналась она. — Я слышала, как ушел Руи, и все поняла. — Даже странно, что не попыталась отговорить, — улыбнулась я. — Ты бы все равно меня не послушала, — вздохнула подруга. — И я сама понимаю, что Хейла нужно на что-то лечить… — Я опять попала в тело того мага, — призналась ей. — Опять? — взгляд Керри стал совсем испуганным. — Но он вроде как должен мне заплатить. Золотой. Некоторые вещи мне всегда требовалось проговорить вслух, поделившись с друзьями. — За что? — За разговор. Ему интересно, как я прохожу в сны. А еще он сказал, что я — маг. А еще он разделся перед зеркалом, пошел в душ и трогал себя… О, боги! Нет, это я не стану никому рассказывать даже под страхом смерти. В приюте не существовало личного пространства, поэтому, разумеется, я насмотрелась всякого. И строение мужского тела не было для меня тайной, собственно, ничего интересного я там не находила. И уж точно раньше мне не приходило в голову никого разглядывать и тем более — восхищаться. Но маг был красив. Пожалуй, самый красивый из всех мужчин, которых я видела. Тощие и щуплые приютские мальчишки и в подметки ему не годились, на них и смотреть-то было неприятно. Крысеныши и заморыши, как и мы все, впрочем. Здоровяк Хейл был мускулистым, но совсем иначе. Слишком крупный, с небольшой головой, носом картошкой, короткими толстыми пальцами и вообще весь какой-то нескладный. Хотя друга я с такой точки зрения и не рассматривала. А мага рассмотрела. К сожалению. У него было отлично тренированное тело. На широкие плечи стекали гладкие черные волосы, которым я могла лишь позавидовать. Мои серые, непослушные и вечно пушащиеся лохмы и близко не лежали с тем смоляным великолепием. От пупка вниз у мага тоже тянулась черная дорожка волос, но она была жесткая на ощупь… Лучше бы я этого не знала! Он так уверенно касался себя, ни капли не смущаясь моего присутствия. Это было ужасно пошло, и в то же время назвать это мерзостью не получалось. Образ мужчины с красивым телом, породистым лицом и темными глазами никак не желал исчезать и забываться. Будто теперь он засел у меня в голове. Я с трудом подняла взгляд на Керри, ожидающую пояснений. Которых у меня не находилось. А тут еще и Руи вернулся. Пришлось и ему рассказывать о странной встрече, опуская самые невероятные подробности. — Я понятия не имею, что ему от меня нужно. Но он передаст золотой в курьерскую службу до востребования по кодовому слову «сон». — Я знал, что вы договоритесь, — друг зевнул и потянулся. — Не уверена, что мы договорились, — осторожно заметила я. — И, если честно, не уверена, что стоит брать деньги. — Не боись, — отмахнулся рыжий. — Я тихонько их заберу и отмечу, что посылка вручена адресату. Мне было страшно рисковать, но деньги нам очень нужны. — Тогда забеги ко мне в аптеку, прежде чем идти домой, и покажи золотой, — потребовала я. — Думаешь, он будет какой-то магический? — засомневался Руи. — Понятия не имею, но если маг сумел поставить метку на меня, то что ему стоит поставить метку на монету? — А ты ее увидишь? — Не знаю… — Отнесу сразу в банк. Они же кладут на счет, возьмут этот золотой, а отдадут другой, — резонно предложил рыжий. — Точно! Так и поступим! — обрадовалась я. — Все, теперь я спать! — объявил Руи. — А то кто-то уже поспал в тепле и комфорте, а кто-то весь зад отморозил, пока ждал. — Фрея рискует ради нас! — тут же вступилась за меня Керри. — Да-да, — кивнул друг с очередным зевком. — Но это не отменяет того, что я устал и замерз, как пес. — Спокойной ночи, Руи, — пожелала я, прекрасно понимая, что рыжий тоже устает на работе. И замечание про тепло и сон было в общем-то справедливым. Мне они тоже очень не помешают, хотя не удивлюсь, если утром проснусь уставшей и разбитой — все-таки я слишком задержалась с тем магом. И мысль о том, чтобы встретиться с ним снова, вызывала одновременно страх и… предвкушение? Уж себе-то я могла признаться, что мне понравилось, и дело не в только во внешности мага — его образ в зеркале я старательно гнала из мыслей. Но он явно много знал и интересовался моей способностью не просто так. Его слова, что у меня есть магия. В это я не слишком-то верила, но все же в груди разгоралась крохотная искорка надежды. А вдруг — все-таки! — наша жизнь изменится к лучшему? И нам не придется вставать ни свет ни заря, работать за жалкие медяки, терпеть презрение и взгляды свысока? Я мечтательно прикрыла глаза. Было бы здорово, конечно. Но рациональная часть меня, не привыкшая ждать ничего хорошего, подсказывала: лучше не будет. И продолжать это знакомство не следует. Надо найти способ разорвать связь или затаиться — не станет же маг ждать меня вечно и обновлять то заклинание? Когда-то ему должно надоесть. Но даже крысам иногда хочется выползти на свет. Утром, как ни странно, я чувствовала себя отлично, пожалуй, едва ли не бодрее, чем обычно. Хотя после ночного похода в чужой сон ожидала, что буду разбитой и болезной. Хейл потихоньку ходил по квартире — здоровяк не мог долго лежать. Керри убежала на работу, успев сделать всем завтрак и собрать каждому перекус с собой. А для Хейла еще и что-то на обед придумала. Страшно представить, во сколько она встала ради нас. Руи, любивший поспать, на ходу прожевал свой бутерброд и выбежал прямо передо мной. Я вышла следом — аптечная лавка располагалась недалеко от нашего дома, и это был один из ее плюсов. Я всегда старалась искать плюсы. Недалеко. Тепло и чисто, светло, не нужно ломать глаза или надрываться с тяжестями. Бегать по всему городу в любую погоду, а в последнее время — исключительно в непогоду. Что же до мэтра Стефанио… У большинства приютских наставников характеры были и похлеще. Многие не стеснялись отвешивать нам тумаков по поводу и без. Так что словесные придирки и замечания — это, на самом деле, ерунда. Не был бы он еще таким скупердяем… — Доброе утро, мэтр! — поздоровалась я, заходя в лавку. Старик буркнул что-то не слишком приветливое, но к такому я привыкла. Поспешно переоделась в подсобке и с улыбкой встала за прилавок. День летел быстро. Рано пришедшая зима гнала в аптеку разболевшихся горожан — я только и успевала выдавать снадобья и считать деньги. — Такая красавица сама по себе лекарство, — сделал мне комплимент один из покупателей. — Оставь сдачу на конфеты. — Спасибо, господин! — я не стала отказываться, убирая монетки в карман. — Выздоравливайте быстрее! — Тогда не будет повода заходить в аптеку, — хохотнул мужчина. — Работала бы ты в булочной, я бы к тебе каждый день заглядывал. Аптекарь из своей подсобки закашлял. Вроде ветхий старик, песок сыплется, а слух, как у кота, на каждый шорох реагирует. И помнит все, снадобья по памяти делает, не сверяясь с рецептами. Разве что зрение у аптекаря было не ахти, а то впору завидовать его здоровью. Может, он маг? Эта мысль заставила напрячься. Я с трудом сохранила на лице улыбку для следующего покупателя. Как бы выяснить? В небольшой перерыв, когда можно наскоро перекусить и выпить чаю, я все-таки не удержалась. — Мэтр Стефанио, у вас замечательные снадобья! Моя подруга очень быстро пошла на поправку, — начала я с похвалы. Впрочем, вредный старикашка на лесть не купился. — Рад за нее, — буркнул он, не отрываясь от работы деревянной ступкой. — Я хотела вас поблагодарить и сказать, что вы, наверное, настоящий маг, раз так умеете! — Маг, как же… — аптекарь хмыкнул. — Был бы я магом, то лечил бы людей за золотые, а не продавал обычные снадобья. — Может, вы маг, просто не знаете об этом? Поэтому и снадобья получаются волшебными? — я говорила легко и с улыбкой, но мэтр мое настроение не поддержал. Наоборот, стал мрачнее обычного и даже в кои-то веки оторвался ради ответа от своей работы. — Я стал мэтром-зельеваром потому, что достаточно умен, — аптекарь грозно смотрел на меня из-под седых кустистых бровей. — И уж точно заметил бы в себе магию. А ты, если заняться нечем, лучше полы протри в зале — вон как натоптали. Я вздохнула, поняв, что перерыв закончен. — Послали же боги дурную помощницу, — послышалось недовольное бормотание. Аптекарь вновь вернулся к своей ступке и толок в ней какие-то травы сильнее обычного. Не перенапрягся бы. Хотя такие, как он, всех переживут. Помыв полы и расстелив тряпку у порога — не так будут грязь тащить, я вымыла руки — мэтр не терпел в работе небрежности — и встала обратно за прилавок. Уже потом пришла запоздалая мысль, что я часто касалась вещей аптекаря, но ни разу не почувствовала никакого отклика. Поэтому не стоило просто так нарываться. После небольшого перерыва народ вновь заспешил в лавку за сборами и растирками, и посторонние мысли выветрились из головы — тут бы с насущным справиться, некогда предаваться мечтам. Вечером, когда я не торопясь шла домой — хотелось немного побыть в одиночестве, — вновь задумалась о том, что у меня может быть магия. Магия! Но как это проверить? Не полагаться же на слова незнакомца, привязавшего меня к своим снам? И как запретить себе постоянно думать об открывающихся перспективах? А главное — как перестать думать о том маге? С ним мы точно не одного поля ягода, даже если вдруг окажется, что у меня есть какие-то способности, кроме хождения в чужие сны. Дома меня встретил Хейл, уверенно передвигавшийся по квартире. — Как спина? — тут же спросила я друга. — Не болит, — улыбнулся здоровяк. — Эх, Фрея, никогда я с тобой не сочтусь… — Да брось! — я легонько хлопнула друга по спине, задержав руку чуть дольше. — Точно не болит? — Совсем! Но целитель сказал, что третий сеанс все равно нужен, как и корсет. — Хейл нахмурился. — Ну вот скажи: на кой мне корсет? Я что, барышня какая-то? — Надо — значит надо, — весомо произнесла я, проходя к себе в комнату. Но не удержалась и заглянула к Хейлу. — Ты ведь проветриваешь? Когда Керри болела, целитель велел чаще проветривать. — Так у меня спина, а не кашель, — заулыбался здоровяк. — Но, если хочешь, сейчас проветрю. Он без труда дотянулся до форточки, приоткрывая ее и впуская холодный воздух. — Только недолго, чтобы не застыл! — Да уж не маленький, разберусь. На этом мы разошлись, а у себя я села на кровать и опять задумалась. Ни прикосновение к спине Хейла, ни его комната, в которой сегодня побывал целитель, ничего не дали. Спина как спина, комната как комната. Я ничего не чувствовала, хотя, будь у меня магия, наверное, уловила бы чужую. А ведь вещи, принадлежащие магам, я чувствую… — Привет! — заглянула ко мне Керри. — Ужин готов! Да, я сегодня припозднилась, и готовка ужина упала на подругу. А работа швеи потяжелее моей. И уходит она раньше. Надо бы прекращать витать в облаках и возвращаться на землю к текущим проблемам. Одна проблема обозначилась сразу за столом. — Я забрал золотой! — Руи сам сиял, как свежеотчеканенная монета. — Обменял его в банке на серебряные, так что можно не бояться! И положил на стол звякнувший холщовый мешочек. — Я что-то пропустил? — Хейл вопросительно посмотрел на нас. Пришлось рассказывать. По мере рассказа здоровяк становился все мрачнее. — Как-то странно, — заметил он, потерев заросший квадратный подбородок. — С чего бы тому магу раскидываться золотыми? Фрея, ты сама что думаешь по этому поводу? — Понятия не имею, — призналась абсолютно искренне. — Я честно не знаю, что ему от меня надо. — Я понимаю, что подвел всех, — Хейл жестом остановил наши возражения, — но давайте так. Я долечусь, чтобы больше не подводить, и начнем искать новое жилье. А я — еще и новую работу. Может, к Руи пойду в посыльные, бегать-то мне не запрещают. — Нам всегда люди нужны, — подтвердил рыжий, уже активно уминавший ужин. — Ну вот. Но с магом что-то нечисто. Этот золотой мы уже взяли, но, думаю, больше от него ничего брать не стоит. Хейл посмотрел на меня, и я вынужденно кивнула, соглашаясь с другом. Сама ведь планировала ничего больше не брать и не встречаться снова. Так отчего же так грустно? После ужина я ушла в свою комнату, но чувствовала себя запертым в клетке зверем. И мне дико хотелось на волю. Нет, не так: мне хотелось большего. Если подумать — всегда. Однажды маленькая девочка много думала об одном мальчике, а потом… потом оказалась в его теле, ночью, пока он спал. И я одновременно видела его сон и зажимала себе рот, стараясь не закричать: за шум после отбоя могли наказать вообще всех. Так я поняла, что могу переноситься в чужие тела, но исключительно во сне. Той моей первой жертвой стал Руи, которого я потом долго расспрашивала, что он помнит. Но рыжий только у виска крутил и высмеивал меня — глупую фантазерку. Но запомнил и начал присматриваться. А я начала сознательно «попадать» в сны других, вставала, ходила, подходила и смотрела на спящую себя… Руи заметил. Заметил, что все чаще дети, за которыми раньше не водилось никакого лунатизма, встают по ночам. И почему-то все подходят ко мне. Одного из таких бродящих по нашей общей комнате Руи и остановил: — Фрея? — рыжий вглядывался в меня. — Что? — без задней мысли отозвалась я, только потом сообразив, что нахожусь сейчас в теле совсем другой девочки. — Так это правда?! Руи кинулся ко мне и принялся тормошить, но это было бесполезно: пока я не покину чужое тело, с моим собственным можно делать что угодно — все равно не проснусь. — Что ты творишь? Отстань от меня! — я принялась оттаскивать рыжего от себя. — Это ты ко мне пристаешь! — возмутился тот. Разумеется, мы наделали много шума и всех перебудили. И, разумеется, нас наказали. Всю группу — двадцать детей, спавших в одной комнате. Подняли с кроватей и заставили до утра читать молитвы. Только Хейл и Керри не отвесили нам потом болезненных щелбанов. Руи, обычно очень возмущавшийся, когда его обижали, был тише воды ниже травы. Он вытерпел все наказания, к которым добавилось и мытье полов. И вот когда мы с ним вечером после занятий работали швабрами, рыжий приблизился ко мне и тихо произнес: «У меня есть идея». Так я перенеслась уже не в ребенка, а в нашу повариху и вынесла полный фартук печенья, отложенного на какой-то праздник. Подхвативший добычу Руи не мог поверить в свалившееся на нас счастье. Мы вчетвером тогда сгрудились на моей кровати и тихо ели печенье, уничтожая улики. — А ты так в кого угодно перенестись можешь? — восторженным шепотом спросил Руи. — Не знаю, но в повариху легко вышло, — я пожала плечами и закинула в рот следующее печенье. — А в главную наставницу? — Нет! На меня со всех сторон принялись шикать. — В нее не буду, — я понизила голос. Госпожу Торсен, худую, как палка, и так же больно бьющую за малейшую провинность, боялись все без исключения. — В нее и не надо, — рассудительно проговорил Хейл. — Какой от нее прок? Надо, чтобы с умом и с пользой. — Точно! — поддержал рыжий. — Вот у хозяйственницы — ключи от склада, там всегда много вкусного! Так мы начали продумывать наш первый коварный план. Почти полночи просидели. А я потом еще долго вытряхивала крошки из постели. Как же давно это было… И сколько всего произошло после. Мы постепенно исследовали границы моих способностей. Выяснили, что для перехода в чужой сон требуется или близкое знакомство с человеком, или его личная вещь. Но надежнее всего действовали капля крови или волос. Предполагаю, что и ноготь бы подошел, но волосы проще получить. У Керри в ателье клиентки регулярно оставляли волосы на одежде. Почтовые отправления часто вскрывались специальными канцелярскими ножами, кровь от порезов добывал Руи. В литейную мастерскую приносили оружие: клинки или кинжалы на перековку или заточку. На них тоже часто был отпечаток владельца, а то и плохо стертая когда-то кровь. Расстояние не являлось для меня преградой — из столицы я легко переносилась в старых знакомых в Норвиле. Пока что единственной настоящей преградой стал приставучий маг. Но Хейл прав: с ним лучше не связываться совсем. Свои способности я примерно знала — в них не было никакой магии. Проверять, на что еще способен маг, не стоило.