Глава 14

На выходе из дворца я вдруг споткнулась и наступила на длинный подол своего платья. Ткань угрожающе затрещала, и приличный лоскут, который я сама накануне пришивала, оторвался практически целиком. Мои ноги спереди оголились до колен, и в шествии произошла некоторая заминка. Я ахнула и в панике резкими движениями попыталась распределить ткань юбки так, чтобы прореха стала незаметнее, но безрезультатно. Большинство стражников против воли скользили взглядами по моим ногам, и даже капитан Стоун впал в замешательство. Поняв, что спрятать разодранный подол не получится, подняла на Стоуна умоляющий взгляд.

— Прошу, капитан… Позвольте мне переодеться.

Было бы еще лучше, если бы у меня глаза были на мокром месте, но плакать на заказ я не умела. Ничего, они так должны купиться.

— Нам нельзя задерживаться, — непреклонным тоном изрек капитан, быстро взяв себя в руки. — Мы должны быть в Дионе к полудню.

— Неужели в вас нет ни капли сострадания? — Мой голос звучал тонко и к концу фразы был едва слышен. — Прошу вас… Я и так лишилась всего… Позвольте же мне сохранить хотя бы внешнее достоинство.

Стоун колебался. Я была уверена, что у него был амулет для связи со столицей, и сейчас он раздумывал, стоит ли сообщать о задержке или нет. Я была уверена, что он не станет. Тут его внимание привлекла какая-то служанка, которая торопливо шмыгнула по коридору в одну из комнат, бросив на меня по дороге любопытный взгляд.

— Ты, — распорядился капитан гвардейцев, — бегом в комнату принцессы. Принеси какое-нибудь платье. Поедешь с нами, а по дороге поможешь принцессе переодеться.

Девушка смотрела на него слегка испуганно. Капитан раздраженно рыкнул:

— Ну!

Она побежала вон из коридора. Я же старательно терла глаза, делая вид, будто пытаюсь расплакаться. Смотрите на меня все! Вот я стою перед вами — лишенная имени, магии, семьи, титула, а теперь еще и в разорванном платье, и смиренно ожидаю своей участи. Сломленная обстоятельствами.

Не перегнуть палку.

Через какое-то время девушка вернулась в коридор, запыхавшись и держа в руках какой-то сверток. Процессия возобновила свое шествие, при этом я старалась идти так, чтобы мои открытые ноги были не так видны. Конечно, у меня ничего не получалось, и к тому моменту, когда мы дошли до крытой повозки во дворе, я тяжело дышала и выглядела так, словно вот-вот разрыдаюсь. В повозку была запряжена одна лошадь, и эта картина неприятно напомнила мне мои сны о задохнувшихся эльфах. Я села в повозку, горничная шмыгнула за мной. Я не видела, как гвардейцы садились на лошадей, но слышала их тихое ржание и перестукивание копыт. Раздался свист возницы, щелканье бича, и мы тронулись. Я слегка отогнула край занавески, закрывавшей прорезанное в стене окошко, и бросила прощальный взгляд на замок Бларни. Не думаю, что еще когда-нибудь вернусь сюда. Не то чтобы я была так сильно привязана к этому месту, но оно было одной из постоянных величин в моей жизни. Странно было думать, что больше ничто не будет таким, как прежде.

Я продолжала смотреть туда, пока высокие башни не скрылись из виду. Только тогда я отпустила ткань занавески. Служанка смотрела на меня испуганными глазами и словно бы ожидала, когда я начну превращать ее в лягушку или еще как-нибудь использовать магию.

— Разверни сверток, — коротко велела я.

Девушка выполнила приказ. Я осмотрела принесенное платье — темно-зеленое, украшенное тесьмой на рукавах, вороте и подоле. Отлично, главное — оно неяркое.

— Поможешь мне переодеться позже, — сказала я. — Когда мы будем на полпути к Диону.

Если моя просьба ее и удивила, она этого не показала. Только торопливо кивнула и уставилась куда-то в стену, явно избегая моего взгляда. Интересно, что же ей такое обо мне известно, что она так меня боится?

Где-то часа через два мы въехали в лес. Служанка, сидевшая напротив, к тому моменту уже задремала. Я сама, привыкнув к тряске, не обращала на нее внимания и была вынуждена бороться со сном. Привалов мы не делали — капитан Стоун явно торопился доставить меня поскорее в столицу. Когда солнце перестало нагревать стенку повозки и вокруг словно стало темнее, я приподняла голову. Отлично, мы в лесу. Основная дорога, кстати, из Диона в Бларни проходит по открытой местности гораздо западнее и является более длинной, но безопасной, а путь через лес позволяет сэкономить несколько часов в пути, но зато связан с определенным риском. Этой дорогой пользуются редко из-за боязни столкнуться с дикими зверями. Однако мой переезд отец явно решил сделать покороче, и я поняла это, когда он сказал мачехе, что поездка займет всего несколько часов. Так что этот выбор меня не удивил.

Подождав еще около получаса, пока мы порядочно углубимся в лес, я поняла, что пора приступать к активным действиям. Сняла с шеи шнурок, на котором было подвешено около двух десятков амулетов, и положила всю связку на пол. Затем достала из кармана пузырек с активирующим зельем и целиком вылила его на амулеты. Раздалось тихое шипение, от горки на полу повозки пошел дым. Больше я ничего не ощутила, но знала, что если бы мои магические способности по-прежнему были со мной, я бы заметила очень сильный магический выброс в воздух, который не мог не привлечь к себе внимания тех, кто мог его почувствовать.

Шипение амулетов разбудило служанку, она захлопала спросонок глазами и недоуменно посмотрела на меня.

— Что случило…

Она не договорила. Теперь ее взгляд был прикован к лезвию сарда, которое упиралось ей в горло. Клинок хотя и уменьшился, остроты своей не утратил, и девушка не могла этого не ощутить. В глазах служанки плескался ужас.

— Переодевайся, — спокойно приказала я ей, удерживая сард у ее сонной артерии. — Живо.

Девица перевела взгляд на меня и набрала в грудь воздуха — собралась заорать.

— Я бы этого не делала, — так же невозмутимо сказала я и надавила сардом на ее шею сильнее, мысленно прикидывая, сколько у меня осталось времени до появления тех тварей, которые должны были ощутить выброс магии в воздух. — Убью.

Та открыла и закрыла рот. Затем с трудом кивнула — клинок у шеи ей мешал — и послушно начала развязывать тесемки на платье. Я помогла ей надеть темно-зеленый наряд и застегнуть ряд пуговиц на спине — у девушки так тряслись руки, что без моей помощи она бы не справилась. В тот момент когда я разулась и велела надеть ей мои туфли, из леса вдруг донесся пронзительный громкий вой, от которого у меня на затылке волосы встали дыбом. Служанка взвизгнула, лицо ее посерело от страха. Повозка резко остановилась, так что я чуть не упала, снаружи раздались встревоженные восклицания и вопросы. Затем — голос Стоуна, отрывисто отдававшего какие-то приказания. Я не слышала, что именно он говорил, а остаток его слов потонул в повторившемся вое, который пробирал до костей. В этот момент я резко засомневалась в успехе своего замысла. Должно быть, мной владело отчаяние в тот момент, когда я приняла решение организовать свой побег именно этим способом. Никому еще не удавалось переиграть этих тварей. Так с чего я решила, что у меня получится?

Вой раздался снова, на этот раз гораздо ближе. До меня донеслись ругательства стражников и лязг оружия. Но оно не поможет им в борьбе с олльфарами — жуткими монстрами, обитавшими в лесах. Они не так уж часто встречаются, но еще никому не удавалось от них спастись. Внешне они похожи на волков, но только на первый взгляд. Вместо шерсти эти твари покрыты костяным панцирем, который не может пробить сталь, а невероятная гибкость, скорость, длинные острые зубы и когти помогают им в охоте. Даже маги избегают этих существ — олльфары питаются не только мясом, но и энергией. Напасть на мага для них — это обеспечить себе роскошный пир магической энергией, которую олльфары поглощают мгновенно. В них бесполезно швыряться плетениями — они их развеют и впитают в себя за секунду. Обычно олльфары живут в чащах лесов и охотятся на других зверей, но нападают на любого человека, которому не повезет оказаться поблизости. Тот выброс магии, который произошел, когда я активировала двадцать амулетов сразу, не мог не привлечь их, и теперь наш отряд для них — лакомая добыча. Я бы не осмелилась так сильно рисковать, если бы не очередной вещий сон.

Однако эльф из Этари, которого я видела во сне, изучал природу олльфаров. По его исследованиям выходило, что лесные монстры, питаясь энергией, очень хорошо ощущают человеческие эмоции и даже различают их. Самым привлекательным для этих тварей является страх. Еще — отчаяние, паника, страдания — в общем, те чувства, которые испытывает человек, когда сталкивается с олльфаром. Однако тот эльф утверждал, что им противны эмоции спокойствия. Если человек при встрече с олльфаром не испытывает страха, зверь не тронет его, поскольку сочтет несъедобным. Но этот факт не стал общеизвестным за недостатком доказательств, и мнение того эльфа больше никто не разделял. И я сама, должно быть, спятила, когда решила последовать совету эльфа и лично пообщаться с олльфарами.

Вой постепенно сменился рычанием. Я попыталась на слух определить, сколько же здесь собралось хищников. По моим подсчетам получилось, что не меньше пяти. Ох! Ужас какой. А гвардейцев со мной ехало двадцать человек, плюс еще капитан Стоун и кучер. Нет, против олльфаров у них нет никаких шансов…

Раздались первые крики боли, жалобное ржание лошадей. Горничная сидела в углу повозки и бормотала слова молитвы, ее всю трясло. У меня самой не хватало духу выглянуть наружу, и я сейчас всеми силами убеждала себя не бояться, вцепившись в рукоять сарда. Впрочем, вряд ли он мне поможет: драться с олльфаром уменьшенным сардом — все равно что сражаться зубочисткой. Но тот эльф был уверен, что олльфары не нападают на тех, кто их не боится… Все в порядке…

Полог резко отдернулся, и я увидела перед собой капитана Стоуна. Он был залит кровью, одна половина его лица представляла собой жуткую маску из мяса. На нем был стальной нагрудник, который сейчас был практически разодран в клочья. Вот они, когти олльфара! Капитан смотрел на меня с безумием в единственном оставшемся глазе.

— Спасите нас, — выдохнул он. — Вы же маг. Вы все можете.

— Как? — мрачно поинтересовалась я, забыв от неожиданности, что мне надо изображать смертельный ужас. — На мне антимагические кандалы.

И я помахала перед носом Стоуна рукой с браслетом. Тот посмотрел на нее, как на своего личного врага, не заметив моей не соответствующей ситуации реакции. Еще две секунды он колебался, а потом неожиданно сунул руку в карман и достал небольшой предмет, по форме похожий на монету, а затем схватил меня за руку и дотронулся им до браслета. В то мгновение я поняла, что это тоже был амулет — ключ от кандалов. А затем все мысли вылетели из моей головы, поскольку на меня хлынула потоком вернувшаяся магическая сила. Мир вокруг разом стал ярче, звуки — громче, а от нахлынувших на меня эмоций других людей я покачнулась. Магия бурлила во мне, и я почувствовала опьянение собственной силой.

Я улыбнулась свободной улыбкой, и почти физически ощутила, как загорается в моих глазах темно-алое пламя, а затем подняла с пола упавший браслет, который уже начала ненавидеть. Совсем близко от повозки внезапно раздался полный муки вопль, и Стоун помчался на помощь кому-то из своих людей. Я же подошла к съежившейся на полу служанке, взяла ее безвольную руку и защелкнула на ней антимагический браслет. Служанка не пошевелилась — она не была магом и не ощутила никаких изменений. Я же подобрала еще и ключ, а затем глубоко вздохнула и откинула полог.

Зрелище, открывшееся мне, заставило мои внутренности скрутиться в узел. Из всего отряда в живых оставалось меньше половины, и было очевидно, что из них не выживет никто. Кровь была повсюду — она залила землю и людей, ею же были забрызганы повозка и сами олльфары. От большинства гвардейцев осталось лишь кровавое месиво на земле. Их доспехи были разорваны в клочья, словно были сделаны из бумаги, местами валялись обломки мечей. Олльфаров оказалось шесть — невиданное прежде количество! Трое из них уже приступили к трапезе, а другая половина теснила оставшихся в живых людей. В реальности они выглядели гораздо отвратительнее, чем на картинке в учебнике Мариуса, — длинные оскаленные клыки, голодные жуткие глаза, подвижные костяные пластины, покрывавшие их вместо шкуры… Когда я вышла из повозки и сделала пару шагов вперед, три олльфара вдруг оторвались от своей кошмарной трапезы и уставились на меня оранжевыми дикими глазами. Вот она — проверка на прочность.

Постаравшись подавить в себе страх, я твердо встретила взгляд одного из зверей и как можно спокойнее посмотрела на него. За моей спиной раздался крик еще одного умирающего солдата. Зверь недовольно зарычал, остальные подхватили. Но они не сделали попытки прыгнуть на меня, и я слегка приободрилась. Вместо того чтобы продолжить свой путь, я целиком повернулась к олльфарам и по очереди посмотрела на всех. Те еще пару минут буравили меня неподвижными взглядами и тихо рычали — у меня создалось отчетливое неприятное ощущение, что они изучают меня и переговариваются между собой. Прошло еще несколько мгновений — я думала, что мои натянутые нервы сейчас лопнут, — и они вернулись к прерванному обеду, потеряв ко мне интерес. Я же спокойно повернулась к ним спиной и зашагала к лесу, уже точно зная, что сзади на меня не нападут.

Но далеко отойти я не успела. На моем пути лежал растерзанный труп, в котором можно было опознать Стоуна. При виде этого куска мяса, оставшегося от человека, с которым я разговаривала еще несколько минут назад, на меня накатила дурнота. На секунду обернувшись, я увидела, как олльфары кружат вокруг повозки, где оставалась служанка. В воздухе оттуда волнами расходился страх. К моему горлу подкатила тошнота, и до деревьев я добежала, уже не думая о чувстве собственного достоинства, и там меня вырвало. Эмоции, которые я испытывала, не были полноценным страхом, а смесью отвращения и ужаса. Но это не было ужасом перед самими олльфарами, и поэтому хищники не восприняли их как лакомство.

Крики стихли очень быстро, их сменил треск разрываемого мяса и лязг металла. Все это время я сидела, прислонившись спиной к стволу дерева, зажав руками уши, и смотрела в чащу. К месту побоища я не поворачивалась и старалась не думать о том, что там происходит. Просто запретила себе возвращаться к этой теме и постаралась выбросить из головы все мысли. Меня слегка трясло, руки дрожали, а ноги словно отнялись.

Не знаю, сколько времени прошло. Может, полчаса, может, час… Когда за моей спиной смолкли все звуки, я еще какое-то время продолжала сидеть под елью в оцепенении, но потом собралась с силами и поднялась на ноги. Каждый шаг до дороги давался мне с трудом. Насилу заставив себя поднять глаза, я осмотрела место бойни.

От людей мало что осталось. Точнее, осталось, но опознать, кто это был при жизни, было невозможно. Олльфары не обглодали тела целиком, но съели бо́льшую часть. Я медленно шла среди трупов по красной от пролитой крови земле, ее запах ощущался повсюду. У повозки, стены которой были исполосованы острыми когтями, я запнулась, но принудила себя заглянуть внутрь. Запах крови чувствовался здесь еще отчетливее и накатывал удушливыми волнами. Тело бедной горничной лежало на полу и было растерзано так же, как и остальные. Кожи на ней практически не осталось, более или менее уцелела только рука, на которой был антимагический браслет — даже зубы олльфара не смогли его разгрызть. Темно-зеленое платье тоже было местами разорвано. Я боялась посмотреть на ее лицо, боялась увидеть там гримасу ужаса, но ее не было. Правильнее было бы сказать, что и самого лица там не было — олльфары его съели. С трудом подавив тошноту, я начала завершать картину событий, испытывая жгучее отвращение к самой себе. В труп служанки я отправила два плетения — и остатки волос на ее голове потемнели и завились кудрями. Затем я нашла на полу повозки связку использованных амулетов и сунула их в карман — это была совершенно лишняя деталь декорации. Магическим зрением осмотрела окружающее пространство и убедилась, что от того магического всплеска уже ничего не осталось — олльфары поглотили его целиком. Затем я использовала еще одно плетение на своем платье — и оторванный лоскут пришился обратно. Еще одно сложное плетение я отправила в свою ауру — и магический фон, исходящий от нее, целиком исчез. Этому плетению маскировки я научилась у Арлиона Этари. Сарды и неиспользованные амулеты по-прежнему были на мне. Выйдя из повозки, я нашла тело капитана Стоуна и сунула ему в чудом уцелевший карман ключ от антимагических кандалов. Окинув себя критическим взглядом, я создала иллюзию и превратилась в пожилую крестьянку в грубом платье с котомкой трав за плечами. Всякий, кто увидит меня, решит, что я — деревенская знахарка, возвращающаяся из леса после сбора трав.

Вот и все. Принцесса Корделия ван Райен умерла. Вампиры и маги могут быть довольны — еще одна Этари перестала существовать.

Мрачно вздохнув, я зашагала прочь по дороге. Мой путь лежал в столицу.