Глава 15

Я долго шла, не меньше двух часов. Утро плавно перешло в день, место нападения олльфаров давно осталось позади, я устала и хотела пить. Да и от обеда я бы не отказалась. Но мной владело острое желание оказаться как можно дальше от залитой кровью дороги, и я продолжала упрямо шагать, хотя не знала, сколько осталось идти до Диона. Один раз я свернула в лес и нашла на земле длинную крепкую ветку. Отломала от нее маленькие побеги, чтобы использовать получившуюся палку как посох. По дороге я шла совершенно одна, мне не встретилось ни одного всадника, путника или обоза. Когда лес остался позади, я начала замечать, что от основной дороги стали расходиться более узкие — должно быть, вели к окрестным деревням. Я шла еще около получаса, когда меня нагнала первая телега, в которую была запряжена неторопливая лошадка.

— Куда путь держишь, мать? — окликнули меня с телеги. — Может, подвезти?

Я не сразу сообразила, что «матерью» назвали меня, но потом вспомнила о своей маскировке и расслабилась. Телегой правил невысокий коренастый мужичок, заросший бородой практически по глаза. На меня он смотрел с любопытством, но не чрезмерным, и я решила, что угрозы он не представляет.

— В столицу, сынок, — прокряхтела я. — Далеко ли до нее осталось?

«Сынок», который на самом деле годился мне в отцы, растянул губы в щербатой улыбке:

— Да к обеду успеешь, ежели ехать. А пешком — к ужину!

И он расхохотался, довольный остротой. Я же демонстративно потерла согнутую спину, и возница заметил мое движение.

— Да я тоже еду в столицу, мать! Садись, довезу!

Радуясь, что все так легко устроилось, я подошла к телеге и забралась на нее. Мужичок залихватски свистнул, и лошадка тронулась вперед. Мы ехали не очень быстро, но все же это было лучше, чем идти пешком.

Прин оказался словоохотливым попутчиком, и вскоре я уже знала всю его биографию. Крестьянин, он прожил всю жизнь в деревне Ложки́. Был женат, имел двоих детей. Надеялся в ближайшем будущем выдать замуж за кузнеца Трита свою дочь Даринку. Сейчас отправлялся в столицу, чтобы купить еще одну корову — предыдущую «подкосила какая-то хворь, так ее раз так!» Когда Прин начал делиться со мной своими соображениями по поводу количества грядущего урожая и его распределения, я закрыла глаза и сделала вид, будто задремала. Он еще потарахтел какое-то время, затем замолчал и принялся насвистывать какую-то мелодию.

Я же снова начала думать о безумии сегодняшнего дня. Мой план прошел как по нотам. Когда обнаружат, что осталось от отряда, а в повозке найдут тело темноволосой кудрявой женщины с антимагическим браслетом на руке, в платье из дорогой ткани, ни у кого не будет сомнений, что это и есть я. В том, что капитан Стоун предпочтет взять служанку с собой, я не сомневалась — позволить мне переодеться в замке означало бы потратить зря драгоценное время. А вот то, что у Стоуна окажется ключ от кандалов, оказалось очень приятным сюрпризом. Я, честно говоря, думала, что мне еще нескольких месяцев придется ходить с этим украшением, прежде чем пойти на риск в поисках какого-нибудь мага и попросить его освободить меня. Так что мой замысел осуществился даже лучше, чем я предполагала. Но вот какие средства мне пришлось на это потратить?

Я это сделала. Я выжила, отдав олльфарам на растерзание двадцать три человека. Теперь я стала настоящей убийцей. Даже еще хуже — ведь я не убила этих людей сама, а позволила им умереть. Я монстр, да? Ведь они не были ни в чем виноваты. Мне просто надо было убедить всех в том, что я действительно погибла. Получается, Мариус был прав, когда называл Этари злом? Любые свидетели убраны. Я свободна. Но как я могла так легко распорядиться жизнями стольких людей? Почему я оказалась готова на такую жертву? Это ведь была даже не личная месть, они погибли только для того, чтобы я могла жить. И чем я тогда получаюсь лучше Адриана, который убил стольких человек для того, чтобы сделать из них армию нежити?

При сравнении себя с Адрианом я с трудом подавила дрожь отвращения. Не хочу быть на него похожей! И потом, я всего лишь защищалась, а он заварил всю эту кашу, это он начал войну, а затем потребовал выдать меня… Все, что происходило со мной последние полтора месяца, — это его вина!

Солнце уже преодолело зенит, когда дорога постепенно расширилась, стали попадаться одинокие всадники, повозки, телеги. Один раз мимо проехала карета с гербом какого-то знатного рода. Столица приближалась, и я перестала изображать спящую. У городских ворот мы и вовсе попали в небольшой затор — стражники на въезде спрашивали имена приехавших и взимали плату за возможность попасть в Дион. Я в подобном участвовала впервые и с интересом наблюдала за процессом. За себя я была спокойна: стражники — не маги, их моя иллюзия обманет без труда.

Так и произошло. Усатый охранник без особого интереса оглядел с ног до головы мою сгорбленную фигуру, записал имя, которое первым пришло на ум. На вопрос, не везу ли я чего-нибудь запрещенного, я честно ответила, что нет, и он не стал меня проверять. Въезд в город стоил серебряную монету. Денег при себе у меня не было, но, к счастью, я вспомнила об использованных амулетах. Три из них как раз были сделаны из монет, и я с чистой совестью отдала серебрушку.

Прин уже дожидался меня за воротами и по моей просьбе довез до рынка, где мы и распрощались. Я сердечно поблагодарила его за то, что помог мне, и все предлагала заплатить, но Прин посмотрел на меня как на полоумную и велел перестать говорить чушь. После этого он направился к рядам со скотиной, а я прошла через рынок насквозь, про себя радуясь тому, что порядочность и бескорыстность еще присущи людям.

Найти в столице королевский дворец оказалось несложно. Как попасть внутрь, у меня вопросов тоже не вызывало — я уже столько раз сбегала оттуда тайком, что смогла бы найти дорогу с закрытыми глазами. Конечно, к главному входу я не направилась, а вместо этого подошла ко дворцу с задней стороны. В стене, окружавшей дворец, была тайная калитка, которой часто пользовались слуги. Очутившись на дворцовой территории, я почувствовала, что меня словно отрезало от внешнего мира, звуки будто стали глуше. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что задний двор пуст, я убрала иллюзию и начала наводить на себя заклинания так же, как перед поездкой в Ормонд. Я сделала себе совершенно посредственную внешность — тусклые волосы, близко посаженные серо-голубые глаза, слегка посмуглевшую летом кожу, невыразительный бледный рот. Но я решила, что какая-то заметная деталь все-таки в моем облике должна быть, и завершающим штрихом стал длинный нос. Затем я слегка изменила свое платье и в итоге превратилась в одну из служанок, которых в этом дворце было не меньше сотни.

Изменив внешность, я направилась на первый взгляд к сплошной дворцовой стене. Там я увидела маленькое окошко, похожее на вентиляционное. Отсчитала от него десять кирпичей влево, еще семь вниз и нажала. С тихим скрежетом передо мной открылся потайной ход, о котором почти никто не знал. Я уверенно шагнула в него, и дверь за мной закрылась, погрузив туннель в темноту. Вызвала в воздухе светляк и твердо пошла вперед по освещенному пути. Пахло сыростью и затхлостью, но я уже так привыкла к этому ходу, что почти не замечала ничего.

Я смело ступала, периодически сворачивая, то поднимаясь, то спускаясь по лестницам. Наконец в боковом коридоре, где на стене был нарисован мелом крест, я остановилась и нажала еще на один кирпич аккурат напротив креста. Его я начертила, когда однажды заблудилась в туннелях и долго не могла найти нужный мне коридор. Со скрипом часть каменной кладки повернулась, я вылезла в открывшееся отверстие и оказалась в одной из малых гостиных, которой почти никогда не пользовались. Сейчас там тоже никого не было, и я беспрепятственно вышла в коридор. Сориентировавшись на месте, решительно направилась на первый этаж в крыло, где располагалась прачечная. По пути мне попадались слуги, но они не обращали на меня внимания и только взволнованно перешептывались между собой. Это показалось мне странным. А когда я заглянула в прачечную и обнаружила, что она пуста, то приоткрыла дверь в кладовку, откуда доносились возбужденные женские голоса.

— Говорят, там было не меньше сотни олльфаров…

— И все погибли, все!..

— Но принцесса же ведьма…

— Как видишь, ее это не спасло…

— Всяко лучше, чем к вампирам в когти…

Ах вот оно что. Похоже, новость уже успела долететь до дворца. Быстро, однако, я думала, у меня будет еще пара часов в запасе. И, чувствую, сейчас вся челядь пересказывает друг другу слухи, один невозможнее другого. Конечно, на работе им сейчас сосредоточиться трудно. Тем лучше для меня.

Воспользовавшись шушуканьем прачек в кладовке, я взяла с пола большую корзину без ручек, а из стопки чистого белья — большую простыню. Захватив все это, торопливо убралась прочь.

Теперь я направлялась в свою комнату. Я не сомневалась, что там никого не будет, защитные заклинания от непрошеных гостей до сих пор стоят, а у Мариуса, который мог бы их снять, сегодня других дел по горло. Пока я поднималась на третий этаж, где находились мои покои, мне навстречу попадались спешащие секретари и советники отца, разом утратившие свою степенность. Сейчас они выглядели растерянными и озабоченными. На втором этаже мне попался какой-то вампир, и я запоздало вспомнила, что Адриан должен быть сейчас здесь со своими подданными.

Заперев за собой двери, я глубоко вздохнула. Мои комнаты во дворце в Дионе были моим постоянным домом, моим убежищем, моей лабораторией. Здесь я всегда чувствовала себя защищенной и здесь никто не мог до меня добраться, в первую очередь — мачеха. И мне было больно сознавать, что я в последний раз переступила этот порог. Было тихо, солнечный свет скользил по стенам, обтянутым шелком. Находясь в своих покоях, я с трудом могла поверить, что за мной ведется охота.

Отложив корзину с простыней, я достала из шкафа объемную сумку и принялась собирать вещи с расчетом на то, что больше никогда сюда не вернусь. Все мои платья остались висеть на своих местах — хоть и неброские, они были сшиты из дорогих тканей, которые не всякий может себе позволить. Я взяла лишь два наряда: один с передником и чепцом, в которых я сбегала из дворца и бродила по городу, и костюм, в котором тренировалась с Люцием. Он состоял из рубашки, штанов, корсета и сапог и легко складывался в небольшой тюк. К нему же добавила запасное белье и пару рубашек. В ящике моего стола лежал небольшой мешочек монет, с которым я ходила за покупками в город. Я перетряхнула его. Серебряные и медные монеты оставила лежать в нем, а несколько золотых спрятала на дно сумки. Поколебавшись немного, достала шкатулку с драгоценностями. Они не были фамильными, не имели опознавательных знаков и принадлежали только мне. Я взяла несколько браслетов, колец и кулонов — на случай, если срочно понадобятся деньги. Из ванной захватила щетку для волос, зеркальце, мыло и приспособление для чистки зубов. Затем прихватила еще несколько амулетов с плетениями, созданными самой, — мне не хотелось, чтобы они достались Мариусу.

Набитая сумка получилась не очень большой, но заметной. Я положила ее в корзину и сверху накрыла скомканной простыней — служанка с дорожной сумкой выглядела бы странно.

Заперев за собой дверь, я покинула жилое крыло и спустилась по лестнице на второй этаж. Там мое внимание привлекла девушка с подносом в руках. Она стояла в начале коридора и не двигалась, а ее руки дрожали так, что бутылка и бокалы, стоявшие на подносе, подпрыгивали.

— Что с тобой? — удивилась я. Очень уж испуганной выглядела служанка.

— Мне приказали… — прерывающимся шепотом ответила она, кивая на поднос, — отнести вампирам…

— И что?

— Я бою-у-усь! — Она едва сдерживала рыдания. — Я не хочу идти туда!

Вот что творят суеверия. И с такой реакцией людей вампиры сталкиваются постоянно. Интересно, им это нравится или раздражает?

Я справедливо рассудила, что это не мои проблемы, и уже хотела идти дальше, но тут меня словно демон дернул за язык:

— Давай я отнесу.

В глазах горничной зажглась такая радость, будто я ей только что пообещала мешок золота.

— Правда?!

— Правда. — Я взяла у нее поднос, а она приняла у меня корзину. — Но! Ты стоишь здесь и ждешь меня, поняла? Не вздумай никуда уходить!

Та радостно закивала, не обратив внимания на приказные нотки в моем голосе. Я уточнила у нее, куда именно мне идти, и решительно направилась к указанной двери. Вот зачем я только что это сделала? Мне что, приключений мало?

На мой осторожный стук через какое-то время крикнули:

— Входите!

Я вошла и оказалась в просторном кабинете. На первый взгляд я насчитала пятерых вампиров, они расположились кто где — один сидел за столом, двое — на диванах, четвертый прохаживался по комнате. Последний задумчиво изучал картины на стенах. Он был небольшого роста, и я быстро узнала в нем Виктора, ничуть не изменившегося за три недели. Меня вампиры окинули равнодушным взглядом — я сразу вспомнила такую же реакцию в Ленстере — и вернулись к своему разговору. Я подошла к столу у стены, отодвинула в сторону вазу с цветами и постелила салфетку. Надо поскорее покончить с этим и уходить! Нельзя испытывать удачу!

— Так что, там действительно были олльфары? — Этот голос прозвучал громче остальных, и я осторожно взглянула на его обладателя — это был тот вампир, который сидел за столом. Его очень светлые, почти белые волосы были необычны для его расы и оттого бросались в глаза. На нем была куртка с гербом Вереантера — коронованным грифоном. Надменное лицо, как и у всех высших вампиров. В общем, ничего интересного.

— Похоже на то, — ответил ему новый голос, и я чуть не выронила поднос из рук. Оказывается, вампиров в комнате было не пятеро, а шестеро. Тот, которого я сперва не заметила, стоял у окна и сейчас повернулся к своим собеседникам. Служанка не могла бы пялиться на него открыто, и поэтому я торопливо опустила глаза к подносу, не успев рассмотреть вампира, но этот голос я бы узнала из тысячи.

— Откровенно говоря, я был готов к тому, что Дарий выкинет какой-нибудь фокус, — продолжил Адриан Вереантерский. — Я, правда, думал, что это будет просто побег. Но сейчас я нахожусь в некотором замешательстве. Олльфары… Их нападение невозможно подстроить или сымитировать.

— А что с магическим фоном? — к моему удивлению, это спросил Виктор. Неужели вампиры поверили Мариусу на слово и не отправили своего мага проверять место побоища?

— Так же, как это всегда бывает с олльфарами. Его нет. Из воздуха выпита почти вся энергия — такое не каждый день увидишь. Да и над трупами явно поработали именно олльфары.

Адриан лично был на месте моей «гибели»? Я польщена!

— А принцесса? — это спросил другой вампир. Я переставляла с подноса на стол бутылку с вином и бокалы.

— Маг ее опознал. И антимагический браслет на ней был — девчонка даже не могла защищаться магией. Я проверил, браслет работает. Вынужден признать — Этари действительно мертва.

Остаток разговора я не услышала, поскольку вышла из комнаты, полностью успокоенная. Все в порядке, и Мариус, и Адриан поверили. Служанке, дожидавшейся меня, я отдала пустой поднос и получила обратно корзину. Та, довольная, убежала, а я дошла до нужной стены, повернула небольшой рычаг и попала в тайный ход. Мой путь лежал уже к выходу, но, пробегая один длинный коридор, я остановилась. До меня донеслись знакомые голоса. Что ж, подслушаем тогда еще один разговор. Я подошла к стене и неслышно приоткрыла слуховое окошко.

— Мне жаль, Дарий, — в голосе мачехи звучало сочувствие.

Отец вздохнул, и я почему-то подумала, что он раздражен.

— Брось, Алина. Вы с ней всегда друг друга недолюбливали.

— Верно, но это не значит, что я желала ей подобной участи!

Они помолчали. Затем вмешался еще один голос, в котором звучала лишь скука:

— А что именно вас так удивляет? Ты знал, отец, что вампиры рано или поздно ее убьют. Олльфары просто ускорили неизбежное.

Мой сводный братец в своем репертуаре. Впрочем, мы с ним никогда не ладили, так что неудивительно, что моя смерть его совершенно не тревожит.

— Стефан, замолчи! — Отец и мачеха сказали это хором.

— Я просто хочу внести ясность, — невозмутимо продолжил наследный принц, пропустив их слова мимо ушей. — Ты лишил свою дочь титула, имени и сам добровольно от нее отрекся. Не поздновато ли кусать локти?

— Хватит, Стефан! — воскликнул девичий голосок, в котором звучали слезы. Я узнала Надю. — Нельзя же быть таким бесчувственным!

— Ты сама с ней почти не общалась, — брат все никак не желал угомониться, — как и ты, Фредерика. Так давайте хоть в кругу семьи признаем, что судьба Корделии была предрешена в тот момент, как начались мирные переговоры! Ее смерть была неизбежна. Что вас так сильно поразило?

Встав на цыпочки, я заглянула через вентиляционное отверстие в комнату. Это был будуар мачехи, где сейчас собралась вся моя семья. Здесь были и отец с мачехой, и брат, и обе сестры. Не удержавшись, я прислушалась к их эмоциям. Отец пытался сохранить спокойное лицо, но на нем время от времени проскальзывала подавленность. Моя смерть стала для него ударом, но я не могла посочувствовать ему. Сама не верю, что признаю это, но Стефан прав — отец знал, что этим все закончится. Леди Алина нервно вышагивала по комнате, и ее настоящие чувства были написаны на лице — озабоченность и тревога. Я не сомневалась, что беспокоит ее вовсе не моя печальная судьба, а то, сколько проблем я им принесла за последние сутки. Стефан сидел на диване и даже не пытался делать вид, что его волнует произошедшее сегодня. Сестрички сидели вместе, обнявшись, и всхлипывали. Опять-таки — не из-за меня лично, а от драматизма всей ситуации. Не каждый день умирает кто-то из более или менее близких родственников. В общем, их реакция была совершенно предсказуема и мало меня удивила.

В дальнейшем наблюдении смысла не было. Я незаметно закрыла окошко и молча пошла дальше. У меня больше не было сил смотреть на эту семью, в которой мне не было места.

У выхода я отбросила корзину с простыней и повесила сумку на плечо, а затем открыла проход и с удовольствием глотнула свежего воздуха. Я больше не чувствовала ни сомнений, ни сожалений и была готова идти дальше.

Впереди меня ждала новая жизнь.