Глава 1

Остаток лета я провела в Фертагаре. Этот большой торговый город раскинулся на западе Валенсии, из-за близости к границе он издревле был вотчиной купцов и торговцев. Граница с Аркадией пролегала лишь в паре дней пути отсюда, а чуть дальше на северо-западе лежала граница с Вереантером. Поэтому вампиры были в Фертагаре обычным явлением. Правда, сейчас, после войны, из-за недружелюбно настроенного населения на территории Валенсии их было не так много, но тем не менее они встречались. Помимо вампиров и людей в Фертагаре было достаточно эльфов, и темных и светлых, и даже иногда попадались гномы. Заезжали сюда и маги. В общем, население города было самым разношерстным, и это было одной из причин, почему я выбрала именно его в качестве временного пристанища. Мало того что здесь можно было встретить кого угодно, так еще и огромное количество народу бывало в Фертагаре проездом, и новые лица не вызывали никакого интереса. Затеряться здесь оказалось проще простого.

Забрав необходимые вещи из дворца, я поспешила покинуть столицу. Несколько дней прожила в таверне на окраине, где было полным-полно всякого сброда, но меня с моими магическими способностями это не смутило. Поскольку архимагам и архивампирам в этой дыре взяться было неоткуда, я спокойно использовала иллюзии и несколько раз меняла свой облик, не боясь разоблачения. Около трех дней я практически безвылазно просидела в своей комнате, поставив в ней защитный круг от крыс — качество обслуживания здесь было соответствующим месту — и раздумывала, что делать дальше. Самым простым вариантом было прийти в любую деревню и назваться знахаркой. С моим знанием целительских плетений и отваров какой-никакой заработок был бы мне обеспечен до конца жизни. Можно было бы даже обосноваться не в деревне, а в каком-нибудь городе, достаточно удаленном от любых столиц, и прожить спокойную жизнь, не опасаясь разоблачения.

Проблема была в том, что мне вовсе не хотелось всю жизнь прозябать Донер пойми где, влача жалкое существование лекаря. Глупо было бы подобным образом потратить с таким трудом обретенную свободу. У меня не было никакого желания скрываться и вздрагивать каждый раз, когда мне на пути встретится вампир или маг. Я хотела жить так, как мне нравится, не зависеть от других. Но как этого добиться? Надо стать сильнее своих врагов. Или если не сильнее, то, по крайней мере, такой силой, с которой им пришлось бы считаться. На данный момент ничего подобного я из себя не представляла. В магическом плане я была хорошим целителем и неплохо владела плетениями, изменяющими внешность, но не более. Прочие мои знания были бессистемны, поскольку получила я их благодаря своим снам. Воин из меня тоже посредственный — у того же Люция, который был высшим вампиром, я выигрывала пять поединков из десяти. Да, он многому научил меня, но до совершенства мне еще очень далеко.

Вывод: надо учиться. Причем и магии, и воинскому искусству. Кстати, маг и воин одновременно — нечастое явление, многие маги пренебрегают физическими тренировками, считая их лишними. Проведя неделю в антимагических кандалах, я была готова оспорить это заявление. Если бы не полученные навыки, я бы точно не смогла пройти по карнизу и достать из своей комнаты необходимые для побега вещи. Так что учиться надо и тому и другому. Поразмышляв, я решила, что начать стоит с воинского искусства. Но возникал вопрос — куда идти? Опираться я могла только на рассказы Люция. Насколько я знала, он в разное время обучался в нескольких школах боевых искусств — у себя в Вереантере, затем в Аркадии и потом в Селендрии. И если выбор Вереантера и Селендрии я еще понять могла — у вампиров и эльфов великолепная военная подготовка — то упоминание Аркадии меня смутило. Зачем вампиру обучаться у людей? Люций пояснил, что школа находится на северо-востоке Аркадии, недалеко от Приграничья, и, следовательно, обучают там любые расы. А главой школы вообще был темный эльф, так что удивляться было нечему.

Подумав, я решила остановить свой выбор именно на Аркадии. К вампирам соваться было самоубийственно, в Селендрию — ненамного лучше, особенно если вспомнить, что род Этари лишили всего сами же темные эльфы. Так что я начала собираться в дорогу. До Фертагара добралась за две недели — пешком и напрашиваясь в попутчики к торговцам. От приграничного валенсийского города до Госфорда — там находилась нужная мне школа — было примерно столько же. Набор в школу проходил в самом начале осени, так что у меня неожиданно появился месяц свободного времени. Сидеть в гостинице без дела было бессмысленно, да и денег оставалось не так много (украшения по-прежнему лежали на дне сумки, но я их берегла на черный день), и я решила найти какую-нибудь работу. Делать я почти ничего не умела, и поэтому через два дня явилась в местную аптеку. В Фертагаре их было всего две, и я выбрала ту, которая показалась мне побогаче. Дядьке за прилавком на вид было слегка за пятьдесят. Он оглядел меня хитрым, цепким взглядом — отметил про себя мой скромный, но чистый и добротный наряд типичной горожанки — и поинтересовался, чего госпожа желает. Выслушав предложение госпожи, он первым делом хотел отказаться, но я, оглядев на витрине выставленный ассортимент флаконов и склянок, внесла встречное предложение — я приготовлю сложную по составу и способу приготовления мазь от ожогов, которой здесь, в аптеке, не было. Если господин аптекарь оценит мои скромные таланты, он возьмет меня к себе на работу на ближайший месяц. Аптекарь Ниорт заинтересовался и согласился. На сбор трав и приготовление мази у меня ушло три дня. Оценив полученный результат, Ниорт немедленно согласился на мое предложение. Чтобы «госпожа знахарка» не тратила время на дорогу до гостиницы, ей выделили комнату при аптеке. Как оказалось, аптека занимала первый этаж трехэтажного дома, на верхних же двух этажах жил Ниорт с семьей. Мы обговорили и мое жалованье — достаточно небольшое, но с учетом того, что мне предоставят угол и стол. В общем, сделка получилась взаимовыгодной.

Убедившись в моих талантах, Ниорт попытался уговорить меня остаться в Фертагаре и работать у него постоянно. Я вежливо, но твердо отказывалась. Когда хитрый аптекарь понял, что задержать меня не удастся, он завалил меня работой — видимо, для того, чтобы моих отваров и мазей хватило надолго. Про себя я посмеялась его запасливости, затем потребовала прибавки к жалованью и принялась за работу. Вполне довольная тем, как все складывается, я работала с удовольствием, и этот месяц проходил для меня достаточно приятно.

Вскоре я перезнакомилась со всеми домочадцами Ниорта. Их оказалось много: его жена Мариса, полная, но очень подвижная дама, на которой лежали домашние дела, и трое взрослых детей. Старший сын Локард занимался тем, что обеспечивал аптеку необходимыми ингредиентами для лекарств, две дочери Ниорта — Лика и Дара — были травницами. Кроме того, Локард недавно женился, и его жена сейчас сама осваивала искусство приготовления лекарств. Но она работала в достаточно щадящем режиме, поскольку находилась на пятом месяце беременности. И была еще кухарка Грета, которая помогала Марисе с хозяйственными делами. Мое появление они восприняли слегка настороженно, но оспаривать решение главы семьи никто не стал. Довольно быстро все убедились, что я не воровка и не мошенница, и стали относиться ко мне более дружелюбно. Лика и Дара, с которыми мы часто работали на кухне (кухня в этом доме была большая, условно поделенная на две части — для готовки еды и для приготовления лекарств), пытались расспрашивать меня о моей жизни. Я отвечала уклончиво и душу не раскрывала. Они же сами, вместе с Марисой и женой Локарда, оценили мои домотканые платья, чепец, скрывавший целиком мои волосы, который я снимала, только когда оставалась в своей комнате одна, прикинули мой возраст — я была на четыре года старше Лики — и приняли меня за вдову, рано потерявшую мужа и теперь вынужденную зарабатывать на жизнь самостоятельно. Предложенная версия мне очень понравилась, и я подстраивалась под нее.

Они привыкли ко мне довольно быстро, и, когда мы работали, девушки охотно обсуждали кавалеров и свои житейские дела, нисколько не стесняясь меня. Я слушала их болтовню, но сама говорила мало — все-таки я сильно отличалась от них манерами и боялась выдать себя. В редкие свободные минуты я внимательно наблюдала за тем, как хлопочет на своей половине кухни Грета — навыков ведения хозяйства у меня не было абсолютно, а теперь, когда принцессой я больше не являлась, эти знания могли бы оказаться полезными. Та однажды заметила мой интерес, когда готовила жаркое на обед, и ворчливо осведомилась:

— Что это вы так следите за мной, госпожа Эржебета? По-вашему, я делаю что-то не так?

Я смутилась и торопливо потрясла головой:

— Нет, Грета, я просто смотрю, как это все делается.

В первый момент она мне не поверила.

— Вы ж сами были замужем! Чего это вы не умеете?

— Так я же знахарка, — пожала плечами я. — А хозяйством у нас с мужем всегда кухарка занималась.

Грета взглянула на меня по-новому — раз мы с мужем могли позволить себе прислугу, значит, не такая уж я и простушка — и добродушно сказала:

— Ладно, идите уж сюда. Смотрите, как это делается…

С тех пор она никогда не сердилась на мой повышенный интерес и часто комментировала свои действия вслух. Мне хотелось как-то отблагодарить ее, и незадолго до предполагаемого отъезда я вручила Грете банку с мазью для суставов — в дождливую погоду аптекарскую кухарку мучили приступы ревматизма. Та и не знала, как меня благодарить, и искренне не понимала, за что я ей так благодарна. Я и сама не знала. Просто она была человеком, который относился ко мне хорошо, не требуя ничего взамен. После двадцати трех лет дворцовой жизни простые человеческие чувства казались каким-то праздником.

Кроме этой семьи, я ни с кем не общалась. У Лики и Дары была компания подруг, с которыми они часто встречались, но в нее я не вошла. Семья Ниорта не удивлялась моему затворничеству — кажется, они думали, что я до сих пор оплакиваю мужа, — и относились с пониманием. Я была рада, что удалось так легко объяснить мой часто задумчивый и мрачный вид. Приготовление настоев не требовало больших умственных усилий, и у меня оставалось достаточно времени для тяжелых мыслей. Меня не отпускали видения бойни в лесу, исковерканные тела Стоуна и служанки. Меня бесконечно мучил вопрос: могла ли я так поступить с этими людьми? Как я вообще пошла на это? Ведь такое решение я приняла с холодной, ясной головой, хотя склонности к излишней жестокости у меня вроде никогда не было. Когда же мне удавалось отогнать от себя эти картины, на меня немедленно наваливались воспоминания о неделях в вампирском плену, ритуал «Кары Снотры» и люди, уничтоженные им, собственная смерть, слова Хель… Кстати, прошло уже столько времени, а богиня смерти никак не давала о себе знать. Что она от меня ждала? Что я должна буду выполнить для нее? Зачем она тогда спасла меня?

На фоне этих мыслей боль от предательства родных уже почти не ощущалась. Так, осталась горечь и неприятное, мерзкое ощущение опустошенности, но не больше. Потеря титула беспокоила меня меньше всего. Странно было осознавать себя никем, но это я легко смогу пережить. У меня уже получается приспособиться к новым условиям жизни, и вроде бы довольно неплохо. В конце концов, что хорошее ожидало бы меня, не случись этой войны? Да ничего, был бы все тот же дворцовый гадюшник во главе с моей мачехой. Или, как еще один вариант, династический брак с каким-нибудь принцем, которого я еще не успела отпугнуть. Неужели мне бы этого хотелось?

Точно нет. Так что же, мне теперь благодарить правителя Вереантера за оказанную услугу, что ли?

Я невесело усмехнулась. Как всегда, при мысли об архивампире в душе вспыхнула холодная ярость. Это он лишил меня всего! Это по его милости я теперь обязана скрываться и видеть угрозу в каждом встречном! Он вынудил меня послать на гибель ни в чем не повинных людей, он сам убил меня! Весь тот кошмар, в который превратилась моя жизнь за два месяца плена — это его вина! И, что самое неприятное, я прекрасно осознаю: сейчас я не в состоянии ему отомстить. У меня не хватит ни сил, ни знаний, ни умений, ни связей. Так что надо будет с осени заняться собственным образованием и не отвлекаться ни на что другое. Адриан Вереантерский ответит мне за все. Рано или поздно, но это случится.

За неделю до своего предполагаемого отъезда я начала постепенно готовиться к уходу. Ниорт уже не пытался меня переубедить и лишь расстроенно вздыхал, оглядывая ряды банок и флаконов с настоями, которых я наготовила впрок. Кстати, здесь были не только лекарства. Собственно, за месяц я успела убедиться в том, что Ниорт пользуется определенной известностью в местных аристократических кругах, и не раз видела, подойдя к своему окну, как из входной двери выскальзывают и садятся в экипажи фигуры, закутанные в плащи. У аптекаря можно было тайно приобрести некоторые яды, средства от нежелательной беременности и другие подобные товары. Впрочем, их приготовлением я не занималась, объяснив это тем, что умею делать только лекарства. Лика и Дара, услышав об этом, переглянулись и предложили поделиться со мной некоторыми рецептами, если я в обмен обучу их чему-нибудь своему. Я рассудила, что подобные знания лишними не будут, и рассказала сестрам, как готовятся «Бодрящее зелье» (эта настойка возвращала на несколько часов бодрость организму), «Живая вода» (ее дают пить тяжелораненым, небольшая порция этого отвара активировала резервы организма и направляла его силы на заживление ран), напиток для улучшения памяти и свой любимый укрепляющий раствор. Взамен девушки поделились со мной секретами приготовления двух ядов (один медленно действующий и другой быстродействующий), противозачаточной настойки и сильного снотворного (которое в больших дозах становилось ядом). В итоге все остались довольны своеобразным обменом.

В Аркадию я собиралась отправиться вместе с торговым караваном. Во-первых, это сократило бы время в пути, и во-вторых, обеспечивало бы какую-никакую защиту на дорогах. Хотя я и без того чувствовала себя довольно уверенно — благодаря магии и паре сардов, — но зачем отказываться от комфортного путешествия? Однако все пошло не так, как я думала. Буквально за два дня до отхода каравана, вечером, Ниорт пригласил меня в свой кабинет. Я пошла, не понимая, что ему нужно. Вроде бы окончательно рассчитаться мы должны были в последний день, а сейчас-то что?

Аптекарь сидел в кабинете не один, напротив него расположилась полная дама лет сорока пяти с холеным, ухоженным лицом. На ней был темно-зеленый плащ без каких-либо украшений, но сшитый из настоящего бархата. За спиной женщины расположился мужчина лет сорока. Одет он был попроще, а его рука покоилась на перевязи с мечом. Телохранитель, не иначе. Все понятно. Богатой леди понадобились услуги аптекаря, и она инкогнито сюда приехала. Только при чем здесь я?

— Ваше сиятельство, это Эржебета Батори, — тем временем представил меня гостье Ниорт. Его голос звучал вежливо и почтительно. — Она великолепно разбирается в лекарственных травах и знает рецепты множества лечебных настоек. Я уверен, что она та, кто вам нужен.

Дама милостиво кивнула — хищно сверкнули бриллианты в ушах, — а Ниорт тем временем обратился ко мне:

— Эржебета, это графиня Лидия Харди. Ее сиятельство хочет поговорить с тобой.

Я сделала книксен и изобразила готовность слушать. Непривычная ситуация — никто никогда не смел сидеть, когда мне его представляли, да еще с таким надменным видом. Интересно, как бы эта графиня отреагировала, если бы узнала, кто я?

— Господин Ниорт сказал, что вы знахарка. Вы умеете лечить людей, Эржебета? — Голос у Лидии оказался удивительно низкий и глубокий. Она не предложила мне сесть и теперь пристально изучала меня с головы до ног.

— Я немного разбираюсь в медицине, ваша милость.

— Нам нужны услуги целителя. Моя дочь больна, а через три дня мы должны покинуть Фертагар и отправиться в Оранмор. Семейный лекарь сейчас находится в нашем фамильном имении, и поэтому мы вынуждены обратиться к… постороннему человеку.

Я едва удержалась от того, чтобы не вздернуть удивленно брови.

— Боюсь, я не смогу помочь вам, мадам. За три дня поднять на ноги больного человека не так-то легко.

То есть это легко, если использовать магию. Но в таком случае, мадам графиня, моя помощь вам обойдется в круглую сумму, поскольку услуги магов стоят очень недешево.

На лице дамы мелькнуло раздражение. Ей явно не нравились мое спокойствие и отсутствие раболепия, которое сейчас демонстрировал Ниорт.

— Я и не предлагаю вам разобраться с этим недомоганием за столь малый срок. Я хочу, чтобы вы сопровождали нас в Оранмор. Тогда Бьянка будет под вашим постоянным наблюдением.

— Боюсь, я буду вынуждена ответить отказом, — невозмутимо ответила я и с интересом стала ждать реакции графини. Но первым отреагировал Ниорт. Пока на лице Лидии сменяли друг друга удивление и гнев, он недовольно зашипел:

— Эржебета, ты что творишь?! Совсем с ума сошла?

— Вовсе нет, господин Ниорт, — любезно отозвалась я. — Просто я, помнится, говорила вам, что должна буду покинуть вас через два дня. У меня есть свои планы, от которых я не собираюсь отступать.

Ниорт практически затрясся от злости, а на лбу графини вздулись вены. Демон, кажется, я опять забываюсь и веду себя не как простая знахарка. Наверное, чтобы не выбиваться из образа, мне стоило возблагодарить небеса за счастливую встречу и горячо пообещать графине свою полную преданность и готовность помочь? Но я прикинула в уме — Оранмор, столица Аркадии, находится совсем в другой стороне от Госфорда, и туда мне ехать не было никакого резона. Только время зря потеряю.

— Сколько вы хотите? — мрачно спросила Лидия.

Я с изумлением поняла, что у нее просто нет альтернативы. Графине позарез был нужен лекарь, которого можно было бы увезти с собой за пределы Валенсии, и ей просто невероятно повезло, что у Ниорта нашелся такой, которому как раз нужно было отправиться в Аркадию. Неужели ее дочь действительно так больна?

— Я заплачу вам пятьдесят золотых. Вас это устроит?

Ниорт ахнул — для Приграничья сумма была просто огромная. Я с любопытством посмотрела на Лидию.

— К началу следующего месяца мне нужно быть в Госфорде.

Та на секунду задумалась.

— Если вы ездите верхом, я выделю вам самых быстрых лошадей из нашей конюшни и сопровождение. Доедете за несколько дней.

Почему бы и нет?

— Тогда двадцать пять золотых и лошадь, — определилась я. — И мне нужно осмотреть вашу дочь. Желательно завтра.

Как ее от моей наглости удар не хватил — не представляю.

— Хорошо. Завтра к одиннадцати утра. Я пришлю за вами карету.