Глава 2

Когда я покинула Дион полтора месяца назад, передо мной встал вопрос нового имени. Имя рода по понятным причинам использовать было невозможно, да и Корделия было не самым распространенным. Поразмыслив, я решила оставить свое второе имя — Эржебета — и добавила к нему выдуманную фамилию Батори.

По пути в Фертагар я занималась тем, что совершенствовала плетение, скрывающее ауру человека. Ауры магов сияют гораздо ярче, чем у обычных людей, и вдобавок сами маги способны их видеть. Доработанное мной плетение маскировки скрывало любые магические эманации, и моя аура теперь выглядела не аурой мага, а обычного человека, хотя волшебством я по-прежнему пользовалась. Кстати, я перестала использовать иллюзии и в дом Ниорта пришла в своем настоящем облике. Так что узнать меня могли теперь только мои знакомые, которым в Фертагаре взяться было неоткуда.

Вопреки опасениям, Фертагар мы покинули в запланированное время. Как выяснилось, семья Харди принадлежала к столичной знати Оранмора. Старшая дочь вдовствующей графини была замужем за каким-то валенсийском дворянином, о котором я никогда не слышала, и сразу после войны Лидия решила навестить ее. Усадьба зятя располагалась на юге Валенсии, которого война совсем не коснулась. Пробыв в гостях месяц, графиня с младшей дочерью засобирались домой, но по дороге девушка неожиданно захворала, страшно перепугав мать. Серьезно опасаясь за ее жизнь, Лидия решила не ждать прибытия в Оранмор, а обратиться к местным лекарям. Когда мне сообщили симптомы болезни — сильная слабость, отсутствие аппетита, сонливость и холодные руки — я едва не закатила глаза. Традиционный недуг всех аристократок, от которого есть отличное средство — отсутствие внимания. Как только несчастная больная убеждается, что никто не собирается ходить вокруг ее ложа на цыпочках и исполнять любое желание, она немедленно волшебным образом исцеляется. Осмотр девицы подтвердил мои догадки, и я раздумывала, как бы потактичнее сообщить об этом ее матушке. Но потом поняла, что моим словам все равно никто не поверит, и велела поить больную одной травяной настойкой, возвращающей силы. Пообещав приготовить нужный отвар к отъезду, я вернулась в аптеку собирать вещи.

Расставание с семьей Ниорта вышло теплым, но коротким. Дочери аптекаря на прощанье обняли меня, а их отец вручил мне увесистый мешочек с монетами. Грета собрала каких-то припасов в дорогу, и я, нагруженная двумя сумками, отправилась в гостиницу, где остановилась графиня. В тот же день мы покинули Фертагар.

Кстати, несмотря на надменность, графиня не вызывала у меня отрицательных эмоций. Она была взбалмошной аристократкой, это верно, но ряд небольших деталей говорил в ее пользу. Во-первых, она искренне беспокоилась о дочери. Во-вторых, бросалась в глаза организация нашей поездки — мы выехали из города ровно в то время, которое было запланировано, без задержек и опозданий. Графиня с дочерью ехали в карете, за ней следовала крытая повозка, в которой ехала челядь — три горничные и я. Нас сопровождал отряд вооруженных телохранителей во главе с тем самым воином, который был с Лидией в нашу первую встречу. В общем, не было никого лишнего, и, пока мы ехали, аристократки не приказывали устраивать привал каждые два часа. Так что перемещались мы весьма быстро, из-за чего я находилась в приподнятом настроении. Мои попутчицы все время болтали, не требуя от меня никакого участия, что меня целиком устраивало. Маршрут был заблаговременно полностью спланирован, и на ночь мы останавливались в заранее выбранных гостиницах. Вставали рано утром, быстро завтракали и, провожаемые кланяющимися трактирщиками, трогались в путь. В общем, путешествие протекало комфортно, и теперь я даже испытывала благодарность к Ниорту за то, что устроил мне такую беззаботную поездку. Моей единственной обязанностью было следить за здоровьем графской дочки, которое за последнюю неделю никак не менялось.

За несколько дней я уже перезнакомилась со всеми своими попутчиками, включая семерых охранников. Их возраст варьировался от тридцати до сорока пяти лет, и все были воинами, а не просто вооруженными слугами. Во время привалов они запросто болтали со служанками и со мной. Горничные при этом часто заигрывали с ними, и те охотно им отвечали, но мне они никогда свое общество не навязывали. Их главой считался сорокалетний Ромар, который отвечал за безопасность леди в карете.

Единственное, что меня смущало в этой ситуации, — это моя пациентка. Семнадцатилетнюю Бьянку нельзя было назвать красавицей, но эта русоволосая синеглазая девушка была очень хорошенькой. Стройная и маленького роста, она была похожа на фею. Ее даже не портил слегка курносый нос. Правда, сейчас она выглядела осунувшейся и уставшей, но я была уверена, что, как только эта барышня вернется домой к своим подругам и светским мероприятиям, она немедленно оживет. Со мной Бьянка всегда была очень вежлива и не позволяла себе никаких аристократических замашек. Именно это было странно — адекватная девушка, на дуру вроде не похожа… Тогда откуда эти страдания и «страшная слабость во всех членах»?

Мы находились в пути уже неделю. Вечером добрались до очередной придорожной гостиницы. На улице рано темнело — чувствовалась близость осени. После ужина горничные пошли помогать укладываться спать графине, а я перед сном зашла к Бьянке. Та уже лежала в своей комнате и успела заснуть до моего прихода. Я не хотела ее будить, но при отсветах пламени камина ее вид неожиданно показался мне еще более болезненным, чем обычно. Это мне не понравилось, и я подошла к девушке с намерением пощупать ее лоб. Но в тот момент, когда я уже почти дотронулась до лица, мою руку неожиданно перехватили холодные тонкие пальцы. Бьянка распахнула глаза, в которых зрачки сузились до размера булавочной головки, и, пристально глядя на меня, выпалила:

— Ты в опасности! На тебя охотятся!

Ее слова подействовали на меня как удар обухом по голове. В первый момент я испугалась так, что чуть не села на пол, но затем попыталась взять себя в руки. Во-первых, на меня всегда будет кто-то охотиться. А во-вторых, что эта девочка себе напридумывала?

— С чего ты взяла? — чуть севшим голосом спросила я, позабыв от неожиданности о том, что раньше мы с Бьянкой были на «вы». — Кто?

— Ужасный монстр, — выдала дочка Лидии, и я недоуменно приподняла брови. Она этого не заметила и продолжила, глядя куда-то в сторону. — Чудище с когтями и клыками, его глаза светятся в темноте желтым огнем, и мало кому удается уйти от него живым!

Ну… При всей моей ненависти к Адриану Вереантерскому, назвать архивампира «чудищем с когтями» и «светящимися глазами» у меня язык не повернется. Не думаю, что стоит воспринимать слова девушки всерьез. Бьянка это подтвердила, когда внезапно поежилась и посмотрела на меня нормальным взглядом, в котором легко читалось беспокойство:

— Все в порядке? Что со мной только что было?

— Вы заснули, — ласково сказала ей я. — Вам приснился кошмар. Сейчас я дам вам выпить лекарство, и вы заснете снова.

Та неуверенно мне улыбнулась и опустилась обратно на подушки. Я же сбегала в комнату, где должна была ночевать вместе с горничными, и достала из сумки флакон с успокоительным. Разведя десять капель в воде, вернулась к Бьянке и дала ей выпить лекарство. Та послушно все проглотила и перевернулась на бок — приготовилась спать. Убедившись, что с ней все в порядке, я ушла к себе.

Странно, конечно, получилось. Правда, девушка может быть очень впечатлительной, и обычный кошмар запросто мог напугать ее. Но ее лицо было очень уж необычное, когда она проснулась. Глаза такие… немного жуткие. Она явно была не в себе, когда говорила это. Впрочем, какой смысл сейчас об этом думать? Скоро мы доберемся до Оранмора, я передам Бьянку на руки семейному лекарю и больше никогда не увижу.

Так что, ложась в постель, я уже почти не думала о странных словах юной графини, а раздумывала над своими дальнейшими планами. Пока все складывалось для меня как нельзя лучше, и засыпала я с улыбкой на губах.

Боль. Ужас. Привкус крови во рту. Легкие горят от нехватки воздуха, перед глазами мельтешат тысячи черных точек. Духота, спертый воздух убивают, и я с нетерпением жду момента, когда тьма вокруг станет окончательной и поглотит меня. Что угодно, только не эта мука! Но милосердная смерть не спешит забирать меня. Сквозь призму боли я вижу искаженное страданием покрасневшее лицо матери. Ее прическа растрепалась, и белокурые волосы в беспорядке рассыпались по плечам. Она мучается сейчас так же, как и я. Мы обе вынуждены расплачиваться за ошибки отца, который погиб еще месяц назад. Ничего, моя старшая сестра выжила. Она отомстит за нас им всем… Отомстит…

Я резко сажусь на кровати, охваченная лишь одним желанием — бежать как можно дальше. Одновременно жадно хватаю ртом воздух, точно вытащенная из воды рыба. Пальцы продолжают рефлекторно царапать одеяло, на месте которого только что был земляной пол. Через несколько секунд я начинаю вспоминать, где нахожусь. Это был всего лишь сон. Все в порядке. Все хорошо.

Откинула в сторону одеяло и, не обуваясь, я поднялась с кровати и в одной нижней сорочке некоторое время бродила по комнате из угла в угол, огибая спящих горничных, похожая на неупокоенное привидение. Постепенно дыхание вернулось в норму, а глаза, наверное, вернули нормальный цвет. Помянув про себя демонов, я достала из сумки пузырек с успокоительным и отсчитала себе двадцать капель, а затем медленно опустилась обратно на постель.

Сон был такой же, как и раньше. Снова казнь тех двух эльфов, снова их медленная и мучительная смерть. Но сегодня я не просто была зрителем, я стала одной из этих эльфов, чьи мысли были моими мыслями, и муки удушья были самыми настоящими. Раньше такого еще не было.

На следующее утро я проснулась совершенно не выспавшаяся. Нервы были натянуты, и я дергалась от каждого резкого звука. Увиденный сон выбил меня из колеи, и дело было даже не в его содержании. Этот кошмар снился мне и раньше, и каждый раз это происходило накануне каких-то серьезных событий. Я привыкла доверять своему подсознанию, которое подобным образом предупреждало меня об опасности. Не зная, что конкретно мне угрожает, я тем не менее знала, что должна быть настороже. А после завтрака, увидев Бьянку, вспомнила о ее вчерашнем странном поведении, и настроение ухудшилось еще больше. Перед отъездом, плюнув на все, я стремительно поднялась в свою комнату и, убедившись, что все горничные были в тот момент на первом этаже, вытащила из сумки ремень с уменьшенными сардами. Затем при помощи эликсира вернула им нормальный размер и решительно надела эту перевязь так, что клинки оказались за спиной. Вместе с моим платьем, передником и шапероном[1] это смотрелось, мягко говоря, странно, и я добавила завершающий штрих — иллюзию невидимости. Увидеть их теперь мог только опытный маг. Если мне не повезет и я столкнусь с таким, по крайней мере, не буду безоружной.

Почувствовав благодаря сардам некоторую уверенность в себе, отправилась проверить свою пациентку. Бьянка выглядела сегодня так же, как и вчера, только показалась мне более хмурой и молчаливой. О вчерашнем не сказала мне ни слова. Я проследила, чтобы она выпила лекарство, а еще через полчаса графиня скомандовала отъезд.

Несмотря на конец лета, день выдался необычно жаркий. После полудня Лидия устало объявила о привале. Мы с горничными с облегчением высыпали из душной повозки. Наша процессия съехала с основной дороги в небольшую рощу, дарящую благословенную тень. Служанки захлопотали о легком перекусе, и тут выяснилось, что вода в флягах подошла к концу — из-за жары мы все выпили. Я предложила сходить за водой к ручью, который мы недавно проезжали. Мою инициативу поддержали, и я, прихватив с собой фляги и отказавшись от сопровождения, углубилась в лес. Солнце проникало сквозь ветви деревьев, но жара здесь почти не ощущалась. Я была в основном сосредоточена на том, что внимательно смотрела под ноги — опыта прогулок по лесу у меня было мало. Поэтому, когда справа вдруг раздался какой-то звук, я в первый момент решила, что мне послышалось, но на всякий случай остановилась и прислушалась. Вокруг меня сгустилась тишина, и я завертела головой по сторонам.

Хруст.

Я резко повернулась на звук, уже не сомневаясь, что здесь кто-то есть. Но, прежде чем успела хоть что-то предпринять, прямо на меня метнулась огромная темная тень. Тело отреагировало быстрее разума, и я бросилась на землю — спасли рефлексы, вбитые Люцием. Шаперон съехал набок, и я с досадой стряхнула его с головы, чтобы не мешал видеть. Поспешно поднимаясь на ноги, подняла голову и в нескольких шагах от себя увидела желтые голодные глаза на хищной уродливой морде. Выпрыгнувший зверь был здоровый — ростом с меня в холке — и очень злой. Огромные оскаленные клыки (каждый длиной с мой палец) не оставляли сомнений в его намерениях.

Мантар! Но откуда? Они никогда не появляются в такой близи от дорог и человеческого жилья! Основное место их обитания — пустыня! Как этот попал в Аркадию?!

Зверь слегка наклонил голову и низко, утробно зарычал. Я наконец-то стряхнула с себя оцепенение, одной рукой отбросила в сторону связку с флягами, а другой выхватила из-за спины сард. Мантару мой жест не понравился, и он зарычал еще грознее, но почему-то не сделал попытки прыгнуть на меня. Вместо этого он обошел сбоку — я была вынуждена повернуться на девяносто градусов — и начал теснить куда-то в лес. В голове мелькнула паническая мысль, что там его дожидаются друзья, с которыми он решил разделить обед, то бишь меня. Сразу решив, что подобный вариант развития событий меня не устраивает, я отпрыгнула в сторону с бешеной скоростью, удивившись своей прыти. У мантара ушло ровно две секунды на то, чтобы подобраться и броситься прямо на меня, чтобы разорвать на части. Сама не понимая, что делаю, я метнула в него сард прежде, чем он успел напасть, одновременно доставая из-за спины второй. Мантар на мгновение остановился, и я успела разглядеть, что первый клинок засел у него в груди. Этого времени мне хватило, чтобы совершить какой-то совершенно невероятный скачок в его сторону и воткнуть второй сард зверю в основание шеи. Клинок вошел туда, как нож в масло, хотя огромной физической силой я никогда не обладала. Хищник взвыл, из раны хлынула темная кровь. Какое-то время мантар еще бился в агонии, умирая, а затем рухнул на землю.

Я обалдело смотрела на труп монстра, только теперь начиная понимать, что сейчас сделала. Почему мантар не напал на меня сразу? Как мне удалось так легко убить его? Клинки вошли в его тело с такой легкостью, словно там не было мышц и костей! Вдобавок я только что убила очень опасного огромного хищника, не получив при этом ни царапины! И при всем моем уважении к Люцию это не может быть его заслугой! Я же никогда раньше ничем подобным не занималась!

Механически подошла к трупу и вытащила из него сарды — те вышли так же легко, как и проткнули его — и начала вытирать их об траву. Мой белый передник был измазан в земле и крови, волосы растрепались, а шаперон и фляги валялись где-то в стороне. Привычным движением я убрала клинки в ножны, и тут мое внимание привлек какой-то отблеск, ярко сверкнувший на фоне темной шкуры мантара. Поборов брезгливость, я подошла к трупу, нагнулась поближе и увидела, что на шее зверя висел какой-то предмет. Сняв его, увидела, что это был небольшой камень, подвешенный на кожаный шнурок. Изначально целиком белый, он был покрыт бурыми пятнами засохшей крови, причем кровь принадлежала явно не мантару. Разом насторожившись, взглянула на находку магическим зрением. Так и есть — это был амулет с плетением подчинения. Кто-то надел его на мантара и получил возможность контролировать этого хищника. Означает ли это, Донер их всех раздери, что зверя целенаправленно натравили на меня?

Эта мысль разом стерла все облегчение после схватки и заставила встревоженно оглядеться по сторонам. Вокруг было спокойно, но я торопливо поднялась на ноги, подобрала упавшие вещи и начала вспоминать, в какой стороне протекает река. Сориентировавшись, хотела продолжить путь, но тут увидела потухшие желтые глаза мантара. «Его глаза светятся в темноте желтым огнем…» — всплыли в памяти слова Бьянки, и я резко остановилась. Так что же, получается, это был не сон? Девушка предвидела заранее нападение? Ведь, по сути, мантар действительно монстр с клыками и когтями!

А дочка Лидии не так проста, как кажется.

Я поспешила к реке, твердо решив по возвращении к остальным кое-что проверить.

Конечно, потом я долго отстирывала передник и приводила себя в приличный вид, а чуть позже объясняла попутчикам, что просто заблудилась по дороге. Поверили мне почти без вопросов, а Ромар и вовсе снисходительно заметил, что баб одних никуда отпускать нельзя — одни проблемы. Остальные служанки на него слегка обиделись, но я пропустила его замечание мимо ушей. Моим вниманием целиком владела Бьянка. Вернувшись к месту привала, я сделала то, что должна была сделать еще в Фертагаре: взглянула на девушку магическим зрением. Взглянула — и обругала себя последними словами, самоуверенную идиотку. Ответ был все время на поверхности, а я даже не подумала об этом.

Теперь прояснились две вещи. Первая — дочка графини была магом. Ее магический дар был не такой мощный, как у меня, но в будущем девушка может стать неплохой магичкой. Причем не простой, а прорицательницей. При этом ни она, ни ее родные о даре ничего не знали и воспринимали видения будущего как сны. Стороны у Бьянки тоже не было, но я почему-то была уверена, что она станет именно светлой, а не темной. А вторая — на девушку навели порчу. На ауре Бьянки я отчетливо видела разъедающее ее плетение, что в результате приводило к слабости и плохому самочувствию. Если не вмешаться и не остановить проклятие, девушка со временем впадет в кому, вывести из которой ее будет практически невозможно. Кто-то должен очень сильно ее не любить, раз выбрал столь медленный и болезненный способ от нее избавиться.

Все это время Бьянка была больна по-настоящему, а я считала ее симулянткой и глупой аристократкой! Как я могла не заметить простую порчу?!

Первым моим порывом было попытаться убрать проклятие прямо сейчас. Но для этого пришлось бы открыться остальным, а это в мои планы не входило. Решила подождать до вечера, поскольку несколько часов большой роли пока не играли.

Вторая половина дня, размещение в очередной гостинице и ужин тянулись для меня невероятно медленно. Вечером, едва-едва дождавшись, когда Лидия попрощается с дочерью и удалится к себе, я решительно постучалась к Бьянке.

— Эржебета? — удивилась она, обнаружив меня на пороге. — Что случилось?

Я закрыла за собой дверь, повесила на комнату полог тишины, а затем обратилась к своей пациентке:

— Скажи мне, у тебя есть враги?

В первый момент она хотела возмутиться, что я говорю ей «ты», но затем до нее дошел смысл моих слов. Миловидное лицо удивленно дрогнуло.

— Нет вроде…

— Тогда так: ты получала незадолго до отъезда из Валенсии какие-нибудь подарки? Скажем, от человека, от которого ты не ожидала его получить? От подруги? Родственника? Возможно, от бывшего недруга, который неожиданно захотел с тобой помириться?

Судя по тому, как вытянулось ее лицо при моих последних словах, я попала в точку.

— Получала, — растерянно подтвердила Бьянка.

— Неси сюда, — коротко велела я.

Девушка помедлила несколько секунд, растерянно глядя на меня, но затем пожала плечами и пошла к своей кровати. На тумбочке лежала небольшая сумка с дорожными мелочами вроде зеркальца или расчески. Бьянка достала оттуда кулон на длинной цепочке, выполненный из авантюрина — хорошего проводника заклинаний. Взглянув на него магическим зрением, я увидела в нем тщательно запечатанную спираль магического плетения. Надо полагать, кулон был опасен не только для Бьянки, но для любого, кто наденет его хотя бы один раз: порча моментально переносилась на ауру надевшего и постоянно подпитывалась от кулона. Забрав у растерянной девушки украшение, я мысленно проанализировала структуру проклятия, запоминая ее на будущее, а затем разрушила плетение. Как только последние остатки магии рассеялись в воздухе, кулон сам собой вспыхнул в моих руках. Бьянка вскрикнула и отпрыгнула назад. Я же продолжала держать украшение в руках, прекрасно понимая, что огонь потухнет, как только уничтожит кулон. Так и получилось, и я смахнула с руки несколько хлопьев пепла. Перевела взгляд на девушку — та смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Из ее ауры пропала энергия проклятия, и скоро она выздоровеет.

— Тебя прокляли, — хмуро пояснила я. Бьянка ойкнула. — Заклятие действовало медленно, иначе ты бы уже умерла. Я поздно догадалась, в чем дело. С завтрашнего дня ты быстро пойдешь на поправку.

Та кивнула, а затем свистящим шепотом спросила:

— Вы — маг?!

— Да. Ты знаешь, кто тебя так сильно не любит?

Бьянка нахмурилась, а затем на ее лице промелькнула злость.

— Отлично, — констатировала я. — Теперь ты понимаешь, что с этим человеком стоит быть поосторожнее. Спокойной ночи.

Я направилась к двери, но меня догнал вопрос Бьянки:

— Как я могу вас отблагодарить? Моя мама может заплатить вам. Я знаю, услуги магов стоят очень дорого, а мама даже не подозревает, кто вы!

Я слегка улыбнулась.

— Мне не нужны деньги. У меня только одна просьба.

— Какая?

— Не рассказывай никому о том, что здесь произошло. Пусть это останется между нами.

До меня донеслись эмоции девушки — удивление и растерянность. Неожиданно я вспомнила еще кое о чем и остановилась на пороге.

— Кстати, Бьянка, тебе часто снятся такие реалистичные сны, которые потом сбываются?

Она слегка побледнела.

— Откуда вы знаете?

Про мантара мне рассказывать не хотелось, и я неопределенно пожала плечами.

— Не важно. Но я хотела сказать тебе, что это не сны. У тебя дар прорицания, Бьянка. Мне кажется, ты должна об этом знать.

— Я — маг? — после непродолжительного молчания изумленно прошептала она.

Впрочем, Бьянка верила моим словам, это я видела. Она уже так привыкла к этим странностям, что мои объяснения не казались ей бредом сумасшедшего.

Я уже нажала на ручку двери, когда услышала:

— Расскажите мне! Я же ничего в этом не понимаю…

Она смотрела на меня с такой смесью надежды и неверия, что я не смогла просто повернуться и уйти. Мне было по-человечески жалко девушку — всю жизнь считать себя ненормальной, а потом внезапно услышать, что ты маг… Вздохнув и мысленно попрощавшись со сном, я села на кровать рядом с Бьянкой.

— Ну, слушай…