Глава 6

Привыкнуть к госфордскому распорядку дня и втянуться в жизнь школы оказалось несложно, и осень пролетела для меня незаметно. За бесконечными тренировками просто не хватало времени на какие-то еще мысли, и бег времени я почти не замечала. Дни проходили по одному и тому же распорядку: тренировка с Грейсоном — завтрак — занятие номер один — обед — занятие номер два — ужин — отбой. Если первая неделя была довольно тяжелой, то потом я привыкла, тело перестало ныть от больших нагрузок, и занятия стали приносить удовольствие. Самыми сложными были тренировочные бои с Грейсоном — он гонял меня так, что к концу я была готова взвыть. Старшие ученики школы, которые вели у моей группы занятия после завтрака, были в курсе моих «дополнительных» занятий и освободили от разминки. Так что утром мне никуда не надо было спешить, и завтрак всегда проходил в неторопливой, расслабленной обстановке. Тренировки, кстати, не были каждый день одни и те же. Нет, у нас здесь было свое «расписание»: владение мечом, парными клинками, стрельба из лука и арбалета, метание и использование оружия с коротким лезвием — ножей и кинжалов. Были и занятия, где мы обходились без оружия — упражнения на развитие гибкости, силы, скорости реакции — в общем, все то, чему меня уже учил Люций, просто на более высоком уровне. Раз в неделю у нас были тренировки по рукопашному бою — единственные, где женская половина учеников занималась отдельно от мужской. Грейсон, кажется, рассудил, что девушкам нет необходимости махать кулаками так же, как и мужчинам, и я была целиком с ним согласна.

Мастер продолжал со мной ежедневные тренировки. Учитель он был действительно великолепный, и я просто преклонялась перед его воинским талантом. Правда, темный эльф оказался еще удивительно язвительным и насмешливым циником, который никогда не упускал случая поиздеваться над учениками, но я была готова простить ему что угодно, лишь бы продолжал учить. Мне самой нередко от него доставалось, поскольку я была одной из немногих, с кем он занимался каждый день лично. Дисциплина в школе соблюдалась железная, и абсолютно все ученики — как с синими повязками, так и с коричневыми — боялись вызвать недовольство мастера, поскольку в гневе он, говорили, был страшен. Единственное, что слегка отравляло три месяца, проведенные в школе, — это взгляды мастера, которые я периодически ловила на себе. Не раз было такое, когда я вдруг случайно обнаруживала, что он пристально наблюдает за мной. Я не знала, чем был вызван этот повышенный интерес, и всерьез боялась, что он каким-то образом раскусил меня. Но для того, кто узнал во мне Этари, Грейсон оставался удивительно инертным и спокойным. Мне оставалось только сохранять хотя бы внешне самообладание и делать вид, будто я ничего не замечаю, хотя от этих светлых глаз мне было по-настоящему не по себе.

Занятия проходили ежедневно, а каждый десятый день у нас была только одна тренировка — до обеда — а после нее и до утра следующего дня ученикам предоставлялось свободное время, и большая часть учащихся отправлялась в город. Я сама эти дни не очень любила, поскольку мне было категорически нечем заняться. Изредка я ездила в Госфорд — купить мыло или еще какую-нибудь мелочь, — а оставшуюся часть дня маялась от безделья. Бродить просто так по городу было скучно, никаких увеселительных мест вроде театра там и подавно не было — это же не столица, и поэтому вскоре я возвращалась в школу. Одно хорошо — серая форма учеников Грейсона в городе была хорошо известна, и продавцы в лавках всегда были очень вежливы, услужливы и не завышали цены. Оттилия, как и я, школу почти не покидала, а вот мужская часть в свободные дни регулярно устремлялась в Госфорд. В первый момент я не сразу сообразила, что могло их так сильно там привлекать, но затем Оттилия, снисходительно взглянув на меня, в доступной форме рассказала о Красном квартале. Покраснев, я подумала, что и сама могла бы догадаться. В конце концов, во дворце, несмотря на внешнюю строгость, придворные придерживались достаточно свободных взглядов на интимные отношения, и для меня и моих сестер это не было такой уж тайной за семью печатями. То есть откуда берутся дети, мы прекрасно знали, хотя эта сторона отношений между мужчиной и женщиной была знакома нам лишь в теории.

Живя в Госфорде, я почти не пользовалась магией. Магов среди учеников было достаточно, и любые магические эксперименты были связаны с риском попасться. Но целительские плетения стали жизненно необходимы — чтобы залечивать ушибы, царапины, растяжения, порезы. Один раз я даже умудрилась сломать палец — неудачно упала при прохождении полосы препятствий — и без магии мне пришлось бы приостановить занятия на неопределенный срок, что было недопустимо. Я твердо настроилась в кратчайшие сроки получить «фиолетовую» ступень и уже тогда решить, буду ли я учиться дальше. С одной стороны, становиться профессиональной убийцей мне было незачем, но с другой — мало ли какие еще умения мне пригодятся в жизни?

Почти со всеми одногруппниками у меня установились ровные и нейтральные отношения: они не мешали мне, я не мешала им. Большую часть остававшегося свободного времени я проводила либо в компании Зака, с которой сдружилась больше всего, либо с Оттилией. Вампирша относилась ко мне доброжелательно, на сближение или излишнюю откровенность не шла, но всегда была готова ответить на вопросы или просто сесть вместе за обедом или ужином. Именно это мне и нравилось в наших отношениях — никто не лез в личное пространство другого. С Заком, Дирком и Люком просто было весело общаться — эта братия шутников часто заставляла меня смеяться. Они никогда не настаивали на том, чтобы выведать что-то обо мне, хотя биографии их самих я узнала довольно скоро. Люк и Зак были из купеческих семей, родом из одного городка в сердце Аркадии. Парни неплохо умели махать мечом, торговые семейные дела их занимали мало, и им захотелось славы. В родных местах ловить было нечего, они отправились путешествовать и быстро поняли, что их воинская подготовка оставляет желать лучшего. Так возникла идея пойти учиться. Отцы обоих подумали, рассудили, что учиться в Госфорде почетно, и согласились оплатить обучение. История Дирка была немного иной, но тоже несложной. В отличие от своих приятелей он вырос на севере страны, в Приграничье, совсем недалеко от границы с Селендрией. Его мать никогда не была замужем и воспитала его одна, отцом Дирка был какой-то заезжий эльф. Я уже говорила, что люди проигрывают эльфам в красоте, грации, уверенности в себе, полукровки в приграничных городах и селах — самое обычное дело, и отношение к ним там лучше, чем в других местах. Дирк был схож со мной: хотя он и выглядел как человек, но унаследовал эльфийскую силу, гибкость и скорость. После смерти матери два года назад в Приграничье его уже ничто не держало, и парень отправился учиться в Госфорд.

Нередко к нашей компании присоединялся и Гарт. Будучи одним из лучших учеников в группе, за пределами учебных площадок он становился молчаливым и настороженным, и никто из нас не мог понять его странного поведения. Чаще всего он просто сидел рядом и слушал наши разговоры, практически в них не участвуя. Парни говорили, что он всегда так себя ведет, а я быстро привыкла к его присутствию и почти не обращала на рыжего внимания. А что? О себе я не рассказывала, так что Гарт обо мне ничего не знал, а так он мне не мешал.

Зак продолжал по вечерам провожать меня от столовой до жилого здания, но дальше этого наши отношения не заходили. Мне было не совсем понятно его рыцарское отношение ко мне и цель этих провожаний, но пока дело ограничивалось только этим, я не видела смысла это пресекать. Лишь бы в душу не лез и не пытался пойти на сближение, а я пока понаблюдаю и подумаю, что ему на самом деле от меня надо.

Приближалась зима, и последние полторы недели осени стояла обычная для здешних краев погода — ветреная, бесснежная, сухая. Вроде и не холодно, и все занятия у нас по-прежнему проходили на улице, но неприятный пронизывающий ветер порядком портил нам жизнь. Небо было затянуто серыми тучами, из которых периодически сыпалась какая-то снежная труха, голые деревья тоже не радовали глаз, а земля была покрыта бурой опавшей листвой, которая никак не могла укрыться снегом. В общем, сплошная тоска и серость. Ученики Грейсона в своей серой форме сейчас особенно хорошо подходили к окружающему ландшафту. Картина «Уныние», ни дать ни взять.

Зато на последней тренировке с Грейсоном я наконец-то заметила прогресс. Если раньше, сражаясь с учителем, я была абсолютно убеждена, что это не предел его возможностей и при желании он может разоружить меня за пару секунд, то сейчас эта уверенность заметно ослабла. Нет, ни о какой моей победе в поединке не шло и речи, но скорость мастера и сила его ударов уже не казались мне запредельными, и я достойно ему отвечала. Сарды мелькали в воздухе, звенела сталь, и я уже не казалась себе такой неумехой, как три месяца назад. Да и мастер, завершая тренировку, выглядел очень довольным.

Привычным движением я вложила клинки в ножны и отерла пот со лба. До конца завтрака оставалось еще полчаса, а потом будет разминка у моей группы — в общем, спешить было некуда. Решив сначала немного передохнуть и хотя бы отдышаться, я уселась прямо на землю у площадки и прикрыла глаза.

— Предлагаю потренироваться еще полчасика. — Насмешливый голос Грейсона прозвучал так внезапно, что я подпрыгнула на месте. — А то ты выглядишь слишком бодрой и довольной жизнью.

Распахнув глаза, я обнаружила, что темный эльф никуда не ушел, а стоит напротив и с интересом за мной наблюдает. Это пристальное внимание меня напрягало, и я торопливо вскочила на ноги, поправляя перевязь с мечами.

— Эржебета, ты как будто занервничала, — хмыкнул Грейсон, которому явно доставляло удовольствие язвить надо мной. — Неужели я настолько страшный?

— Любого, кто с этим не согласится, вы ломтями порежете, — буркнула я, прекрасно зная, как выматывают тренировки мастера. Даже стоя на ногах, я слегка задрала голову, чтобы видеть его лицо. — А потом еще и отпинаете, чтобы другим была наука.

Сказала — и сама испугалась. Не слишком ли дерзко? Обидится еще, не приведи Снотра, и в самом деле на части порежет. Или еще хуже — тренировки проводить откажется. Но, к моему облегчению, Грейсон вдруг запрокинул голову и громко расхохотался.

— За что тебя люблю, Эржебета, так это за острый язык, — отсмеявшись, сказал он. — И за честность. Никто никогда не дерзил мне так, как ты.

О боги… Так я не в первый раз говорю ему то, чего не следует? Я-то ничего не замечаю, привыкла разговаривать со всеми свысока, не заботясь о чувствах окружающих! Могла и погорячиться, и не раз!

В панике я начала вспоминать, какие еще из моих замечаний могли рассердить мастера, но тот отвлек меня от мыслей, неожиданно задав вопрос:

— Какие у тебя планы на завтрашнюю вторую половину дня?

Завтра как раз был полусвободный день.

— Никаких нет, — уныло призналась я, подозревая, что сейчас меня отправят на дежурство у ворот. Так было в свободные дни — мастер сам выбирал привратника, который должен был следить за возвращением нагулявшихся учеников и за тем, чтобы они не пронесли с собой алкоголь или какую-нибудь еще контрабанду.

— Теперь есть, — «обрадовал» меня Грейсон. — Завтра вечером будет торжественный прием у главы Госфорда. Он проходит каждый год — банкет, танцы, музыка. Все очень даже прилично. На деле же собираются все крупные шишки города и обсуждают свои дела. Я должен там присутствовать, и мне нужна спутница.

— Я? — растерялась я.

Он помолчал.

— Если бы я хотел позвать Селена, я бы так об этом и сказал.

Селен как раз шел через двор, спеша на занятие с моей группой.

— Но почему я?

— Я подумал, что буду неплохо смотреться рядом с самой красивой из моих учениц, — пожал плечами Грейсон.

— Смешная шутка, — мрачно сказала я. Не глядя мастеру в лицо, я начала быстро думать. Зачем я могла на самом деле ему понадобиться? Узнать меня он не мог — в противном случае он давно бы уже вышвырнул меня из школы, а то и просто прирезал. Пытается соблазнить меня? Что-то его поведение не очень с этим вяжется — слишком цинично-насмешливое. Тогда зачем был комплимент про самую красивую ученицу? Так открыто врать мне в лицо даже самые наглые придворные не осмеливались. Во мне же ни красоты, ни женственности — ну какой мужчина на меня польстится? Грейсон прекрасно осведомлен о том, что я полукровка, следовательно, относится ко мне тоже свысока. Так что льстишь ты самой себе, Корделия, еще как льстишь. Ну ладно.

— Мне не в чем пойти, — наконец призналась я, приняв решение. На прием к градоначальнику Госфорда в серой форме или платье знахарки не заявишься, а денег на приличный наряд у меня уже не было. Остатки средств ушли на то, чтобы оплатить свое обучение в школе до лета.

Брови Грейсона поползли вверх.

— Неужели ты сбежала из родительского дома без единого нарядного платья? — Заметив мое напряженное лицо, мастер усмехнулся. — Да брось. За километр же видно, что ты аристократических кровей — слишком гордо держишься, слишком правильно разговариваешь, и манеры у тебя как у королевы. Так что не прибедняйся.

Что ж, можно было и раньше догадаться, что за простую мещанку мне сойти не удастся. Ладно, не будем разочаровывать публику. Скорчив покаянную мину, я печально кивнула головой.

— Ладно, — вздохнул Грейсон. — Что-нибудь придумаем.

После этого он наконец-то отпустил меня на завтрак, куда я умчалась с невиданной скоростью. Поедая яичницу-глазунью, обдумывала странное предложение Грейсона. Зачем я ему понадобилась на этом вечере? Впрочем, я ему уже сказала, что надеть мне нечего, так что эльфу будет гораздо проще найти кого-то другого среди своих учениц. Ту же Оттилию… Хотя она вампир, а вампиры и эльфы после Кровавой войны не очень ладят… Тогда светлую эльфийку с фиолетовой полосой на рукаве. Она невысокая, с гривой белокурых волос, похожа на фарфоровую куколку — правда, до того момента, как возьмет в руки арбалет. Очень красивая! Или еще кого-нибудь… Да кого угодно!

На тренировке у Селена я целиком витала в своих мыслях, и в итоге Гарт разоружил меня через пять минут после начала поединка. Селен сделал мне выговор за невнимательность, настроение резко ухудшилось, и в поединке с Дирком я была уже целиком сосредоточена на бое, запретив себе думать о чем-либо, кроме занятия.

За обедом я извинилась перед Заком и остальными, присев за стол к вампирше. Оттилия поприветствовала меня кивком, хотя мы с ней виделись не более пятнадцати минут назад. Решив не тянуть, я сразу приступила к делу.

— Скажи, в Госфорде есть такое мероприятие, которое проводит градоначальник и на котором Грейсон обязательно должен присутствовать?

— Есть, — рассеянно ответила Оттилия, даже не взглянув на меня. — Проходит каждый год, обычно в конце осени. Как раз в ближайшее время должен состояться этот прием. А что?

Я неопределенно пожала плечами, но тут вампирша вдруг подняла голову и недоверчиво уставилась на меня.

— Погоди-ка… Он что, возьмет тебя туда с собой?!

— Ну вроде как да, — нехотя призналась я, внимательно наблюдая за реакцией Оттилии. Та даже вилку отложила в сторону, а привычная невозмутимость оставила ее.

— Ничего себе… Чтобы Грейсон взял с собой практически новичка… Невероятно!

— То есть обычно он все-таки берет туда учеников? — торопливо уточнила я, пока вампирша не отвлеклась окончательно от интересующей меня темы.

Оттилия кивнула:

— Конечно. Собственно, это главная причина, по которой он ездит на этот прием. Грейсон берет туда двух-трех самых перспективных учеников, которые в ближайшее время заканчивают обучение, и проводит что-то вроде смотрин.

Настала моя очередь недоуменно хмуриться.

— Каких смотрин?

— Мы же наемники, — пожала плечами высшая. — На этом приеме Грейсон представляет своих лучших учеников, и будущие работодатели присматриваются к ним, оценивают их. В сущности, это не просто танцевальный вечер в провинциальном городе. Туда съезжаются аристократы из Аркадии, Селендрии, Валенсии, Вереантера, Шалевии и даже Хиллсборо — в общем, все те, кому в ближайшее время могут понадобиться услуги наемников и наемных убийц. Странно, что Грейсон берет тебя с собой, — теперь Оттилия выглядела задумчивой, — ты же явно не закончишь обучение через полгода.

Вздохнув, я зачерпнула ложкой овощное рагу.

— Вообще-то Грейсон не говорил мне ни о чем таком, — призналась я, дожевав кусок морковки. — Он просто сказал, что ему нужна пара на вечер.

Оттилия нахмурилась, и я заподозрила, что снова сказала что-то необычное.

— В самом деле? Я учусь здесь уже второй год, и прошлой осенью Грейсон никого из девушек с собой не брал. — Она взглянула на меня внимательнее и огорошила вопросом: — У вас с ним что-то есть?

У меня… с мастером?! Должно быть, ответ красочно отразился на моем лице, потому что Оттилия сказала:

— Тогда это странно. Ну, значит, зачем-то ты ему нужна. Думаю, Грейсон сам тебе потом расскажет.

Я только кивнула. Что, демоны раздери все на свете, означает поведение Грейсона?

В свою комнату я поднималась совершенно уставшая и опустошенная. Грейсона до конца дня я так и не видела, а к ужину мне уже надоело искать объяснение этому странному предложению. В конце концов, я сказала ему, что мне даже надеть нечего. Нет, я могу прийти на этот вечер и в серой форме — я уже не принцесса, от моей репутации и так ничего не осталось, и престиж монархии я поддерживать больше не должна. Так что Грейсону придется искать себе кого-то другого для сопровождения.

А вот на втором этаже меня ждал сюрприз. На полу коридора напротив моей двери лежала большая продолговатая коробка, и что-то мне подсказывало, что она точно адресована мне. Помянув про себя демонов, я подняла коробку и вошла в комнату. Любопытство оказалось слишком сильным, и, стянув с себя куртку, я положила коробку на кровать и нетерпеливо развязала ленту, которой та была перевязана.

И не сдержала изумленного вздоха.

В коробке лежало платье. Темно-бордовое, с узкими длинными рукавами и пышной юбкой, оно было украшено золотистой вышивкой вдоль корсажа. Очень красивое, оно наверняка стоило больших денег, поскольку было сшито из настоящего бархата. И оно точно было новым, а не взятым напрокат у какой-нибудь леди, поскольку пахло магазином. Вытащив его целиком из коробки, я заметила, что на этом подарки не кончились. Под платьем в коробке лежал небольшой мешочек, в котором нашлись туфельки к платью и еще маленький бархатный футляр. О боги… Отложив на кровать платье, я осторожно открыла футляр и неверяще уставилась на гарнитур — ожерелье, серьги и заколку для волос. И демон меня подери, если это были стекляшки, а не настоящие рубины в золоте.

Справившись со ступором и стараясь не думать о стоимости драгоценностей, я вскочила с кровати, аккуратно сложила вещи обратно и побежала в административный корпус. Там взлетела на второй этаж и нетерпеливо забарабанила в дверь кабинета, надеясь, что мастер еще не удалился почивать.

Дверь вскоре открылась, явив моему взору Грейсона. Кажется, я оторвала его от вечернего отдыха, и гостей он не ожидал — мастер снял привычные жилет и тунику, оставшись в одной рубахе.

— Привет, Эржебета, — поздоровался он и посторонился, пропуская меня внутрь. Я не хотела задерживаться, но и в коридоре вести разговор было бы глупо, поэтому пришлось зайти. — Что, в столовой совсем плохо кормят, и ты пришла составить мне компанию за ужином?

Привычные ироничные нотки в его голосе помогли мне взять себя в руки и успокоиться. Предположение Оттилии о том, что мастер интересуется мной, сразу показалось абсурдным, и я с некоторым даже облегчением выдохнула:

— Не совсем.

Мастер прошелся по кабинету, но вместо того, чтобы сесть за письменный стол, остановился у камина. Там я увидела столик, на котором стояла початая бутылка вина и бокал.

— Выпьешь со мной? — неожиданно предложил Грейсон, кивнув на бутылку.

— Нет.

Любых спиртных напитков я избегала как огня, прекрасно зная, как легко они развязывают язык.

— Я хотела поговорить о вашем подарке. Я не могу его принять.

Если решительность моего отказа и удивила мастера, то он сразу забыл о ней, переключившись на вторую половину фразы.

— Почему нет? Мне кажется, он будет тебе к лицу.

— Он слишком дорогой, — возразила я, начиная сердиться. — Украшения я вам верну сразу после вечера, но покупать мне такое дорогое платье было лишним. Я не смогу с вами расплатиться.

Поверить не могу, что говорю эти слова. Цена вещей всегда интересовала меня в последнюю очередь.

Но Грейсона мои слова нисколько не смутили, и он невозмутимо сел в кресло у камина. Я осталась стоять.

— Во-первых, — задумчиво сказал он, глядя куда-то поверх меня, — гарнитур был частью подарка. Возвращать его не надо. А во-вторых, ты же не думаешь, что за этот наряд я отдал последнее, что у меня было?

От изумления у меня даже дар речи пропал на какое-то время.

— Тогда сразу категорическое «нет», — выдавила я, когда голос ко мне вернулся. — Даже если предположить, что вам необходимо, чтобы на этот прием ваша спутница обязательно надела рубины, и от их покупки вы не обеднели, я не могу оставить их себе.

— Почему нет?

— Потому что все в мире имеет свою цену. — Можно подумать, он сам этого не знает! — А я не хочу быть никому ничем обязанной. И быть содержанкой не хочу.

Грейсон рассмеялся, и в какой-то момент я вдруг перестала видеть в нем своего наставника, а обнаружила перед собой уверенного в себе мужчину, которому было что-то от меня нужно. От этой мысли мне разом стало неуютно, и настороженность взяла верх над всеми остальными чувствами.

— Так вот в чем дело, — сквозь смех протянул он. — Что ж, могу тебя заверить, что не собираюсь ни к чему тебя принуждать. И уж точно ты ничего мне не должна. Но я все же надеюсь, что ты оставишь мой подарок себе.

Его слова прозвучали как-то странно, словно он вкладывал в них какой-то дополнительный смысл, но я не поняла, что конкретно Грейсон имел в виду. А любых словесных игр после дворцовой жизни мне хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Я верну вам их завтра, — твердо и подчеркнуто официально сказала я, закрываясь спасительной броней. — Сразу после вечера. Обещаю их не потерять.

Несколько секунд Грейсон пристально всматривался в мое лицо. Его взгляд мне не понравился — он был слишком прямой, слишком… обжигающий. Но затем мастер откинулся на спинку кресла и нейтрально отозвался:

— Как пожелаешь. Завтра я зайду за тобой часов в шесть.

Очутившись в коридоре, я коснулась холодными руками пылающего лица. Меня не отпускала мысль, что я чего-то не понимаю в происходящем.