Глава 8

Приход весны в Госфорде практически не ощущался. Тонкий слой снега, покрывавший землю, сошел целиком за несколько дней, температура повысилась на несколько градусов, и на этом изменения закончились. Однако Дирк утверждал, что в этих местах всегда так, и уже через неделю начнутся бесконечные дожди, при которых о зиме будешь вспоминать с ностальгией. Наиболее же приятная часть весны — потепление, солнце и озеленение природы — придет еще нескоро, месяца через полтора-два.

Впрочем, мне сейчас было не до погодных изменений. Оценив мое состояние на последней тренировке, когда мы с мастером около получаса сражались и ни один из нас не мог одержать победу, Грейсон объявил, что я уже готова пройти экзамен на получение «фиолетового» рукава. Данное мероприятие не было приурочено к какой-то конкретной дате. Грейсон сам назначал время, когда у него набиралось пять-шесть учеников, готовых перейти на следующий уровень. В этот раз испытание было назначено на вторую неделю весны. Оттилия собиралась получать фиолетовую полосу вместе со мной, и все свободное время мы теперь проводили на учебных площадках, шлифуя полученные навыки или оттачивая движения в поединках. Но в целом экзамен меня не очень пугал, поскольку я видела, как сильно изменилась за прошедшие полгода. Я стала сильнее, быстрее, гибче, проворнее. Правда, моя стрельба из арбалета и лука по-прежнему была весьма посредственной, но зато, метая ножи, я попадала в движущуюся цель с двенадцати шагов, могла подолгу стоять без движения в какой-нибудь неудобной позе, умела вести бой, стоя на узкой доске в метре над землей и удерживая равновесие, легко проходила самые разные полосы препятствий… Про владение клинками я вообще молчу, а сарды я теперь ощущала как продолжение своих рук.

Грейсон был мной доволен. Вслух он почти никогда не хвалил, но я часто видела его одобрительную ухмылку, когда заканчивалась наша утренняя тренировка.

После памятного вечера в ратуше мастер действительно стал относиться ко мне так же, как к любому из своих учеников, и мы ни разу не возвращались к тому разговору. В душе я была очень благодарна Грейсону за возможность спокойно учиться, и, думаю, он это знал. Единственное, что изменилось с тех пор, — Зак перестал провожать меня после ужина. Не знаю точно, испугался ли он так сильно мастера или еще что-то, но наше общение теперь было предельно корректным и не выходило за рамки дружеского. Я была даже рада этому, поскольку никаких романтических отношений в ближайшее время не была намерена заводить. Оттилия только неопределенно хмыкнула, когда я рассказала ей о том вечере, умолчав о некоторых деталях. Кажется, вампирша была не совсем согласна с принятым мной решением, но навязывать свою точку зрения, как обычно, не стала.

Того эльфа, который почему-то очень заинтересовался на приеме моей особой, я больше ни разу не видела, и ощущения слежки у меня не появлялось, даже когда в свободные дни я выбиралась в Госфорд. В конце концов я пришла к выводу, что тогда он просто обознался и принял меня за кого-то другого.

В общем, это были очень спокойные полгода. В моей жизни не происходило почти никаких событий, я ни о чем не тревожилась и не беспокоилась, и у меня не было никаких дел, кроме тренировок. Наверное, после всех произошедших событий это был самый лучший выбор — залечь на дно и несколько месяцев никак не напоминать о себе. Дать времени пройти и всему миру отвлечься на более актуальные события, чем смерть какой-то там принцессы от нападения хищных зверей. И я в целом была довольна тем, как все сложилось, и все свои силы отдавала учебе.

Как-то раз мы с Оттилией задержались после второй тренировки и решили пойти на ужин на полчаса попозже, а пока провести еще один поединок на парных кинжалах. Здесь мы были примерно равны в силах и умении, и наши учебные бои часто заканчивались ничьей. Так вышло и сейчас — проведя серию атак и выпадов, обе поняли, что наше сражение снова затянется, и минут через пятнадцать опустили клинки. Занимались мы на улице, и теперь нам надо было отнести тренировочное оружие, разбросанное на земле, в один из корпусов. По дороге нас окликнул Дирк, который шел из своей комнаты в столовую, и, заметив нас, предложил помочь. Мы с облегчением сгрузили на него часть кинжалов, и скорость нашего движения заметно выросла. Решив срезать путь до нужного здания, мы обошли главный корпус сзади и свернули на одну из боковых дорожек. Обычно ученики здесь ходили редко, да и все тренировочные площадки остались в стороне, а потому было вдвойне странно услышать здесь лязг оружия и подбадривающие выкрики. Заинтересованные, молча переглянулись между собой и пошли на звук.

Группу учеников мы обнаружили на заднем дворе за корпусом, где в холодную погоду проходили тренировки «фиолетовых». Увидев открывшуюся картину, Дирк выругался сквозь зубы, а я почувствовала, как на меня накатила волна гнева: четверо «фиолетовых» рукавов наконец-то загнали Гарта в угол, и он теперь отбивался от атак двоих сразу, в то время как еще двое стояли рядом, наблюдали за происходящим и время от времени что-то выкрикивали. В одном из них я узнала того самого русоволосого типа с бородкой, который толкнул Гарта в столовой в мой первый день здесь. Гарт отбивался от них довольно бодро, но чувствовалось, что он не сможет долго противостоять им всем сразу. Четверо на одного — слишком много. И что пристали к парню? Видно же, что они не хотят убить его или покалечить по-настоящему — оружие все бойцы использовали тренировочное, затупленное.

— Это уже переходит всякие границы, — со злостью сказал Дирк и бросил на землю кинжалы.

Прежде чем я успела спросить, что он собрался делать, Дирк подхватил два клинка и решительно ступил во двор. Те «фиолетовые», которые в бою не участвовали, заметили его быстро.

— Проваливал бы ты отсюда, «красный», — посоветовал ему один из них. — Не видишь, мы заняты.

Эти слова привлекли внимание остальных, и схватка приостановилась. «Фиолетовые» глядели на новоприбывшего раздраженно, Гарт — с искренним удивлением.

— Я вижу, — едко согласился Дирк. — Так, может, я помогу?

Он встал в боевую стойку. Наши противники переглянулись, и вперед выступил «фиолетовый», который до того стоял рядом с русоволосым. Клинки зазвенели снова, но силы были по-прежнему неравны. Участвовать в выяснении отношений мне не хотелось, но и уйти просто так я не могла. За полгода с Дирком мы все-таки подружились, да и к Гарту я относилась хорошо. И что, теперь их бросить?

Решившись, я опустила на землю оружие и выбрала пару кинжалов. Хотела уже шагнуть вперед, но тут мне на плечо легла рука.

— Спятила? — недовольно спросила Оттилия. — Захотелось от Грейсона наказание получить? Или надеешься, что он тебя пожалеет? Какое тебе до них дело?

Почему-то именно последний вопрос вывел меня из себя, а не ее намеки насчет моих отношений с мастером.

— А тебе-то что? — зло спросила я. — Почему ты обо мне так беспокоишься? Ведь вам, вампирам, на людей в принципе наплевать, мне это хорошо известно!

И, не дожидаясь реакции вампирши, я шагнула вперед. На этот раз пришлось окликнуть остальных, чтобы меня наконец-то заметили. При моем появлении лица у «фиолетовых» стали кислыми — о том, что я буду сдавать экзамен на следующую ступень, знали уже все. На этот раз меч вытащил уже знакомый аристократ. Не тратя времени на ненужную болтовню, он атаковал меня — стремительно, не давая времени опомниться. Около тридцати секунд у меня ушло на то, чтобы приноровиться к его стилю боя, а потом я стала уверенно отвечать на удары. Вскоре стало понятно, что бой затянется — нельзя было понять, кто из нас сильнее. Краем глаза я попыталась определить, как шли дела у остальных. Противник Дирка теснил его к стене, и эту схватку он выиграть явно не мог. А ведь Дирк все равно вмешался в нее, несмотря на явное неравенство в силах. Благородный парень, такие сейчас редко встречаются. Гарт продолжал отбиваться от своего оппонента, причем весьма успешно. А второй где? Неужели Гарт его смог одолеть? Повертев головой и едва успев отбить выпад противника, я с изумлением обнаружила, что четвертый «фиолетовый» сражается с Оттилией. Ну, раз нас теперь поровну, то еще не все потеряно, подумала я, чувствуя неожиданный прилив сил. Дирк, правда, своего врага точно не победит и сопротивляться ему долго не сможет. У меня с этим аристократом и у Оттилии с ее соперником силы примерно равны. А вот Гарт сначала отбивался от атак двоих сразу, а сейчас у него остался всего один…

— Гарт, добивай его и помоги Дирку! — крикнула я, улучив момент, когда мы с русоволосым разошлись после очередного обмена ударами.

Следующие несколько минут я была целиком сосредоточена на своем противнике, а когда снова огляделась, то обнаружила, что один из «фиолетовых» сидит на земле и болезненно морщится, держась за вывихнутое плечо, его меч лежит в стороне, а Гарт и Дирк теперь осаждали второго вместе. Тем временем противник Оттилии, который до того дрался с Гартом, пропустил ее удар, и вампирша выбила клинок из его рук. Тот поднял руки, показывая, что сдается. Надо бы и мне заканчивать свой поединок. С этой мыслью я вновь атаковала «фиолетового» и перестала замечать что-либо вокруг. Тем неожиданнее прозвучал во дворе громкий голос, услышав который, я сразу пожалела, что влезла в эту авантюру:

— Закончили! Два-ноль в пользу «красных»!

Как по команде, мы все замерли на месте, а затем медленно повернулись. Мастер Грейсон стоял, прислонившись к стене дома, на том месте, где мы с Оттилией и Дирком оставили оружие. Судя по его виду, стоял он здесь уже давно и все это время наблюдал за происходящим. Ой, теперь у нас точно проблемы… Дуэли же в любом виде в школе запрещены! И, судя по лицам остальных, они мою точку зрения разделяли.

— Господа, а что здесь происходит? — ласково спросил мастер.

— Т-тренировка, — выдавил один из «фиолетовых». Мы все дружно закивали головами. — Решили поупражняться дополнительно.

— В самом деле? — приподнял бровь мастер. — А мне показалось, что здесь имело место выяснение отношений между учениками разных уровней… Неужели я ошибся?

Отвечать положительно на этот вопрос никто не торопился, хотя лица выражали согласие.

— Что ж, — задумчиво сказал Грейсон. — Самостоятельные занятия — это, разумеется, похвально… Но, думаю, вы со мной согласитесь, что тренировки стоит разбавлять другими видами деятельности? Скажем, помочь любимой школе с уборкой территории, работой на кухне и все такое?

Мы молчали, прекрасно понимая, что отмазаться не получится.

— Значит, так. — Голос мастера звучал жизнерадостно, и мы невольно сглотнули. — Каждый с завтрашнего дня отправляется на двухнедельные отработки. Оттилия, Эржебета и Кейн — на кухню, к поварам. Гарт — на дежурство у ворот. Остальные — на уборку помещений. Хозяйственник расскажет вам, чем заняться в первую очередь. И, разумеется, никакого отдыха в свободные дни. Теперь марш на ужин!

Дважды повторять мастеру не пришлось, и мы уныло побрели со двора.

— А, и вот еще что, — спохватился Грейсон и обратился к Гарту: — Через неделю будешь проходить экзамен на следующий уровень вместе с остальными. Думаю, что ты уже готов, — затем он повернулся ко мне: — Эржебета, жду тебя завтра на тренировке на час раньше, чтобы ты успела на кухню.

На этом было все. Не перебросившись ни словом с «фиолетовыми», мы подняли оставленное оружие и отнесли его в тренировочный зал, а затем все-таки пошли в столовую. Впервые за все время мы сели вчетвером за один стол, игнорируя удивленные и любопытствующие взгляды. Мы все чувствовали себя очень уставшими из-за незапланированного поединка, а перспектива двухнедельных общественных работ радости не добавляла, и поэтому первая половина ужина прошла в молчании. Тишину первым нарушил Гарт, когда мы уже покончили с рагу и перешли к травяному настою:

— Зря вы вмешались. То есть спасибо вам всем большое, — торопливо добавил он, когда возмущенный Дирк уже открыл рот, чтобы что-то возразить. — Я очень ценю вашу помощь, честно. Но вам не стоило так подставляться. Теперь еще две недели отработок…

В общем, отработки действительно были неприятны, поскольку на них уходили те крохи свободного времени, которые оставались у учеников на отдых. А работы на кухне, назначенные нам с Оттилией, подразумевали помощь поварам с готовкой и мытьем посуды после еды, то есть придется раньше уходить с тренировок и позже идти спать.

— Ну и ладно, — после паузы заявил Дирк. — Зато мы наконец-то показали этим уродам, что тоже чего-то стоим, и это даже Грейсон признал! Согласитесь, было бы намного обиднее, если бы нам назначили эти отработки, а мы при этом еще и проиграли бы.

Я слабо усмехнулась, и даже Оттилия выдавила из себя вымученную улыбку.

— Ты, кстати, молодец, — вдруг сказал Гарт, обращаясь ко мне. — Я-то увлекся, не замечал ничего вокруг и не видел, что Дирку нужна помощь. А ты быстро сообразила, как нужно менять расклад сил. Хорошая работа.

Услышать от обычно тихого паренька похвалу было очень неожиданно, но все равно приятно. Вообще Гарт вел себя сейчас не так, как всегда, и держался гораздо свободнее и увереннее. В голубых глазах еще не погас огонек азарта и воодушевления, так что рыжий производил совсем другое впечатление. Это заметила и Оттилия, впервые за ужином открыв рот:

— А ты сегодня ведешь себя совсем по-другому. Что этим молодцам было от тебя нужно?

— Понятия не имею, — пожал плечами Гарт, но его глаза чуть прищурились. — Можете завтра порасспрашивать их во время отработок. Мне тоже было бы интересно услышать их ответ.

Обвинить его во лжи было невозможно, но у меня сохранялось отчетливое чувство, что сам Гарт прекрасно знает, почему «фиолетовые» не дают ему прохода. Конечно, это его дело, но мы же сегодня вступились за него, и он вполне мог бы с нами поделиться. Но прежде чем я успела сказать это вслух, рыжий со стуком поставил пустой стакан на стол и поднялся на ноги.

— Пожалуй, я пойду. Завтра нам всем вставать ни свет ни заря, и я хотел бы выспаться. И, — тут его голос посерьезнел, — я действительно очень благодарен вам за вмешательство.

Он забрал свой поднос и ушел. Вскоре за ним исчез и Дирк, а мы с Оттилией посидели еще немного, а затем отнесли посуду на кухню и вместе пошли к нашему корпусу. Я не решалась расспрашивать ее, почему она вдруг переменила мнение, а сама вампирша пока молчала. Но, когда мы вышли на улицу, Оттилия внезапно сказала:

— Мне кажется, я должна поблагодарить тебя.

От неожиданности я едва не врезалась в фонарный столб.

— За двухнедельные отработки, что ли?

Вампирша мотнула головой, слабо улыбнувшись:

— Нет. Просто… Ты была права, когда обвинила всех вампиров в равнодушном отношении к людям. Это действительно так, и даже больше — в нас с детства воспитывают сдержанность, невозмутимость, умение сохранять спокойствие в любых ситуациях. Это делается, потому что все эмоции у нас обострены и нам приходится учиться держать их под контролем.

— Я слышала об этом, — осторожно сказала я, вспомнив истории о Магнусе Вереантерском и его жестоком нраве.

— Так вот, — продолжила Оттилия. — Очень часто следом за внешней безэмоциональностью приходит настоящее равнодушие. Остаются буквально несколько вампиров, за которых ты беспокоишься, переживаешь, — обычно это семья и близкие друзья — зато остальные тебя не волнуют… Со мной было так же. Я очень давно не испытывала сильных эмоций, Эржебета. А сегодня я словно стряхнула это оцепенение и снова почувствовала себя живой. Пусть нас в итоге отправили работать на кухню, но во время того поединка с «фиолетовыми» я была не одна. Мы были все вместе, на одной стороне, и сейчас за ужином тоже… Впрочем, я не уверена, что ты поймешь, — быстро добавила она, почувствовав, что была со мной излишне откровенна. — Ты же не вампир, и эмоции у тебя не такие сильные, как у нас.

Я ответила не сразу, поскольку была тронута честностью всегда такой замкнутой Оттилии.

— Я не смогла просто так взять и уйти, потому что ненавижу ситуации, когда человека загоняют в угол, и он не по своей воле остается один против всех, — вдруг призналась я, вспомнив вопрос Оттилии, когда еще мы не ввязались в схватку. — Это слишком несправедливо.

Оттилия серьезно взглянула на меня, но не стала ничего спрашивать. Только молча кивнула, и мы пошли дальше. По дороге я задавалась вопросом, стоило ли мне сейчас это говорить. Ничего особенного я, конечно, не сказала, да и вернуть сказанное невозможно, но надо ли было сейчас откровенничать?

— Ты сказала, что всем вампирам наплевать на людей, — медленно произнесла Оттилия, когда мы подходили к жилому корпусу. — Я бы хотела задать тебе вопрос.

— Я слушаю.

— Где ты была во время войны семь месяцев назад? — Я дернулась, а вампирша быстро добавила: — Я уже давно догадалась, что ты валенсийка. Ты говоришь на общем языке с характерным акцентом. А раз ты так говоришь о вампирах, значит, скорее всего, ты сталкивалась с нами во время войны. Да?

На секунду я задумалась, что ответить на этот вопрос.

— Я была в одном из оккупированных городов, — наконец нехотя ответила я. — Там жителей не обращали повально в вампиров, но было прекрасно видно, как на самом деле вампиры относятся к людям.

Дальше мы шли в тишине. Я больше ничего не стала добавлять, а Оттилия ничего не ответила на мои слова. Да и что она могла сказать?

На втором этаже, перед тем как разойтись в разные концы коридора, вампирша повернулась ко мне, тряхнув короткой стрижкой.

— В общем, спасибо тебе. И за откровенность, и за то происшествие. Встретимся завтра на кухне?

Я улыбнулась и кивнула.

— Да. И тебе тоже спасибо. За то, что не ушла и вмешалась.

Оттилия слегка дернула уголком губ, кивнула, и мы распрощались.