Глава 6

Глава 6

Вечером в воскресенье мне позвонил Назаренко. Я, конечно, надеялся, что он когда-нибудь объявится, но не ожидал, что это случится так быстро. Тут я размышлял вполне логично. Если за первые десять дней Борис Борисович не испытал мои артефакты, значит, доверия к ним у него нет. Как и желания экспериментировать. Не тот он человек по характеру. Это Зотов сразу бы кинулся проверять и тестировать. Назаренко же аккуратный и осторожный, рисковать попусту не станет. Это вполне объяснимо. Другой человек вряд ли стал бы главным целителем государственной больницы. Так что его звонок меня удивил. Да ещё и вечером в воскресенье.

– Максим, – голос у Бориса Борисовича был строгим, будто он собрался делать выговор своему подчинённому, – проверил я твои артефакты. Отчёты уже приложил. Ссылку скинул. Можешь прикрепить их в программе к описанию артефакта.

– И какие результаты? – Я был абсолютно спокоен по причине твёрдой уверенности в результате.

– Замечательные! По моему мнению, такой артефакт гораздо удобнее использовать, чем само заклинание. Ты знал, что во время лечения артефакт можно перемещать, влияя на разные органы? Одного заряда хватает на пять-семь точек приложения!

– Догадывался, – признался я. – Хотя наверняка не знал.

– Можно, и это очень удобно. С заклинанием такое не работает. Оно цепляется за проблемную зону и работает только с ней. Если хочешь сместить воздействие, отменяешь заклинание и делаешь новое. Но каждое новое заклинание, независимо от того, сколько ты потратил энергии, требует те же двести-двести пятьдесят единиц на активацию!

– Получается, что артефакт весьма выгодная вещь в плане экономии энергии, – сделал я заключение, – это интересно!

– Да-да! Причём это не очевидно. Не думаю, что, кроме меня, кто-нибудь попробует подобное без подсказки со стороны. Не знаю, что меня толкнуло на этот шаг. Мы, целители, весьма консервативные люди. В тот момент просто не было другого выхода. У первого пациента, которого я лечил твоим артефактом, имелось слишком много повреждений. Мне пришлось рискнуть.

– Тогда я вас поздравляю. Сам бы я, наверно, действительно не додумался так его использовать, – лечебный артефакт для меня был новым продуктом. Подобного я не делал ни в том, ни в этом мире. И тут Борис Борисович прав. Скорее всего, я бы просто воздействовал на рану, не догадываясь двигать артефакт дальше. – Как говорится, кто не рискует, не пьёт шампанского! – вспомнил я поговорку, которая пришлась, как никогда, к месту. – С пациентом всё хорошо?

– Отлично! Жизнь спасена! И это целиком ваша заслуга, – не стал преуменьшать он. Хотя я бы поспорил.

– Это отличные новости, – я улыбнулся. Приятно осознавать, что мой артефакт спас кого-то. Как-то так получалось, что моя магия чаще использовалась, для отъёма жизни. Ну, если не считать защитных щитов и контуров на стенах. Это с натяжкой тоже можно отнести к спасению. Но по большей части я в прошлой жизни был огневой поддержкой отряда наёмников, и на моём счету не один десяток жизней. Да, большая часть из погибших была бандитами или врагами. Но бывало и так, что мы сражались с другими наёмными отрядами. С такими же парнями, как и мои. Только стоящими на другой стороне.

– Я звоню тебе с просьбой, – произнёс Назаренко строгим голосом. Явно человек не привык просить и, похоже, вообще позабыл, как это делается, – мне нужно ещё пять подобных изделий! У нас бывают экстренные ситуации, когда случаются аварии, пожары, другие чрезвычайные происшествия. Штат у больницы небольшой. Мы не всегда в состоянии справиться своими силами, а в такие моменты счёт идёт на минуты. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы у меня в сейфе лежало несколько твоих артефактов!

– Так пять или несколько? – уточнил я с улыбкой, одновременно раздумывая, как поступить.

С одной стороны, Назаренко рискнул и опробовал в деле мои артефакты. И это не просто слова, это Поступок. Случись что, и карьера главного целителя могла полететь в тартарары. Но он доверился мне и рискнул. После чего провёл все тесты и официально подтвердил безопасность и полезность моих артефактов. Возможно, прикрывая себя. Но это значения не имело. Тем более, он наверняка видел вышедшую на днях статью. Так что данный поступок достоин уважения. И будет очень некрасиво с моей стороны отказать Назаренко. Но пять артефактов, на мой взгляд, это наглость!

– Борис Борисович, – ответил я серьёзно, – стоимость каждого артефакта уже сейчас составляет десять тысяч рублей. Изготовление каждого – трудоёмкий процесс, отнимающий у меня много времени. В скором времени, думаю, под моей дверью будет стоять очередь желающих приобрести их. А вы просите целых пять штук, – я сделал паузу, давая время Назаренко осмыслить мои слова, и продолжил:

– Я готов предоставить вам два артефакта. Знаю, что они будут использованы для спасения жизней, да и вам лично я благодарен за то, что не побоялись и провели эксперимент. Только из уважения к вам и вашей работе. Но пять... это уж слишком.

– Спасибо, Максим, – голос Назаренко потеплел. Кажется, я сумел подобрать нужные слова. Да и не очерствел он душой. Я был твёрдо уверен, что продавать мои артефакты налево целитель не будет, а лично использует, и только в самом критическом случае, – фонды больницы не так велики, – с горечью произнёс он. – Обещаю, что мы от имени больницы выдадим в ответ вам благодарственное письмо.

Вот сейчас мне захотелось рассмеяться. Но я не стал этого делать, понимая, что целитель говорит от души. И для кого-то благодарственное письмо действительно приятная и ценная вещь. Пусть будет. Повешу на стену в будущей мастерской. Работа мастера необязательно должна оцениваться только в деньгах.

– Рад помочь вам, Борис Борисович. Я понимаю, насколько у вас тяжёлая и нервная работа. Единственное, артефакты будут у вас недели через три. Я пригласил Савву к себе на Новый год. Когда он вернётся, привезёт их вам!

Тут я слегка схитрил. Савва мне уже звонил и жаловался, что его не отпускают с новогоднего дежурства. Самый молодой практикант, понятное дело, кто, как не он, будет дежурить в новогоднюю ночь. Но теперь, если Назаренко нужны артефакты, а они ему нужны, придётся главному целителю своим волевым решением освободить Савву от дежурств.

– Хитрец, – улыбнулся главный целитель в ответ. Я и не сомневался, что он мгновенно раскусит мою интригу, – будь по-твоему. Спасибо, что пошёл мне навстречу!

– Не за что!

Мы тепло попрощались с Борисом Борисовичем, и я снова уселся зубрить дорожные правила.

Хорошо, что под рукой был Адик, который спокойно прояснял мне непонятные моменты, а их было немало. Но, думаю, за месяц разберусь. Не так оно всё сложно. Непонятно, чему ученики обучаются на протяжении двух месяцев пять дней в неделю.

В понедельник, после школы и тренировки, я отправился в мастерскую к Колычеву. Он прислал целых два сообщения, где писал, что с нетерпением ожидает меня.

Когда я вошёл в мастерскую, Виктор кивнул мне:

– Мастер тебя ждёт в своём кабинете! – Он с сочувствием взглянул на меня. – Что-то ты к нему зачастил. Проблемы?

– Надеюсь, что нет, – успокоил я первого ученика и поднялся на второй этаж.

– Добрый день, – поздоровался с Колычевым. Он был бодр и свеж. Поднялся мне навстречу и лично пожал руку.

– Садись, садись. Твой учитель расстарался для тебя. Все три дня вместо своих дел занимался твоими проблемами! – Лицо мастера приняло крайне озабоченное выражение. – А проблем у тебя было много!

– Каких? – Я сел на предложенный стул, перебирая в голове проблемы, которые мог решать вместо меня Матвей Фёдорович. На ум ничего особо не приходило. Разве что с генералом Медведевым? Это вполне возможно, но я уже понял, что принцип Колычева: «Ни во что не вмешиваться!» Странно было слышать, что он ради меня потратил три дня.

– Ну как же! Ты забыл о разгромной статье в журнале? Твой артефакт лечения. Это как бомба замедленного действия, – всплеснул руками мастер.

Мне было что на это сказать. В первую очередь эта статья ударила по репутации самого Колычева. И если он именно этим занимался, то явно не для того, чтобы мне помочь. Но какую-то долю вины за произошедшее я за собой чувствовал. Тут ведь не поспоришь, потому что, не свяжись со мной Колычев, не было бы и проблем. Он мог со мной расстаться раньше. Повод бы нашёлся. Но, несмотря на всё происходящее, Матвей Фёдорович продолжал держать меня в учениках. При этом одобрил артефакт, понимая, что могут быть последствия.

Однако потакать ему, принимая всю вину на себя, я не собирался. Да и, скорее всего, тут вылезла проблема самого Колычева. Хотели ударить именно по нему. Не зря же мастер рассказывал о своём застарелом конфликте с директором департамента прикладной магии. Матвей Фёдорович у нас человек высокого полёта. Думаю, он так и не снизошёл до разговора с Марией Ильиничной.

– Мне кажется, причина не в артефакте, – задумчиво разглядывая учителя и отслеживая его реакцию, ответил я. – Вы пообщались с Марией Ильиничной? Мне почему-то кажется, что мой артефакт только повод и возможность свести с вами счёты. Били-то явно по вам. И почему-то я уверен, что главную проблему, которой является налаживание отношений с Марией Ильиничной, вы так и не решили.

Не требовалось быть суперпсихологом, чтобы заметить, как дёрнулось веко Колычева. Его лицо стало наливаться кровью. Похоже, я снова сбил мастеру весь настрой, ударив по больному. Выслушивать подобное от ученика? Это было выше его сил.

– Да как ты смеешь, мальчишка! – сразу вскинулся Колычев. – Не лезь не в своё дело! Я три дня убил, улаживая твои проблемы. Да ты в ногах должен валяться и благодарить меня за помощь...

– Н-да... ваши аристократические замашки меня поражают. А особенно я в восторге от вашего умения перекладывать свои проблемы на окружающих, – ух, похоже, и я не выдержал и сорвался. Высказал своему учителю в лицо всё, что о нём думаю

– Пошёл вон! – вскочил с места Колычев. – Видеть тебя не желаю в своём доме!

Пожав плечами, я вышел из кабинета. Спустился вниз, под удивлённым взглядом Виктора оделся и отправился домой.

По пути ругал сам себя. Как же тяжело иногда даётся роль простого шестнадцатилетнего парня! Ну что мне стоило промолчать? Продолжить играть по правилам Колычева? Кланяться и благодарить, кланяться и благодарить? На самом деле, это не так уж и сложно, да и ущерба достоинству я в этом не вижу. В прошлом мире, если мастер выполнил свою работу на «отлично», я мог пожать ему руку, похлопать по плечу, даже выпить с ним. Некоторым аристократам подобное поведение члена королевской семьи казалось диким, но большинство специалистов я судил по их делам, мастерству и духу. Я знал очень мало достойных людей среди аристократов. А вот среди мастеров встречал таких гораздо чаще.

Колычев же имел аристократические замашки, да и, как я уже говорил, иногда напоминал в общении меня прошлого. В нем вылезало именно то, что я теперь на дух не переносил. Желание возвыситься за счёт других, набить себе цену. Пусть не унизив, нет, к счастью, он был выше этого, но осадить зарвавшегося ученика считал правильным. Самое смешное, что я тоже считал так. Но только не тогда, когда сам оказывался в роли этого ученика.

– Адик! – Я вернулся домой и застал Аглаю и Адика за важным делом. Они расставляли новую мебель, превращая мою мастерскую в гостиную. – Адик! У меня голова кружится от размышлений! – признался я. – Бесит меня Колычев. Поругался с ним!

Бросив двигать диван, друг опустился в кресло, кивком предложив мне сесть напротив. Внимательно выслушал. Аглая принесла чай и, пообещав, что ужин будет минут через тридцать, ушла на кухню.

– Ну что я могу сказать? Случай запущенный, – выдал свой вердикт мой личный психолог, – причём не только у Колычева, но и у тебя. А ты не думал, что он завидует твоему мастерству? Ты же читал статью. Он хороший мастер, сильный и опытный. Но всё, чем этот человек может похвастаться, так это парой рун, которые достались ему в наследство. А тут появляешься ты...

– Какое это имеет значение? – Я махнул рукой. – Мне не интересны его проблемы. Какое мне до этого дело?

– Вот! Ты заговорил, как опытный маг, – похвалил меня Адик, и я расплылся в улыбке.

– Ты вообще нормальный? – вдруг выдал он мне, с подозрением окинув долгим взглядом. – Чему ты радуешься? Сам заговорил, как Колычев. «Какое мне дело...» – передразнил меня Адик. – Должно быть дело! Он твой учитель. Если он с тобой так себя ведёт, может быть, есть причины? Если это зависть, то просто знай об этом. Не кичись своим мастерством. Прости мастеру это. Ты же ведёшь себя так, что рядом с тобой ощущаешь себя жалким человеком. Полным неумёхой. Хорошо, что это проявляется только в случаях общения на тему магии.

– Да нет, – я покачал головой, – я не такой!

– Аглая, – крикнул Адик, и девушка тут же вышла из кухни, – скажи, Максим же зазнайка? И ещё, он ведёт себя так, будто лучше всех всё знает. Ты тоже себя рядом с ним периодически ощущаешь первоклашкой перед профессором?

– Пф... – фыркнула та, – иногда на него накатывает. Я вообще чувствую себя в эти моменты, как маленькая девочка которая провинилась и теперь держит ответ перед строгой учительницей. Ты иногда так покровительственно разговариваешь, Максим. Если ты в подобном тоне общаешься с Матвеем, я очень удивлена, как он раньше тебя не выгнал!

– Ну спасибо! – в ответ насупился я. Возможно, в чём-то они правы. Но мне хотелось верить, что Адик просто утрирует. Умышленно сгущает краски, чтобы я лучше понял, как себя вести не следует. – Так что теперь делать? Пойти и извиниться перед Матвеем Фёдоровичем?

– Конечно! – улыбнулась Аглая и упорхнула на кухню.

– Не получится, – я помотал головой, – к такому я не готов. Да и не ощущаю за собой вины. Он первый начал. В ножки ему, понимаешь, я должен кланяться! – Я почувствовал, что снова завожусь. Замолчал, немного подышал. – Ладно. Пойду к Колычеву завтра. Попробую ещё раз поговорить. Может, и он отойдёт уже к тому времени!

– Это правильное решение, – согласился со мной Адик, – пойми, ты являешься официальным учеником Матвея Фёдоровича. Это подразумевает определённые правила в отношениях. Ученик-учитель, – в комнату вернулась Аглая и стала расставлять на столе тарелки.

– К тому же, он барон, и значительно старше тебя. Взрослые не любят слишком умных подростков. Слышал, наверное, выражение: «Яйца курицу не учат?» Вот оно отлично подходит к твоей ситуации, – не выдержав, высказалась девушка, – а теперь закрыли эту тему и приступили к ужину! – сурово заявила она, видя, что я совсем поплыл.

Ел я молча. В жизни мне много чего довелось пережить. Не только взлёты, но и падения с разочарованиями. Меня били, надо мной смеялись. Но я стойко всё это переносил. А вот признать собственную неправоту оказалось весьма сложно и в какой-то мере унизительно.

Да, Колычев мой учитель. Я ученик, и должен себя вести соответственно. И, если вспомнить мою с ним беседу, то я первый вспыхнул. Ничего такого мастер не говорил. Да, пытался утвердить свой авторитет, и это вполне ожидаемо. И снова причина в моем отношении к Колычеву. Не проявляю я должного уважения, вот он и выискивает любые возможности, что бы самому себе доказать, что он чего-то стоит. Ладно, попробую завтра застать его и извиниться.

После ужина открыл ноутбук и нашёл ссылки на исследования, о которых говорил Зотов. Это были видеофайлы и отчёты. Зашёл в свой аккаунт в гильдии прикладной магии и прикрепил эти ссылки к описанию к артефакту. С удивлением обнаружил, что там уже есть отчёт о подобном исследовании, которое провёл военный госпиталь. Вот это уровень! Похоже, именно это имел в виду Колычев, когда начал рассказывать о своей помощи. С такими отчётами никакая гильдия магов мне не страшна.

Утром у меня снова было занятие по вождению. Город засыпало хорошим слоем снега, и движение на улицах было медленным. Это мне оказалось только на руку. Я уже не путался так в передачах и педалях. Сам с инструктором доехал до школьного полигона.

Дождался, когда соберётся моя группа учеников, и попросил их остаться в холле. Юрий Михайлович со своей группой ушёл на полигон, дав мне возможность пообщаться. За предыдущие пару дней я десяток раз просмотрел видео с соревнований, что он мне выслал, и прочитал методички.

Выступали группами по пять человек. Надо было захватить флаг. В принципе, ничего сложного. Выбор вариантов тактики был не слишком велик. Кто-то предпочитал не разделятся, и всей группой идти на пролом. Кто-то оставлял двойку или тройку на охрану флага и одновременно пытался выкрасть флаг соперника. Некоторые, наоборот, всей группой сидели в обороне, надеясь, что противники придут и убьются об них. И тогда захватить флаг не составит труда.

Мы устроились на двух диванах друг напротив друга.

– Вы знаете, что Лунёв поставил меня вашим учителем, – начал я, – давайте сначала нормально познакомимся. Мне хотелось бы узнать ваши сильные и слабые стороны. Может быть, какие-то предрасположенности имеются. Кому что легче даётся.

– Меня зовут Вика, – представилась уже знакомая мне целительница, – у меня хорошо получается щит. А насчёт дара не знаю. Со мной постоянно происходят нелепые случайности, – девушка слегка покраснела.

– Ага, – ухмыльнулся парень, сидевший рядом со мной, – если ей кто-то нравится, то только держись!

– Самый говорливый? – Я повернулся к нему и окинул серьёзным взглядом. – Давай, представься и расскажи о себе.

– Гаврила. Шестнадцать лет. Целитель. Сто шестьдесят единиц, – коротко и по делу ответил тот, но мне этого было мало.

– Сильные стороны?

– Ну... – Парень замялся под моим насмешливым взглядом, – так вроде и не знаю.

– Следующий, – я кивнул невысокой девушке, что с неодобрением смотрела на Гаврилу.

– Светлана, быстро делаю огненные шары. Правда, они у меня совсем слабые получаются. Зато быстро! – Она мотнула головой, и тонкие косички взлетели в воздух.

Это уже хорошо, мысленно сделал я себе отметку. Мощность мы ей поднимем, а даже если и не получится, будет отвлекать внимание.

По очереди представились и остальные. Как я говорил, у меня в группе было двенадцать человек. Семь девушек и пять парней. Никто ничем особо не удивил. Буду разбираться по ходу тренировок.

– Мы с Лунёвым договорились, что в конце года проведём соревнование межу вами и его учениками.

– С боевиками? – Гаврила был явно недоволен подобными перспективами. – Мы же целители! Они сильнее нас. Мне не интересно в этом участвовать!

– Слабак и трус! – хмыкнула в ответ Вика.

– Объясню вам свою позицию, – я остановил разговоры резким жестом руки, – для того чтобы стать сильным целителем, нужна сила воли. В бою она закаляется наилучшим образом. И не только в бою, но и при подготовке. Да даже путь к цели уже помогает стать сильнее. Вы же хотите стать сильнее?

Кто-то кивнул, кто-то скептически усмехнулся, но возражений не было.

– И не стоит забывать, что использование заклинаний тренирует не только ваш мозг, но и каналы. Насколько я знаю, большинство целительских заклинаний либо очень требовательно к размеру источника, либо очень сложно при построении. Именно поэтому большая часть целителей не связывается с ними. Зато заклинания из боевых практик очень просты. Тот же щит или огненный шар. Подобная тренировка вам сильно поможет в будущем!

– Но сражаться с боевиками… – задумчиво протянула одна из девушек, – это опасно.

– Вы целители или кружок кройки и шитья? – не выдержал я. – Да, вы можете пострадать. Так вы же и подлечите друг друга. А опасные заклинания ученики первого класса магической школы не используют!

– Щёлкнуть по носу этих зазнаек было бы приятно, – согласился со мной Пётр, молчаливый парень с кольцом дворянина, – надеюсь, у вас есть мысли, как нам не слить первый же бой?

Это был первый разумный вопрос, прозвучавший за это утро.

– Есть. Но мне надо сначала получше понять ваши возможности. Начнём с малого. Сегодня опять тренируем щит, а на следующем занятии поработаем над вашими огненными шарами. А сейчас пора на полигон!

После занятий в школе я отправился в мастерскую Колычева, но того не оказалось на месте. Виктор сказал, что мастер будет через пару дней. Так что я посидел немного в мастерской, поделал защитные артефакты, раз уж всё равно пришёл, и уехал домой.

Устроившись прямо посреди гостиной на ковре, занялся медитацией и исследованием своего источника. Мне не нравилось, что за последние пару месяцев его объём увеличился лишь на пять единиц. Этого было слишком мало. Такими темпами я до ранга магистра буду расти не меньше пяти лет. Подобная ситуация меня совершенно не устраивала, но что делать с этим, было непонятно.

Поднявшись в свою комнату, я достал зелье для увеличения источника и залпом выпил маленький флакон. После этого вернулся в гостиную, надеясь ощутить на себе его действие. Снова вошёл в медитацию. Но ничего не менялось. Конечно, я знал, что зелье действует очень медленно. Ему требовалось шесть-восемь часов. Тем не менее, надеялся увидеть или ощутить хоть какие-то изменения.

Как пришли Адик и Аглая, я не заметил. Только запах готового ужина вывел меня из состояния медитации.

– Как твои успехи? – поинтересовался у Аглаи, поднимаясь с пола и разминаясь.

– Отлично! – Лицо девушки озарила радостная улыбка. – Источник четыреста семьдесят единиц и почти не растёт. С каналами вроде стало получатся. Так что после Нового года я точно буду готова к переходу на новый ранг.

– Молодец, – в голосе моём, кроме гордости за ученицу, прозвучала и горечь. Вот у меня, похоже, большие проблемы, с которыми непонятно как бороться. В этом мире вообще не с кем посоветоваться на тему роста источника. Вся информация закрыта и является главной родовой тайной.

– Покажи, как ты владеешь каналами. Сначала резко открой, потом перекрой все! – попросил я.

Девушка тут же выполнила мою просьбу. Из каналов потекла магия. Я хорошо видел, как целительницу окутала аура, которая резко схлопнулась, стоило ей перекрыть каналы.

– Хм… – Я задумчиво обошёл девушку, стоявшую посреди комнаты, – смотрю, и каналы на ногах освоила. Совсем слегка фонят… Но вот канал, что ведёт к голове и выходит из тела в районе темечка, у тебя практически не закрыт!

– Я не знаю, что с ним делать! Вообще не понятно, зачем он нужен и как им управлять.

– Садись, – я указал ей место на ковре, где до этого занимался медитацией. Девушка уселась, привычно скрестив ноги. – Канал с энергией, что ведёт к голове, очень важен. Он усиливает работу твоего мозга. Маги отличаются от простых людей тем, что мы можем форсировать работу мозга. Без этого выучить сложные заклинания смог бы лишь гений. И это одна из причин, почему я могу выучить то же заклинание лечения, а другие не могут. У меня этот канал хорошо развит, и, когда мне надо использовать заклинание или нарисовать сложную руну, я подаю энергию в мозг, активизируя его.

– Получается, мы умнее обычных людей? – удивлённо спросил Адик, который внимательно прислушивался к моим словам.

– Да нет, – я махнул рукой, – в обычной жизни мы мало отличаемся. Но в те моменты, когда подаём энергию или надо плести заклинание, тогда да, мы существенно умнее, – я промолчал о том, что лично мне не надо особо усердствовать и подавать много энергии. У меня имеется специальная астральная руна, так что я просто могу использовать её при решении сложных задач.

– У большинства магов подача энергии происходит не сознательно. Вам же надо научиться самим это делать. Вы, когда формируете заклинание, из ядра тянете энергию. Она разбегается по всем каналам и заодно попадает в голову. Учитесь это отслеживать и пробуйте увеличить поток энергии к голове.

– Интересно, – Адик тут же сформировал щит, – я вообще не ощущаю канал, что идёт к голове!

– А он есть, – улыбнулся я.

– Может, поэтому твоя голова такая пустая? – по-доброму поддела его Аглая.

– Какие целительские заклинания ты знаешь? Щит, всё же, это слишком просто. Он доведён до автоматизма, так что на нём отследить будет трудно, – обратился я к Аглае.

– Ну... остановка крови, сращивание краёв раны… А ещё я умею убирать шрамы! – с гордостью в голосе заявила девушка. – Только я этими заклинаниями редко пользуюсь.

– Отлично! – обрадовался я и закатал рукав. После использования лечебного артефакта рана на моей руке заросла, но шрам остался. – Можешь убрать?

– Ничего себе! – Девушка поднялась и провела пальцами по шраму. – Он совсем свежий. Откуда это у тебя?

– Демонстрировал Колычеву действие моего артефакта, – с улыбкой вспомнил я красочную демонстрацию.

– Ты что, не знал, что он боится крови? О чём ты только думал! – Целительница сурово глянула на меня.

– Теперь знаю, – я пожал плечами, продолжая держать руку вытянутой, – откуда мне было знать? Вроде взрослый мужчина, прошедший войну...

– С его дочкой, когда ей было пять лет, случилась беда. Упала с дерева и получила открытый перелом руки. Зрелище весьма неприятное и кровавое. Матвей очень её любит, и в тот момент что-то перемкнуло в его голове. С дочкой всё в порядке, но теперь Колычев от вида крови может и сознание потерять! А ты такое устроил! – В голосе Аглаи звучало обвинение.

– Да откуда я мог знать?!

– Ладно, давай, попробую убрать шрам, – она сосредоточилась. На формирование заклинания девушке понадобилось достаточно много времени. Наверно, минут пять. Видно, давно не практиковала.

Аглая приложила к моему шрамы пальцы и начала медленно водить туда-сюда. Я видел, как светится энергия, проходя по нему. Через пару минут девушка закончила, и я с удовольствием осмотрел руку, на которой не было и следа от шрама.

– Молодец, – похвалил я Аглаю, – удалось ощутить канал в голове?

– Да! – Глаза девушки блестели азартом. – Мне нужно больше практики! Спасибо! – Она поклонилась.

– Вот! – хмыкнул Адик. – Вот так надо с учителем разговаривать!

– Да ну вас, – рассмеялся я в ответ. Вот умеет он поднять настроение.