Глава 4

За окном уже давно стемнело. Следом и наш зал погрузился в темноту. Вокруг дивана зажглись тусклые светильники. Обстановка получилась доверительно-интимная. Мой рассказ не занял много времени. Что там рассказывать? Был калекой, но достиг высот. А потом, в момент смертельной опасности, использовал артефакт и оказался в Подольске. Возраст тридцать четыре года. Магический ранг — архимагистр. Думаю, для начала вполне достаточно, чтобы ребята и босс понимали, с кем имеют дело.

— Архимагистр, — присвистнул Леонид, — я так и не смог им стать. Да еще и племянник короля. Среди нас подобный уровень был только у Реверса.

Реверс кивнул мне как равному:

— Я был бароном. Благодаря алхимии, мой род был богат. Вырастил трёх дочерей и двух сыновей. У меня и внуки уже появились, когда я решил, что достаточно созрел и пора попробовать перейти в другой мир. Из всей нашей группы сознательно это сделали только я и Василий Дмитриевич, — он кивнул на босса, — сварил себе зелье, и вот… я здесь, — он развёл руками, — и твои сомнения насчет ОПРУ я понимаю. Сам сидел так же и размышлял. Я могу делать то, чего не может никто, и разбогатеть мне не составит труда. Но в этом случае, скорее всего, придётся служить какому-нибудь роду. Я выбрал императора и пока не пожалел.

— А у нас мир был постапокалиптический, — Вадим по прозвищу Медведь придвинулся поближе, — человечество жило в небольших поселениях. После сильнейшей войны, что развязали маги, цивилизация практически погибла. Что-то случилось с астралом, и астральные духи смогли воплощаться в материальном мире. Они охотились на людей. Но были и духи, преданные нам. Как мой Бухт. Благодаря им мы и выжили. Я с детства мечтал покинуть свой мир. Мои родители погибли, когда я был маленьким. Но перейти у меня получилось только в момент сражения. Я был на краю гибели…

У каждого из собравшихся была своя история, которой он хотел поделиться, но Василий Дмитриевич поднялся и махнул мне рукой:

— Ещё успеете познакомиться, а сейчас пойдём. Уже, наверное, пришли данные по тебе.

Кивнув ребятам на прощание, я вместе с Глуховым спустился на лифте на пару этажей. Мы прошли по коридору и зашли в казённый кабинет.

— Располагайся, — босс кивнул на стул. Сам же устроился за столом и открыл папку с бумагами, уже лежащую там.

Кабинет выглядел хоть и дорого, но скучно. Ни картин, ни фотографий на стенах. Я бы сказал, вид весьма казённый, но при этом и представительский. Мебель дорогая и качественная. Вдоль стены расположился большой шкаф, забитый книгами. Корешки потемнели от времени и были сильно потёрты.

— Хм… — Глухов перелистывал бумаги, периодически похмыкивая. Наконец он закончил и перевёл взгляд, полный любопытства, на мою персону.

Некоторое время босс разглядывал меня, будто что-то для себя решая.

— Почитай, — решился он и подвинул ко мне папку.

Взяв бумаги в руки, я начал быстро их просматривать.

Содержимое оказалось весьма любопытным. По всему выходило, что я потомок Годунова. После магической войны его род практически прервался. Один из сыновей оказался среди заговорщиков, второй сражался вместе с отцом во имя императора и погиб. Отец же выжил, но его здесь больше ничего не держало. Он не принял изменений и ушёл в другой мир, оставив завещание.

Среди бумаг я наткнулся на фотографию портрета Михаила Борисовича Годунова. На меня смотрело знакомое лицо.

Видя, как внимательно я рассматриваю фотографию, Глухов поинтересовался:

— Узнаешь?

— Да, — кивнул я, — мой прадед. Михаил Максимус. Основатель нашего королевства. По преданиям, ему было двадцать лет, когда он решил изменить свою жизнь и жизнь окружающих. Уже тогда Михаил был сильным магом. Первым делом он завоевал небольшое баронство и сумел устроить жизнь в нём на зависть другим. Баронство процветало. Михаил основал магическую школу. К нему ехали на учёбу со всех стран континента. Максимус объединил несколько баронств, после чего объявил о создании королевства. Всего в наше королевство входила территория четырнадцати баронств, — я отложил фотографию. У нас во дворце висел похожий портрет.

— Я не застал его в живых. Михаил умер лет за двадцать до моего рождения. Но мой отец отзывался о нём, как об очень образованном человеке, который честь ставил превыше всего. Михаил заботился о подданных и считал, что в королевстве подданные должны быть сытые и образованные.

— Необычная концепция. Твой прадед ушел из нашего мира почти двести лет назад. В то время простолюдинов не держали за людей. Лозунги, призывающие заботиться о мужиках, звучали дико. С другой стороны, именно необразованные люди учинили огромный бунт в нашей империи. Хотя их вели в бой аристократы и маги, но движущая сила не была образованной.

— Я смотрю, всё это было не зря, — ухмыльнулся я. Сейчас образование и социальные блага были доступны всем, думаю, во многом благодаря смутным временам, что пережила Российская Империя.

— Уходя в другой мир, твой прадед составил завещание. Все земли и деньги он передал императору, оставив просьбу вернуть десятую часть и титул своему потомку, если тот объявится в нашем мире.

— Я не буду отказываться, — улыбнулся я в ответ на серьёзный взгляд Глухова. Правда, слегка мрачно.

— Ты чем-то недоволен?

— Не знаю, — я пожал плечами. Глухов вызывал во мне уважение и доверие. Думаю, можно говорить прямо. — Когда я попал в этот мир, и воспоминания стали возвращаться, первое время я переживал. Стать простолюдином… это не то, чего мне хотелось бы. Одно из главных моих желаний — получить дворянство. Но вот так… — Я развёл руками, — хотелось добиться его собственноручно. Заслужить. Совершить то, что мало кому удаётся. Доказать не другим, а, скорее, самому себе, что я чего-то стою.

— Откуда в тебе это глупое рыцарство? Тебе не шестнадцать, а тридцать пять.

— В детстве не наигрался, — хмуро ответил я, — пришлось резко повзрослеть.

Глухов, видать, вспомнил мою историю и согласно кивнул:

— Тогда понятно. Но в твоих рассуждениях есть несостыковка. Ты изначально сильно отличаешься от других. Твои стартовые условия значительно лучше. Твоя голова полна знаний, и ты многое умеешь. Так что нет. Простолюдин из рабочего квартала и ты, хорошо образованный, полный знаний и умений, это несопоставимые вещи.

— Н-да… тут вы меня уели, — улыбнулся я, — с этой точки зрения я на проблему не смотрел. По сути, я получаю то, чего достоин. А уж дворянства я точно достоин. На корону не претендую, — пошутил я, но Глухов к этой шутке отнёсся явно негативно.

— Вот таких речей чтобы я не слышал, — жёстко сказал он, — даже намёков!

— Понял, — серьёзно ответил я. Тут он прав. Подобные речи недопустимы. — Тогда давайте решать мои вопросы. Думаю, император готов выполнить завещанное моим прадедом. На какой титул я могу рассчитывать?

— Михаил Борисович стал князем незадолго до смуты. Но на княжество ты не можешь рассчитывать, — Глухов пристально посмотрел на меня, — по этим вопросам я поговорю лично с императором. Ты собираешься брать фамилию Годунов?

— Наверное, нет, — задумчиво протянул я. Не зря же основатель нашего рода взял фамилию Максимус, отказавшись от Годунова. — Меня устраивает моя. Как напоминание о прошлой жизни.

— Хорошо. Сегодня уже поздно. Завтра я дам тебе ответ насчет титула и состояния, что перейдёт к тебе как наследнику Годуновых. Ты у себя на новой квартире останешься?

— Нет, — я покачал головой.

— К Павлу поедешь, — показал Глухов свою осведомлённость.

— Можно несколько вопросов? — Босс в ответ кивнул. — Что с Зотовым и Марией Ильиничной? Я Всеволоду пытался позвонить, но его номер недоступен.

— С Марией Ильиничной служба безопасности поговорила и в тот же вечер отпустила.

— Понимаю. У неё, всё-таки, серьёзная должность. А Зотов?

— Его продержали до утра. Все обвинения сняты, и, насколько я знаю, он уже должен быть дома.

— Тогда как так получилось, что меня не просто отпустили, а отдали в руки службе безопасности князя Удовича? Это вообще нормально?

— Княжеский род на то и княжеский, — произнёс Глухов тихо, но веско, — у старых аристократов есть свои особые права, например, право проводить собственное расследование. Тем более, когда под подозрением простолюдин.

— Предположим, — кивнул я. Это я прекрасно понимал и именно поэтому не стал дожидаться, когда меня доставят в дом Удовича, а сбежал. Будь я на месте нового главы княжеского рода, сам бы поступил подобным образом, — но меня передали им в руки прямо в здании имперской безопасности, да ещё и смотрели, как на меня надевают наручники. Я вроде как гражданин империи, пусть и простолюдин, — я поднял на Глухова вопросительный взгляд, — да и само моё освобождение глубокой ночью вызывает вопросы.

— Что есть, то есть, — развёл руками Василий Дмитриевич, — но люди Удовича, тем не менее, действовали по закону, хотя несколько и превысили свои полномочия. Штатные сотрудники ведомства понимали, с кем имеют дело, и идти на конфронтацию было не в их интересах.

— Красиво сказал, — кивнул я, — только вот, будь на моём месте другой человек, уверен, он не дожил бы до утра.

— Так и есть, — не стал со мной спорить босс, — просто прими это как данность. Сильные княжеские роды могут больше, чем простые люди. Неужели в твоем мире было иначе, и бароны не притесняли простолюдинов, а аристократы не обижали девушек? Ты же сам представитель королевского семейства. Ты бы поступил иначе?

Он говорил это, расправив плечи, с уверенностью и напором. Сейчас я видел перед собой аристократа, повидавшего жизнь и уверенного в своих силах и правоте.

— Вы правы, — кивнул я в ответ. Как это ни прискорбно было признавать, но я, скорее всего, вообще наплевал бы на закон и искал бы виновника гибели главы рода всеми силами.

— Я бы действовал ещё резче и жестче, — признался я. На губах Глухова промелькнула мимолётная улыбка, и он уважительно склонил голову.

— Кровь аристократа — не водица.

— Сейчас ко мне претензий нет? Со стороны рода Удовичей? Да, во время побега я стрелял в их мага…

— Маг жив и уже почти здоров. Твои показания переданы в службы безопасности рода. К тебе претензий нет.

— Что с Удовичем случилось? Отчего он умер? — перешёл я к самому главному. — Яд?

— Нет. Он не следил за своим здоровьем, хотя целитель и настаивал, что пора сменить образ жизни и заняться лечением. Такие люди берут от жизни всё и считают себя бессмертными, — Глухов выдержал короткую паузу и продолжил:

— Оторвался тромб.

— Очень вовремя это произошло, — кивнул я, — понимаю, почему подозрение пало на нас.

— Этот вопрос закрыт. Хотя, действительно, совпадение получилось очень удачное. В первую очередь, конечно, проверяются те, кому это выгодно. Вы слишком очевидны. Но полноценное расследование проводиться не будет. Дело закрыто. Сейчас у них своих проблем полно. У князя четыре сына, и все от разных женщин. Он их признал, но держал на расстоянии. Еще две дочери, которые давно вышли замуж. Ни жены, ни близких родственников. Сейчас дети делят наследство. Князь ещё не похоронен, а грызня уже идёт нешуточная. Да и вы дровишек в огонь подкинули. Мария Ильинична написала заявление в имперскую службу безопасности. Её обращение проигнорировать не смогут. На фабриках идут допросы. Всех магов, работающих на род Удовичей, проверяют на наличие кровной клятвы. Принуждение к клятве под угрозой жизни — угроза имперской безопасности. Род Удовичей вообще могут лишить титула.

— Плохо работает служба безопасности, — я недовольно поморщился. Работали бы лучше, не возникло бы ситуации, в которую мы попали.

— Ладно, — Глухов резко поднялся, — закончили на сегодня. Приезжай завтра часам к десяти. Оформлю тебя. Подпишешь бумаги и вообще разберёмся с твоим наследством. Как раз всё подготовят.

Василий Дмитриевич выдал мне пропуск в здание и в мою новую квартиру, после чего вызвал такси до дома Павла.

Тот ждал меня с нетерпением. Поделился информацией, которую ему удалось раздобыть, но ничего нового я не узнал. В ответ я рассказал виконту, что меня прикрыл ОПРУ, и теперь, скорее всего, я буду работать с ними.

— Круто! — выдохнул Павел, с завистью глянув на меня.

— Да чего там, — махнул я рукой, не разделяя его энтузиазма.

— А ты с Дарьей знаком? Которая летает?

— Познакомился сегодня, — Глухов мне разрешил рассказать Павлу об организации. Он явно одобрял моего приятеля, — нормальная девушка.

— А ещё, я знаю, там есть такой странный парень, который Аполлон. Все знакомые девчонки сходят по нему с ума, — продолжил делиться со мной Павел, — он и правда такой красивый?

— Вот уж прости, но в мужской красоте я не особо разбираюсь, — улыбнулся я в ответ, — да и чего так с ними все носятся?

— ОПРУ — это предел мечтаний любого мага, — заявил Павел, — я сразу понял, что ты достоин туда вступить.

— Эй! — Я удивлённо посмотрел на своего приятеля. — Куда делся заносчивый виконт? С каких пор тебя так интересуют ОПРУ и магия?

— Да… — Он явно смутился от моих слов, — это всё социальные сети. Эти ребята очень известны. Я сам иногда смотрю ролики, как Дарья спасает людей. А ещё там есть один парень в маске. Полгода назад случился теракт, и дом рушился, но парень каким-то чудом удерживал его, пока всех людей не вывели. Ты что, не видел?

— Нет, — я не стал объяснять ему, что у меня просто банально нет времени на просмотры всех этих роликов. Да и не привык я до конца к телефону. Хорошо хоть, компьютер освоил. Меня ещё Савва в своё время пытался завлечь социальными сетями, но я обнаружил, что правдивой информации в них очень мало, а сидеть часами и смотреть бесполезные ролики, когда я так мало знаю об окружающем меня мире, бесполезная трата времени.

— Ну ты даёшь! Как будто из каменного века вылез!

Знал бы он, насколько эти слова близки к истине.

Утром я попрощался с Павлом. Сегодня, сразу после встречи с Глуховым, я собирался отправиться домой. Машину мою Павел ещё вчера пригнал, так что пообщаюсь, — и в путь-дорогу. Соскучился я уже по своему дому и по тихой и мирной жизни в Нижнем Новгороде.

В десять часов утра я поднялся на лифте на этаж, где находилась моя квартира. Телефона Глухова у меня не было, а идти в общий зал я не решился. Конечно, интересно было бы пообщаться с ребятами, но я ещё не принял окончательное решение, присоединиться ли к ним.

Стоило мне налить себе кофе, как в дверь постучали. На пороге стоял Глухов.

— Кофе пьёшь? Сделай и мне чашку, — попросил он.

— Нет проблем, — я прошел на кухню и сделал чашку кофе для Василия.

— Задал ты задачку, — начал делиться последними новостями босс, устроившись в кресле.

— Какую?

— Сколько и чего тебе полагается по наследству. Мы решили не тянуть с этим делом. Император держит своё слово.

— Да можно так уж и не спешить, — улыбнулся я в предвкушении. Интересно же, что мне там перепадёт, — как-то же жил до этого, проживу и дальше. Тем более, в ближайшие четыре месяца моя жизнь особо не изменится. Школу никто не отменял.

— Не хочешь перевестись в Москву? — уточнил Глухов.

— Нет, — покачал я головой, — да и зачем? У меня в Нижнем всё налажено. Есть и дом, и мастерская. Имеется учитель. В школе вроде тоже отношения нормальные. Так что в ближайшие месяцы меня не ждите.

— Понял тебя, — Василий допил кофе и резко поднялся, — давай подберём тебе костюм поприличней. У тебя встреча с императором. В час дня, — сообщил он мне.

— Ничего себе. Вот это, я понимаю, уровень, — я прошёл в гардеробную и завис. Костюмов имелось больше десятка, и, на мой взгляд, все вполне хорошего качества.

— Не робеешь? — уточнил Глухов. — Все мои ребята были представлены лично императору, и многие сильно переживали перед первой встречей.

— У меня дядя был королём. Да и чего робеть? Совесть моя чиста, ничего плохого я не замышляю.

— Не сравнивай императора огромной страны с королём, — Василий неодобрительно отнёсся к моему ответу, — его роду больше тысячи лет!

— Прошу прощения, — я слегка склонил голову. Говорить, что император тоже человек, наверное, не стоит. Для жителей этого мира император сродни божественной сущности. Его же так и называли раньше: «помазанник божий». Глухов вроде и не из этого мира, но из семьи, преданной Российскому императору, и, думаю, с самого детства воспитывался в должных традициях.

— Надеюсь, ты осознал свою неправоту?

— Осознал, — ответил я под пристальным взглядом босса.

— Ладно, сейчас у тебя приём у психолога. Потом обед в моей компании. Далее едем в Кремль получать наследство, — сообщил он мне распорядок дня.

— Психолог? — переспросил я, надеясь, что ослышался. — Это ещё зачем?

— Надо, — твёрдо произнёс Глухов, — обязательно!

— Ну надо так надо, — я тяжко вздохнул.

Через полчаса в новом костюме я сидел в мягком кресле и общался с Ириной. Именно так психолог ОПРУ попросила себя называть. Женщине было слегка за шестьдесят. Была Ирина полной, но не толстой. Голос тихий и вкрадчивый. Обычно меня подобная манера разговора раздражала, но не в этот раз.

— Ты прожил достойную жизнь, — сказала Ирина, когда я закончил свою историю. Глухов попросил быть предельно откровенным, сообщив, что никакие записи не ведутся, и вся информация останется между мной и психологом. Даже он ничего не узнает. С ним могут поделиться только выводами.

— Спасибо, — кивнул я, — правда, я в этом не уверен. В моей жизни было много плохого. Только заметил я это, когда попал сюда. Произошло некоторое переосмысление, и за часть моих поступков мне теперь очень стыдно.

— В каждом мире свои моральные принципы. И речь идёт не о целом мире. Можно разбить его на отдельные части. Мир аристократов, мир магов, мир рабочих на заводе или преступный мир. Всюду понятия чести разнятся, как и жизненные ориентиры. В церковном мире не принято стяжательство, а в мире предпринимателей зачастую подобное считается нормой.

— Соглашусь, — кивнул я, — но это мало меня оправдывает. Даже в своём обществе я мог бы быть более человечным.

— Мог бы, — неожиданно согласилась со мной Ирина, — но риск погибнуть у тебя сильно бы возрос. И на войне, в которой ты участвовал как наёмник, и даже в собственном доме. Я слишком хорошо понимаю, что такое мир средневековья и что значит для таких, как ты, авторитет. Зачастую отношения в подобном обществе строятся на страхе и личной силе.

— Интересная версия, — я задумался.

А ведь действительно так. Меня плохо воспринимали как бойца, и только моя жёсткость, иногда переходящая в жестокость, заставляла окружающих относиться ко мне с уважением. Точнее, со страхом. Даже если брать моих учеников. Проявишь слабину — жди отравы в чашке. Каждый ученик мечтал стать сильнейшим мастером. Да и занять моё место было слишком много желающих.

— Как камень с плеч упал, — признался я после некоторых размышлений.

— Я рада, что смогла тебе помочь, — она по-доброму посмотрела на меня, — скажи, ты ощущаешь себя в Российской империи как дома? Ты видишь своё место у нас в государстве?

— Вопрос с подвохом? — Я мгновенно подобрался. — Это проверка?

— Твоя реакция показательна, — Ирина с укором посмотрела на меня, — ты ищешь во всём двойное дно.

— Я аристократ, — ухмыльнулся я в ответ, — правда, не силён в интригах, но стараюсь шире смотреть на проблемы и возникающие вопросы. Искать второе, а то и третье дно…

— Нет, это не проверка. Это ещё одна проблема, которая встаёт перед людьми, попавшими в наш мир. Просто хочу обратить на неё твоё внимание. Подумай над этим вопросом. Возможно, если ты решишь, что этот мир теперь твой, как и империя, то сумеешь расслабиться и жить более мирно, получая удовольствие. К тому же, принятие этого мира своим изменит и твоё отношение к нему.

— В своём доме не мусорят и ничего не портят? — понимающе кивнул я. — Вы правы, но, думаю, я уже принял этот мир как свой дом. Да и империю. Мои предки — выходцы отсюда, и королевство, в котором я жил, очень близко по ментальности к людям, что я здесь встречал.

— Мне радостно это слышать, — Ирина задумчиво посмотрела на меня, — я сама пришла в этот мир сорок лет назад, и мне близки ваши переживания.

— Вы были в ОПРУ? — Я удивлённо посмотрел на пожилую женщину. Сложно было представить её в молодом возрасте.

— Почему «была»? Я и сейчас в ОПРУ. А если вы имеете в виду оперативный отдел, то и тут мой ответ «да». Психологи всегда востребованы. Особенно такие мастера, как я.

— А какой у вас дар?

— Такие вещи не принято спрашивать, — она осуждающе посмотрела на меня и улыбнулась, — но мы в одной лодке. Мой дар — убеждение. Это не менталистика. Я просто вижу нужные слова, чтобы помочь человеку принять решение. Мой дар, скорее, вариант предвидения. Я одной фразой могу устранить истерику или придать решимости. Никто так и не знает до конца, как работает мой дар.

— Спасибо, что поделились со мной, — я слегка поклонился, проявляя уважение.

— Надеюсь, мы ещё не один раз увидимся. Мне было приятно пообщаться с тобой, — Ирина поднялась, показывая, что сеанс окончен.

Попрощавшись, я отправился в кабинет Глухова. Уже потихоньку начинаю ориентироваться в этом здании. Жилой этаж с квартирами суперов на пятьдесят восьмом этаже. Выше на этаж лаборатории, а ещё выше — общая зона. Кабинет Глухова на этаж ниже жилого. А ещё ниже сидят остальные работники ОПРУ, занимая десяток этажей. Это сотни, если не тысячи, людей. Получается немаленькая организация.

Быстро пообедав, мы спустились в подземный гараж и отправились в Кремль на аудиенцию с императором. Глухов всю дорогу искоса поглядывал на меня, но я был абсолютно спокоен. Я не кривил душой, когда говорил, что не волнуюсь. Да, предстоит встреча с императором. Он — недосягаемая величина для местных жителей. Но мой дядя был королём, и в детстве я немало времени провёл в королевском замке, периодически общаясь с ним. Пусть сам я не считался наследником, но к моему образованию относились со всей ответственностью и готовили ничуть не хуже наследника. Так что я вполне справедливо относил себя к высшей аристократии. И даже в другом мире, в другой стране, пусть и не имея подтверждённого статуса, я всё равно считал себя, конечно, не равным, скорее, на ступеньку ниже, но тем не менее человеком с королевской кровью. Теперь ещё я знаю, что мой предок был князем.

В общем, я не видел причин волноваться или переживать, да и слухи об императоре ходили вполне обнадеживающие. Умный, расчётливый, но справедливый.