Глава 32 · ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

В свой черный замок Дейдриан вернулся задумчивым и, пожалуй, непривычно тихим. Заглянувший с докладом Зэр настрой друга и Повелителя уловил безошибочно. Потому даже спрашивать ничего не стал, присел рядом, сам набулькал в две кружки нужного вина и тихо спросил о причинах странной задумчивости. И даже получил ответ.

— Ты был прав, когда ржал надо мной, — грустно усмехнулся Дей. — Эта рыжая девочка воистину моя погибель… Демонова Лохрес, и угораздило же ее напророчить.

— Не самое плохое из пророчеств, — качнул головой Зэр. — И ты каждый раз, когда активируешь заклятие слежения в ее жилище, в этом убеждаешься.

— Пожалуй, — задумчиво пригубил из своей кружки Черный Властелин, чуть шевельнув рукой для пробуждения чар.

Мария, пакуя рюкзачок, собиралась на учебную практику. Улыбка играла на ее лице. Дейдриан полюбовался зрелищем еще минуту-другую и вернулся к многочисленным делам и обязанностям. Быть тираном и деспотом — это не только сидеть на троне и грозно хмурить брови. Работы всегда хватает, особенно если треть дня позволил себе уделить личным делам…

Студентка Сазонова вернулась в родную квартиру уже после четырех часов дня. И тоже вовсе не для отдыха. С полевой практики с голыми руками группа никогда не возвращалась. Маша принесла домой свежие заготовки для гербария и альбом с зарисовками, который надлежало, пока свежи впечатления, привести в приемлемый для сдачи вид.

Хотя первым делом стоило все-таки немного перекусить. Чай с бутербродами — и вперед, к гербарию! Совместить не выйдет, нечаянно оставленные жирные следы на листах преподаватели не сочтут отличным дополнением к иллюстрациям.

Так что сначала бутерброды, потом трава. Сушить ее по всем правилам, если на сдачу отведено всего две недели, никак не получится, а значит — выручай, утюг! Маша ткнула вилку в розетку и пошла к двери за рюкзачком.

Там-то ее и настигла очередная проблема или даже две, если считать по головам. Двум снежно-белым головам, к которым прилагались льдисто-голубые, пылающие ненавистью миндалевидные глаза, острые уши и обнаженные тонкие, почти как шпаги, мечи в руках.

— Ты умрешь, человечка! — мелодичным перезвоном льдинок провозгласил один из пары похожих, как двое из ларца, юношей в бело-голубых, будто покрытых эмалью, легких доспехах.

— Когда-нибудь, — спокойно согласилась Маша, с любопытством разглядывая незваных гостей. — Жить, говорят, вообще вредно, от этого умирают. А вы кто? И почему о смерти заговорили? Хотите меня убить?

— Рази их, ортэс! — обдав всех присутствующих горьковатым дымком, будто где-то горели на маленьком костерке сухие осенние листья, скомандовал фэйри с каким-то отчаянным весельем, материализуясь во плоти по правую руку Маши. — Надолго моих оков здесь не достанет, зимний хлад одолеет осень.

— Ладно, — согласилась ортэс, призывая меч, а потом поступила так, как подсказывала ей ее суть ключа.

— Ой, ой! — возмущенно заголосили остроухие вторженцы, получив по тяжелому шлепку плоской стороной клинка в место пониже спины. — Как смеешь ты, жалкая человечка, поднимать руку на…

— Руку? — очень нехорошо коротко рассмеялся Зэр, проигнорировавший всякие вежливые звонки в дверь. Он появился в прихожей подле незваных гостей. — Я бы и вовсе начал с ноги. Вы самовольно покинули почетный пост стражей и вмешались в дела Властителя Дейдриана. О, в сравнении с его гневом шлепок ортэс покажется вам нежнейшей из ласк.

— Мы лишь желали защитить Властелина! — попытался пылко оправдаться один из почти одинаковых эмалевых «солдатиков», сверкнув в сторону ортэс ненавидящим взглядом.

— Повелитель ценит преданность, но не меньше ее он ценит ум, — отрезал Зэр. — А его вы, преисполненные дурной отвагой, применить не изволили, подобно белым идиотам, превратно истолковав подслушанное. Прости, Мария, мы незамедлительно покинем твои покои. И поверь, эта пара получит соответствующее наказание за свой поступок. Дей в ярости. Не пришел сам лишь потому, что пришиб бы недоумков на месте, не разбираясь, а они — заложники чести правящей фамилии ледяных эльфов.

— Пришибать не надо, — серьезно подтвердила девушка. — Даже меч считает, что они заслужили лишь хорошую взбучку. И мне ничего не угрожало, Фэб — отличный защитник!

— Фэйри, Властелин тебе признателен, — коротко подтвердил дроу.

— Если даст еще глоток своей крови, будем в расчете, — облизнулся Древний, и янтарные глазищи его на миг вспыхнули.

— А этих не пришибать, а направлять дурную энергию на работу следует. Деда бы живо приставил их картошку окучивать или свеклу полоть. Три часа на солнцепеке с тяпкой — и никакого желания «вершить расправу» не останется!

— Отличная идея! — мрачным торжеством загорелись глаза дроу, кажется, что-то и где-то не поделившего, нет, не с этими конкретными ребятишками, а с представителями их расы. — Думаю, Дей одобрит предложение! Я лично обращусь с просьбой к твоему уважаемому деду Федору, ортэс!

Довольно захихикал Фэб. Ледяные эльфы, еще не уяснившие, как именно их собрались карать за очевидный проступок, разгневавший Черного Властелина, непонимающе нахмурились.

Схватив парочку грозных остроухих покусителей на Машину жизнь за шкирки, дроу умудрился вежливо поклониться Марии, перед тем как исчезнуть из квартиры вместе с живым грузом.

Маша и Фэб снова остались вдвоем. И Древний задумчиво протянул, жмуря свои невозможные янтарные очи, больше похожие на светящиеся драгоценные камни, нежели на обычные глаза:

— Знаешь, человечка, мне так весело, как у тебя, много веков не было. И сытно тоже. Клятва клятвой, но даже если она будет исполнена и я освобожусь от оков долга… Пожалуй, если Черный попросит, я останусь подолее, дабы хранить твою хрупкую жизнь.

— А как же твой дом, семья, родной мир? — широко распахнула глаза девушка.

— Сегодня, когда ты открывала врата, я почувствовал: здесь я уже набрал достаточно силы, чтобы основать свой Двор. Мне нет нужды, как раньше, возвращаться лишь для того, чтобы выжить. Что до родных по крови, то вся моя линия была истреблена в предпоследнюю Войну Дворов.

— Ты совсем один остался? — Искреннее сочувствие в голосе Маши было почти осязаемым.

— Только жалеть меня не надо, человечка. Так живут фэйри: гибель в бою, под пыткой, на взлете лучше смерти от стариковской немощи, — яростно усмехнулся Фэб. Его мелодичный голос сейчас больше походил на рычание зверя. — Они ушли, как хотели. Я проводил достойно, отомстил каждому из виновных, их крики долго услаждали души ушедших. Я остался жить частью Двора, высоким приближенным Королевы. Холмы манящи и дивны… Но ныне сила тех миров, где мы бывали, кровь поверженных, добровольно отданная сила Черного Властелина, твоя сила — все это сделало меня равным Королеве или даже… — Древний замолчал, не договорив фразы, и начал другую: — Только сейчас понял — если я вернусь, я должен буду вызвать Мэйбэдолл на бой. Не хочу. Когда-то я почти любил ее… Потому отныне я свободный фэйри, выбирающий свой путь. И пока я останусь подле тебя во исполнение данной клятвы и по собственному желанию.

Мария только кивнула, почти придавленная коротким трагичным рассказом Фэба, всегда казавшегося таким юным и беспечно-веселым. Правда, к какого рода веселью бывает склонен ее спутник, девушка уже успела узнать. Но слишком уж внешний облик Древнего не вязался с его истинной натурой, о которой приходилось напоминать самой себе, да и сам Фэб раз за разом демонстративно тыкал ее своими словами и действиями в очевидные отличия. Он был другим, и это было безумно, но безумно красиво. Теперь Сазонова понимала лучше те легенды о Холмах и о зачарованных сидами людях, которым довелось на краткий миг увидеть Древних, побывать в их компании и на всю жизнь сохранить тоску по самому недостижимому и яркому из всего, что они видели.

Сама Маша оказалась застрахована от этой безумной тяги-тоски лишь должностью ортэс и тем, что она уже успела повидать в жизни и, так сказать, на работе много чудесного, красивого и невыразимо притягательного. Древние из Холмов были хороши, но рядом жили и другие, не менее интересные создания, потому ортэс могла спокойно любоваться Фэбом и его выходками.

Его намерение остаться, с одной стороны, немного тяготило Машу, с другой же, когда вспоминались все те случаи, когда Фэб Кнутовище оказался бесценным помощником, радовало. Ради спасения других, ради мудрых советов, ради собственной безопасности странные выходки фэйри можно потерпеть. А уж печенек и подавно не жаль.

— Потому, ортэс, я заключаю с тобой новый договор! Отныне и впредь, покуда мне не прискучит и покуда ты нуждаешься в моей защите, я буду рядом! — торжественно провозгласил фэйри. Правда, патетику момента портила хулиганская ухмылка, кривящая яркие губы Фэба. Кнут на поясе согласно прищелкнул.

Фэйри склонился к Маше, снова пребольно тяпнул девушку за нижнюю губу и слизнул чуть-чуть выступившей крови, закрепляя устную договоренность, как повелось с давних пор.

— И я тоже буду учить тебя искусству обращения с клинком! — продолжил добровольный защитник. Любимый кнут в руке его возник сам собой и превратился в гибкий прутик. Острый кончик ткнул девушку в бедро. Только после этого Фэб задорно скомандовал: — Защищайся!

И с места в карьер началось первое из череды занятий. Хлесткий прутик в руках Древнего оказался страшным оружием. Он неумолимо колол кончиком, хлестал, вертелся и кружился вместе с хозяином вокруг Марии. Ортэс запыхтела, потерла небольшой синяк, потерла место удара на попе и включилась в занятие.

Никакой площадки на природе или тренировочного зала в помещении фэйри в качестве специального места для занятий не признавал в принципе. Для него все было просто: где прут в руке и ортэс — там и подходящее место. Жизнь такая насмешница, что площадку для поединка может устроить где и когда угодно, не подстраиваясь под неумеху.

С тех пор так и повелось — Фэб гонял Машу с прутиком похлеще Зэра и Фалькора с мечами. Рыцари все-таки были людьми занятыми, с грузом обязательств, и часто уделять время девушке не могли.

Зэр вернулся к Дейдриану с коварной усмешкой, блуждающей на губах, и промолвил:

— Друг мой, теперь я не столь убежден в отсутствии у милейшей ортэс толики мстительности и истинного коварства. Видел бы ты эту парочку ледяных ребятишек, тоскующих на огороде у соседей девочки! Ее дед был великолепен даже без предварительного договора. Ты был прав, одобрив мое предложение привлечь Федора к наказанию.

Мальчишки, никогда не державшие в руках человеческих инструментов, вынуждены были изнывать от зноя, переодевшись в людские лохмотья, орудовать тяпками и в перчатках прилежно рвать сорняки на огороде пары старушек. И все это под гнетом твоего гнева и унижения из-за необходимости помогать жалким человечкам!

Дей молча кивнул с нечитаемой гримасой. На что-то подобное он и рассчитывал, утверждая как план действий слова, сгоряча слетевшие с губ Маши. Кивнул и покосился на окно заклинания, отражавшее гладящую белье девушку.

— Коварство у Марии? Увы, мой друг. Если бы. Тогда она уже не была бы собой, не была бы ортэс. Она слишком чиста и невинна для Экхарда. Ее сожрут, невзирая на любую мою защиту, если… — Черный Властелин не договорил, мотнув головой. Губы скривились в горькой усмешке.

— Думаю, ты ошибаешься. Вспомни демона, — намекнул дроу.

— Что демоны? — вяло отреагировал друг, машинально вороша и сминая рукой документы на широкой столешнице. Весьма вероятно, очень важные документы.

— Дей, это рогатое воплощение коварства ест у нее из рук. Ты слышал его слова. Рядом с Марией благодаря ее дару ортэс утихает его жажда крови и смерти. Так что Мария не только для тебя, для всего Экхарда — истинное сокровище. Рядом с ней твои подданные будут забывать о прежних склоках и кровавых инстинктах, они обретут способность мыслить здраво и, следовательно, договариваться между собой и с иными, даже светлыми. У нас есть белый рыцарь не из последних, чтобы стать гарантом переговоров с той стороны.

Дей отставил кубок, к которому тянулся, аккуратно отодвинул стопу бумаг и с чувством стукнулся лбом о столешницу, резюмировав:

— Я идиот!

— Всего лишь влюбленный, — покачал головой дроу. — Случается. Но даже твоя любовь, Дей, на пользу Экхарду! Осталось завоевать Машу и уговорить ее если не переехать к тебе, то хотя бы жить на два дома. С ее дедом ты общий язык нашел, обаяешь и ортэс. У нас достанет сил защитить ее.

— Мне нравится ход твоих мыслей, друг мой, — согласился Дейдриан, отодвигая на задний план свои романтические грезы и сосредотачиваясь на практической пользе применения ортэс в быту Черной империи. Нет, речь шла не о том, чтобы использовать девушку помимо ее воли, запутав в обманных сетях, но действительно использовать так, как по сути использует ее Вселенная для своей гармонизации. В конце концов, чем отдельный кусок вселенной — империя Экхард — хуже других ее уголков, которым помогла и продолжает помогать ортэс? В предложении Зэра действительно был смысл, и оно, если удастся воплотить его в жизнь, решало и личную сердечную проблему Черного Властелина.

— Мне тоже нравится ход моих мыслей, да и печеньки у ортэс вкусные, — с легкой усмешкой согласился коварный дроу. — Так что на твоем месте я бы прекратил рвать договор с черными дварфами, взял в сокровищнице первое из родовых колец и преподнес ортэс.

От ценного договора Черный Властелин пальцы отдернул вовремя, надорвать ценный документ не успел. А вот от предложения Зэра вздрогнул почти… испуганно?

— Ну… если не хочешь, давай я на ней женюсь ради империи, — с показной беспечностью и толикой жертвенности в тоне объявил Зэр и едва успел нырнуть под стол, скрываясь от комка черного пламени, испепелившего дверь за спиной.

— Я сам, — рыкнул Дей, взметнувшись из-за стола.

— О чем я и говорю. Иди, только дверь восстанови, этого после твоего огня никто не осилит. Паника по Экхарду поползет — враги в сердце цитадели! — намекнул довольный дроу, отряхивая косу от несуществующей пыли.