Глава 33 · СТРАННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Маша хлопотала на кухне, когда в дверь как-то неуверенно, всего одним звонком, позвонили. Отерев руки полотенцем, девушка поспешила в коридор. На пороге стоял Дейдриан, которого ни в коем случае нельзя было именовать Андреем.

— Ой, добрый вечер, а Зэр придет? — заулыбалась девушка.

И без того хмурый Черный Властелин помрачнел от этого вопроса еще больше и процедил:

— Нет.

— Жалко, я его хотела попросить лук нарезать, пока я картошку чищу, — пояснила девушка свою мысль.

— Я помогу, — выдвинул встречное вынужденное предложение Дейдриан и, получив в ответ благодарно-задумчивый взгляд Маши (а способны ли Черные Властелины в принципе резать лук, а не толпы недовольных их политикой?), последовал за девушкой на кухню. Кольцо первой помолвки так и осталось лежать в кармане нарядного камзола.

Для защиты красивой одежды великому и ужасному воплощению зла был вручен кремовый фартук с красно-черными хохломскими узорами. Поскольку альтернативой «хохломе» было только ярко-розовое кружевное безобразие в крупный белый горох — шуточный подарок мальчиков из группы на Восьмое марта, то Дейдриан поневоле принял предложенный наряд. Правда, нож для резки лука — массивный, ухватистый, с длинным лезвием — Черному Властелину пришелся по душе куда больше «спецовки».

Маша была согласна с дедушкой Федей: чем лучок злее, тем вкуснее жаренная с ним картошечка и сочнее салат. Потому крупная луковица самого лучшего качества, уже очищенная, ждала на кухне своего героя-расчленителя. И дождалась!

Хороший нож в руках профессионала — и не слишком важно, что или кого именно обладатель холодного оружия привык пластать — способен творить чудеса! Так тонко и ровно лук для салата и картошки Маша никогда не смогла бы нарезать сама, да что Маша, даже у дедушки так здорово не получалось! Потому Черный Властелин удостоился, наверное, в первый раз за все время общения с ортэс, восторженно-благоговейного взора высшей степени. Именно сейчас, а вовсе не тогда, когда одним движением брови переносил свою спутницу на морское побережье или организовывал дастархан мановением руки. Возможно, все дело в том, что с невероятными чудесами всех мастей, творящимися с ней и вокруг нее, Мария-ортэс свыклась, как с реальностью, данной в ощущениях, и принимала ее всю в комплексе, не вычленяя каждого отдельного творца невероятностей. А вот умелая шинковка лука — это да, это поразило девушку просто потому, что сама она, несмотря на долгую практику, такого уровня пока не достигла. А еще… лук действительно оказался злым. Из покрасневших глаз Дейдриана поневоле полились слезы. Он попытался смахнуть их рукой, испачканной в луковом соке, и лишь усугубил ситуацию. Слезотечение усилилось в разы. Впервые за всю историю сотворения мира Земля в этом пространственно-временном континууме рыдал Черный Властелин, причем совершенно добровольно и не делая попыток пресечь своих мук и покарать виновных. Маша, занятая нарезкой картошки, искоса поглядывала на умелого помощника и умиротворенно вздыхала. А что, Черных Властелинов во вселенной, небось, пруд пруди, а вот мужчин, которые так лучок могут нарезать, — точно наперечет! Повезло, что Дейдриан в гости зашел!

Лишь когда лук был порезан и пристроен — часть на сковороду для обжарки, чтобы потом картошечку сверху положить, а часть в салат, — Маша предложила красноглазому страдальцу промыть глаза в ванной и даже выдала чистое полотенце для лица.

Впрочем, труды Черного Властелина на ниве шинковки были вознаграждены по заслугам: картошку и салат с ним честно разделили за ужином. Ел Дейдриан с аппетитом, но мысль о кольце в кармане камзола крутилась в голове и никак не желала устроиться правильно.

Проще говоря, безжалостный Владыка Черной империи неожиданно для себя самого застеснялся. Он не был готов к пылким коленопреклоненным признаниям в стиле идиотов-рыцарей. Но и цинично, в командном стиле, оповестить Машу о своих намерениях тоже оказался не в силах.

У него язык не повернулся поставить вопрос ребром: «да» или «нет», и второй вариант, ортэс, кстати, не принимается, потому какое твое «да»?

Поэтому сначала гость просто делил с Марией трапезу, а когда девушка поспешила в комнату на звонок телефона, Черного Властелина осенило: «Наденет — значит, сказала „да“, не наденет — тогда буду думать, как убедить надеть!» Дейдриан выложил черное кольцо с прозрачным камнем на кухонный стол и исчез по-английски, не прощаясь.

Когда Мария вернулась на кухню, гостя уже не было, зато у плиты с остатками картошки вертелся Фэб, который вроде как не должен был есть ничего, кроме перечисленных в первый день странных ингредиентов, а на деле совал в рот вообще все, даже листочки домашних растений, если того желала его левая пятка.

Отправив лопаткой в рот порцию картошки прямо со сковороды, фэйри закружился веселой бабочкой по комнате, узрел на столе занятную побрякушку и недолго думая, скорее даже не думая вовсе, с возгласом: «Какая мощь!» — напялил себе на средний палец. Тут же издал протяжный крик бесконечной муки и свалился у стола, сворачиваясь в клубок.

Яркие глаза запульсировали неровным светом, как перегорающие лампочки, искаженный мукой рот смог выплюнуть всего одно слово:

— Сними-и-и!

Что вопль страдальца относится именно к перстню, Маша сообразила сразу и, не раздумывая, кинулась помогать. Присела на корточки и принялась стягивать с опухающей и чернеющей на глазах руки Фэба незнакомую побрякушку. Дернула раз, другой, третий, уже собиралась намыливать палец, а не выйдет снять, так и рубить топориком для рубки капусты, но перстень все-таки поддался. Почему-то Маша с ним отлетела в один конец кухни, а фэйри откатило в другой.

Он так и остался лежать на полу, тяжело дыша и вздрагивая, но, кажется, уже не испытывая прежней дикой боли. Опухшая и изменившая цвет рука на глазах приобретала здоровый вид.

Только убедившись, что шкодник жив-здоров, Маша разжала кулак, чтобы рассмотреть вещь, снятую с пальца Фэба. Перстень внешне очень походил на тот, что носил на левой руке Черный Властелин: тяжелый черный ободок с наливающимся темной зеленью камнем. Только это украшение, едва не лишившее Фэба загребущей лапки, было несколько меньше и изящнее. Или перстень тот самый, просто ему вздумалось измениться?

Непонятно! Девушка пожала плечами и собралась положить опасный предмет в плоскую вазочку, чтобы вручить кому-нибудь из экхардцев при следующем визите для передачи владельцу. Не тут-то было. Украшение наотрез отказалось покидать ладонь Маши. Оно словно прилипло к коже. Положить его ни в вазу, ни на стол, ни в карман не получилось. Маша озадаченно сдвинула брови, изучая приставшую к руке, как пластырь, вещь.

— Не получается, — растерянно призналась девушка.

— Проклятый перстень? — недоуменно прохрипел Фэб.

Любопытство оказалось сильнее отголосков боли, гуляющих по телу. Фэйри нашел в себе силы встать и подойти, а не подползти к Марии, чтобы повнимательнее приглядеться к коварному украшению.

Смотрел минуту, другую, третью. Маша терпеливо держала перед лицом фэйри ладонь с вещицей. Наконец Фэб мотнул своей осенней гривой и озадаченно признал:

— Нет, не проклято. Вещь с предназначением. Но каким, не разберу до конца. Узы, сила, защита, начало. Но назначено не мне, потому так среагировало. Может, Черный тебе подарок сделать хотел или снял вещицу да позабыл?

— Ладно, спросим. Только с ладони бы его снять сначала, — пожаловалась девушка, не понимая, как избавиться от драгоценной липучки.

— Хм. — Глаза Фэба мстительно блеснули. — Сделаю!

И Древний, сложив из длинных пальцев какую-то причудливую комбинацию, смачно харкнул через нее на ладонь девушки. Слюна полыхнула золотом, а фэйри торопливо скомандовал:

— Бросай подальше! Ну же!

Подальше хозяйственная Маша бросать украшение не стала, а вот в приготовленную вазочку стряхнула и вымыла руки с мылом под краном. Кто их знает, этих Древних и странные украшения заодно, а вдруг они с опасными микробами?

Фэб на вазочку, поставленную на шкаф в комнате, косился с неприязнью, но скандалить и требовать сию секунду выбросить бяку из квартиры или переплавить не стал. Если вещицу оставил Черный, то с ним и разбираться надо, а выкинешь не раздумывая — объясняй потом, куда дел.

Одним словом, Древний опасную штуку, едва не стоившую ему пальца или даже руки, предпочел не замечать демонстративно и столь же демонстративно погрузился в океаны музыки. На сей раз без танцев. Слушал, тихо свернувшись в кресле в невообразимый для человека клубок, и, прикрыв глаза, восстанавливал потрепанную болевым шоком нервную систему.

Маша только пожалела, что у нее нет телефона, с которого можно позвонить в Экхард и сообщить про перстень. Может, эту важную штуку случайно Дейдриан забыл, когда на кухне помогал? Но связаться с ним и спросить никакой возможности не было.

Зато звонок деда Федора позабавил. Старик был полон искренней благодарности серенькому парню с длинной белой косой, подбросившему пару прилежных работничков. Ледяные хулиганы, вкалывая «от забора и до вечера», отбывали трудовую повинность на огородах пожилых соседей по дачному кооперативу. Работала пара очень прилежно. Чем уж там им пригрозили или что пообещали за сельскохозяйственные труды, осталось для ортэс тайной за семью печатями. Может, страшной карой Черного Властелина, если загубят хоть росток? Но факт есть факт: парочка хамов безропотно, не показав недовольства ни словом, ни взглядом, ни жестом, искупала вину в поте лица, тела и кровавых мозолей, натертых непривычными орудиями труда.

Вечер плавно перешел в ночь, и Маша спокойно уснула, не ведая о тревогах и печалях, съедающих отдельные мужские сердца и души. Черные и жестокие…

Между тем в черной-черной империи в черном-черном замке в черной-черной комнате у черного-черного камина, полыхающего алым пламенем, с кубком багряного вина сидел Черный Властелин Дейдриан в самой черной-черной меланхолии.

Настроение Властелина грозовой тучей клубилось в замке. Дей затворился ото всех, дабы не убить подданных своим хлещущим через край гневным разочарованием. Даже дроу, ощутивший настрой друга и Повелителя, сунулся к нему лишь спустя несколько часов, когда густое марево гнева и боли уже гудело рассерженным ульем, а не рвалось уничтожить каждого приблизившегося.

— Она отказала, — тяжело уронил Дей.

Теперь просто сидел, мрачно смотрел на огонь и пил крепчайший напиток, как воду.

Зэр озадаченно изучил Дея, кубок, камин и прилагающуюся к этому в качестве антуража давящую чернейшую атмосферу мрачности. Придвинул к огню еще одно кресло, сел и односложно спросил:

— Уверен? У женщин «нет» — это зачастую «возможно», а «возможно» — «да».

— Она не приняла перстень.

— Чем объяснила? — помрачнел Зэр.

— Она его не надела. Я оставил его на столе.

— То есть Черный Властелин Экхарда не снизошел до объяснений с ортэс? — почти зло уточнил дроу. — Ну, раз она тебе не нужна, тогда повторяю свое предложение: я сам могу ей перевить запястья паутиной! Такую силу упускать — преступление!

Дроу едва успел скатиться с кресла, уклоняясь от удара черным мечом. Клинок, возникший из пустоты, безжалостно развалил несчастный предмет мебели надвое.

Зэр не испугался, лишь встряхнулся, подвинул к себе целое кресло и уточнил:

— Значит, нужна. Тогда почему?

— Я не смог… Приказывать не хочу, просить — не могу, — сцепив зубы и склонив голову, выдавил из себя Дейдриан. — Но она не надела перстень. Значит, все равно отказала бы. Так к чему?

— Дей, а ты не поторопился? Без ухаживаний, без признаний. Оставил перстенек и счел вопрос решенным? Женщины романтичны, они любят, чтобы было красиво, — задумчиво поиграл своей опасной косой Зэр.

— Я не умею красиво и не буду ломать себя даже ради ортэс, — мрачно качнул головой Дей и тяжело вздохнул. — Мне уютно подле нее, но…

— Я понял, наша клятая гордость, — кивнул Зэр и прямо глянул на друга. — Но, Дей, она не твоя подданная. Ты велик, но она не в империи, даже не рядом, она вне ее. И лишь от тебя зависит, захочет ли ортэс стать ее частью. Говорить и договариваться придется лично. Послы и посредники не помогут, а молчаливое повеление может показаться Марии унизительным. Если уже не показалось. Может, тебе стоит поговорить с Древним? Один стоящий совет насчет прогулки он дал.

Дейдриан хмуро молчал, будто и не слышал друга. Или не желал слышать. Лишь пальцы с такой силой сжимали кубок, что оставляли отпечатки. Это на сильдериме-то!

Утешать, наставлять или иным образом вправлять мозги другу Зэр не стал, просто посидел чуток рядом, слушая, как яростно ревело пламя в камине. О загубленном кресле речь вообще не заходила. Сломалось, и все.

Когда дроу ушел, Черный Властелин окончательно смял в ладони драгоценный и по определению «неубиваемый» кубок. Швырнул его в камин и понаблюдал, как не от жара пламени, а под его взором плавится прочнейший драгоценный металл, уступающий лишь мифраилю.

Потом резко встал, простер руку и получил в нее два футляра. Вынул черно-серебряный браслет и тяжелое ожерелье-гривну ему под стать, сунул в нагрудный карман и шагнул, просачиваясь черным дымом средь черных теней между мирами.

Звонить на пороге, когда обладаешь даром с легкостью преодолевать любые преграды, — есть в этом что-то странное и почти ритуальное. Так думал Дейдриан, нажимая кнопку дверного звонка поутру.

Маша, взлохмаченная, но уже не спящая, открыла дверь и распахнула в удивлении глаза:

— Ой, здрасте! А мы тут гадали, ты вчера колечко на столе забыл или не ты? Если что, оно в вазочке лежит, целое.

— Кольцо? — начал подозревать недоброе Дей.

— Ага, с камнем, оно там, на шкафу, — махнула Маша рукой в ту сторону, откуда тянуло характерным ароматом черной силы родного артефакта. — Не потерялось!

— Я его не терял, — хмуро ответил Черный Властелин, снова начиная остро чувствовать свою ненужность и неуместность подле ортэс. Где-то там, на ее кухоньке, певчей птичкой чирикал осенний фэйри, звеня посудой, летнее солнце ломилось в окна, подсвечивая рыжие прядки девушки, как ореол белой святой.

— О? — Ортэс вопросительно насупила брови.

— Случилось и, скорее всего, случится много всякого. Ты нуждаешься в защите. Если ты примешь перстень, браслет и гривну, я смогу защитить тебя.

Маша продолжала стоять на пороге и озадаченно хмуриться. Смысл сказанного Черным Властелином не доходил до нее. Зачем ей принимать какие-то украшения, когда у нее есть Фэб, меч-браслет, есть сила ортэс? И вообще, носить столько украшений сразу ей просто не нравится.

Поэтому девушка вздохнула, наморщила нос и просительно уточнила:

— А это обязательно? Мне бы не хотелось…

— Нет, не обязательно, — глухо проронил Дей. Звякнул, испаряясь из вазочки, перстень.