Глава 37 · СОН ПРО «НЕ СОН»

Маша же Сазонова спала. И сон видела, к своему удивлению, странный и скверный. Обычно кошмары ей не снились. Здоровая психика и умеренные физические нагрузки немало тому способствовали. Практичность натуры, не склонной к романтическим бредням, — тоже.

Но не в этот раз. Ее сон больше был похож на кино. Причем не на любимые старые фильмы вроде «Семнадцати мгновений весны» или «Шерлока Холмса», а на какой-то дурной ужастик.

Она видела мрачное здание. Вроде светлый камень, пусть не белый мрамор, а какой-то серый монолит. Но эта блеклая серость выглядела, как плесень на хлебе, и пробуждала брезгливость. В большом зале имелась такая же серая гигантская статуя в широком плаще с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Настолько глубоко надвинутом, что черт лица было не различить. Лишь красивые губы, изогнутые в какой-то безразлично-формальной улыбке. Близ статуи особенно густо, но и вдоль стен, и у колонн горели факелы, свечи и чаши на высоких подставках. Как они назывались, Маша не знала. Свет был разным, но нигде — домашним уютно-желтым, а красноватым или белым с голубизной, таким, какой способен и живые лица превратить в отливающую трупной синевой нежить.

Но этот пустой без наполнения антураж не произвел бы на Сазонову, чего только не навидавшуюся на миссиях ортэс, никакого воздействия, если бы не те, кто был внутри помещения. Несколько не то гуляющих по странной траектории, не то танцующих людей в серых, как камень стен и цвет гигантской статуи, плащах. Заунывный, протяжный, торжественный вой, зовущийся песней, издаваемый «танцорами», навевал мысль о некоем ритуале. На него уже не намекали, а прямо указывали: а) запертый в пентаграмме и клетке разом здоровенный беснующийся демон, б) несколько связанных ребятишек, размещенных в той же клетке у самой границы пентаграммы. Речь явно не шла об утреннике и подарках.

«Приносить в жертву собрались?» — насупилась Маша еще сильнее, потому что узнала демона во сне. Это был ее знакомец, пару раз говоривший, что вдали от ортэс здраво мыслить не может, ярость и жажда разрушений бушуют в сердце, как свойственно каждому демону.

«Деток жалко», — пожалела во сне девушка заплаканных ребятишек с кляпами во рту.

— Помоги, ортэс, верни мне разум! — каким-то чудом услышал и ответил демон. — Я не трону детей!

— Как? — мгновенно уточнила Сазонова.

— Приди и сотри хоть малую часть круга, — прозвучали четкие инструкции, и Маша пожелала оказаться там, чтобы помочь.

В тот же миг недобрый сон в собственной кровати под негодующий вопль опоздавшего фэйри: «Ортэс, куда без меня!» — сменился стылым и впрямь пахнущим плесенью натуральным храмом из сна.

Не мешкая и вообще не думая о том, что словам демона вообще-то никогда и нигде — будь то сон или реальность — доверять не стоит, Маша торопливо стерла босой пяткой одну из жирных «запятых» в уголке картинки.

Демон торжествующе взревел и, прежде чем кинуться вершить справедливость и причинять добро всем тем, кто имел наглость его призвать и пленить, признательно склонил рогатую голову перед ортэс и дал совет:

— Уведи детенышей, им тут не место!

Потом махнул когтистой лапой, и с ребятишек, всех разом, спали путы. На миг Маше показалось, что губы статуи дрогнули и улыбка из надменной стала довольно-предвкушающей. Или это была галлюцинация из-за насыщенного курениями воздуха? Но голова заболеть у Маши не успела. После жеста демона она вместе с компанией ребят оказалась не у пентаграммы в замкнутом здании, а в лесных сумерках. Крыша храма виднелась из-за деревьев.

Перенос прошел мягко, правда, спасенные дети на ногах удержались не все. Впрочем, они тут же подскочили с травы, настороженно оглядываясь и ожидая худшего. Но Маша первым делом отвязала от экстренного рюкзака кроссовки, обула босые ноги и только потом энергично спросила:

— Все целы? Кого нужно полечить?

Вопрос удивил детей, и уровень страха чуть-чуть снизился, перейдя с уровня «откровенная паника» на уровень «крайняя степень опасения». А тут еще и земля задрожала так, будто неподалеку разверзлись недра, и раздался торжествующий рык не зверя, но неизмеримо более опасного создания. Опасного не только и не столько силой, сколько разумом, к этой силе приложенным.

— Ты ведьма? — первым делом спросил самый высокий и худощавый, но гибкий, как прутик, мальчишка. Он в упор хмуро разглядывал Машу.

— Нет, я вообще колдовать не умею, — помотала та головой.

— Как же ты собралась врачевать? — нашел нестыковку парнишка.

— Это не магия, вернее, не моя магия, а подарок леса, — отмахнулась ортэс без всякого лицемерия.

— Отсюда бежать надо, демон с призывателями закончит, за нас примется, — косясь на содрогающееся здание, где была пленницей, подрагивающим голоском поторопила толпу белокурая девочка-подросток.

— Далеко ли мы пешком по лесу уйдем? — пробормотал с безнадежной тоской пухлый парень. — Так ли, эдак, конец нас ждет неминучий.

— Жить вообще вредно, от этого в конце концов умирают, — парировала Маша старым присловьем и поспешила успокоить детей насчет конкретной смерти в ближайшей перспективе: — Демона не бойтесь, его сюда насильно вызвали, он только с теми посчитается, кто виновен, сейчас как раз их к себе в гости отправляет. Вас не тронет.

— Откуда знаешь? — не поверил худой пацан.

— Они его, а он меня вызвал, чтобы ритуал нарушить.

— Демонам нельзя верить! Лишь кровь, плоть и наша сила им потребны!!! — скороговоркой протараторила блондиночка, видимо, зазубренный урок и наставила на Сазонову какую-то фигуру из сложно переплетенных пальцев. Может, ждала, что Маша взвоет или рассыплется в прах, но случилось другое: вокруг ортэс полыхнул ореол красного и золотого.

— О-о-о! Прости, Вечный, мы не узнали одного из спутников Ангела Рассвета в этом обличье! — первым покаялся за всех худенький высокий пацан. Остальные тоже подключились к извинениям с самым искренним видом, будто секунду назад и не подозревали девушку в пособничестве демону. Кстати сказать, обоснованно подозревали.

— Так мы и не встречались раньше, чтобы вам меня узнавать, — пожала плечами Маша и продолжила разговор: — Демоны опасны. Только они еще и очень не любят принуждения. Потому вам повезло. Рогатого не опасайтесь, желай он вашей смерти здесь и сейчас, не отпустил бы. Лучше давайте пойдем направо.

— Зачем? — сразу набычился толстячок, очевидно, очень не любящий передвигаться на своих двоих по пересеченной местности. Или же… Маша потянула носом. От мальчика чуток попахиваю мочой. Похоже, парнишка описался от страха и ходить мокрому ему было жуть как неудобно.

— Там лошади ржут, — пожала плечами девушка. — Вам ведь отсюда, наверное, надо по домам.

— Нам в кольжер надо, оттуда нас похитили, големов на крови заменою сотворив, — поправил Машу старший, тот самый высокий паренек.

И только теперь девушка подметила сходство одежды горстки детей. Она явно была форменной, но разных цветов. Зеленой у самых мелких, желтой у тех, кто чуть постарше, и синей у белокурой красавицы и тощего парня.

— В кольжер так в кольжер, лошади все равно пригодятся, — постановила ортэс. И первой пошла на поиски. Дети тронулись следом, как утята за уткой.

— Позволено ли нам будет узнать твое имя, спутник Рассветного ангела? — вежливо спросила белокурая девочка.

— Я Маша, Мария, — ответила девушка. Но имен в ответ не услышала. Кажется, дети, приняв ее за некое сверхъестественное создание, посчитали ненужным представляться, полагая, что их имена-пароли-явки и так известны Вечному.

— Лерда Маша-Мария, ты спрашивала про раны. Наши тела похитители хранили в целости для демона, но недужная среди нас есть. — Собеседница подбородком указала на сосредоточенно переставляющую ноги мелкую пигалицу радикально-рыжего цвета. — Агни все понимает, но ни целители, ни маги не могут даровать ей голос, она родилась немой. Ты исцелишь ее или сей недуг ниспослан как испытание духа?

— Попробую, — коротко пообещала ортэс и, приблизившись к девочке-огоньку, положила руку ей на макушку. Малышка подняла на ортэс доверчивые и яркие, как небо весной, глаза. Бело-золотое сияние дара леса охватило больную и пропало. Блондинка-заступница подавила разочарованный вздох и тут же им подавилась, когда Агни звонко рассмеялась и выпалила пулеметной очередью: «Спасибо-благодарю-славься Вечный!» Весь недолгий путь до лошадей Агни не умолкала ни на секунду. Слова сыпались, лились, извергались из нее водопадом. Словно ребенок пожелал компенсировать годы молчания за несколько минут. Толстячок даже крякнул и пробормотал себе под нос:

— Поспешила ты, вечная спутница, явить чудо исцеления, чуток поспешила. Как бы тебе нас всех врачевать не пришлось от головной боли.

Впрочем, бормотал парень вполне добродушно. Рыжая пигалица настолько заражала всех своей бьющей ключом радостью, что отступал даже недавний кошмар похищения и явления демона.

Под шумок Маша тихо спросила у шагавшего рядом с ней тощего парня:

— Зачем хоть демона вызывали, не знаешь?

— Это был серый отряд из Нифдергала. Если бы им удалось принести нас в жертву демону в старом храме Ангела Рассвета, скверна пала бы на весь Рештарт. Ангел и его вечные спутники, скорее всего, лишили бы нашу страну своего покровительства.

— Пакостили чужие, а все беды вам? — неодобрительно покачала головой Маша.

— Наши допустили, — поправил с недетской серьезностью паренек. — Но катастрофы не случилось, теперь храм будет очищен. И… о, магрибцы!

Возглас этот не относился к рассказу паренька. Так тощенький поименовал могучих коней, без привязи стоящих на поляне близ вполне заурядной телеги, в которую все еще были впряжены две самые обычные лошади.

— Поедете на этих красавцах? — с некоторой задумчивой неуверенностью уточнила Маша, сопоставляя габариты коней и щупленьких школьников. Как-то они не вязались друг с другом, не желая вписываться в одну картину.

— Это же магрибцы, — удивленно фыркнул-повторил толстячок. — Они на кровь хозяина закляты, лишь ему одному служат. Вздумай кто иной хоть повод тронуть, сожрут и останки копытами истопчут. Их касаться нельзя, лерда. Черные они твари. Не скверни себя ради нашего удобства чарами усмирения.

— Значит, телега, — сделала закономерный вывод Маша. Впряженные в нее коники, смирные даже на вид, точно к магрибцам отношения не имели. И, судя по индифферентному виду, с каким жевали травку в опасной близости от кровожадных лошадок-мутантов, плевать на них хотели с высокой башни жеваным сеном.

— Нас на ней связанными везли, — пояснил тощий шкет. — Под сеном и иллюзией мешков с товаром. Никто и не проверил на дорогах!

— Дорогу назад отыщете? — уточнила Сазонова, соображая, провожать ли ей детишек.

— Да, лерда, я родовую нить-путь кинул, отыщу, — уверенно объявил паренек. — И Гиана, — показал парень кивком головы на блондиночку, — клубок поиска всегда отправить сможет.

Уяснив для себя, что эти дети в пику земным подросткам вполне самостоятельны, в пространстве ориентируются и в медицинской помощи и ежесекундном подтирании соплей не нуждаются, Маша успокоилась.

Она помогла ребятам разместиться на сене. За руль, то есть вожжи, сел тот самый толстячок. Он оказался большим докой по части обращения с животными. Пацан был, может, и не самым храбрым, но полезным несомненно. Недаром его спутники не опустились до издевок, и ни один насчет характерного запашка от одежд не прошелся даже вскользь.

Не успели стихнуть горячие прощания, шум и поскрипывание отъезжающей телеги, выруливающей из укромных кустов на полузаросший тракт, как из тени деревьев выступил Машин знакомец демон. Покосился на неправильных коней, плотоядно улыбнулся. Кажется, бесхозным животным-людоедам в скором будущем найдется гастрономическое применение. Марии их жаль не было. Если они какие-то заколдованные и недобрые, то в желудке рогатого им самое место.

— Ортэс, — чуть склонил голову демон, снова приветствуя Машу.

— А почему земля дрожала? — с ходу полюбопытствовала девушка.

— Я забрал дом скверны вместе с осквернителями в свой домен, — острозубо улыбнулся собеседник.

— И статую?

— Нет, Рассветного не тронул, на поляне оставил. Зачем мне в домене белый крылатый? Сплю я без подушек.

— О? — недоуменно уставилась на рогатого Маша.

— Неужто не разгадала, ортэс? — недоверчиво раздул ноздри демон. — Серой молитвой сковали крылатого, плоть в камень обратив, когда он на земле силы свои истратил. А как мощь, для черного ритуала собранная, рассеялась, так и оковы с крылатого спали, силой для него обращаясь.

— Этот их Ангел Рассвета настоящий? — все еще не до конца веря своей догадке, уточнила Сазонова.

Демон есть демон, так что он просто расхохотался, оценив иронию ситуации: его вызов послужил освобождению ангела из заточения. Потом хохот резко оборвался, и рогатый заметно помрачнел.

— У тебя неприятности? — участливо уточнила Маша.

— Нет, ортэс, все как обычно, за исключением наших встреч. И это меня ярит пуще всего!

Видя непонимание девушки, демон терпеливо пояснил:

— Ныне, научившись ценить усмиренную разумом дикую ярость, я не желаю раз за разом терять ясность рассудка, уподобляясь неразумной стихии разрушения.

— Жаль, что ты не можешь оставаться таким, каким хочешь, — посочувствовала Маша.

— Через десятки тысяч лет, вероятно, смогу. Но не ранее. Если только ты поделишься со мной кровью своего сердца.

Демон не то оскалился, не то ухмыльнулся, показывая собственное отношение к невероятному предложению, и выдул из ноздрей несколько клубов алого дыма.

— Это как? — уточнила Маша.

— Кровь сердца, ортэс, суть самой силы и суть жизни, — прорычал демон, яростно сверкнув густо-лиловыми глазами.

— О, если я тебе помогу, то умру? — заключила девушка.

— Нет, ты — нет, — энергично мотнул рогатой башкой демон. — Но это больно. Очень больно, ортэс.

— Я поняла и готова помочь, — серьезно согласилась Маша и вскинула голову.

В тени деревьев, опираясь о ствол и одновременно пытаясь стоять прямо, появился свидетель беседы. Серый плащ скрывал фигуру незнакомца. Но тонкое одухотворенное лицо его показалось девушке смутно знакомым.

— Отпрянь от девы, порожденье тьмы, — сурово велел чужак с удивительными прозрачно-голубыми, сияющими собственным светом глазами. Его длинные волосы казались жидким серебром, припорошенным пылью. В руке призывателя сам собой, как обычно случалось у Маши, возник меч, блистающий невыносимым белым золотом с алыми всполохами по кромке лезвия.

— О, не успел очнуться и уже лезет в драку, — глумливо оскалился демон. — Крылатый, что с него взять!

Прозвучало это почти оскорбительно, как старая поговорка: «Что с дурака взять, кроме анализов, да и те плохие!»

— Не надо драться, он же вас освободил! Пусть и случайно, — справедливости ради добавила Маша, загораживая демона от ангела, таящего свои крылья под плащом иллюзий.

— Человеческая дева, ты одурманена сладкими посулами тьмы! — попытался воззвать к разуму Сазоновой собеседник.

— Кто, ортэс? Ни твоих, ни моих сил недостанет ей предназначение сменить, — гулко рассмеялся демон. — Разуй глаза, крылатый!

— Одурманена? Как бы нет, — призадумавшись и хорошенько все проанализировав, решительно отмела предположение нового знакомого и Маша, ничуть не удивляясь тому, с кем на сей раз свела ее работа. После зомби, фэйри, разумного ветра и демонов ангел выглядел почти обычным типом в коллекции уникальных персонажей. — А вам сейчас не ссориться с гостями надо, а отдохнуть и в своих делах разобраться. Шутка ли, детей чуть в жертву демону не принесли в вашем же присутствии!

— Это был бы позор и падение, после которого не встать с белыми крылами, — сумрачно согласился Рассветный ангел. При объявлении о «профессии» девушки он убрал меч. Возможно, пробуждение здравомыслия в присутствии истинного гармонизатора оказалось свойственно не только демону, но и крылатому созданию. — И то, что я скован, мне тоже поставили бы в вину, а не в оправданье.

— Белокрылые, — хекнул демон.

— Закатный ангел Нифдергала оказался бы прав в нашем споре, — с горькой задумчивостью подвел итог белокрылый, встряхнувшись так, что с его плеч слетели клубы каменной пыли, маскирующие белизну одежд и крыльев, а волосы засияли текучим серебром еще живее. — Я не смог стать защитой Рештарта.

— Ловко он тебя подставил, — хохотнул рогатый. — Ангельский гнев и гнев бессилия порой рядом стоят и крылья покрасить могут.

— Закатный не стал бы… — с привкусом горького сомнения в мелодичном голосе начал Ангел Рассвета.

— Если сам уже, подведя тебя под заключение в камень, крылышки не подкрасил, — даже не намекнул, а прямым текстом в лоб рубанул демон. Ему доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие макать крылатого конкурента в грязь реальности.

— Я не… — трепетнул крылами собеседник, оставивший мысль о немедленной драке с идейным противником. И печально оборвал сам себя: — Я должен проверить. И если мой собрат пал, то вернуть его к Свету или вернуть в свет.

— А в чем разница? — не поняла Мария последнего суждения.

— Убьет он его, если белый себя осквернил не только простенькими интригами, но и умыслом о жертвоприношениях, — цинично пояснил демон.

— Воистину, — скорбно подтвердил ангел. — Да пребудет с тобой Изначальный Свет Творца, ортэс. В нужный час ты явилась на наши земли. Но теперь все в дланях хранителей мира. Я созову собратьев своих и поведаю им о сути сомнений.