Глава 8 · СПАСТИ НЕЛЬЗЯ УБИТЬ · (ПРАВИЛА РАССТАНОВКИ ЗНАКОВ)

Вот как раз об этом девушка думала, когда входила в подъезд родного дома, а потому не сразу среагировала на красно-золотую вспышку и то, что она вошла вовсе не в подъезд, а в какую-то темную подворотню, провонявшую мочой и фекалиями.

«Да что ж это за день-то такой сегодня! — в сердцах ругнулась про себя Маша, чувствительная к неприятным запахам. Лучше бы меня убить пытались, чем эту дрянь нюхать».

Что ж, мечтам свойственно сбываться, особенно самым идиотским! Не успел нос Сазоновой адаптироваться к вони, а голова сообразить, зачем и почему она оказалась там, где оказалась, как в небе затанцевали отблески факельного огня, послышался собачий лай и гневный гул людских голосов, из которых удалось вычленить обрывки слов: «Разыщем тварь! Кол ему в сердце! Ату его! След!»

«Кого-то ищут и хотят убить», — уяснила Маша главное, но решить, стоит ли ей выходить к поисковому отряду, пока ее саму не нашли и не убили случайно вместо какой-то твари только потому, что она прячется, не успела. Шею сжала в стальных ледяных тисках чья-то когтистая рука или лапа.

— Только пискни — раздавлю горло, — спокойно предупредил на ухо равнодушный голос.

«Кажется, я первой нашла того, кого ищут», — запоздало сообразила девушка и осталась стоять неподвижно и молчаливо. Вызвать меч в положении «хват на горле» она бы точно не успела, прежде ей окончательно перекрыли бы кислород.

Поисковый отряд прошел мимо. Нет, в вонючую подворотню люди с факелами и собаками завернули, тщательно осветили все углы, но почему-то ни Маши, ни ее когтистого соседа не увидели и не учуяли. Хотя очень может быть, что не учуяли лишь потому, что сами пахли так, будто, как в диком средневековье, купались два раза в жизни — при рождении на крестинах и после смерти методом обмывания трупа. А вот когтистый сосед по подворотне, прижавший Машину спину к своей груди, не вонял. От него почему-то едва уловимо пахло свечным воском и железом.

Шум, брань и лай затихли вдали, и удушающий захват на горле, едва не раздавивший гортань девушки, разжался под зловещее предупреждение: «Ни звука». Маша чуть отступила, потирая шею, на которой наверняка останутся синяки, и, старательно дыша, развернулась к соседу по вонючему схрону.

Рядом с ней стоял высокий мужчина в темном плаще. Вышедшая из-за облаков луна вероломно подсветила черные волосы, кончики острых ушей, темные, проблескивающие алым глаза, клыки. Но вроде как повышенной волосатостью, не считая растрепанной шевелюры, ее визави не обладал. Что там Витька про фэнтези-персонажей говорил? Маша покопалась в памяти и на всякий случай поинтересовалась, перепроверяя информацию:

— Ты вампир или оборотень?

— Вампир, — снова продемонстрировал клыки мужчина, презрительно раздув ноздри при подозрении в оборотничестве.

— А чего тебя ищут, убил кого-то? — уточнила Сазонова, соображая, как ей быть. Ведь если убил, то, скорее всего, вампир — чудовище, которое в свою очередь должна убить она. Но, с другой стороны, если он чудовище, то почему не придушил ее сразу, чтобы уж посторонняя девица наверняка не помешала его пряткам в подворотне? И почему она не чувствует в себе правильного желания стать мечом возмездия и немедленно убить опасную тварь? Может быть, потому, что рядом с ней не тварь, а создание иной расы. Как эльфы, но с клыками. Только она еще не разобралась, что к чему. Значит, надо разобраться.

— Нет, я не убивал, — надменно процедил собеседник, отвечая на вопрос пленницы.

— Почему тогда тебя ищут с собаками? — потребовала ответа Маша.

— Потому что дурак, — резко и на удивление самокритично выдал черноволосый красавец.

— О! — Информация о том, что, если ты вампир, отсутствие интеллекта карается колом в сердце, Сазонову озадачила. Она продолжала хмуриться и ждать пояснений.

— Поверил и доверился не той, — закончил незнакомец.

— Хм, «амор», — удивленно процитировала девушка любимую дедову присказку.

А клыкастый собеседник вскинулся, ожидая то ли подвоха, то ли еще какой гадости. Плащ разошелся, и Маша поняла, почему все это время от мужчины пахло железом. Он был ранен в плечо. Белая рубашка давно намокла и стала буро-красной.

— Еще и раненый, — констатировала Маша.

Теперь девушка совершенно явно чувствовала, как начинает пылать в груди не просто красным, а бело-красным золотом ставший частью ее тела ключ. Или это ее тело стало частью ключа и впитало в себя силу целительных плодов волшебных деревьев? Не важно, что случилось, то случилось. Значит, сюда, в эту подворотню, ее привели не для того, чтобы добить, а с прямо противоположными целями. Что ж, придется лечить, пока снова не набежала грязная толпа с собаками. Здесь и так воняет тошнотворно.

Стало быть, нечего стоять зря, надо работать! У нее еще к семинару политология не читана! Правда, зачем химику или биологу этот предмет, Маша не понимала, но учила, как и все остальное, условно и безусловно нужное.

— Повернись и наклонись немного, ты высокий, я до раны не достану, — деловито предложила Сазонова.

— Зачем? — разом напружинился вампир.

— Лечить, — недоуменно пожала плечами девушка. А чего этот странный когтистый житель иного мира от нее ожидал услышать? Чтобы добить, разрешения обычно не спрашивают.

Вампир настолько опешил от предложения, что молча выполнил просьбу, лишь чуть заметно дернулся, когда Маша осторожно положила руки с растопыренными пальчиками на место травмы. Чтобы площадь побольше разом охватить. Свет, который правило, смешанный с целительным светом волшебных плодов, ставших частью био- или энергосистемы (как правильно, без пол-литра не разберешь) девушки, полился на рану. Но только на окровавленном плече сияние не остановилось, распространялось все дальше и дальше, заливая все тело вампира от макушки до пят. Маша терпеливо держала ладошки все то время, пока длилось лечение.

Утихло свечение само по себе, без всяких действий, оставив вампира исцеленным. Тот, будто не веря случившемуся, замер на мгновение, а потом расплылся в хищной ухмылке, подхватил Машу в охапку, та и пискнуть не успела. Взмыв в воздух безо всяких крыльев, превращений в туман, летучую мышь или иную способную парить фиговину, мужчина стал совершенно невидимым. Со скоростью хорошего велосипедиста он понесся прочь от города, где до сих пор с собаками и факелами искали лиходея.

Приземлился вампир весьма плавно, на широкую ветвь большого дерева на опушке леса. Сел сам и, придерживая рукой свою спутницу, аккуратно усадил ее рядом на чуть шершавую кору.

— После всего, что случилось сегодня, я не думал, что меня будет лечить и спасать человек. Девушка.

— Жизнь полосатая, как лошадка зебра, то белая, то черная полосочка. Самое главное, как говорит Витька, увлекшись пересчетом полос, не оказаться в попе, — констатировала Маша, задумчиво болтая кроссовками над бездной. Рука вампира придерживала ее железным хватом, так что ни малейшей опасности свалиться Сазонова не ощущала, ну если только ее нарочно не столкнут. Но зачем? Никакой выгоды или удовольствия. Пахло в лесу приятно, почему-то смолой и хвоей, хотя деревья вокруг были сплошь лиственными.

— Какого рода оплаты ты ждешь за свою помощь? — деловито уточнил клыкастый собеседник, короткой усмешкой оценив своеобразие «теории зебры». — Золото, камни или жаждешь обрести бессмертие?

— Это вампиром, что ли, стать? — чуток удивилась Маша, малость напрягаясь от того, что опять она ступает на тонкий лед разговора с созданием иной расы, с совершенно иначе, чем у людей, устроенной головой.

Эх, спасать всех этих чудиков было по большому счету куда легче, чем после вести переговоры. Особенно если речь касалась благодарностей. И почему никто не мог поверить в то, что делает все девушка не за что-то, а просто так? Ну или потому, что у нее работа теперь такая. Хотя за работу вроде как положена зарплата, вот она таким странным образом и выплачивается. И, наверное, все закономерно: какая работа, такая и зарплата, хм… странная.

Когда клыкастик прикрыл веки в знак согласия с ее вопросом, Маша мотнула головой:

— He-а, спасибо, не хочу быть вампиром. И камней с металлами тоже не надо, пожалуйста. Там, где я живу, мне с этим сложно. Сама не ношу, а продавать без сертификатов и проб — замучаешься.

Вампир покосился на Машу, оценивая логику ее доводов, и промолвил, видимо, только что заметив:

— Я тебя оцарапал. Но ты лечила меня, а не себя.

— Себя не умею, так заживет. На мне все быстро заживает.

— Тогда помогу для начала в этом. — Собеседник притянул девушку к себе и длинно лизнул ее шею, пройдясь по собственноручно нанесенным царапкам, точно собака, зализывающая порез на лапе. Кожу защипало.

«Антисептик?» — удивилась Маша.

Что удивительно, вампир, пару раз лизнув, тоже отстранился от Маши с замешательством на чеканной физиономии.

— У тебя своеобразная кровь.

— Невкусно? — заинтересовалась Сазонова, которая недавно сдавала в больнице очередную пробирку для справки. Ничего криминального медики у нее не нашли, гемоглобин и прочие показатели оказались в норме. С другой стороны, дегустировать ее анализы лаборанты в поликлинике точно не пытались.

— Странно. Она словно вообще не кровь. Она несъедобна, как… кусок облака. Кто ты? — Теперь в голосе собеседника звучало искреннее любопытство.

— Человеком родилась и, надеюсь, останусь. Но я родом из другого мира и скоро вернусь к себе, — честно отчиталась Мария. Всякие переживания насчет собственной загадочной миссии ключа оставались все-таки именно переживаниями и никак на физические данные девушки не влияли. От того, что ее стало кидать из мира в мир, она ни в кого другого не превратилась и превращаться не собиралась. Зачем? Не зря же эволюция выводила хомо сапиенс вместо какого-нибудь эльфуса или того же вампируса.

— Что привело тебя в этот мир? — Темные глаза с красными бликами испытующе уставились на Машу. Весть об иномирном происхождении девушки ничуть не удивила вампира. «Да он же сам не здешний!» — запоздало сообразила Сазонова.

— Скорее всего, ты или что-то связанное с тобой, — в конце концов признала Маша, обстоятельно поразмыслив и попытавшись определить, не чувствует ли она еще тяги куда-нибудь отправиться. — Пока не разберусь, вернуться не смогу. Наверное, мне для начала нужно узнать, как тебя угораздило вляпаться. Спрашивал, чем отплатить — расскажи, и будем в расчете.

— Так долги не отдаются, — качнул головой в знак несогласия вампир. — Но как начало… Слушай, дева. Я, как и ты, свободен в своих движениях между миров. Здесь я не собирался задерживаться сколько-нибудь долго, но случайно увидел ту, чей лик напомнил мне о давней утрате. Та женщина, Саэра из вольного клана странствующих певцов-аоэв, была дорога мне. Она погибла, угодив в ловушку охотников, поставленную на меня. Когда в этом жалком городе я увидел слишком хорошо знакомое лицо, решил, что Творец даровал мне новую встречу, и…

Вампир споткнулся, не зная, как описать ту лужу мерзости, в которую вляпался. Возможно, не знал, как рассказать без мата или унижающих свое достоинство эпитетов.

— Ошибся, — тактично подсказала Маша.

— Да, я ошибся, — благодарно кивнул клыкастик. — Дева проявила благосклонность лишь внешне. Я чувствовал ее страх, но не рассчитывал, что он будет столь глубок и принесет такие плоды. Та, кого я прочил в избранницы, осквернила свою кровь мерзким средством, ослабляющим вампира, лишающим его почти всех сил. Поднеся отраву, человечка попыталась меня зарезать. Ослабленный, я смог лишь бежать от преследователей, увы, снабженных толикой моей крови для травли псами. Ты возникла вовремя, твой запах перекрыл мой, надежно спрятал его.

— Собираешься мстить? — Маша кивнула на город неподалеку.

— Будь моя воля, спалил бы всепожирающим огнем дотла. — На свободной раскрытой ладони собеседницы на миг вспыхнул шар черного огня и тут же погас, повинуясь воле хозяина. — Но Властелин начертал этой провинции иную судьбу. Кашер — лучшее сырье для кораблей — может пострадать от пламени.

— Кашер? — нахмурилась Маша.

В качестве ответа длань вампира хлопнула по ветке, указывая на то, что носит незнакомое имя.

— А девушка?

— После того как пригубила мердгрев, она бесплодна или способна породить лишь нежизнеспособного уродца, — скривил губы в нехорошей улыбке клыкастик. — Такая женщина уже проклята, в иной мести я не нуждаюсь.

— Что ж, каждый получает свое, — констатировала Мария, даже не делая попыток встать на защиту незнакомой фанатички. А что фанатички — так это кем надо быть, чтобы ценой жизни своих нерожденных детей пытаться убить того, кто тебе вообще ничего дурного не сделал? Если только беспросветной дурой. Но тогда тоже правильно, зачем передавать такие скверные генетические признаки потомству? Сработал принцип естественного отбора. Но кроме людей, которые должны были и могли сами о себе печься, Сазонову беспокоило другое. Потому Маша попросила:

— Вы, когда кашер рубить будете, пожалуйста, не забудьте проследить, чтобы на месте вырубок посадили саженцы.

— Разумно, сделаем, — подтвердил договоренность вампир, а девушка почувствовала, как в груди разгорается свет, готовый обратиться в дверь возвращения.

— Мне пора домой, саженцы и будут благодарностью за спасение, — успела сказать Сазонова прежде, чем исчезла с ветки.

Вампир задумчиво хмыкнул, проведя языком по губам, на которых еще оставался странный вкус странной спасительницы. И резюмировал, изящно воспаряя над веткой:

— Надо рассказать Властелину!

Благополучно возвращенная в родной подъезд Маша поспешила домой. Вот сейчас она была довольна проделанной работой. Самое главное, девушка понимала ее ценность и важность. Спасение одного рядового вампира обернулось будущим для целого леса и, весьма вероятно, спасением людей от пожара. Такой глобальной чистки не заслужил даже рассадник антисанитарии, по ошибке именуемый городом. Антисептик на них с самолета нелишним было бы распылить или устроить банный день для всех. Пожалуй, эти неряхи такой подход восприняли бы как кару небесную почище всепожирающего огня. Жаль, у нее возможности для глобальной чистки нет! Хорошо бы те, кто лес заготовлять придет, привили бы вонючкам хоть какое-то подобие правил гигиены, пусть даже в добровольно-принудительном порядке.

Прозанималась Маша до самой ночи, отвлекаясь только на ужин с дедушкой. И спокоен был ее сон, как обычно свойственно человеку с чистой совестью и крепкими нервами. Очень крепкими. Наверное, будь на месте студентки Сазоновой, случайно или совсем не случайно получившей загадочный ключ, любая другая девушка, она бы уже пила успокоительные пачками или лежала с нервным срывом в больнице. Может быть, даже в той, с мягкими стенами.

А Маша? А Маша ничего. Просто приняла изменившуюся реальность как должное вместе со свалившимися на ее плечи дополнительными обязанностями. Если надо, значит, надо делать, и делать на совесть. Вот она и делала, что и как могла, исправляла, ориентируясь на внутреннее ощущение правильности, и шла вперед, не размениваясь на терзания, самокопания и прочую легкомысленную ерундистику.