Часть третья. Привет из прошлого

Мне было очень хорошо и спокойно. Я лежала под одеялом, зарывшись лицом в подушку, и отчаянно пыталась убедить себя, что мне приснился кошмар. Вот-вот Дольшер разбудит меня неизменной утренней чашкой кофе и поцелуем, затем растормошит меня, сонную, и умчится на работу, пообещав освободиться пораньше. Все это – попытки похищения, визит в Озерный Край, заточение у безумного мага – наверняка лишь очень долгий и выматывающий сон. Не может быть, что это на самом деле случилось со мной. Я не заслужила возвращения проклятия!

– И что нам с ней теперь делать?

Я напряглась, узнав голос Дольшера. Но тут же заставила себя расслабиться, продолжая размеренно дышать. Пусть считают, что я еще сплю.

– Не знаю, – ответил ему Вашарий. Кровать прогнулась, видимо, он сел рядом со мной. Поправил одеяло и нехотя продолжил: – Видит небо, не знаю, Дольшер. Я сам в шоке, что все так повернулось. Неужели за эти два месяца ты ни разу не почувствовал, что дар универсала еще не окончательно погиб в ней?

– Тяжело сказать, – уклончиво проговорил тот. – Иногда мне казалось, будто Киота подслушивает мои мысли. Но я списывал это на ее интуицию. Все-таки, что ни говори, женщины куда прозорливее мужчин в некоторых вопросах.

– И хитрее. – Вашарий тяжело вздохнул. – Не в силах поверить, что она водила нас за нос два месяца подряд. Нас, магов высшего уровня подчинения! Н-да, влипли мы, кузен.

«Но я действительно ничего не знала о том, что священная змея Варрия оставила мне этот проклятый дар!» – едва не взвыла я обиженно, но в последний момент сдержалась, до крови прикусив губу. Не спеши, Киота. Лучше послушай, что еще о тебе скажут. Вдруг окажется, что тебе надлежит срочно делать ноги, чтобы не быть приговоренной к смертной казни.

– И что теперь делать? – совершенно убитым голосом спросил Дольшер. Сел по другую сторону постели и невесомо тронул мое плечо, легонько погладив его. Я моментально покрылась мурашками от такого знакомого прикосновения, но, хвала небесам, он этого не заметил, негромко продолжив: – Вашарий, ты в курсе, что король не позволит разгуливать по улицам Нерия магу с запредельным уровнем силы, тем более не состоящему на государственной службе. Я сам некогда настаивал на утверждении приказа, что любой обнаруженный универсал подлежит немедленному уничтожению. По иронии судьбы даже покушение на короля карается менее строго.

Я затаила дыхание, ожидая ответа приятеля. Неужели моя жизнь опять вне закона?

– Я полагаю, подобный вариант развития событий мы оба не рассматриваем, – с затаенной ноткой негодования сказал Вашарий. – Не знаю, как ты, но я-то уж точно не позволю убить Киоту.

– Издеваешься? – привычным сарказмом отреагировал на завуалированный намек Дольшер. – Однажды я уже поставил на кон свою карьеру и репутацию, лишь бы защитить ее. А ведь тогда мое знакомство с ней насчитывало всего день от роду.

– Ну мало ли, – неопределенно протянул приятель. – Вдруг за два месяца Киота настолько надоела и наскучила тебе…

– И не надейся, кузен, – ядовито оборвал его Дольшер. – Поумерь свой любовный пыл по отношению к ней. Лучше давай думать дальше.

Вашарий с нескрываемым, как мне показалось, разочарованием вздохнул, и наступила томительная тишина. Впрочем, она продлилась всего несколько минут, после чего Дольшер произнес:

– По-моему, очевидно: если мы желаем Киоте добра и долгих лет жизни, то надо или спрятать ее от общества, или же замаскировать дар универсала.

– Ну-у, – протянул Вашарий, – запереть универсала еще никому не удавалось. Полагаю, Киота с ее новыми способностями и прекрасным знанием теоретической магии разнесет даже иридиевую темницу. Да и не хочется, если честно, подобной участи для нее. Отправить Киоту в только открытый мир, где ее талант никому не будет мозолить глаза и где нет доносчиков? Тоже не самая блестящая идея. Все-таки мне бы не хотелось навсегда с ней проститься. Хотя, если в итоге это сохранит ей жизнь…

– Чип на ограничение магических способностей? – неуверенно предложил Дольшер.

– Думаешь, он сработает с универсалом? – с сомнением поинтересовался Вашарий. – Ох, опасно. Детонирует еще, не выдержав чрезмерной нагрузки. Да и потом, эта процедура вообще-то считается одной из наиболее болезненных.

Я на время забыла даже о необходимости дышать. В голове крутилась только одна мысль: что же делать, как же выбраться из очередной передряги? Бежать, плюнув на все? Отправиться на Варрий и попытаться отыскать священную змею? Демоны, почему она так со мной поступила? Поди, сидит сейчас в своей роще и хихикает, наблюдая за развитием событий. Гадкая, мерзкая рептилия, не способная больше к эмоциям, поэтому наслаждающаяся чужим горем и отчаянием!

– Быть может, спросим совета у Киоты? – Дольшер провел теплой рукой по моей спине и чуть ниже, нагнулся и ласково чмокнул в затылок. – Хватит притворяться, дорогая. Ты никогда не умела обманывать.

Я перевернулась, придерживая на груди одеяло. Мрачно посмотрела на улыбающегося Дольшера и сосредоточенного Вашария, который тотчас же встал с краешка кровати и пересел на стул рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался мой желтоглазый красавчик, в свою очередь подвигаясь ко мне ближе. Тронул ладонью мой лоб, словно проверяя, нет ли жара. – Перед глазами не плывет? Не тошнит?

Я неопределенно пожала плечами. Осторожно повела головой из стороны в сторону.

– Да нет вроде, – проговорила я.

Потянулась было ощупать мой многострадальный затылок, но натолкнулась на повязку, скрепленную обезболивающим заклинанием.

– Целитель особенно настаивал, чтобы ты сегодня даже не думала вставать, – сказал Вашарий, заметив мое движение. – Два сотрясения за такой короткий период – слишком много для любого. Надо дать организму отдохнуть.

– И сколько на этот раз я была без сознания? – с искренним любопытством спросила я.

– Чуть менее суток. – Вашарий слабо хмыкнул в ответ на мое приглушенное изумленное восклицание. – Тебя освободили поздним вечером в пятницу, а сейчас суббота.

– Ого, – пробормотала я. С интересом подалась вперед, вглядываясь в непроницаемое лицо приятеля. – Значит, король уже приехал в Микарон?

– Да. – Вашарий кивнул. – Завтра вечером в его честь дают большой бал в доме наместника.

– А заговорщики? – не унималась я. – Эльрион говорил о каком-то информаторе в твоем ведомстве.

По лицу приятеля мелькнула тень неприкрытого отвращения при упоминании имени мятежного мага.

– Эльрион оказался трусом, – вместо него ответил Дольшер. – Едва только он понял, что попался, как выдал всех своих сообщников. Сам, без малейшего напора. Впрочем, этого и следовало ожидать. Мужчина, способный на насилие по отношению к беззащитной женщине, – даже не человек, так, слизняк.

Я покраснела при упоминании об этом отвратительном моменте в моем недолгом похищении. Возмущенно посмотрела на Вашария.

– Да, он все мне рассказал. Совершенно все, включая глупый побег и прочие приключения, но твое недопустимое поведение мы обсудим позднее, без свидетелей, – правильно истолковал мой взгляд Дольшер и привлек меня к себе. Прижал к груди, ласково гладя по волосам. – Моя бедная маленькая Киота. Сколько же тебе пришлось перенести. А все из-за твоего упрямства! Ну что тебе стоило послушаться меня и переждать неприятности под присмотром Дайры и Карраяра на Варрии?

– Хочешь сказать, что я вам совершенно не помогла? – с небольшой обидой поинтересовалась я, с удовольствием вдыхая такой знакомый аромат его одеколона.

– Нет, помогла, безусловно. – Дольшер слабо усмехнулся. – Но, только не обижайся, мы бы обошлись и без тебя. Все-таки Эльрион – безумец и дилетант, а не опытный интриган. Не выдерживает никакой критики то, каким образом он намеревался убить короля. Это же не заговор, а так, детский лепет. Шилохвостам на смех, можно сказать. Однако благодаря твоему рвению нам удалось избежать скандала в высших кругах Нерия. Общественность ничего не узнала о готовящемся покушении. Аресты уже закончены, и никто не ушел от справедливого возмездия. В королевстве опять царит мир и спокойствие.

Я недовольно передернула плечами, несколько покоробленная его ироничным тоном, и не без труда выбралась из его объятий. Ишь ты, мир и спокойствие в королевстве царят! Если честно, я бы не отказалась, чтобы о происходящем в Озерном Крае написали в газетах. Беда только в том, что Тицион никогда не допустит этого, потому как тем самым распишется в своей ошибке и неумении подбирать правильных людей на ключевые посты в королевстве.

– Не злись, – подал голос Вашарий, угадав причины моего затаенного недовольства. – Все с твоей родиной будет в порядке. Не сразу, конечно, но через пару лет, уверен, она станет еще краше и благополучнее, чем раньше. Гарольд – неплохой наместник. На самом деле неплохой. Жаль, что так вышло с его женой, но, судя по нашему с ним последнему разговору, он не собирается из-за произошедшей трагедии оставлять свой пост. Напротив, весь погрузился в работу, стараясь хоть таким образом найти утешение.

Я вспомнила высокого пожилого мужчину с землистым цветом кожи и мешками под глазами. Перед мысленным взором пронеслась вся его семья: и рыжая нахалка-дочь, по-моему ни капли не горюющая по матери, и сестра погибшей Харалии – Кейта, мучимая потаенным чувством вины и отчаяния, и Тайг, ее муж, топящий невысказанное горе в алкоголе. Сдается, в их роду множество фамильных секретов. Наверное, перед этим блекнут даже тайны семейства Дайчер. Но вряд ли мне будет дозволено когда-нибудь хоть глазком взглянуть на скелеты в их шкафах. Возможно, оно и к лучшему.

– Как моя тетя? – спросила я, тряхнув головой и отгоняя невеселые мысли.

– С ней все в порядке. – Вашарий встал и отошел к окну, отдернул плотную гардину, и в комнату торопливо скользнули алые предзакатные лучи умирающего солнца. Пролегли полосами по светлому ковру и обивке мебели, пощекотали мне кожу теплой лаской. А приятель продолжил, сощурившись и словно пытаясь что-то разглядеть на улице: – По воле случая карета с Зальфией подъехала к дому наместника буквально через минуту после того, как Эльрион воспользовался твоим кристаллом перемещения. И это к лучшему, иначе, боюсь, она бы тотчас же кинулась тебе на подмогу. Хватило мне и того скандала, что твоя тетя закатила мне, узнав о похищении. До сих пор дрожь пробирает.

Я понимающе улыбнулась. О да, скандалить тетя умеет и любит. Вашарию еще повезло, что полнолуние как раз недавно миновало, иначе ему пришлось бы иметь дело с оскалившейся взбесившейся волчицей.

– Не будь она твоей тетей, я бы с величайшим удовольствием оставил ее под арестом еще на годик-другой, – проговорил Вашарий, передернув плечами от неприятного воспоминания. – Дабы уяснила, что некоторые оскорбления в отношении представителя власти недопустимы! Особенно в присутствии его подчиненных.

– Да ладно тебе, Вашарий, – вступился за Зальфию Дольшер и незаметно мне подмигнул. – Несчастная женщина просто переволновалась за любимую племянницу. Уверяю, будь тогда на ее месте я – ты тоже узнал бы о себе много нового и лестного.

– Посмотрим, – неопределенно протянул приятель и как-то пакостливо ухмыльнулся. – Посмотрим, что ты скажешь после знакомства с ней. Зальфия просто-таки безумно хотела с тобой пообщаться. По-моему, ее несильно обрадовала весть о том, что ты встречаешься с ее любимой племянницей.

– И что? – Дольшер снисходительно покачал головой. – Не беспокойся за меня, кузен. Думаю, наш разговор пройдет к взаимному удовольствию обеих сторон. Я всегда умел ладить с женщинами.

Мы с Вашарием переглянулись и согласно заулыбались. Ну-ну, кажется, в скором будущем моего желтоглазого красавчика ждет большое разочарование. Впрочем, может, оно и к лучшему. Авось Зальфия с него спесь немного собьет.

– Зальфия приглашена на завтрашний бал, – произнес с сарказмом Вашарий. – Полагаю, она вряд ли откажется от удобного случая подловить тебя и высказать в лицо все претензии. Так что начинай готовить оправдательную речь.

Моя улыбка немного поблекла. Нет, Дольшера не мешало бы проучить, но не при таком скоплении народу. Боюсь, в запале праведного гнева, направленного на наши с ним добрачные постельные отношения, тетушка окончательно растопчет мою репутацию.

«Нашла чего опасаться, – мудро шепнул внутренний голос. – Киота, поверь, у тебя есть проблемы куда важнее того, какие новые сплетни о тебе породит выходка Зальфии. Или уже забыла про вновь пробудившийся дар универсала?»

Я окончательно погрустнела. Тяжело вздохнула и посмотрела на Дольшера, который в этот момент как раз с бахвальством ответил Вашарию:

– Меня подобным не запугаешь!

Приятель скептически хмыкнул, но не стал продолжать перепалку, уловив резкую перемену в моем настроении. Замолчал и Дольшер. Удивленно вскинул брови при виде моего расстроенного лица и ласково накрыл мою ладонь своей рукой.

– Что с тобой? – заботливо спросил он. – Плохо себя чувствуешь? Позвать целителя?

– Не надо. – Я тоскливо понурила плечи и шепотом поинтересовалась: – Скажи: так что вы решили делать со мной? Отправите в ссылку? Или…

Окончание фразы камнем упало в тишину комнаты. Я не смогла выдавить из себя признание в самом страшном страхе. Вдруг Дольшер и Вашарий уже приговорили меня к смерти? Вдруг вся эта дружеская болтовня призвана лишь усыпить мою бдительность, а за порогом уже ждет штурмовая группа боевых магов, которой отдали приказ уничтожить некстати объявившегося универсала?

– Дурочка моя. – Дольшер без особых проблем понял, какие недостойные сомнения гложут меня сейчас, и печально покачал головой. – Когда ты наконец-то начнешь мне доверять?

Его вопрос остался без ответа. Я упрямо смотрела в сторону, внутренне подобравшись. Жизнь научила меня, что подлости стоит ожидать от каждого. Только расслабишься и признаешь кого-нибудь своим другом – как он с величайшим удовольствием окунет тебя в грязь, подставив в самый сложный момент.

– Мы еще ничего не решили, – произнес Вашарий и неспешно прошелся по комнате. – Что скрывать, ты нам подкинула очень и очень непростую задачку. Ладно бы все произошло без свидетелей. Но, увы, очевидцами стало слишком много людей. Своим подчиненным я бы мог приказать молчать. Правда, далеко не факт, что столь огромный секрет в конце концов не стал бы достоянием общественности. Но Эльриону и Афару заткнуть рот при всем желании не могу.

– Постой! – Я приподняла палец, осененная внезапной догадкой. – Но если мой дар восстановился, значит ли это, что и Раянир отныне универсал?

Дольшер и Вашарий переглянулись. По их несколько ошеломленному виду я поняла, что о подобной возможности они не подумали. Приятель приглушенно выругался и потянулся к мыслевизору. Быстро набрал какой-то номер и замер, уставившись отсутствующим взором куда-то поверх моей головы. Лишь его губы слегка шевелились, показывая, что на самом деле он сейчас ведет напряженный беззвучный диалог. Прошло, наверное, не более пяти минут, но мне они показались настоящей вечностью. Наконец Вашарий закончил разговор. Устало опустился на стул подле моей кровати и задумчиво потер лоб, обдумывая услышанное.

– Ну так что? – поторопил его Дольшер. – Раянир сбежал?

– Нет, – медленно проговорил тот. – Он по-прежнему сидит в одиночной камере. В его ауре не произошло никаких изменений. Я на всякий случай распорядился увеличить охрану, хотя эта предосторожность во многом излишняя. Если в Раянире пробудится дар универсала – он не оставит от тюрьмы и камушка.

– Ничего не понимаю, – растерянно проговорил Дольшер. – Но почему тогда это случилось с Киотой? Раянир после потери дара остался магом высшего уровня подчинения, в то время как она обладает лишь вторым. – Покосился на меня и торопливо поправился: – Точнее, первым. По логике, именно он должен был первым восстановиться.

– Есть только одно существо, способное дать ответы на все наши вопросы. – Я откинулась на подушки. – Священная змея Варрия. Необходимо ее найти и заставить забрать у меня этот проклятый дар. Тогда все проблемы решатся сами собой.

– Найти божество? – Вашарий переглянулся с Дольшером, и мужчины как по команде расплылись в кривых усмешках, после чего приятель продолжил: – Киота, милая, ты ставишь невыполнимые условия.

– Ну да, конечно, – моментально оскорбилась я. – Куда проще сослать меня с глаз подальше или же вживить чип, зная, что в любой момент он может разнести мне голову на мелкие кусочки!

– Нет, идея интересная, – неожиданно поддержал меня Дольшер. – Почему бы не попробовать? Киота права: это куда лучше того, до чего мы дошли своим умом. И потом, у меня скоро отпуск. Я с удовольствием проведу его вместе с ней на Варрии. Что может быть приятнее охоты на бога в свободное от работы время? – Привлек меня к себе и ласково прошептал на ухо, стараясь говорить так, чтобы и Вашарий его услышал: – Дорогая, представь, как это будет здорово: только ты и я. Заодно постараемся отыскать твою маму, раз уж подчиненные моего кузена с этим до сих пор не справились. И потом, я уже соскучился по сестре. Думаю, мы замечательно проведем время!

Вашарий скривился, вряд ли довольный, что его не приглашают участвовать в этом, на мой взгляд, весьма сомнительном приключении. Пробормотал, даже не пытаясь скрыть скепсиса в голосе:

– Все это, конечно, замечательно. Но что нам делать сейчас? Киота приглашена на завтрашний ужин, который наместник дает в честь короля. И Тицион наверняка захочет с ней переговорить. Как-никак именно при ее непосредственном участии заговор оказался раскрыт. Как мы ему объясним совершенно недопустимое состояние ее ауры?

– Маскирующее заклинание? – робко предложила я. – Однажды Дольшер им уже воспользовался, когда надо было скрыть мои способности.

– Хорошее предложение, но вряд ли оно сработает. – Вашарий с сомнением покачал головой. – Тицион постоянно носит мощнейший амулет, рядом с которым любые чары моментально развеиваются. Поэтому, кстати, задумка Эльриона убить его при помощи магии с самого начала была обречена на провал. Нам не удастся провести короля.

Я задумалась, нервно теребя одеяло. Неужели нет никакой возможности обмануть Тициона? Давай рассуждать логически, Киота. Длительное во времени заклинание пропадает, когда исчезает магическая нить, его подпитывающая. Моя же аура сейчас обладает буквально неограниченными возможностями самоподдержания. Что мешает замкнуть контур таким образом, чтобы маскировка постоянно самовозобновлялась? Конечно, надолго меня не хватит, поскольку универсал из меня пока аховый, но вряд ли король уделит какой-то там байстрючке, по воле случая участвовавшей в раскрытии заговора, много времени. А если воспользоваться амулетом с определенными магическими свойствами, то дело окажется вообще плевым. Некоторые драгоценные камни так преломляют силовые нити, что превращают их в подобие ленты Мёбиуса. Тогда обойдемся даже без энергозатрат.

– Я полагаю, попробовать стоит, – медленно проговорила я, обдумывая последние детали. Идея казалась шикарной, но вдруг я проглядела в ней какое-нибудь уязвимое место? После чего быстро поделилась своими соображениями с приятелями. Пусть тоже голову поломают.

Они долго молчали, но вопреки моим ожиданиям не спешили начинать спор. Затем негромко рассмеялись, и я надулась, решив, что потешаются надо мной.

– Нет, все-таки иногда я жалею, что позволил тебе уйти из департамента, – проговорил Дольшер. – Надо было заставить тебя остаться. Какого ценного сотрудника я потерял!

– Да, – согласно кивнул Вашарий. – Киота, милая, честное слово: если когда-нибудь захочешь оставить свою убыточную частную практику, только свистни. И я с величайшим удовольствием перекуплю тебя у кузена, какую бы цену он тебе ни предложил.

– Увы, я в любом случае вряд ли смогу с тобой конкурировать. – Дольшер весело пожал плечами. – Киота наотрез отказалась работать под моим началом еще и из-за наших отношений. Так что у тебя неоспоримое преимущество, кузен.

Вашарий печально скривил уголки губ, но удержался от каких-либо замечаний. Лишь в глубине его темно-карих глаз мелькнул и тут же пропал лучик искреннего огорчения. Видимо, слова Дольшера его действительно сильно задели.

«С каким удовольствием я поменялся бы с тобой местами, кузен, – вдруг услышала я его голос у себя в голове. – Право слово, ты не заслуживаешь такого счастья».

Я растерянно кашлянула и мигом уткнулась взглядом в одеяло. Затем неимоверным усилием воли заставила себя успокоиться. Все в порядке, Киота, не паникуй. Иначе Вашарий обязательно догадается, что ты невольно подслушала его мысли. И тогда ты точно сгоришь со стыда.

– Значит, решено. – Приятель, не подозревая, что в очередной раз выдал мне свои чувства, поспешил замять скользкую тему. – Завтра с утра поставим на Киоту маскировку. Я позаимствую из ведомства амулет со схожим действием, правда, не такой мощный. И проверим ее расчеты. Если не сработает – придется солгать королю, что его отважная спасительница еще не оправилась после боевых ран.

– Заодно позаботься, чтобы твои люди не проболтались, свидетелями чего стали при освобождении Киоты, – ядовито посоветовал Дольшер.

– Не беспокойся за моих подчиненных, – парировал Вашарий. – Лучше потрудись, чтобы из департамента не было утечки. Допросы Эльриона и Афара поручены твоим сотрудникам.

Я печально вздохнула при имени секретаря наместника. Легонько тронула Дольшера за рукав, и тот живо обернулся ко мне.

– Скажи, а что будет с Афаром? – жалобно поинтересовалась я. – Неужели ему тоже грозит пожизненная ссылка? Он же пытался меня спасти! И не убивал Харалию!

Дольшер и Вашарий переглянулись. Приятель чуть заметно качнул головой и выразительно пожал плечами, после чего с сочувствием посмотрел на меня сверху вниз.

– Прости, Киота, но это не нам решать, – проговорил он. – Все в руках Тициона. Если желаешь – сама задай ему завтра этот вопрос. Возможно, твое заступничество заставит короля проявить великодушие. Но учти: тебе придется быть очень убедительной.

– Я думаю, на этом нам стоит завершить наш визит, – оборвал кузена Дольшер, заметив, что я украдкой сцедила зевок в ладонь. – Киота устала. Пусть отдыхает. Ей надо набраться сил перед балом.

– Быть может, мне действительно стоит сказаться больной? – спросила я, уже чувствуя, как мои глаза предательски слипаются. – Боюсь, у меня нет достойного наряда, чтобы быть представленной его величеству.

– О, об этом не беспокойся. – Дольшер тихонько рассмеялся и поцеловал меня в лоб. Затем заботливо подоткнул одеяло. – Дорогая, уже завтра утром я пришлю тебе лучших портных, какие только имеются в этом захудалом городишке. И даже не думай отказываться! Поверь, ты сама за все заплатишь. Мы с Вашарием посовещались и пришли к выводу, что ты заслуживаешь хорошего вознаграждения за все пережитое.

Я недовольно поджала губы. Откровенно говоря, выглядело все так, будто они наконец-то нашли повод дать мне денег таким образом, чтобы не особо оскорбить при этом. Но возражать не стала, уже балансируя на грани сладкой дремы. В конце концов, почему бы и нет? Я ведь рисковала жизнью, неужели должна отказаться от бала и аудиенции у короля? Во-первых, я хочу помочь Афару, а во-вторых… Во-вторых, что скрывать, надеюсь хотя бы краешком глаза увидеть представителей своего рода. Наверняка они тоже приглашены.

Я почти заснула, но покоя не давала какая-то мысль. Она противно зудела у меня в голове, все никак не желая оформиться окончательно. Ах да, я же забыла рассказать, что на крыльце дома Зальфии на меня напал не Эльрион. Впрочем, ладно. Еще успеется. Вряд ли неведомый преступник рискнет повторить попытку теперь, когда рядом будут и Дольшер, и Вашарий. И магический потенциал у меня теперь возрос многократно. Не стоит, пожалуй, будоражить приятелей новым рассказом. Иначе ведь точно запрут от греха подальше под надежной охраной.

* * *

Царило раннее солнечное утро, а я уже чувствовала себя так, будто провела на ногах не меньше суток, при этом ни разу не присев. А все потому, что после завтрака подлый Дольшер, как и обещал, натравил на меня целую свору портних. Правда, он предупредил их, что я еще слишком слаба, поэтому не стоит меня чрезмерно утомлять. Они и старались изо всех сил, но у них ничего не получалось. Разве можно заставить горластых уроженок Озерного Края работать совершенно бесшумно? Не было ничего удивительного в том, что почти сразу я оглохла от постоянных перекрикиваний прямо у меня над ухом, а голова предательски разболелась от разноцветных всполохов дорогой материи, в которую меня то и дело заворачивали, прикидывая покрой будущего платья.

– Как дела у моей маленькой Киоты? – В распахнутую дверь заглянул Дольшер.

Увидев его, я скорчила страдальческую мину, желая разжалобить и упросить вырвать меня из рук этих демониц в человеческом облике. Но вероломный красавчик лишь рассмеялся, покачал головой, без проблем определив, что я пытаюсь ему сказать, и сбежал, оставив меня на растерзание. Я издала хриплый приглушенный стон, когда дородная раскрасневшаяся от усердия портниха вежливо, но непреклонно развернула меня за плечи к зеркалу и громко принялась обсуждать с товарками, пояс какого цвета подойдет к алому переливу ткани.

Спустя час я возненавидела весь белый свет. На мгновение опять захотелось вернуться в тихий, спокойный сумрак подвала, где меня держали в заточении. Право слово, даже Эльрион меня так не мучил. Кончики пальцев покалывало от начавшей концентрироваться магической энергии. Нет, я не собиралась никого убивать, хотя, что скрывать, очень хотелось. Но меня переполняло раздражение и отчаянная жажда тишины. Боюсь, если так дело дальше пойдет, то я точно не совладаю со своим некстати проснувшимся даром. У этого дома слишком хлипкие стены, чтобы выдержать всплеск моего гнева.

Портнихи и не подозревали об опасности, которая над ними нависла. Они все так же весело суетились вокруг меня, то и дело норовя вогнать булавку вместо ткани в мою кожу, и обсуждали какую-то неизвестную мне Альму, которая намедни вышла замуж за Аратура, но все-то знают, что на самом деле она любит Вагария!

Я несколько раз сжала и разжала кулаки. Спокойнее, Киота, спокойнее! Потерпи еще немного – и все закончится. Сама прекрасно знаешь, что в провинциальных городках сам воздух состоит из сплетен.

– Киота? – На пороге появился Вашарий.

Хвала небу, приятель оказался не столь жестокосерден, как Дольшер. А возможно, он просто ощутил, как недопустимо близко я подобралась к точке кипения. Так или иначе, но ему хватило лишь взгляда, чтобы оценить сложившуюся ситуацию. После чего приятель повелительно воскликнул:

– Цыц!

Моментально стало тихо. Я внезапно услышала пение птиц за окном и навязчивое жужжание мухи, бьющейся об стекло с отчаянием утопающего.

– Дамы, давайте сделаем перерыв? – любезно предложил Вашарий, не дожидаясь, когда портнихи отойдут от первого шока изумления и вновь загалдят. – В соседней комнате вам приготовлен чай со сладостями. Полагаю, небольшой отдых вам не повредит.

К моему счастью, никаких возражений не последовало. Краснощекие, плотного сложения «дамы» шумной гурьбой вывалились в коридор, и я с наслаждением рухнула в кресло. Правда, тут же вскочила, с болезненным вскриком выдрав очередную булавку, кровожадно впившуюся мне чуть пониже спины, после чего повторила свою попытку, но на этот раз более осторожно. Вашарий с улыбкой наблюдал за моими акробатическими этюдами. Дождавшись, когда я наконец-то благополучно размещусь, он подошел ближе.

– Вижу, тебя совсем замучили? – с сочувствием спросил он, присев на подлокотник кресла.

– Угу. – Я откинулась на спинку, закрыв глаза и положив на колени руки. Кончики пальцев теперь не просто покалывало – они отчаянно свербели от лишней энергии, ищущей выхода.

– Позволь, я помогу.

Не дожидаясь ответа, Вашарий ласково сжал мою ладонь. Повеяло прохладным ветерком, и я с изумлением ощутила, как все мое раздражение куда-то исчезает. Более того, та сила, которая только что бурлила во мне, рискуя в любой момент вырваться разрушительным заклинанием, улеглась, будто по мановению волшебной палочки. В одну секунду приятель понизил мой потенциал не меньше чем на порядок.

– Так-то лучше. – Он слабо усмехнулся, перехватив мой удивленный взгляд. Встряхнул рукою, и с его пальцев посыпались трескучие неопасные искры, которые гасли, не долетая до пола. Видимо, приятель тоже поспешил избавиться от избытка силы.

– Как ты это сделал? – Я требовательно подалась вперед. – Только не ври про диффузию силы! Это довольно медленный процесс, и потом, вряд ли я настолько превосхожу тебя по запасу энергии. Пока, по крайней мере. А повернуть поток в обратную сторону… Нет, действительно, как ты это сделал?

– Ну скажем так: далеко не все аспекты диффузии преподают в Академии, – изрядно понизив голос, признался Вашарий. – Существует определенные способы ее облегчить. Не говоря уж о том, что при некоторых навыках даже телесный контакт при этом не нужен.

– Неужели? – Я нехорошо прищурилась. – А Дольшер в курсе?

– Полагаю, что да, – осторожно проговорил приятель, не совсем понимая, куда я клоню. – Вообще-то он считается одним из лучших специалистов по контролю процесса направленной миграции энергии. А что?

– Да так, ничего. – Я хищно оскалилась. – Спасибо, что рассказал.

Вашарий нахмурился, сообразив, что сболтнул лишнее. А я уже предвкушала разговор с Дольшером. Значит, диффузия магической энергии отнюдь не предполагает тесного телесного контакта, лучше всего, сексуального. Очень интересно! Что же он мне два месяца назад об этом не поведал, напротив, всеми способами пытался убедить, что если надо срочно пополнить запас сил, то без постели никак не обойтись.

– Киота, в любом случае эта информация не предназначена для общественности, – попробовал хоть как-то исправить ситуацию Вашарий. – Я тебя прошу: не болтай попусту.

– Не беспокойся, – с ехидным смешком отозвалась я. – Честное слово, никто посторонний об этом не узнает.

Вашарий озадаченно почесал подбородок, не понимая, что все это означает. Открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но как раз в этот момент дверь распахнулась и в комнату ввалилась толпа насытившихся портних. Я мученически возвела глаза. О небо! Опять начнется пытка.

К моему удивлению, на этот раз все проходило куда спокойнее. После чая со сладостями женщины вели себя намного тише и дружелюбнее. А возможно, их просто смущало присутствие Вашария, который никуда не ушел, а остался сидеть в кресле, с любопытством следя за тем, как меня крутят в разные стороны. Как-то вдруг оказалось, что наряд почти готов. Несколько завершающих стежков, краткое «ой!» от очередной впившейся булавки, и меня повернули к зеркалу, предлагая оценить работу.

Я благоговейно вздохнула. У меня еще никогда не было такого платья: сшитого точно по фигуре, одновременно очень простого и в то же время изящного. Ярко-алое, оно выгодно оттеняло мои темные вьющиеся волосы и карие глаза, подчеркивало достоинства и делало незаметными недостатки.

– Вам нравится, госпожа? – спросила ближайшая портниха.

Я в ответ промычала нечто невразумительное, но должное выражать беспредельное восхищение.

– Спасибо за лестную оценку нашей работы, – верно истолковала мой невнятный лепет женщина. Кровожадно усмехнулась и ловко всучила мне чек: – Распишитесь, пожалуйста.

От увиденной суммы мне моментально поплохело. О небо, я даже за открытие лицензии вещевика всего в два раза больше заплатила! Они что, совсем озверели?! Да за такие деньги я могла бы купить себе целый магазин готового платья. Нет, нет и еще раз нет! Надо немедленно отказаться, правда, как это сделать, когда наряд уже готов?

Пока я судорожно соображала, как избежать неминуемого скандала, чек из моих рук ловко выдернул Вашарий, заинтересовавшись моим донельзя растерянным и ошарашенным видом. Иронично вздернул бровь при виде цены и привычно потянулся в карман за бумажником.

– Не надо! – прошипела я, звучно шлепнув его по руке. – Я сама!

– Больно же! – возмутился тот, потрясая отбитыми пальцами. – Ты чего дерешься? Я лишь помочь хотел. Твой гонорар только в понедельник придет, поскольку Всемирный гномий банк в выходные не работает. Сама, поди, знаешь, какие проценты начинают капать, если в минус по счету залезть. Так что не дури, Киота. Скажем так, я просто отдам тебе авансовый платеж натурой, так сказать.

Услышав столь двусмысленную фразу, портнихи слегка смутились и заулыбались, очевидно представив себе нечто совсем иное. Естественно, обычно именно девушкам приходится расплачиваться натурой за радости жизни. Кстати, что за авансовый платеж Вашарий имеет в виду? Неужели он хочет сказать, что мой гонорар перекроет цену платья и еще что-нибудь останется?

Пока я размышляла над его словами, приятель, пользуясь удачным моментом, быстро вытащил из бумажника платежную карту и приложил ее к чеку. Полыхнуло связующее заклинание, и сделка была завершена. Теперь можно предъявить этот чек к оплате в любом отделении банка, чтобы тебе выдали на руки сумму в звонких хардиях.

– Премного благодарны, господин. – Краснощекая женщина, видимо главная среди портних, поклонилась Вашарию, еще раз с явным удовольствием оглядела наряд, и комната опустела.

Я мрачно посмотрела в зеркало. Теперь, когда я узнала стоимость платья, оно совершенно перестало меня радовать. Надо было послать ко всем демонам проклятый бал! Этих денег мне бы хватило на несколько лет безбедной жизни при условии разумной экономии. Не представляю, откуда взялась такая сумасшедшая цена. Не из чистого ведь золота сделали эту ткань.

Вашарий благоразумно молчал, прекрасно понимая, что я готова взорваться от возмущения и любое сказанное слово восприму как сигнал к скандалу. Однако его губы то и дело разъезжались в непрошеной улыбке, а в глубине темных глаз мелькали озорные искорки.

– Теперь я понимаю стремление Эльриона устроить революцию в Озерном Крае, – наконец пробурчала я. – Как обычным людям жить, когда такие цены заламывают?

– Киота. – Вашарий подошел и встал так, что отразился рядом со мной в зеркале. Не удержался и чуть приобнял меня за талию, от чего мне сразу же стало несколько неуютно. Наклонился и прошептал на ухо, продолжая следить за моей реакцией в отражении: – Тебе безумно идет это платье! Клянусь, оно стоит каждого хардия и даже больше. Ты будешь настоящей королевой бала.

– Правда?

От его вкрадчивого, проникновенного тона у меня мурашки пробежали по коже. Я повернулась к нему, чтобы избавиться от нервирующего присутствия за своей спиной, но сделала лишь хуже. Теперь мы стояли лицом к лицу. Вашарий не предпринимал никаких попыток, чтобы отойти, а мне отступать было просто некуда. Не зеркало ведь сшибать.

– Правда, – спокойно подтвердил он, милостиво не заметив моих отчаянно полыхающих щек. Нагнулся чуть ниже…

Долгий томительный миг я ждала, что он меня поцелует. Более того – готова была прекратить эту пытку ожиданием и первой преодолеть то мизерное расстояние, которое между нами еще оставалось. Наверное, именно на это и рассчитывал Вашарий. Но в последний момент мне удалось взять себя в руки. И с чуть слышным вздохом сожаления я сделала крохотный шажок назад, упершись затылком в холодную раму зеркала.

– Прости. – Он сразу же поспешно отшатнулся от меня. Несколько раз глубоко вздохнул, после чего негромко проговорил: – Прости меня, Киота. Я не должен был…

– Все в порядке, – хрипло оборвала его я. Откашлялась и продолжила уже нормальным голосом, тщательно следя за интонациями, чтобы не показать, как на самом деле жалею о своем некстати проснувшемся здравом смысле: – Все хорошо, Вашарий. Это была случайность.

– Да, случайность, – эхом повторил он. Помолчал немного и тихо поинтересовался: – Скажи, Киота… Неужели я тебя совсем не привлекаю?

– О чем ты говоришь! – Я вспыхнула от смущения, совершенно не зная, куда деваться от его грустного изучающего взгляда. – Ты мне очень нравишься, Вашарий! Ты замечательный: добрый, понимающий, красивый. Любая девушка была бы счастлива стать твоей!

– Любая, но не ты? – печально спросил он. – Так?

– Послушай… – Я растерянно всплеснула руками. – Ты же знаешь, что я встречаюсь с Дольшером. Я не могу предать его. И не хочу причинять боль ни ему, ни тебе. Вашарий… право слово… – И я окончательно замолчала, запутавшись в словах.

Ну как ему объяснить, что он меня действительно безумно привлекает как мужчина? Но пойти на измену я никогда не смогу. Это против моих правил. Однако – вот ведь парадокс – и первой оставить Дольшера вряд ли сумею. Да, иногда он бывает несносным, иногда мы ругаемся до хрипоты, впрочем, буквально через пару часов страстно миримся, но рядом с ним я ощущаю себя по-настоящему счастливой. Полагаю, и отношения с Вашарием мне могли бы дать подобные же чувства, возможно, даже намного сильнее, но как проверить, не потеряв при этом то, что уже имею? Такой уж я уродилась: никогда в жизни не погонюсь за журавлем, выпустив из рук синицу.

– Помнишь наш разговор после того, как мать Дольшера, леди Зарания, в буквальном смысле выгнала тебя из их дома? – спросил Вашарий, грустной усмешкой отреагировав на мои сбивчивые объяснения. – Тогда я сам отказался от тебя, сказал, что в моих объятиях ты будешь думать о Дольшере, искать утешения от нанесенной тебе обиды. Так вот, Киота: я был идиотом. Честное слово, я уже тысячу раз пожалел о том своем решении и наверняка еще не раз прокляну себя. Надо было брать тебя в охапку и бежать прочь из Нерия. Да, Тицион вряд ли бы остался доволен моим прошением о срочном переводе в любой другой мир, но в итоге ему пришлось бы смириться. Я бы увез тебя туда, где ни Дольшер, ни кто-либо из его рода тебя никогда бы не нашел. И сделал бы все, только бы ты забыла его. Как думаешь, у меня получилось бы?

– Уверена в этом, – мягко отозвалась я. Помолчала немного и прошептала себе под нос: – Порой я тоже жалею о том, что у нас тогда ничего не случилось. И иногда готова на все, лишь бы повернуть время вспять.

Вашарий услышал мое признание. Порывисто покачнулся было в мою сторону, но неимоверным усилием воли заставил себя остановиться. И вовремя! В дверь стукнули, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел Дольшер.

– О, Киота. – Он остановился на пороге, привалившись плечом к косяку. Окинул меня донельзя довольным взором. – Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – пробормотала я. Тряхнула головой, пытаясь за распущенными волосами скрыть еще горящий на щеках румянец.

– Ты произведешь настоящий фурор на балу, – продолжил рассыпаться в комплиментах Дольшер. Скользнул ко мне плавным, размытым движением, по-хозяйски привлек к себе и с видом победителя обернулся к Вашарию, который угрюмо наблюдал за этой сценой. – Тебе-то о подобной спутнице остается только мечтать. Что, кузен, завидуешь?

– Ты даже не представляешь насколько, – с вымученной улыбкой отозвался Вашарий. Кивнул мне на прощание и вылетел из комнаты так поспешно, будто опасался, что Дольшер кинется за ним с требованием объяснить столь странные слова.

Мой ненаглядный проводил его удивленным взглядом. Посмотрел на меня, требовательно вздернув бровь.

– Не обращай внимания. – Я вымученно улыбнулась. – Это все нервы.

– Понятно, – недоверчиво протянул Дольшер, но, слава всем богам, не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он повелительно взмахнул рукой, и вокруг нас взметнулась метель блокирующего заклинания, надежно отсекая комнату от внешнего мира. – Моя маленькая Киота, – мурлыкнул он, в то время как его пальцы уже нащупывали застежку платья, – как же я по тебе соскучился! У нас есть в запасе около часа. Ты не против провести их с пользой для собственного здоровья?

Я тихо рассмеялась, позволяя ему увлечь меня в сторону кровати. Все-таки Дольшер неисправим! Наверное, скорее небо рухнет на землю, чем он изменит своим повадкам. Отложим запланированный скандал по поводу его обмана насчет диффузии силы на потом. Не хочется сейчас портить себе настроение и отказываться от давно заслуженного наслаждения.

* * *

В гордом одиночестве я восседала на стуле примерно по центру комнаты и ожидала, когда Дольшер и Вашарий закончат ругаться, выясняя, кому именно надлежит ставить на меня маскирующее заклинание.

– Кузен, при всем уважении, подобного рода чары у меня всегда получались лучше, – ядовито выговаривал приятель моему желтоглазому красавчику. – Не скрою, в маскировке ты на голову превосходишь любого другого мага. Но не меня. Как-никак твоей специализацией всегда были атакующие чары и… – Он кинул на меня странный взгляд и замялся, проглотив окончание фразы.

– А ты у нас прямо мастер на все руки, – огрызнулся Дольшер. – Нет уж, позволь мне этим заняться. К тому же по вполне понятным причинам я намного лучше тебя знаю структуру ауры Киоты. Значит, мне будет легче ее скрыть. Разве нет?

– Заткнитесь оба! – рявкнула я, изрядно утомившись от пустого спора. По-моему, даже бесцеремонные портнихи вели себя вежливее и тише.

В унисон моим словам рядом что-то громыхнуло. Пальцы обожгло от невольного заклинания, пахнуло паленым – и комнату заволокло дымом. Ой-ой-ой, кажется, это я натворила. Надеюсь, никого не убила?

– Дорогая, в следующий раз предупреждай о подобном, – недовольно раздалось из черных клубов.

Защелкали разряды нейтрализующих заклинаний, и последствия моей вспышки гнева сами собой исчезли. Дым рассеялся, и я с немалым облегчением увидела невредимых Дольшера и Вашария. Последний как раз убирал щит, который, видимо, успел предусмотрительно кинуть. В дверь осторожно постучались. Ага, слуги заволновались, что это мы тут творим.

– У нас все в порядке! – крикнул Дольшер, предупреждая вопросы. – Просто… хм-м… Просто мы слегка повздорили.

Из коридора донеслось испуганное восклицание и быстро удаляющиеся шаги. И правильно, на месте этого слуги я бы тоже поспешила убраться куда подальше, пока дурные маги весь дом не разнесли, выясняя отношения.

– Простите, я не хотела, – уныло протянула я, разглядывая на том месте, где раньше висела люстра, огромную дыру с почерневшими от копоти краями. Должно быть, именно туда ушел мой разряд. Надеюсь, на верхнем этаже никто не пострадал?

– Хорошо, что над нами только чердак, – заметил Вашарий, видимо задавшись этим же вопросом. Встал под дырой и задрал голову. – Придется возместить ремонт крыши. И, Киота, вечером накидку можешь не брать. Я вижу, что тучи разошлись.

– Н-да. – Дольшер встал рядом с ним и тоже принялся вдумчиво изучать последствия моей вспышки гнева. – Дорогая, с этим надо что-то делать. Я не хочу проснуться однажды без головы лишь из-за того, что ты увидела ночной кошмар.

– Не беспокойся, без головы ты не проснешься, – сделала я слабую попытку отшутиться. – Если только тебя не поднимет некромант.

– Все равно. – Дольшер поежился, представив в красках сию печальную участь. – Тебе надо учиться владеть своим даром. И заблаговременно скидывать излишки, чтобы никто не пострадал.

– Потом обсудим это, – оборвал наш разговор Вашарий, почувствовав, что мы готовы углубиться в дебри теоретической магии, которая к нынешней ситуации имела лишь опосредованное отношение. – Займемся все же маскировкой. Через час нам уже надо быть в доме наместника, а мы даже амулет не испытали.

После чего, не спрашивая ни у кого позволения, решительно подошел и положил руки мне на плечи. Дольшер вскинулся было возразить, но не успел. В следующий миг меня перехлестнула горячая волна чужого колдовства. Я привычно кинула перед собой щит. Теперь главное, чтобы две магии сплелись в одно целое. Маскирующие чары Вашария изменят энергоструктуру моего заклинания таким образом, что оно примет вид ауры, скрыв за собой от любопытных глаз истинное состояние моего запаса сил.

Все получилось именно так, как и задумывалось. Спустя несколько секунд я превратилась для посторонних в абсолютно обычную девушку и весьма посредственную магичку. Тем лучше, как говорится.

Вашарий отошел на пару шагов, любуясь делом своих рук. Затем искоса глянул на Дольшера, который как раз открыл рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой по поводу такого самоуправства кузена.

– А тебе я советую заняться собственной аурой, – веско обронил приятель, и Дольшер так и застыл, забыв, что хотел сказать. Вашарий криво усмехнулся. – Кузен, ты светишься. У короля обязательно возникнет вопрос, когда это один из лучших магов королевства успел так перебрать энергии?

Я опустила голову, пряча улыбку. Ну-ну, повторяется та же история, что и два месяца назад, когда я сбежала из магического департамента. Тогда Дольшер был так великодушен, что провел со мной совершенно целомудренную ночь, утешая после дурного пророческого сна. И на следующее утро светился, как мотылек-переросток, хотя мы не позволяли себе ничего лишнего.

– Без посторонней помощи мне не справиться, – растерянно проговорил Дольшер, видимо сообразив, в какую ловушку сейчас угодил.

Если он попытается сбросить излишек энергии таким образом, как недавно мне показал Вашарий, то это обязательно вызовет у меня ненужные вопросы – а что мешало ему поступить так же раньше и возможно ли обернуть процесс вспять. Но и признаться в недавнем обмане вероломный красавчик тоже не смел. Еще бы! Ведь тогда я пойму, что два месяца назад он дурил мне голову, пытаясь склонить к быстрому, необременительному сексу. Мол, дорогая Киота, очень жаль, конечно, но ты попала в столь безвыходную ситуацию, твой запас сил на таком крайне низком уровне, что не остается ничего иного, как… Ну ты понимаешь… Не маленькая ведь. Но ты не беспокойся, я сделаю все наилучшим образом и к удовольствию обеих сторон.

– С чего вдруг? – Вашарий с удовольствием включился в предложенную игру под названием «Подставь ближнего своего и выстави соперника в любовных делах полным идиотом». – Дольшер, с каких пор…

– Тихо! – гневно рыкнул тот.

За дверью послышалась подозрительная возня. Видимо, на смену убежавшему слуге явилось несколько новых, чье любопытство пересилило страх лишиться при очередном взрыве какой-нибудь конечности.

Приятель запоздало дернул рукой, окутывая комнату облаком блокирующих чар. Уставился на Дольшера, с иронией приподняв брови и ожидая, как тот будет выкручиваться из неприятной ситуации.

– Что-то не так, милый? – Я изо всех сил пыталась не расхохотаться, усердно изображая наивное удивление. – Разве ты можешь справиться с этой проблемой каким-либо другим способом?

Дольшер посмотрел на ехидно ухмыляющегося Вашария, перевел взгляд на меня, то и дело расплывающуюся в улыбке, и покаянно вздохнул.

– Ты уже все знаешь, так? – совершенно убитым голосом поинтересовался он. Кивнул на кузена. – Этот… нехороший человек тебе все рассказал, верно? Спасибо, удружил называется. А еще двоюродный брат!

– Ну, если честно, Вашарий не виноват, – поспешила я выгородить друга. – Он и понятия не имел, как ловко ты пудрил мне мозги.

– Киота, я все могу объяснить, – жалобно проблеял Дольшер, глядя на меня глазами побитого щенка. – Правда-правда! И потом, все равно мои тогдашние ухищрения ни к чему не привели.

– Позже поговорим. – В моем голосе скользнула пусть и ласковая, но угроза. – Негоже заставлять короля ждать. Лучше давайте амулет.

Вашарий искоса взглянул на часы и присвистнул. Мы в самом деле изрядно опаздывали и рисковали не успеть к началу бала. После чего торопливо зашарил по карманам и вытянул крупный драгоценный камень, висящий на тонкой цепочке из белого золота. Безукоризненно ограненный алмаз размером с голубиное яйцо мягко засветился, роняя голубоватые блики на его руки.

– Вы что, издеваетесь? – Я ахнула и села обратно на стул, с которого только успела привстать. – Мне надо это носить весь вечер?! Он же стоит целое состояние!

– Вообще-то он бесценен, Киота, – мягко поправил меня Вашарий, любуясь переливами света в глубине камня. – Особенно если учесть его магические возможности.

– Нет, я не могу. – Я отчаянно затрясла головой.

При мысли, что у меня на груди будет болтаться камень стоимостью в несколько миров, мне моментально стало плохо. Колени затряслись мелкой противной дрожью, низ живота налился тревожным предчувствием. А вдруг его украдут? Сорвут с меня и кинутся бежать? Вдруг цепочка порвется, и я его потеряю? Да мало ли этих «вдруг»! Итог-то один: виноватой останусь я.

– Не беспокойся, дорогая. – Дольшер требовательно протянул руку, и Вашарий с явной неохотой вложил алмаз в его раскрытую ладонь. Желтоглазый маг обошел меня со спины, и я почувствовала его теплые пальцы у себя на шее, застегивающие цепочку, после чего он шепнул мне на ухо: – Главное, не отходи далеко от нас. И все будет в полном порядке.

Я нервно захихикала, потной от волнения рукой поглаживая округлый тяжелый алмаз. На их месте я бы меня даже в туалет не отпускала в одиночестве, только под строгим присмотром. Мало ли. Кто меня знает. Вдруг решу сбежать и начать новую жизнь в качестве богачки. Правда, не представляю, кто бы согласился купить подобный алмаз. Боюсь, всех денег во всех мирах не хватит.

– Но что подумают придворные, увидев меня с таким грузом на шее? – выдвинула я последнее возражение.

– Одно из двух, – ответил мне Вашарий, прежде обменявшись лукавыми взглядами с Дольшером. – Или они решат, что индустрия производства искусственных камней сделала настоящий прорыв и ты являешься счастливой владелицей новейшего изделия самых лучших специалистов в области молекулярной магии, преобразовавших в алмаз обычный булыжник. Или же…

– Или же подумают, что ты чертовски хороша в постели, раз тебе дарят такие драгоценности, – завершил за него Дольшер и подал мне руку. – Вставай, Киота. И бежим к повозке. Если мы срочно не отправимся в дом наместника, то рискуем нарваться на настоящий скандал.

Я кинула на себя последний взгляд в зеркало и осталась довольна увиденным. Алое платье облегало меня всполохами яркого шелка, длинные темные волосы были распущены, только на затылке их подкололи шпильками с рубиновыми навершиями, оставив локоны свободно струиться по обнаженной спине. И на груди загадочно поблескивал крупный алмаз, отражая в своей глубине красные искры моего наряда.

– Быстрее, быстрее!

Дольшер чуть ли не насильно поволок меня к двери, по пути скинув излишек энергии в ту же злополучную дыру в потолке. Опять громыхнуло где-то сверху, и по комнате закружилась белая пыль побелки. Но мы уже выбежали в коридор. Судя по болезненному вскрику, Дольшер при этом заехал дверью в ухо самому любопытному слуге.

– Простите! – крикнул он и помчался по коридору в сторону выхода.

Я еле поспевала за ним, ежесекундно рискуя переломать ноги. Никогда не любила туфли на высоких каблуках. Вашарий замыкал нашу процессию, которая вихрем промчалась по пустынным коридорам государственной больницы и вывалилась во двор, где уже загорались фонари уличного освещения.

– Чур, я поведу! – крикнул Дольшер, заприметив стоящую около крыльца самодвижущуюся повозку под гербом ведомства Вашария. – А то знаю я твою манеру ездить, дружище. Хорошо если к окончанию бала поспеем.

– Да разве я возражаю? – благоразумно согласился с очевидным доводом тот. Любезно распахнул передо мной дверцу повозки. – Садись, Киота.

Я опустилась на переднее сиденье, защелкнула страховочный ремень и изо всех сил зажмурилась, уже знакомая с привычками Дольшера. Если он и в обычном состоянии ведет повозку так, будто за ним гонятся все демоны Хекса, то даже страшно представить, что будет теперь, когда мы опаздываем.

В следующий миг недовольно взревел огненный дух, поняв, что должен подчиниться не хозяину, а чужому человеку. Повеяло сладковатым ароматом подчиняющей магии, и мы так резко взяли с места, что меня откинуло назад. Поехали! Вечер для нас только начинается, и самое веселье ждет впереди.

* * *

Когда повозка, окутанная черными клубами дыма, остановилась около дома наместника, от моей прически остались лишь воспоминания. От быстрой езды аккуратные локоны развились, на щеках горел румянец пережитого волнения после сумасшедшей гонки по улицам Микарона. Я с такой силой вцепилась в страховочный ремень, что у меня заныли костяшки. Интересно, я не поседела после этой поездки?

– Таким, как ты, надо запрещать водить самодвижущиеся повозки, – подал голос с заднего сиденья Вашарий. Неодобрительно покачал головой. – Удивительно, что ты никого не сбил.

– Да ладно тебе, – с нескрываемым бахвальством отозвался Дольшер. – Просто надо любить риск и обладать хорошей реакцией. Зато послушай, как довольно урчит дух.

О да, по-моему, это было единственное существо, которое получило удовольствие от манеры езды моего ненаглядного. Ну если не считать его самого. Огненный дух чуть ли не мурлыкал во внутренностях повозки, будто огромную кошку чесали за ухом.

– У нас есть еще пять минут. – Вашарий открыл дверцу и выбрался на тротуар, после чего с тревогой посмотрел на мыслевизор, не желая отвлекаться на пустые пререкания. – Придется пробежаться.

Я со стоном разжала онемевшие от напряжения пальцы и в свою очередь покинула повозку. Провела рукой по встрепанным волосам, пытаясь хоть немного их пригладить, но мне не дали ни секунды на приведение себя в порядок. Дольшер опять пребольно ткнул меня в бок, предлагая поторопиться.

– Быстрее, быстрее, Киота! – прошипел он, чуть ли не пританцовывая около меня. – Король не любит ждать!

И мы опять помчались вперед. Благо что все гости уже прибыли, поэтому никто не видел, как два, пожалуй, самых могущественных человека Нерия – конечно, после самого короля – бежали наперегонки по пустынным аллеям, залитым яркими огнями магических шаров и порхающих между ветвями деревьев многочисленных мотыльков. Особенно невольных свидетелей повеселила бы неуклюжая девица, путающаяся в длинном платье и постоянно рискующая рухнуть под ноги своим спутникам. Дольшер и Вашарий поддерживали меня под руки, и только поэтому я еще не переломала себе ноги. Уф, никогда не любила подобных физических упражнений.

Так или иначе, но мы поспели как раз к началу. Король еще не выходил к своим подданным, поэтому мы беспрепятственно смешались с придворными около ступеней дома. Не знаю, какую магию применили мои товарищи, но мы разрезали толпу, словно горячий нож режет масло. Без всякой сутолоки пробились в первые ряды, только мельком я видела, с каким изумлением перед нами расступаются незнакомые мне люди, богато одетые, с легко узнаваемой печатью властной скуки на лицах. Видимо, я попала в окружение самой верхушки знати Озерного Края, а возможно, и всего Нерия.

Наконец мы встали в первый ряд, где, по всей видимости, и находились места Вашария и Дольшера. Я приглушенно выругалась, только сейчас осознав, что из-за них буду вынуждена весь вечер провести в центре всеобщего внимания. Полагаю, придворные дамы только и ждут возможности, чтобы вцепиться в меня с расспросами о моей бурной личной жизни в целом и отношениях с Дольшером в частности. Вон ближайшая к нам высокая седовласая женщина, вся усыпанная драгоценностями, так и впилась глазами в мое лицо. Да еще и неодобрительно качает головой.

– Демоны! – Я опять выругалась, представив, что обо мне могут подумать свидетели, присутствующие при нашем эффектном появлении.

Дольшер и Вашарий, прежде известные своей пунктуальностью, сильно опоздали. Привели с собой непонятную девицу с вульгарно огромным алмазом на груди. Вся троица явилась красной, потной и растрепанной, будто только что вылезла из постели. Н-да, вот ведь ирония судьбы: я всю жизнь так переживала о своей репутации честной и благовоспитанной девушки, а теперь от нее не осталось и намека.

Я яростно принялась расчесывать стоящие дыбом волосы растопыренными пальцами. Но Дольшер внушительно хлопнул меня по руке, молчаливо приказывая прекратить, и опять все внимание обратил на крыльцо. И вовремя!

Грянул торжественный марш. Я подпрыгнула от испуга, не ожидая подобного, и на этот раз Вашарий грозно цыкнул на меня, призывая не нарушать строгий распорядок бала. Дверь, ведущая в дом, медленно и торжественно распахнулась, магические шары заполыхали мертвенно-белым ярчайшим огнем, мотыльки поднялись выше в темное небо, заслоняя собой звезды. И на пороге появился король в сопровождении верной супруги.

Я закусила губу, сдерживая неуместную улыбку. Нет, я видела прежде портреты нашей венценосной четы, но, как выяснилось, они сильно приукрашивали действительность.

Его величество Тицион Хайдес оказался полным лысым стариком. Особенно забавно смотрелась корона, которую он постоянно поправлял, поскольку она опасно балансировала на ушах, рискуя в любой момент сорваться и упасть. Облаченный в черный длинный балахон, король фигурой напоминал шар. И ярчайшим контрастом к нему – рядом шла высокая женщина, настолько худая, что, казалось, облегающее платье фиолетового цвета обрисовывает каждую косточку ее тела. Королева Фиониксия была намного привлекательнее своего супруга. Длинные темные, без малейшего намека на седину волосы уложены в высокую замысловатую прическу. Глаза настолько синие, что ослепляют. Ни одного украшения. Лишь на безымянном пальце сверкает бриллиантовое обручальное кольцо. И на миг меня кольнула слабая ревность, когда я вспомнила слухи, будто ее и Дольшера в прошлом связывали любовные отношения. Да, этой женщине я точно не соперница.

Я не знала, сколько лет королеве, а по ее лицу это было невозможно определить. С одинаковым успехом ей могло быть тридцать или все шестьдесят. Возраст выдавал лишь взгляд – настолько мудрый и усталый, что меня невольно пробрала дрожь, когда королева удостоила меня мимолетного внимания. Впрочем, она мгновенно отвернулась, лишь мазнула ничего не выражающим взглядом по алмазу на моей груди.

Дольшер отыскал мою руку и крепко сжал ее, словно пытаясь молчаливо подбодрить. С другой стороны это же сделал Вашарий. Венценосная пара остановилась на последней ступени, и собравшаяся толпа придворных дружно согнулась в поклоне. Я тоже торопливо присела в реверансе, отчаянно пытаясь не рассмеяться в полный голос. Почему-то происходящее казалось мне настоящим спектаклем. Пожалуй, и к лучшему, что я ранее никогда не присутствовала на подобных сборищах. Как-то не вызывал во мне должного уважения и верноподданнического трепета король, более напоминающий упитанного крепыша. Вот королева – другое дело, но ее загадочная холодная красота меня пугала. Интересно, нет ли у нее в роду эльфов? Говорят, эти легендарные создания, в незапамятные времена отправившиеся на поиски мира, полностью отвечающего их требованиям, тоже отличались необыкновенной внешностью, завораживающей обычных смертных. Но их сейчас практически невозможно встретить. Те, кто не ушел вслед за сородичами по межпространственным коридорам, предпочитают держаться особняком, не подпуская никого из посторонних к своим резервациям.

Насладившись видом всеобщего почитания, король и королева неспешно двинулись вперед. Те придворные, кого они уже миновали, выпрямлялись, менее везучие, выбравшие себе места подальше от крыльца, оставались в полусогнутом положении. Мне приходилось намного хуже Вашария или Дольшера. Мои спутники, пользуясь своим привилегированным положением, ограничились простым наклоном головы, я же не смела оскорбить чувства их величеств, поэтому почти уткнулась носом в свои колени, страстно мечтая, чтобы венценосная пара как можно скорее нас миновала.

Естественно, мое желание не исполнилось. Неожиданно мой взгляд уперся в изящные туфельки Фиониксии и тяжелые, грубые сапоги Тициона. Король и королева остановились напротив нас. Краем глаза я заметила, как окружающие нас придворные с удвоенным усердием согнули спины. Я в свою очередь уже с трудом держалась на затекших ногах, в любой момент рискуя вспахать носом землю на потеху окружающим. А через миг произошло страшное: королева неспешно приблизилась к нам! Я чуть слышно хрюкнула от ужаса, гадая, не положено ли мне по этикету рухнуть перед ней на колени и облобызать ноги. Гад все-таки Дольшер, да и Вашарий ему под стать! Вместо того чтобы ругаться, рассказали бы мне лучше об основных правилах поведения при дворе, чтобы я не опозорилась сама и не нанесла их репутации непоправимого урона. Вроде бы все обсудили накануне, кроме самого важного: как мне надлежит вести себя во время разговора с королем. Имею ли я право отвечать на какие-либо вопросы и задавать свои, или же мне надлежит лишь улыбаться и покорно кивать, соглашаясь со всеми высказываниями?

– Рада видеть вас, Дольшер Барайс, – тем временем раздался над моей головой тихий, мелодичный голос королевы. – Наслышана о ваших последних подвигах во благо Нерия.

– О, моя королева! – Желтоглазый красавчик ловко вывернул руку из моей отчаянной хватки и приложил ее к груди, почтительным поклоном приветствуя Фиониксию. – Боюсь, на этот раз ваши информаторы слегка ошиблись. Львиная часть заслуги в том деле, о котором вы говорите, принадлежит моему двоюродному брату.

Я обиженно насупилась. Ну вот, а обо мне забыли! Между тем совсем недавно Дольшер и Вашарий убеждали меня, что я им очень помогла. Зря, что ли, получила два сотрясения подряд?

– Вашарий Дахкаш, – между тем мило проворковала королева, обращаясь к другому моему спутнику. – Неужели это действительно вы, или меня обманывают глаза? Вы чрезвычайно редко балуете нас своим появлением при дворе.

– Прошу меня великодушно простить, моя королева. – В голосе приятеля послышалась затаенная ирония. В отличие от Дольшера он мою руку не отпустил, напротив, сжал чуть сильнее, будто убеждая не волноваться. – Но вы прекрасно знаете, что это происходит отнюдь не из-за моего желания вас обидеть. Напротив, я все силы трачу, лишь бы Нерий процветал.

– Я понимаю, – ровно проговорила Фиониксия. – Однако отдыхать тоже когда-нибудь надо. Дольшеру Барайсу, к примеру, вполне удается сочетать и государственную службу, и блистание на балах. Точнее, удавалось до недавнего времени. Увы, но он тоже перестал меня баловать своим обществом. Неужели враги государства ныне так активизировались?

Я вела мысленный счет, ожидая, когда же закончится этот разговор. Подняться из реверанса без позволения королевы казалось немыслимым кощунством, а она, по всей видимости, и не думала его давать, то ли издеваясь надо мной намеренно, то ли забыв о моем присутствии. Я уже не чувствовала коленей. Н-да, в огненных подземных пещерах Хекса я видела эти балы. Необходимо обладать отличной физической подготовкой, чтобы выдержать все эти испытания.

– Увы, но последние события показывают, что расслабляться нам нельзя, – осторожно проговорил Вашарий.

– Жаль, что про ваши подвиги не напишут в газетах. – Фиониксия негромко рассмеялась, и через секунду я ощутила, как к моему подбородку прикоснулся ее острый наманикюренный коготок. Повинуясь легкому нажатию, подняла голову и уставилась в равнодушные глаза королевы, полные синего льда. – А что это за милая девушка с вами? Неужели та самая легендарная Киота Дайчер? – В последней фразе королевы послышался неприкрытый злой сарказм.

Вокруг зафыркали от смеха придворные, будто услышав чрезвычайно остроумную шутку. Мне же было не до веселья. Фиониксия произнесла мое имя так, будто оно было оскорблением, однако я нашла в себе силы растянуть губы в притворной вежливой улыбке. А возможно, помогло и то, что Вашарий легонько наступил мне на ногу, предупреждая об опасности.

Коготок королевы надавил мне на подбородок сильнее, оцарапав до крови, и я послушно встала, завершив затяжной мучительный реверанс.

– Позвольте представить вам мою спутницу, – поспешил вмешаться Дольшер. – Это действительно Киота Дайчер. И, как вы знаете, она оказала нам неоценимую помощь в недавнем расследовании.

– Симпатичная, – вдруг вступил в разговор король, который все это время маялся от безделья чуть в стороне. Улыбнулся мне с неожиданной теплотой. – Дитя, верно ли говорят, что ты сестра нынешнего короля Варрия Карраяра Райтекского и дочь трагически погибшего Дальрона?

– Незаконнорожденная дочь, – поспешила поправить его Фиониксия, чуть повысив голос. Скривилась, даже не пытаясь скрыть презрения на холеном красивом личике. – Впрочем, у твоего дружка Дальрона было столько детей, что, по-моему, он сам путался в их количестве и не помнил имен всех.

– Да, он любил женщин, – подтвердил Тицион. Усмехнулся каким-то своим воспоминаниям. – Впрочем…

– Заткнись!

Я аж вздрогнула от змеиного шипения королевы. Удивленно оглянулась на Дольшера, но тот никак на это не отреагировал, будто уже не раз и не два становился свидетелем подобных сцен. Более того, остальные придворные тоже восприняли ссору венценосной пары спокойно, лишь зашушукались дальние ряды. А Фиониксия тем временем обернулась ко мне. Рассеянно заправила за ухо длинный тугой локон, выбившийся из сложной прически, скользнула взглядом по моему наряду, особенно остановившись на алмазе.

– Киота Дайчер, значит. – И опять она произнесла мое имя с отчетливым оттенком отвращения. – Вот кому мы обязаны исчезновением Дольшера с балов, не так ли?

Я едва не вскрикнула от боли, поскольку теперь мне отдавили ноги сразу оба спутника – и Вашарий, и Дольшер. Замялась на неуловимый миг, но тут же медленно произнесла, тщательно подбирая каждое слово, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку:

– Ваше королевское величество. Простите, но я не совсем понимаю, о чем вы говорите. Дольшер Барайс волен сам решать, как ему надлежит проводить свободное время. Поверьте, он не тот человек, который стал бы посвящать постороннего в специфику своей работы, поэтому я не могу оценить, насколько он в настоящее время занят на службе.

– Постороннего, значит, – эхом повторила Фиониксия. Скривилась еще сильнее, и я невольно сделала крошечный шажок назад, испугавшись, что она плюнет в меня. Но в последний момент королева сумела взять себя в руки. Расплылась в фальшивой приветливой улыбке и с величайшим трудом выдавила из себя: – Впрочем, мы обсудим это позже, моя дорогая. Наедине. Вы ведь не откажетесь по-дружески поболтать со старой любопытной женщиной?

А вот тут я растерялась, не зная, что ответить. Небо, я рассчитывала на аудиенцию у короля, а не у королевы! И уж тем более не желаю с ней разговаривать теперь, когда она так ясно показала всем присутствующим свое истинное отношение ко мне. Интересно, когда я успела ей насолить, учитывая, что вижу ее впервые? Или не обманули придворные сплетники, намекая на то, что это Дольшер некогда оставил королеву, разорвав утомительную любовную связь, и сейчас она решила выместить на более удачливой сопернице всю былую обиду и злость?

– Конечно, она не откажется, – ответил за меня Дольшер, когда пауза опасно затянулась. Беззастенчиво притянул меня к себе жестом собственника, и я вспыхнула от смущения, уловив приглушенный гул удивления среди тех, кто стал этому свидетелем. А он тем временем продолжил с явным намеком: – Ваше величество, всем прекрасно известна ваша безмерная доброта. Надеюсь, вы будете настолько любезны, что поможете Киоте совладать с робостью и влиться в столь славное придворное общество. Ведь она у меня такая робкая.

– Робкая? – Фиониксия насмешливо фыркнула. Опять смерила меня тяжелым взглядом, и я в очередной раз поежилась от неприкрытой ненависти в ее холодных змеиных глазах.

Н-да, умею я наживать влиятельных врагов на пустом месте. Казалось бы, я-то чем виновата, что Дольшер начал со мной встречаться? В конце концов, расстались они задолго до моего с ним знакомства. Нет, зуб даю, у всего происходящего есть какая-то другая причина, более логичная и очевидная. Понять бы еще, какая именно.

– Дитя, – опять вступил в беседу Тицион, после краткой стычки с женой внимательно прислушивающийся к происходящему, но не вмешивающийся, – не беспокойся, тебя никто здесь не обидит. Даю тебе слово короля!

По всей видимости, это стало полнейшей неожиданностью для Фиониксии и придворных, уже почуявших легкую добычу в моем лице. По толпе опять прошел гул удивления, на сей раз куда громче. Королева выпрямилась во весь свой немалый рост и сжала кулаки. На миг почудилось, будто она вздумала прилюдно поколотить супруга и готова кинуться в драку. Дольшер дернул меня за руку, вынуждая отступить, а Вашарий в свою очередь шагнул вперед, словно собираясь вмешаться. Но скандала все же удалось избежать. Тицион с кроткой улыбкой смотрел на свою разбушевавшуюся жену снизу вверх, делая вид, будто ничего не происходит. Фиониксия несколько раз глубоко вздохнула, затем гордо вздернула подбородок, стремительно развернулась и направилась обратно в дом, даже не дойдя до конца длинного ряда придворных, собравшихся ее поприветствовать.

Тицион некоторое время смотрел ей вслед, не пытаясь догнать. Затем бросил на меня быстрый взгляд через плечо.

– Не бойся, дитя, – намного громче повторил он. – Тебя никто здесь не обидит. Не будь я король!

И неторопливо последовал за удалившейся в бешенстве женой.

Я с нескрываемым облегчением перевела дыхание. Посмотрела на странно задумчивого Дольшера и напряженного Вашария.

– Ну и что все это значит? – спросила я, требовательно дернув их за рукава и заставив вспомнить о моем присутствии. – Ей-то я чем насолила?

– Тихо! – испуганно шикнул Дольшер, моментально выходя из оцепенения. Всплеснул руками, намекая на клубящийся вокруг народ. – Не здесь, Киота.

– Я думаю, мы вполне можем прогуляться по парку, там и обсудим произошедшее, – проговорил Вашарий и ободряюще улыбнулся мне. – Ты молодец! Прекрасно держалась.

– А что мне еще оставалось, – буркнула я и мученически облизнула пересохшие от волнения губы. – Знаете, я бы с удовольствием выпила сейчас вина. Только самую малость, чтобы успокоить нервы.

– Я принесу, – моментально подорвался с места Дольшер и быстро затерялся в толпе, не дав мне и слова сказать.

Я проводила его задумчивым взглядом. Забавно, такое чувство, будто он помчался разыскивать Фиониксию, чтобы выяснить у нее причины устроенной мне сцены.

– Пойдем. – Вашарий ласково приобнял меня за талию, увлекая под сень деревьев. – Хватить мозолить глаза придворным. Им тоже не терпится обсудить увиденное.

Я безропотно позволила себя увести, продолжая в голове всячески прокручивать встречу с королевой. Нет, ничего не понимаю! Что бы все это значило? Фиониксия не похожа на женщину, которая может долго страдать по неверному возлюбленному. Кроме того, если у нее с Дольшером и был роман, то достаточно давно в прошлом. Более чем уверена, что после этого мой непостоянный возлюбленный на каждый бал являлся с новой спутницей. Чем же именно моя скромная персона ей так не угодила?

Вашарий никак не мешал моим размышлениям. Не дожидаясь, когда вернется Дольшер, он ловко подхватил с подноса пробегающего мимо лакея два бокала с игристым вином и вручил один из них мне.

– На твоем месте я бы не увлекался этим вечером алкоголем, – предупредил он, когда я одним глотком почти осушила предложенный напиток. – Боюсь, Киота, в покое тебя сегодня точно не оставят.

Я едва не поперхнулась шампанским и поспешила избавиться от бокала, поставив его на ближайшую пустую скамейку. Устало потерла лоб, сев рядом. Голова от избытка впечатлений начала побаливать, перед глазами замелькали знакомые черные мушки переутомления.

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросил Вашарий, опускаясь рядом. – Ты совсем бледненькая, Киота.

– Ничего страшного. – Я с трудом вымучила из себя улыбку и откинулась на спинку лавочки. – Если честно, я ничего не понимаю. Почему Фиониксия на меня так взъелась? Уж не ревнует ли она меня к Дольшеру?

– Полагаю, кое-кто действительно его к тебе ревнует, но не она. – На нас опустилась вуаль блокирующих чар, поэтому Вашарий говорил, не боясь быть подслушанным. – Киота, милая… Дело в том, что мать Дольшера – леди Зарания Барайс – ближайшая подруга королевы. Мой кузен сильно с ней поругался, когда узнал, как она с тобой обошлась. С тех пор они почти не общались. Об остальном ты и сама можешь догадаться.

Я невесело хмыкнула. Вот значит, как в действительности обстоит дело. Ну с одной стороны, мне стало легче: получается, у неприязни ее королевского величества есть вполне определенные причины, но с другой… Словно мало мне было проблем, чтобы добавлять к ним новые. Попробуй начни при таких обстоятельствах частную практику, если основная клиентура вещевиков – знать. Вряд ли кто рискнет связаться с опальной магичкой, навлекшей на себя гнев сильных мира сего.

– Не расстраивайся. – Вашарий осторожно погладил меня по плечу, без особых проблем поняв, о чем я думаю. – Все нормализуется, Киота. Просто потерпи немного.

Я с благодарностью ему улыбнулась, надеясь, что для посторонних наш разговор выглядит достаточно целомудренно и не послужит поводом для новых сплетен в мой адрес. Радовало то обстоятельство, что со стороны дома доносилась громкая музыка, и почти все приглашенные гости сосредоточились сейчас там. Быть может, мне повезет и летняя ночь скроет нас от любопытных глаз придворных. И потом, мы ведь просто беседуем и не занимаемся ничем предосудительным!

– Киота Дайчер! – громом прозвучало рядом, безжалостно развеивая мои надежды на спокойное окончание вечера. И с тихим шорохом блокирующее заклинание пропало, позволяя новому участнику присоединиться к нашей уединенной беседе.

Я с такой поспешностью отпрянула от Вашария, что едва не свалилась со скамейки. Словно мы не сидели рядом друг с другом, а страстно лобызались, если не сказать больше. Медленно повернулась к источнику шума, больше всего на свете мечтая о том, чтобы мне лишь послышались знакомые интонации в этом окрике.

Увы, молитвы не были услышаны небесами. Около скамейки стояла моя тетя и метала молнии, гневно комкая в руках пояс темного брючного костюма, сшитого точно по фигуре.

Вашарий, в отличие от меня, без малейшего усилия выдержал угрюмый, исподлобья, взгляд моей тети. Насмешливо усмехнулся – и она вдруг смутилась, все свое внимание и гнев обратив на меня.

– Киота Дайчер! – медленно процедила она, делая шаг ближе. – Как я вижу, юная леди, вы совершенно потеряли всякий стыд и совесть! Что вы себе позволяете?

Я растерянно пожала плечами. А что я себе позволяю? Сижу разговариваю, никого не трогаю. Что ей не нравится? Над скамейкой повисла томительная пауза, которая с каждой секундой становилась все более угрожающей.

– Я не понимаю, – наконец жалобно проблеяла я, осознав, что иначе мы будем молчать до последней битвы богов. – Тетя, о чем ты? Мы с Вашарием просто беседуем.

– Просто беседуете, значит? – Зальфия кинула на него быстрый взгляд и опять отвернулась, всю свою ярость сосредоточив на мне. – Киота, ты совсем идиотка, что ли? Как посмела ты явиться на бал в сопровождении сразу двух мужчин? Что о тебе могут подумать окружающие? Точнее – что уже подумали? Да я за последние полчаса трижды слышала о том, как выгодно ты устроилась, заполучив в любовники одновременно двух влиятельных мужчин! Которые к тому же дарят тебе столь дорогие подарки. – И она с презрением кивнула на алмаз, который от ее взгляда моментально потяжелел чуть ли не вдвое и едва не сорвался с цепочки.

– Это не подарок. – Я торопливо сжала прохладный камень в ладони, не представляя, куда бы его спрятать, чтобы он перестал бросаться в глаза всем окружающим. – Это…

Я замялась, не представляя, как объяснить временное обладание драгоценным амулетом, чтобы, с одной стороны, не раскрыть тщательно продуманный обман, а с другой – в полной мере удовлетворить интерес тети. Вашарий, по всей видимости, совершенно не собирался приходить мне на помощь. Он сложил руки перед собой, упершись подбородком на переплетенные пальцы, и с явным любопытством ожидал, как я выкручусь из щекотливой ситуации.

– Ну и что это? – с сарказмом протянула Зальфия, так и не дождавшись от меня ответа. – Если это не подарок, то, получается, плата? И какие же услуги ты им оказываешь, раз они ценятся так дорого?

Я вспыхнула от издевательского тона тети. Ну все, хватит. От нее я оскорблений точно не потерплю. И так уже нахлебалась за сегодня полной ложкой из чана с нечистотами.

Я подчеркнуто неторопливо встала и выпрямилась во весь рост напротив тети.

– Хватит! – с ледяной яростью отчеканила я. – Тетя, я очень тебя люблю. Ближе и дороже тебя у меня нет никого на свете. Но даже тебе я не прощу подобные гадкие домыслы. Я уже не маленькая девочка. Мне двадцать пять лет, из которых около десяти я живу совершенно самостоятельно и более пяти зарабатываю себе на пропитание без посторонней помощи. Поверь, ты достойно меня воспитала, за что я тебе безмерно благодарна. Но теперь – хватит! Как бы хорошо я к тебе ни относилась, но не позволю тебе так со мной разговаривать. Или ты меня уважаешь и относишься как к взрослому человеку – или мы больше не общаемся.

Краем глаза я заметила, как Вашарий спрятал одобрительную усмешку в уголках губ. Подмигнул мне, видимо впечатленный моей долгой прочувственной тирадой, и перевел взгляд на потрясенную Зальфию, ожидая, какой будет ее реакция.

Тетя долго молчала, что-то разглядывая у меня под ногами. Затем горько скривилась.

– Ну что ж, – процедила она. – Ты права, Киота. Ты уже давно выросла. И теперь я вижу, что не стоило тебя отпускать в Нерий. Этот город сожрал мою маленькую доверчивую девочку, выплюнув вместо нее эгоистичную стерву, охочую до развлечений и запретных наслаждений. Удачи тебе в новой жизни. Только помни, что век женщины короток. Не успеешь оглянуться, как окажется, что в волосах засеребрилась первая седина, а около глаз появились морщинки. Думаешь, твои нынешние могущественные покровители останутся тогда с тобой? Вряд ли. Сразу же отправятся искать девиц помоложе. И вот тогда ты вспомнишь свою дурную тетку, помешанную на морали и нравственности. Нет, я не отказываюсь от тебя, Киота. Во многом это моя вина – значит, не доглядела, упустила что-то в воспитании. Так или иначе, но я всегда буду рада видеть тебя в своем доме. Тебя, но не твоих любовников. Возвращайся, когда познаешь истинный горький вкус одиночества.

Я закусила губу, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. Я не ожидала от тети такой отповеди и даже не знала, что ей сказать в ответ, как успокоить и убедить не волноваться так за меня. Самое страшное во всем этом было то, что Зальфия высказала своими словами те страхи, которые терзали мою душу. Что скрывать, все это – истинная правда. Я не знаю, сколько еще буду с Дольшером. Возможно, мы расстанемся уже завтра, если не сегодня. И кому я тогда буду нужна? Нищая байстрючка с замаранной репутацией и убыточной, никому не нужной частной практикой веще вика.

– Вы не правы, – вдруг решительно вмешался в нашу невеселую беседу Вашарий. Встал и положил руку мне на плечо, будто собираясь в случае чего отстранить меня за спину и вступить с моей тетей в смертельный бой. – Киота никогда не останется одна. Уж это я вам гарантирую!

Зальфия недоверчиво покачала головой, но не успела ничего сказать. Над нашей скамейкой взвился магический мотылек, вылетевший из глубины парка, и я с приглушенным недовольным восклицанием прикрыла глаза ладонью. Моему примеру последовала и тетя, лишь Вашарий чуть сощурился, словно неожиданный всполох света не доставил ему никакого неудобства. С любопытством вскинул брови, наверное уже увидев, кто именно вздумал помешать нашему разговору.

Зальфия первой приспособилась к перемене освещения. Кратко сплюнула проклятье себе под ноги и попятилась, будто испугавшись непрошеных визитеров. Я усердно заморгала, пытаясь избавиться от радужных кругов перед глазами. Мотылек витал над нашими головами, щедро рассыпая со своих крылышек светящуюся пыльцу, которая мягко опускалась на мужчину и женщину, вышедших из темноты аллеи. Я нахмурилась. Почему-то мне были знакомы их лица.

– Чтоб вам сгореть в вулканах Хекса, – прошипела Зальфия, делая еще один шаг назад.

– Мы тоже очень рады тебя видеть, – с улыбкой отозвалась седовласая женщина, затянутая в строгое платье из черного бархата. Небрежно поправила на шее бархотку, сверкающую бриллиантовыми слезинками, и посмотрела на меня в упор, чуть вздернув тонкую изящную бровь при виде злополучного алмаза.

Мужчина, высокий молодой блондин, был одет по последней моде в светлый костюм, но вместо галстука повязал бирюзовый шелковый платок, выгодно подчеркивающий цвет его зеленых глаз. Когда он взглянул на меня, я почувствовала, как мое сердце сначала замерло, пропустив удар, потом зачастило вдвое быстрее обыкновенного. В голове мелькнула лишь одна мысль – хищник! Безумно красивый и абсолютно безразличный к чувствам других людей. Наверняка упивается своими победами над женщинами и ведет строгий подсчет, скольким из них разбил сердце. Чем-то, несомненно, похож на Дольшера, но тот искренне увлекается каждой новой пассией и потом так же искренне охладевает к несчастной. А этот… Сомневаюсь, что он вообще способен на какие-либо чувства. Совершенное в своей безукоризненности существо с ледышкой вместо сердца.

Мужчина, продолжая удерживать меня в плену своего жуткого взгляда, усмехнулся, будто прочитал мои мысли на его счет. Я попятилась и с нескрываемым облегчением вздохнула, когда Вашарий поймал мою руку и легонько сжал пальцы.

– Киота Дайчер? – глубоким, чуть хрипловатым голосом поинтересовалась загадочная женщина. Дождалась моего слабого утвердительного кивка и еще шире улыбнулась, хотя это казалось почти невозможным. – Безумно приятно тебя видеть, девочка моя.

– Кто вы? – спросила я, настороженно стараясь держаться чуть позади от Вашария. – Чему обязана честью?..

– К нашему величайшему сожалению, мы не знакомы, – промурлыкал блондин и едва ли не облизнулся от непонятного предвкушения. – Но мы будем счастливы исправить досадное недоразумение.

– Это уж точно, – решительно вмешался в этот странный разговор, полный недомолвок и намеков, Вашарий. – Пожалуй, первым представлюсь я. Вашарий Дахкаш.

– О, господин, это совершенно излишне по отношению к вам. – Женщина показала мелкие острые зубки в безукоризненной улыбке. «Как у голодной пираньи», – мелькнула у меня шальная мысль, а она тем временем продолжила: – Сомневаюсь, что в Микароне, а возможно, и во всем Озерном Крае найдется человек, который не узнал бы вас или вашего кузена – Дольшера Барайса. О вашей работе по обеспечению безопасности короля и всех нас, право, уже слагают легенды.

– Рад это слышать, – лаконично прервал поток дифирамбов приятель. – Но довольно обо мне. Вы знаете меня и Киоту, мы же пока остаемся в неведении. Итак?..

Мужчина и женщина переглянулись. Опять посмотрели на нас. Триста демонов Хекса им в ночной кошмар! Такое чувство, будто они боятся назвать свои имена. А тогда зачем пришли, спрашивается?

– Киота, это твоя бабушка и двоюродный брат, – устав от затянувшегося представления, брякнула Зальфия. Ощерилась в неприятной усмешке. – Познакомься, пожалуйста, с лучшими представителями рода Дайчер. Уж они-то наверняка всецело одобряют твой образ жизни, коли так резво прибежали принять в семью ту, которую пытались после рождения отправить в социальный приют.

– Зальфия! – Женщина укоризненно всплеснула руками, и впервые в ее приятных интонациях прозвучало нечто отдаленно напоминающее человеческое чувство. Гнев, если быть точной. – Как ты смеешь так говорить? Киота всегда была одной из нас. Просто… хм-м… увы, обстоятельства сложились таким образом, что ее детство и юность прошли вдалеке от семьи. Но мы никогда от нее не отказывались. Иначе она бы не носила имя нашего рода.

– Действительно, тетя, ты переходишь определенные границы, – укоризненно вторил ей блондин.

Значит, вот кто является истинной причиной нелюбви дочки наместника к нашему семейству. Что же, вполне понимаю бедняжку Синтию: в такого ослепительного мерзавца в самом деле легко влюбиться без памяти. Помнится, некогда я обожглась подобным образом с Марьяном. С тех пор и не люблю блондинов.

– А между тем ваших имен мы так и не услышали, – прохладно проговорил Вашарий. – Или это секрет?

Я невольно передернула плечами. Вот что приятель умел делать – так это показывать людям их истинное место. Вроде бы ничего особенного не сказал, а меня от его негромкого голоса бросило в дрожь, будто только что услышала угрозу. Видимо, наших новых знакомых посетили те же мысли. Они согласно перестали улыбаться и надменно выпрямились.

– Ольфия Дайчер. – Женщина постаралась выдавить из себя очередную улыбку, но вышло отвратительно, если честно. Получившимся оскалом можно было лишь детей пугать.

– Генрих Дайчер. – Мой двоюродный брат владел собой лучше, поэтому без малейшего стеснения протянул руку для приветствия моему спутнику. Приятель нехотя пожал ее, и блондин продолжил: – Безмерно счастлив с вами познакомиться, господин Вашарий.

– Кто бы сомневался, – негромко буркнул друг себе под нос, впрочем, сделал это достаточно громко, чтобы его услышали все присутствующие. – Я уже привык, что многие добиваются знакомства со мной.

Его слова граничили с прямым оскорблением, но мои новоявленные родственники никак на это не отреагировали. Лишь растянули губы в привычных лживых улыбках. Н-да, как-то не так я представляла мою первую встречу с семьей. Помнится, я много раз видела этот момент в своих мечтах. Думала, что бабушка со слезами искреннего раскаяния прижмет меня к себе, будет просить прощения за долгие годы полнейшего равнодушия к моей судьбе. А что в итоге? Что Ольфия, что Генрих ведут себя так, будто в моем прошлом не было ничего ужасного и семья не собиралась отправить нежеланного ребенка, рожденного вне законного брака, в социальный приют для сирот. Я бы еще поняла, если бы они нуждались в деньгах и сомневались, что сумеют прокормить лишний рот. Но нет, мой род всегда был одним из самых богатейших в Озерном Крае. Увы, но для меня у них не нашлось и краюхи хлеба.

– Что тут происходит? – внезапно раздался голос Дольшера, и мой ненаглядный вихрем ворвался в круг света, отбрасываемый крыльями мотылька. Слегка нахмурился, когда увидел, что Вашарий держит меня за руку, перевел взгляд на Ольфию и Генриха и сдержал свое недовольство, лишь достаточно невежливо оттеснил кузена в сторону и сам обнял меня за талию. Выжидательно приподнял бровь, повторив вопрос: – Итак, что тут происходит? Дорогая, кто эти люди?

– Дольшер, познакомься. – Я заметила, как Зальфию передернуло от этого имени, и поспешно затараторила, опасаясь, что она тотчас же кинется на него с кулаками, как на соблазнителя и развратителя любимой племянницы: – Это моя тетя – Зальфия Дайчер, которая, как ты знаешь, вырастила меня. И мои… хм-м… бабушка и двоюродный брат. Ольфия и Генрих.

– То есть я присутствую при счастливом воссоединении семьи? – насмешливо фыркнул Дольшер, угадав по моему сдержанному тону, что на самом деле я совсем не рада подобной встрече. Отвесил легкий поклон, адресуя его всем присутствующим. – Дольшер Барайс. Близкий друг Киоты.

– Я бы сказал, даже слишком близкий, если верить слухам, – буркнула Зальфия и окинула его откровенно изучающим взглядом, словно прикидывая в уме – сумеет ли уложить одним ударом.

Дольшер ухмыльнулся и размытой тенью скользнул к ней. Он умел двигаться настолько быстро, что я при всем желании не успевала разглядеть его движений. Но я не ожидала, что и хваленая реакция оборотня, наверняка превышающая мою, окажется бессильной против прославленного начальника магического департамента. Зальфия даже не успела отпрянуть, как вдруг оказалось, что Дольшер склонился над тыльной стороной ее ладони в почтительном поцелуе.

– Вы… – прошипела она и поспешила отдернуть руку. – Никогда так больше не делайте! Иначе…

– Сегодня не полнолуние, – с намеком протянул Дольшер. – Так что мне ничто не грозит. Но не беспокойтесь. Желание женщины для меня – закон. Простите, если напугал. Я лишь хотел выразить вам глубочайшую признательность за то, что не бросили Киоту на произвол судьбы. Она вас очень любит, а значит, и мне вы дороги.

Зальфия изо всех сил пыталась сохранить на лице высокомерное и недовольное выражение, но я заметила в глубине ее зеленых глаз, оттенком так напоминающих глаза Генриха, довольные искорки. Признание Дольшера ей явно польстило. И по-моему, после этого даже обида на меня немного улеглась.

А вот бабушке и кузену слова моего ненаглядного пришлись не по вкусу. Они скорчили настолько кислые физиономии, будто отведали незрелых плодов гибикуна. Интересно, а что они ожидали? Что я кинусь бабушке на грудь с радостными завываниями, что семья наконец-то соизволила вспомнить про меня? Больно не предательство родных – я научилась за эти годы с ним жить. Больно осознание, что я понадобилась им, только когда обзавелась нужными знакомствами.

– Киота, – поспешила вмешаться в разговор Ольфия, попытавшись вернуть внимание присутствующих к себе, – милая. Я понимаю, что пока мы являемся для тебя посторонними и совершенно незнакомыми людьми. Но я очень хочу исправить ту несправедливость, которая была допущена в отношении тебя. Как-никак ты из рода Дайчер и ничем не посрамила наше прославленное имя. – Услышав эту фразу, Зальфия скептически фыркнула, и бабушка метнула на нее яростный взгляд, после чего еще более слащаво продолжила: – Поэтому мы с Генрихом хотим устроить завтра ужин в твою честь. И очень надеемся, что ты примешь наше предложение.

Я растерянно почесала переносицу. Если честно, больше всего хотелось грубо отказаться. Но… В чем-то Ольфия права. Как-никак они моя семья. Семья, которую я всегда хотела обрести. Нет, я не собираюсь с ними общаться. Просто хочу посмотреть им в глаза.

– Киота? – Дольшер обернулся ко мне. – Что скажешь?

Я посмотрела на Зальфию. Тетя наверняка будет в ярости, если я приму это приглашение. Решит, что стоило лишь поманить меня пальчиком, как я моментально забыла все обиды. Но с другой стороны, я уже высказала ей сегодня, что сама в ответе за свою жизнь.

– Конечно, твои друзья тоже приглашены, – поспешила продолжить Ольфия, обрадованная, что я не отказалась сразу. – И Вашарий Дахкаш, и Дольшер Барайс.

– Боюсь, что мне придется разочаровать вас, – мгновенно ответил Дольшер. – Простите меня, но дела неотложной важности ждут меня в столице. Я вынужден уже завтра утром вернуться в Нерий, поскольку… Впрочем, Киота знает причину.

Я понимающе кивнула. Дольшер намекал на раскрытый заговор. Допросы Эльриона, Афара и других задержанных поручено вести именно магическому департаменту. Тицион отстранил ведомство Вашария от дальнейшего расследования, поскольку мятежный маг работал именно там, но признал при этом заслуги самого приятеля. Однако это служило слабым утешением для Вашария. Он старался не показывать своих чувств, но я знала о его переживаниях по поводу того, что преступником оказался его подчиненный. Даже более того, Вашарий не мог простить себе, что поставил под угрозу мою жизнь, доверившись тому, кто и задумал убить короля.

Я огорченно насупилась. Одна на это сборище я точно не пойду. А Вашарий, наверное, тоже откажется. У него наверняка накопилась куча дел в столице.

Приятель перехватил мой умоляющий взгляд, обращенный к нему. Недовольно качнул головой и произнес:

– Вообще-то я собирался вернуться в Нерий еще раньше – сразу после окончания бала. Но, если ты захочешь, могу задержаться на денек. – Дольшер скорчил крайне недовольную физиономию, и приятель поспешил добавить: – В любом случае не стоит оставлять Киоту без присмотра. Так, мало ли…

Мой ненаглядный красавчик нехотя кивнул, соглашаясь. Действительно – мало ли. Вдруг Эльрион выдал не всех своих сообщников. А я опять вспомнила, как на крыльце тетиного дома меня пытались убить. Пожалуй, стоит все-таки рассказать Вашарию, что заговорщики не имели к этому отношения. Но опять же – не запрут ли меня после признания без права на прогулки?

– Решай сама, милая, – сказал Дольшер и вновь обнял меня. – В конце концов, это твоя семья.

Зальфия возмущенно фыркнула. Конечно, ей было неприятно это слышать. Она и только она в ее представлении являлась моей семьей.

– Хорошо, – протянула я, глубоко вздохнув, будто перед прыжком в ледяную воду. – Я приду. Надеюсь, Вашарий составит мне компанию, если его не отвлекут важные государственные проблемы.

– Замечательно! – просияла улыбкой Ольфия, и на миг мне показалось, будто она на самом деле искренне рада тому, что я приняла приглашение. – Будем счастливы видеть тебя и… твоего друга.

Дольшер скептически кашлянул, уловив явный намек в словах моей бабушки. Генрих в свою очередь сально ухмыльнулся и прошелся придирчивым взглядом по моей фигуре, видимо желая напоследок оценить внешность новой родственницы. Такое внимание, несколько нетипичное для отношений между близкими родственниками, не осталось незамеченным моим ненаглядным. Он еще крепче привлек меня к себе и холодно произнес:

– Вот и договорились. А теперь, уважаемая Ольфия и не менее уважаемый Генрих, по-моему, вам пора удалиться. Мы и так потратили слишком много времени на разговор с вами. У нас есть масса более важных проблем, чем обсуждение воссоединения семьи, тем более что оно, по всей видимости, не привело Киоту в должный восторг.

Я тихонечко ахнула от такой прямоты. Нет, Дольшер во многом прав, но как-то слишком сурово он обошелся с моими родственниками. Какими бы гадкими они ни были, ругать их позволено только мне. Разве нет? Я же не оскорбляю его мать, хотя у меня на то есть куда более веские основания, чем у него для недовольства моими родными.

Однако что Ольфия, что Генрих совершенно спокойно отреагировали на недопустимый тон начальника магического департамента. Лишь в зеленых глазах кузена мелькнул и тут же пропал лучик гнева.

– Конечно-конечно, – промурлыкал он, неуловимым жестом перехватил мою руку и склонился над ней с поцелуем.

Я с отвращением почувствовала прикосновение к своей коже чего-то мокрого и скользкого. Боги, он что, лизнул мне запястье?! И я поспешно отшатнулась, едва не наступив на ногу Дольшеру, который продолжал придерживать меня за талию, после чего машинально вытерла руку о платье. Фу, мерзость какая!

Генрих сделал вид, будто не заметил моей реакции на его отвратительный поступок. Поклонился еще, на сей раз Дольшеру и Вашарию, и мягко увлек бабушку в темноту пустынного парка. Та едва успела сунуть мне в руки визитку с адресом дома, где должен был состояться ужин, и шепнула, что будет ждать. Излишне яркий мотылек последовал за ними, и вскоре мы остались в приятном полумраке. Лишь лежали под ногами тусклые отблески магических шаров, расставленных по основным аллеям, да изредка в небе вспыхивали россыпи огней праздничных фейерверков, запускаемых ради развлечения гостей с крыльца дома наместника.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – проговорила Зальфия, когда в лиловой тьме окончательно стихли шаги незваной парочки. С неожиданной лаской посмотрела на меня. – Киота, смею полагать, мы все сегодня обсудили, и ты наконец-то перестанешь спать… – Она бросила опасливый взгляд на моих спутников и мудро предпочла более мягкий вариант предложения: – В общем, ты поняла мою точку зрения на свой образ жизни, который отнюдь не приводит меня в восторг. Вспоминай иногда мои слова. Я очень, очень надеюсь, что ты найдешь в себе силы вырваться из этой клетки с золотыми прутьями. Поверь, никакие блага жизни не стоят честного и доброго имени.

Я опустила голову, спрятав в уголках губ печальную усмешку. Интересно, что бы сказала тетя, если бы узнала, что отношения с Дольшером и знакомство с Вашарием пока принесли мне одни проблемы и никаких преимуществ? Я по-прежнему с величайшим трудом свожу концы с концами, а теперь рискую в любой миг загреметь навечно в магическую темницу, пока они не найдут способ совладать с моим некстати проснувшимся даром.

Тетя еще неполную минуту стояла около меня молча, словно ожидая, что я немедленно оттолкну Дольшера и со слезами раскаяния за прошлую разгульную жизнь кинусь в ее объятия. Осознав, что этого не произойдет, она с вызовом вздернула подбородок, недовольно сверкнула зелеными глазищами и неспешно растворилась во мраке, ступая так бесшумно, что под ее ногами не хрустнула ни одна ветка.

– Ну и вечер. – Вашарий нервно сжал и разжал пальцы, возобновляя вокруг нас блокирующее заклинание. Опустился на скамейку, устало вытянув перед собой длинные ноги. – Должен сказать, Киота, у тебя удивительная семейка. Полагаю, оно и к лучшему, что до сегодняшнего дня ты никого из них не знала. Зальфия самая добрая и человечная из них, хоть и оборотень.

– Ага, – вторил ему Дольшер, присаживаясь рядом. Дружески подтолкнул кузена в плечо. – Что скажешь насчет этого смазливого хлыща? Как его там, Генрих, что ли? Дружище, если я узнаю, что ты оставил Киоту с ним наедине, – лично оторву тебе голову, понял?

– Но это же мой двоюродный брат, – проблеяла я и осеклась, вспомнив, как он облизал мне руку. Нехотя кивнула, пристраиваясь на коленях Дольшера, поскольку крохотная скамейка была рассчитана всего на двоих. – Впрочем, ты прав. Я и сама ни за что на свете не захотела бы уединенной беседы с ним.

Дольшер обхватил меня за талию и зарылся лицом в мои распущенные волосы, окончательно утратившие хоть какое-то подобие прически.

– Ты говорил с Фиониксией? – прервал нашу идиллию Вашарий. – С чего вдруг она так взъелась на Киоту?

– Потому что моя жена ревнивая дура и стерва, – внезапно ответил ему кто-то другой.

Приятель стремительно обернулся в ту сторону, откуда раздался голос, а я с опозданием заметила, что блокирующие чары сгинули, будто их никогда и не было. Через миг вся наша троица слетела с лавочки и склонилась в глубоких поклонах, увидев, что у ближайшего дерева стоит его величество король Тицион собственной персоной. Без охраны, без свиты.

Маленький полный мужчина, мелко семеня, подошел ближе. Машинально поправил корону, сползшую ему на глаза, и неожиданно расплылся в широкой улыбке.

– Достаточно, мои хорошие, – проговорил он, взмахом руки указывая на скамейку. – Садитесь. Дольшер, Вашарий, мальчики мои, зачем обижаете старика? Знаете же, что я терпеть не могу этих ритуалов.

– Мало ли, – неопределенно протянул Дольшер, вновь увлекая меня к себе на колени и не обращая внимания на мое сопротивление.

Я слабо отбрыкивалась, пораженная до глубины души тем, что приятели опять вальяжно развалились на лавочке, в то время как монарх остался стоять перед ними. Это же неприлично! Более того – это граничит с прямым оскорблением королевского величия! Тицион имеет полное право отправить их после подобного проявления неуважения в вечную ссылку. И меня заодно, поскольку не сделала ничего, чтобы остановить это безобразие.

– Киота, да успокойся ты, – устав со мной бороться, взмолился Дольшер. – Все в порядке. Ваше величество, скажите, что разрешаете ей сидеть в вашем присутствии.

– А что, она этого еще не поняла? – изумился тот.

Посмотрел на меня, и я вздрогнула. Меня словно обожгли его темные глаза, в глубине которых мерцал непонятный огонек. Алмаз сам собой дернулся на шее, едва не порвав тонкую цепочку. В унисон этому крупный рубин, венчающий золотой обруч вокруг лысой головы короля, запылал мрачным багровым огнем, будто налившись внутренним жаром.

Дольшер с такой силой сжал мою талию, предупреждая об опасности, что выдавил из меня болезненный вздох. Даже ребра жалобно хрустнули от его железной хватки.

– Ваше величество! – Вашарий уже был на ногах, встав таким образом, чтобы загородить меня от Тициона. – Как вам нравится сегодняшний вечер?

– Ох, мальчики, мальчики, – негромко рассмеялся король, и я с облегчением почувствовала, что драгоценный камень на моей шее вновь стал обычного веса, перестав безжалостно пригибать голову к земле. В глубине рубина улеглась кровавая метель огненных искр, а его величество, все еще улыбаясь, продолжил: – Два таких опытных мага, а все надеетесь обмануть меня. Когда же смиритесь с тем, что это бессмысленно?

Дольшер и Вашарий продолжали хранить настороженное молчание, в то время как я с тоскливым отчаянием осознала, что наша попытка скрыть мой дар с треском провалилась.

– Сядь! – небрежно кинул король Вашарию, и мой приятель, который сам привык приказывать, без малейших возражений опустился на скамейку.

Король опять посмотрел на меня, и я обмякла. Наверное, если бы Дольшер меня не придерживал – безвольно сползла бы на землю.

– Киота Дайчер, значит, – продолжил тем временем Тицион, разглядывая меня с таким интересом, с каким маг-исследователь, наверное, изучает новую, незнакомую форму жизни, гадая, представляет ли она для него опасность. – Приятно познакомиться с девушкой, о которой я столько наслышан.

Я насупилась, уловив в его словах откровенную насмешку. Н-да, уже догадываюсь, что ему про меня наговорили, особенно если вспомнить, как меня встретила его жена.

– Ну-ну, не обижайся загодя. – От цепких, внимательных глаз короля не укрылось мое недовольство. – Поверь, я никогда не полагаюсь на мнение посторонних, предпочитаю составлять собственное.

Я вспомнила историю с назначением Байгона Куисского. Сдается, его величество весьма переоценивает свое умение разбираться в людях, иначе Озерный Край сейчас не находился бы в такой разрухе. Но с другой стороны, и Вашарий, и Дольшер признавали, что бывший наместник был неплохим человеком и действительно старался принести пользу моей родине. Кто же виноват, что Байгон доверился подлецу и погубил все свои благие начинания.

Понятное дело, я предпочла оставить эти мысли при себе, не позволив никаким эмоциям отразиться на лице.

– Но, признаюсь, сплетники добились одного: разбудили во мне любопытство. – Тицион прищелкнул пальцами и сел. Я встревоженно пискнула, ожидая, что он с оглушительным грохотом рухнет на землю, но король закачался прямо в воздухе, соорудив из силовых нитей нечто вроде кресла-качалки. Король закинул ногу на ногу, поправил на коленях длинный черный балахон, более уместный для служителя какого-нибудь бога, продолжая рассуждать: – Я был заинтригован: какой же красотой должна обладать девица, сумевшая так надолго привязать к себе одного из самых неисправимых ловеласов и бабников двора. И уж тем более я удивился, когда узнал, что даже Вашарий, этот вечный суровый отшельник, чье безразличие к женскому полу породило массу самых причудливых слухов, не устоял перед твоими чарами, девочка.

– Ну… – растерянно пробормотала я, заметив, как приятель смутился, а Дольшер не удержался и ощутимо щипнул меня за бок. – Ваше величество, вы немного преувеличиваете…

– Цыц! – прикрикнул он на меня, и я испуганно прикусила язык. Из-под личины забавного толстячка вдруг проступил жесткий, решительный властитель. Тицион немного помолчал, затем с прежней добродушной усмешкой качнул головой, ласково проговорив: – Девочка, не спорь со мной. Никогда не спорь. Я этого не люблю и никому не позволяю.

По губам Вашария зазмеилась неприятная усмешка. Лицо Дольшера я не могла видеть, но не сомневалась, что он тоже недовольно скривился. Видимо, именно эта черта характера особенно раздражала моих приятелей, по долгу службы вынужденных постоянно иметь дело с королем.

– Когда о тебе заговорила даже моя жена, мое любопытство достигло предела. – Тицион качнулся в воздухе и снисходительно посмотрел на меня сверху вниз. – Я уже готов был приказать Дольшеру привести тебя на ближайший бал. Рад, что не пришлось этого делать. Не люблю злоупотреблять властью, особенно в отношении моих мальчиков.

Я тихонечко кашлянула, сдерживая язвительное замечание, так и рвущееся с губ. Забавно слышать такое обращение – мои мальчики – в адрес Дольшера и Вашария. Надо будет использовать его при нашем общении.

– Только попробуй, – шепнул мне на ухо Дольшер, угадав эти мысли. Потерся щекой о мою шею, зловеще добавив: – Если, конечно, не боишься увидеть меня в гневе.

– Насколько мы поняли, Киота не понравилась вашей жене, – осторожно проговорил Вашарий. – Почему?

– Потому что, как я уже сказал ранее, моя жена ревнивая дура и стерва, – с удовольствием пояснил Тицион. – Во-первых, до сих пор не забыла Дольшера. С прежними его девушками она мирилась, поскольку знала, что это ненадолго. Киоте повезло больше – поэтому Фиониксия и не выдержала. А во-вторых, ее накрутила Зарания. Дольшер, надеюсь, я не сильно огорчу твою любовницу, если скажу, что твоя мать ее терпеть не может? Спит и видит, чтобы вы расстались.

– Киота в курсе данного обстоятельства, – сухо произнес он. – И сожалеет по этому поводу. Впрочем, как и я.

Я же изумленно хмыкнула про себя. Нет, не из-за известия о нелюбви ко мне леди Зарании. Увы, это не стало для меня новостью. А из-за того, с какой легкостью король Тицион говорил о любовной связи своей супруги с Дольшером. Ничего не понимаю! Или при дворе это в порядке вещей? Тогда я тем более не желаю становиться постоянной участницей балов и званых ужинов, хотя это наверняка помогло бы моей карьере частного вещевика.

– Да мне плевать на то, как твоя мать относится к Киоте и как твоя любовница отвечает ей на эту ненависть, – равнодушно признался Тицион, словно не заметив, что меня в очередной раз передернуло от того, как он меня назвал. – Просто учти, леди Зарания обладает почти безграничными возможностями настроить против Киоты весь двор. По крайней мере женскую его половину. И отвергнутые тобой дамы с удовольствием поддержат ее в этой травле. Имей в виду, эта кампания уже началась.

– Приму к сведению, – кратко отозвался Дольшер, явно не желая продолжать эту тему сейчас.

– Прими. – Тицион благостно кивнул и вдруг лукаво подмигнул мне. – Однако я не сомневаюсь, что твоя симпатичная крошка справится. Зубки-то у нее хорошие, не так ли? И блеск алмаза на ее прелестной шейке, которым вы намеревались ослепить мне глаза, лишь подчеркивает сияние ее ауры.

Дольшер хрипло выругался мне на ухо. Бережно ссадил со своих коленей и встал. Мгновением позже к нему присоединился и Вашарий. Теперь я не видела короля, скрытая спинами приятелей.

– Ну-ну, мальчики мои, не шалите, – донесся до меня веселый голос Тициона. – Я же не говорю, что собираюсь отнять у вас эту прелестную крошку. Хотя, Дольшер, ты меня удивил. Помнится, раньше ты намного ответственнее относился к исполнению законов, которые тем более сам же вынудил меня подписать.

– Дар универсала пришел к Киоте в осмысленном возрасте, – ответил тот на вполне закономерный упрек. – Она не младенец, который не умеет справляться со своими чувствами и желаниями. Я уверен, что она не представляет опасности для четырех королевств в целом и Нерия в частности.

– По мне, так это делает ее еще опаснее. – Тицион фыркнул от смеха, но никто не торопился присоединиться к нему в непонятном веселье, поэтому король быстро прекратил смеяться и продолжил намного серьезнее: – Мальчики мои, я уже сказал, что не собираюсь с вами ссориться. Не хотите отдавать мне Киоту – и ладно. Развлекайтесь, только учтите, что ответственность за нее и ее будущие поступки полностью на ваших плечах.

Спина Дольшера немного расслабилась, Вашарий в свою очередь разжал кулаки. Чудно. Неужели они собирались вступить в бой с королем, чтобы сохранить мне жизнь? Нет, неправильный вопрос. Друзья выглядели по-настоящему испуганными, когда в воздухе повеяло возможной битвой. Неужели этот маленький смешной старик действительно мог победить в схватке двух магов высшего уровня подчинения? Казалось бы – чушь несусветная! Но почему-то мне совершенно не хотелось проводить подобный эксперимент.

– Я думаю, вам не о чем беспокоиться. – Вашарий, убедившись, что непосредственная опасность для меня миновала, чуть посторонился, давая мне возможность участвовать в разговоре на равных. – Киота никогда не преступит закон. Более того – она всецело предана короне. Как вы знаете, Киота оказала нам неоценимую помощь при раскрытии заговора.

Я опустила голову, пряча в уголках губ саркастическую усмешку. Спасибо, конечно, дорогой друг, за подобную лестную характеристику, но, боюсь, Тицион будет весьма удивлен, если узнает, какие на самом деле неприятные думы по поводу его правления и методов работы государственных учреждений бродят у меня в голове. Чем дольше я общаюсь с Вашарием и Дольшером, чем больше узнаю тайн Нерия – тем меньше во мне остается лояльности к существующему порядку и царствующей династии.

– Ну-ну, – буркнул себе под нос король, опять пощекотав меня проницательным взглядом.

Меня прошиб холодный пот – неужели он прочитал мои мысли? Но Тицион больше ничего не сказал, лишь откинулся в невидимом кресле-качалке и некоторое время просто лежал на спрессованном магией воздухе, глядя в ночное небо, усеянное звездами.

– Я наслышан про ее участие в этом деле, – наконец проговорил он и посмотрел на меня, резко вернувшись в исходное положение. – Ты отважная девочка, Киота. Говорят, тебе сильно досталось. В любом случае ты заслужила награду. Проси, я слушаю.

Я удивленно вскинула брови. И как это понимать? Неужели Тицион исполнит любое мое желание? Заманчиво, очень заманчиво. Теперь бы еще выбрать, чего же я хочу. Денег? Попросить тысяч двадцать хардиев, расплатиться с Вашарием, остаток положить во Всемирный гномий банк и зажить в довольстве и спокойствии, периодически снимая проценты. Пожалуй, больше мне ничего не надо.

«А Афар? – шепнул внутренний голос. – Не хочешь замолвить за него словечко?»

Я раздраженно хрустнула пальцами при воспоминании о несчастном брате Эльриона. Интересно, король выполнит два моих желания? Нет, вряд ли. Надо просить что-то одно. Или денег, или пощады для Афара. И меня царапнула крамольная мысль. Может, ну его? Как-никак он участвовал в заговоре, правда, не по своей воле, но все же. Кто мешал ему сбежать от брата или же донести на него, к всеобщему удовольствию? Да, это означало бы предательство, но зато Харалия осталась бы жива, как и Ульрон. Каждый человек сам выбирает себе судьбу. Только сегодня я заявила это тете. Почему я должна просить за постороннего, отказываясь от собственной мечты? Ведь мне не так уж много надо для счастья: просто избавиться от этой унизительной бедности, когда вынуждена считать каждый хар в кошельке.

– Обычно у меня просят денег, – лукаво произнес Тицион, видимо решив меня немного поторопить. – Сколько тебе надо? Тысячу, две, быть может, три? Я отдам распоряжение казначею, и уже завтра эта сумма будет перечислена на твой счет.

Я неожиданно оскорбилась. С какой такой стати он думает, что я буду как все? Нет, деньги мне, безусловно, нужны, но желание удивить короля своим поступком оказалось сильнее. Глупо, понимаю, наверняка я сразу же пожалею о своем поступке. Но в любом случае ни две, ни даже три тысячи не решат всех моих проблем. А вот угрызения совести останутся. Как-никак Афар все же заслужил моей помощи. Все-таки в конечном счете он нашел в себе силы пойти против брата.

– Ваше величество, – твердо сказала я, – премного благодарна за ваше предложение, но я хотела бы попросить у вас иного. Не денег.

– Титул? – Тицион задумчиво пожевал губами. – Прости, девочка, но с этим сложнее. Впрочем, если ты удовольствуешься не наследным…

– Милосердия. – Я чуть повысила голос. Дольшер подтолкнул меня в бок, предупреждая об опасности, Тицион гневно сверкнул глазами, недовольный, что его оборвали, а я затараторила, поражаясь собственной смелости: – Ваше величество, о вашем великодушии слагают легенды во всех четырех объединенных королевствах. Все знают, что вы самый мудрый и справедливый правитель. Поэтому я прошу всего лишь милосердия. Не по отношению к Эльриону – о нет, он заслуживает самого сурового наказания. Но по отношению к его брату Афару. Ваше величество, я клянусь, что он был втянут в заговор против своей воли. Прошу, пощадите его! Он не заслуживает смерти или бессрочной ссылки. Афар – хороший малый. Он пытался помочь мне бежать, зная, что тем самым раскроет замысел брата и поставит собственную жизнь под угрозу. Он…

– Достаточно, – тяжело обронил Тицион, прекращая мой поток дифирамбов. Я замерла с открытым ртом, а король продолжил, прежде глянув на Дольшера и покачав головой: – Мальчик мой, теперь я вижу, что твоя мать совершенно права, выступая против твоих встреч с Киотой. Твоя новая любовница, только не обижайся, не пара тебе. Вы слишком разные.

– Противоположности притягиваются, – тихо возразил Дольшер, лишь крепче обнимая меня. – Ваше величество, я…

– Да не собираюсь я тебя отговаривать встречаться с ней или, небо упаси, запрещать что-либо! – раздраженно отмахнулся Тицион. – Просто я весьма и весьма удивлен. Впервые вижу человека, способного отказаться от собственной выгоды ради кого-то другого. Ладно бы знакомого, но преступника?..

И он замолчал, видимо раздумывая, как ответить на мою просьбу. Или же, что более вероятно, подбирая вежливые извинения для отказа. Я прислонилась к плечу Дольшера и сцедила украдкой зевок в ладонь. Какой же долгий, мучительный вечер, щедрый на события и неожиданные встречи! Право слово, я рассчитывала, что мы побудем на приеме час, ну максимум два. А вместо этого засиделись почти до утра. Вон из-за деревьев уже проглядывает светлеющий край неба, из-за чего тьма здесь, на земле, стала еще плотнее и физически ощутимой. Но это ненадолго. Пройдет совсем немного времени, и мрак начнет быстро сереть, торопясь спрятаться до нового вечера. Музыка, доносящаяся от дома наместника, стала тише. Музыканты все чаще ошибались, утомленные затянувшимся весельем.

– Хорошо, – наконец вынес свой вердикт Тицион и встал со своего невидимого кресла-качалки. Потянулся, разминая затекшие мышцы. – Будь по-твоему, Киота Дайчер. Я помилую Афара, но с одним условием: ему будет запрещено когда-либо появляться в нашем королевстве. Он получит на сборы час, после чего пройдет через кабину пространственного перемещения и отправится в любой из обжитых миров. Если он когда-нибудь рискнет вернуться, то пусть знает: в этом случае его ждет моментальная высылка на иридиевые рудники без права помилования или обжалования приговора. Ясно?

– Да, – вместо меня ответил Дольшер. – Я отдам необходимые распоряжения. Уже к вечеру Афара не будет в Микароне.

– Надеюсь. – Тицион иронично фыркнул. – Мальчик мой, а на твоем месте я бы заволновался: с чего вдруг твоя дама сердца обеспокоилась судьбой какого-то там преступника? Говорят, иногда жертвы начинают оправдывать своих похитителей, проникаясь к ним извращенным чувством влечения и восхищения. А Киота как-никак достаточно много времени провела с этим Афаром наедине. Как же это называется по-научному?.. Хекский синдром, что ли? По-моему, ей стоит обратиться к целителю, занимающемуся проблемами душевного здоровья.

Я вспыхнула от его саркастических слов. Открыла было рот, чтобы возразить, но перехватила откровенно смеющийся взгляд короля и безропотно проглотила его нелицеприятное замечание.

– Удачи тебе, девочка, – напоследок пожелал мне Тицион. – Надеюсь, что тебя не сожрут прелестные придворные хищницы. Многие, даже слишком многие точат на тебя клыки и когти. Впрочем… – Он еще раз окинул меня придирчивым взглядом, явно изучая ауру. – Вижу, у тебя найдется чем им ответить.

И исчез. Нет, не применил какой-либо кристалл мгновенного перемещения или незнакомую мне магию перехода. Ни одна нить силы не оказалась потревоженной! Его величество Тицион просто-напросто растворился в сереющем предутреннем сумраке, будто привиделся нам.

– Как?.. – От изумления я широко распахнула глаза и на всякий случай протерла их, надеясь, что наваждение развеется и окажется, что Тицион все так же стоит рядом, тихонько посмеиваясь после удачного трюка.

Но ничего не изменилось. Лишь слегка примятая трава показывала, что на том месте, где только что стоял король, действительно пару секунд назад находился человек из плоти и крови, а не призрак. Я обернулась к Дольшеру и Вашарию, которые совершенно спокойно отнеслись к столь возмутительному попранию основ мироздания, и требовательно дернула их за рукава.

– Как такое возможно?! Какой магией он воспользовался?

– Если бы мы знали, – в унисон произнесли они, переглянулись, и дальше продолжил один Дольшер: – Киота, дорогая, ты сейчас задала вопрос, над которым лучшие маги страны ломают головы уже очень давно. Ну, точнее, те из них, кто имел честь видеть подобные фокусы его величества. Как я уже говорил, рядом с Тиционом перестает работать любая магия. Но это хотя бы можно объяснить наличием в его короне легендарного рубина, так называемого «Ока правосудия». Ты сама имела честь убедиться, что даже сильнейший амулет не в силах обмануть это око.

Я невольно передернула плечами, вспомнив кровавую метель в глубине рубина. Машинально потерла алмаз на груди, который от одного воспоминания, казалось, вновь стал тяжелее.

– Но помимо этого Тицион обладает и массой других весьма интересных и, что скрывать, пугающих способностей, – вторил кузену Вашарий. – Ни я, ни Дольшер не в силах понять природу его возможностей. Она несомненно магическая, но при этом в основе своей имеет нечто кардинально отличающееся от обычной энергии. Поверь, мгновенное перемещение на сколь угодно дальние расстояния – это лишь верхушка айсберга. Тицион способен на гораздо большее. И даже мы не в курсе, что именно он умеет, а что – нет.

– Но откуда все это? – продолжала недоумевать я. – Неужели он постиг истоки этой силы самостоятельно?

– Вряд ли. – Вашарий неопределенно пожал плечами. – Мы склонны предполагать, что свой дар Тицион, как и ты, получил по наследству. После того как мы узнали о существовании священной змеи Варрия, я начинаю подозревать, что правы некоторые легенды.

– Что, змейка и тут пошалила? – Я неверяще усмехнулась.

– При чем тут она? – Вашарий покачал головой и хладнокровно завершил свою мысль: – Если священная змея действительно существует, то, быть может, реальны и другие боги? Говорят, что династия Хайдес, к которой, как ты знаешь, принадлежит и Тицион, берет свое начало от верховного бога пантеона Нерия – Олеона Громовержца. Что, если дар короля – отголоски божественной силы?

Я приглушенно застонала, чувствуя, как предположение Вашария отозвалось в моей несчастной голове нарождающейся мигренью. Демоны, я до сих пор сомневаюсь в существовании священной змеи, хотя имела несчастье разговаривать с ней. Весь мой рациональный мир, в котором не было места всяким сверхъестественным существам, тогда едва не рухнул. А теперь Вашарий предлагает мне поверить и в Олеона Громовержца. Не хочу! Ведь если существуют боги, то люди, бесспорно, жалкие марионетки в их руках. А я не желаю, чтобы моя жизнь подчинялась не пойми кому. Конечно, я и так птичка не особо высокого полета, но хотя бы могу тешить себя надеждой, что моя судьба никому не принадлежит.

– Не расстраивайся, – совершенно верно понял причины моего огорчения Дольшер и ласково поцеловал меня в нахмуренный лоб. – Нас с Вашарием эта легенда тоже не приводит в особый восторг. Наверняка есть и другое объяснение. Найти бы его еще.

– Найду! – мрачно пообещала я. – Сделаю все, но пойму, что за силу использует Тицион.

Дольшер и Вашарий переглянулись, и мне почему-то очень не понравились их улыбки. Словно они заманили меня в какую-то ловушку и сейчас праздновали это. Впрочем, ладно, позже разберусь.

– А что насчет королевы? – Я уставилась на моментально смутившегося Дольшера, который начал отчаянно рыскать глазами по сторонам, будто выискивая пути к отступлению. – Ты действительно спал с ней?

– Старая история, – промямлил он. – И, если честно, я не люблю об этом вспоминать.

– Но почему Тицион так спокойно отнесся к измене жены? – продолжала недоумевать я, жестокосердно не желая закрывать эту тему. – Разве это нормально?

– Для него – да, – нехотя пояснил Дольшер. Тяжело вздохнул, покосившись на улыбающегося Вашария, который явно получал настоящее наслаждение от сложившейся щекотливой ситуации, и тоскливо продолжил: – Киота, дорогая, прошу, не заставляй меня вспоминать те отношения. Поверь, я сделал величайшую ошибку в жизни, связавшись с Фиониксией, и тысячу раз уже пожалел об этом. Тицион ничего не имеет против интрижек жены на стороне, поскольку сам не в силах удовлетворить ее темперамент, а без этого она погибнет. Как ты сама наверняка заметила, в жилах Фиониксии течет немалая доля эльфийской крови. А эти создания отличаются тем, что не могут жить без регулярного секса. Однако вот беда, при каждом… хм-м… скажем так, при каждом акте любви они дарят своим партнерам небывалое наслаждение, но при этом отбирают у несчастного изрядную долю его энергии. Как вампиры, право слово. Я едва не погиб тогда, пристрастившись к ласкам Фиониксии, словно наркоман. Хвала небу, сумел остановиться сам и пережил в буквальном смысле слова жесточайшую ломку. Но королева почувствовала себя оскорбленной, поскольку никто и никогда не оставлял ее первым. Нет, она вряд ли желала моей смерти, но не хотела отпускать так рано. Поэтому до сих пор обижается на меня.

Я молчала, чувствуя, как кончики ушей горят от услышанного. Нет, еще не скоро я привыкну к привычке моего ненаглядного так легко и спокойно говорить о подобных вещах.

– Ого! – меж тем удивленно присвистнул Дольшер, искоса взглянув на часы, вмонтированные в кругляшок мыслевизора, и вряд ли заметив мою реакцию на свой рассказ. – Мне через пару часов надо быть в Нерии.

– Вот как? – Я огорченно поджала губы. – Значит, ты меня покидаешь?

– Ну немного времени у меня все же есть, – с намеком отозвался Дольшер, после чего обернулся уже к Вашарию. – Приятель, ты как знаешь, а я собираюсь отвезти Киоту в гостиницу. Надеюсь, у тебя хватит такта не заваливаться в номер сразу после нас. Мы на прощание не в ладушки играть будем.

– Понял, – тут же отозвался Вашарий. Ехидно ухмыльнулся: – Что, кузен, нервишки пошаливают? Боишься, что не справишься, если я буду в комнате рядом?

– Боюсь за твои нервы, – с достоинством возразил Дольшер. – Особенно если учесть, как ты пускаешь слюни на мою девушку.

– Прекратите оба! – возмутилась я разговором, ставшим слишком откровенным. – Дольшер, это отвратительно! Ты вгоняешь меня в краску!

– О, моя милая, это только начало, – тихо рассмеялся Дольшер, увлекая меня по аллее к выходу из сада. – Поверь, сегодня я буду самым мерзким и развратным типом. Но тебе понравится, обещаю!

* * *

Я не торопилась выбираться из сладких объятий дремы. Дольшер давно ушел, поцеловав меня напоследок и попросив не задерживаться в Микароне сверх необходимого. Пообещал, что приготовит романтический ужин в моей крошечной квартирке и будет с нетерпением ожидать нашего счастливого воссоединения.

Я перевернулась на другой бок, довольно улыбаясь. Как все-таки замечательно просто лежать и ничего не делать, зная, что все испытания уже позади! Сегодня даже никуда торопиться не надо. Вашарий наверняка убежал по делам в свое ведомство, значит, никто мне не помешает провести в праздности и лености все утро. Хотя утром это можно было назвать с большой натяжкой. В окно, которое я по прибытии с бала забыла задернуть гардиной, вливались лучи яркого полуденного солнца. Наверное, приближается час обеда. Но все равно торопиться некуда. Семейство Дайчер ожидало визита своей новообретенной дочери лишь к шести вечера. По крайней мере, так было написано на оборотной стороне визитки, которую мне вчера вручила леди Ольфия. Времени хватит и умыться, и одеться, и насладиться чашечкой кофе в полном одиночестве.

Я потянулась, изо всех сил оттягивая момент окончательного пробуждения. Вообще-то было бы неплохо наведаться в местное отделение Всемирного гномьего банка, снять денег, чтобы вечером вернуть приятелю долг за платье. Если после этого у меня останется еще хоть несколько хардиев – купить новый мыслевизор, поскольку экспериментальную модель, выданную мне Вашарием, я больше не видела после того, как очнулась в подвале. Должно быть, Эльрион раздавил и выкинул ее. Да и просто интересно, во сколько оценили мои приключения на благо короны и безопасности Нерия Вашарий и Дольшер.

– Доброе утро, Киота Дайчер, – внезапно раздался женский голос. – Вы уже встали?

Я подскочила на месте, мгновенно проснувшись. Села и испуганно заозиралась, гадая, кого же еще принесло на мою голову.

В кресле напротив кровати сидела Аролия. Хозяйку гостиницы сейчас было не узнать. Осунувшаяся, в черном траурном платье, длинные темные волосы убраны под косынку, на лице – ни грамма косметики. Лишь на длинных изогнутых ногтях еще искрился облупившийся алый лак. Я поежилась, перехватив ее пустой, ничего не выражающий взгляд. Небо, такое чувство, будто у нее случилось какое-то страшное горе! Ах да, конечно, наверняка она еще не знает, что король пощадил Афара.

– Аролия, – медленно начала я, не зная, чего ожидать от убитой несчастьем женщины, – вы меня напугали своим появлением. Что-то случилось?

– Что-то случилось? – эхом повторила она, и злая презрительная усмешка искривила ее губы. – Глупый вопрос, Киота. Конечно, случилось. Или уже забыли про раскрытый заговор? В таком случае, у вас удивительно короткая память.

– Послушайте. – Я прижала к груди одеяло, стесняясь при почти незнакомой женщине встать и одеться. – Аролия, я хочу вас обрадовать: его величество Тицион пощадил вашего жениха. Афар на свободе. Правда, ему запрещено возвращаться в этот мир под страхом немедленной пожизненной ссылки на рудники, но он может податься в любой другой из обжитых миров. И не обязательно в только что открытый.

В глазах собеседницы зажглось какое-то подобие чувств, и я позволила себе немного расслабиться. Надеюсь, теперь-то она уберется из моего номера? Только выяснений отношений на голодный желудок мне не хватало!

– Афара простили? – чуть изменившимся голосом проговорила она. – А… А Эльриона?..

– По этому поводу можете не беспокоиться. – Я торжествующе усмехнулась. – Этот мерзавец никогда не окажется на свободе! Жаль, что в Нерии давно не используют смертную казнь в качестве меры наказания. Кто-кто, а он-то уж точно ее заслужил!

Аролия, к моему величайшему удивлению, не разделила моей радости. Она побледнела до такой степени, что сравнялась цветом лица с белой стеной позади. С непонятной ненавистью уставилась на меня, неторопливо поднявшись и с вызовом вздернув подбородок.

– Никогда – слышишь? – никогда не смей оскорблять Эльриона! – прошипела она и прищелкнула пальцами.

Тотчас же одеяло на моей кровати украсила симпатичная дырка с обгоревшими краями, благо что я успела вскочить, наплевав на смущение. Да, неудобно, конечно, что я не догадалась натянуть ночную сорочку после ухода Дольшера, но уж лучше показаться кому-нибудь нагишом, чем получить огненным заклинанием в лоб.

– Аролия! – воскликнула я, пытаясь одной рукой нащупать халат на стуле позади меня. – Успокойтесь! О чем вы говорите? Эльрион отрикошетил на вас проклятие, предназначенное ему. Вы могли погибнуть из-за него! Не говоря уж о том, что он втянул Афара в заговор, обвинил его в убийстве, которого тот не совершал. И после всего этого вы еще защищаете его?

– Эльрион поступил так, как было нужно! – отрезала Аролия и опять метнула смертельное заклинание мне под ноги.

Правда, на этот раз я была уже более подготовлена, поэтому оно угодило в щит и бесследно впиталось в мою ауру. Да, я уже и забыла, какими преимуществами по сравнению с обычными магами обладают универсалы. Однако разгневанная хозяйка гостиницы даже не заметила, что ее чары не причиняют мне вреда, благо что уровень подчинения у нее был не высший, а лишь первый. Она наступала на меня, беспорядочно кидая всполохи атакующих заклинаний, и кричала при этом по весь голос:

– Ты не стоишь и его ногтя, паршивая гулящая девка! Он – настоящий мужчина, в отличие от тех уродов, с которыми ты спишь. Умный, отзывчивый, ласковый и добрый!

– Угу, я заметила, – с иронией отозвалась я, гадая, как же надлежит поступить с обезумевшей женщиной. Пока я просто отступала, не желая вступать в схватку, но так долго не могло продолжаться. Нельзя ведь вечно бегать от нее по комнате. Тем более что она рискует поджечь всю гостиницу, если какое-нибудь заклинание попадет не в меня, а в пол или потолок. – Особенно добрым и заботливым он был, когда пытался меня изнасиловать. Просто душка!

– Что? – Аролия споткнулась на ровном месте и остановилась. Уставилась на меня ничего не понимающим взглядом. – Эльрион пытался тебя изнасиловать? Тебя? Хватит лгать! Да ты вообще не в его вкусе. Тощая, кривоносая, и груди почти нет!

Я немедленно оскорбилась. Во-первых, нос у меня не кривой, так, лишь небольшая горбинка есть. И грудь имеется. Поменьше, конечно, чем у Аролии, но все-таки. Зато без всяких магических модификаций!

– Однако польстился вот на меня. – Я с нарочитым сочувствием развела руками. – Поверь, сама не рада была подобному вниманию. Благо что твой жених – Афар – показал себя с наилучшей стороны и осадил его.

Аролия неверяще замотала головой. Нацелила было на меня палец, на кончике которого танцевали сиреневые огни очередного заклинания, но уже через миг бессильно уронила руку, закрыла лицо ладонями и не зарыдала даже – завыла, подобно бешеному зверю.

– Киота, что у тебя происходит? – Дверь внезапно распахнулась, и на пороге возник Вашарий.

Оцепенел при виде разгромленного номера и рыдающей Аролии, застывшей по его центру. Затем взгляд приятеля переметнулся ко мне, и я тоненько взвизгнула, осознав, что стою обнаженной. С такой поспешностью кинулась к стулу, на котором с вечера оставила после ванны халат, что споткнулась о ковер и едва не полетела на пол. Что взбесило больше всего – Вашарий даже не сделал попытки отвернуться. Он с видимым удовольствием следил за моими метаниями, изредка поглядывая на по-прежнему плачущую Аролию.

Наконец я туго подпоясалась и с облегчением вздохнула. Уверенно обернулась к приятелю, который оперся плечом на дверной косяк, и грозно сдвинула брови, показывая, что его поведение было недопустимым в подобной ситуации.

– Что тут происходит? – с любопытством повторил Вашарий, не дожидаясь, когда я обрушу на его голову шквал упреков. Кивнул на Аролию, которая, не удержавшись на ногах, обессиленно уселась прямо на пол. – Что она тут делает?

– Пыталась меня убить, – мрачно проговорила я.

– Из-за Афара? – догадливо протянул Вашарий.

– Из-за Эльриона, – ответила я и передернула плечами от невольного омерзения. – Представляешь, она его любит! Считает наилучшим мужчиной на всем свете!

– А почему плачет? – продолжил расспросы Вашарий, удивленно хмыкнув от моего заявления.

– Из-за того, что я с ней не согласилась, – пояснила я. Шагнула вперед и в нерешительности замерла около Аролии.

Несчастная уже не выла в полный голос, но ее плечи тряслись от горьких рыданий. Н-да, ну и вляпалась. Что прикажете делать? Не утешать ведь ее, говоря, что погорячилась и на самом деле Эльрион – настоящий лапочка.

– Позволь мне, – с лукавой усмешкой попросил Вашарий.

Отлип наконец-то от дверного косяка и присоединился ко мне. Простер ладонь над головой Аролии – и с его пальцев на женщину мягко опустилось успокаивающее заклинание. Хозяйка гостиницы всхлипнула в последний раз и резко замолчала. Подняла лицо и уставилась на меня с такой горячей ненавистью, что я на всякий случай спряталась за спиной у приятеля. Мало ли. Вдруг опять заклинаниями кидаться примется.

– Лгунья! – прошипела Аролия, тяжело поднимаясь с пола. Выпрямилась напротив меня, по-моему даже не заметив, что к нам присоединился еще один человек, и препротивно взвизгнула: – Лгунья ты! Эльрион никогда бы не польстился на тебя! А если бы и польстился – то ты сама бы с радостью прыгнула к нему в постель! Ни одна женщина не могла ему отказать!

– Да ладно? – простодушно удивился Вашарий. – А если я скажу, что Киота не обманывает вас? Все было именно так, как она и рассказала. И это, кстати, на допросах подтвердил и сам Эльрион, и его брат Афар. Не желаете ли ознакомиться с выдержками из протоколов?

Аролия колебалась. Я отчетливо читала в ее глазах интерес, смешанный со страхом и злостью.

– Нет, – после долгой паузы обронила она и гордо задрала подбородок. – Не желаю ничего слушать! Если Эльрион и признался в чем-либо подобном, то лишь под пытками! Все прекрасно знают, что происходит в подвалах магического департамента. Бедный, бедный мой мальчик! Мне даже страшно представить, как его там мучают!

– Было бы для чего, – с нескрываемым презрением бросил Вашарий. – Твой бедный мальчик немедленно раскололся, надеясь таким образом хоть немного смягчить свою участь. Это надо было слышать, с каким упоением он топил своих сообщников.

– Да, кстати, – оживилась я, кивнув на Аролию. – Раз уж заговорили про сообщников. Из-за нее у меня сегодня было поистине незабываемое пробуждение. Почему она на свободе?

– Ну… – заметно растерялся Вашарий. – Ее вообще-то не в чем было обвинить. Мы продержали ее положенное время, однако и Эльрион, и Афар клялись, что она ничего не знала о заговоре. Сегодня утром ее отпустили. И, видимо, сразу после этого она бросилась сюда.

– Эльрион ничего не рассказал про меня. – Аролия внезапно расплылась в блаженной улыбке. – А вы называете его трусом. Ха! Получается, у него хватило смелости скрыть… – Женщина внезапно замялась, видимо осознав, что это глупо – выкладывать подобные сведения злейшим врагам.

Мы с приятелем переглянулись. Я выразительно приподняла бровь, показывая, что пылаю праведным негодованием. Очень интересно! Кажется, теперь я действительно начинаю сомневаться в умении Вашария и Дольшера вести расследование. Что, хотелось бы знать, они на этот раз упустили? Неужели за такое время не сумели выжать из Эльриона все сведения?

– Киота, милая, пообещай, пожалуйста, что никому не расскажешь о том, чему сейчас станешь свидетельницей, – с ласковой улыбкой аллигатора попросил Вашарий.

– А? – растерянно переспросила я и невольно попятилась. Неужели он намеревается убить Аролию?

– Буду считать это за согласие, – по-своему истолковал мою реакцию Вашарий и обернулся к хозяйке гостиницы, тщательно засучивая рукава свободного светлого свитера.

Неужели в самом деле решил прикончить ее и боится испачкаться в крови?

– Что вы задумали? – угрюмо спросила Аролия, поняв, что подобные приготовления моего приятеля не сулят ей ничего хорошего. – Учтите, господин Вашарий, вы не имеете права что-либо делать со мной без решения суда!

– Да-да, вы абсолютно правы, – спокойно согласился тот. Неприятно хрустнул пальцами и расплылся в совсем уже жуткой, людоедской ухмылке. – Приступим, пожалуй.

Как ни старалась хозяйка гостиницы показать, что ничего не боится, но она не сумела сдержать закономерного возгласа ужаса. Ничего не скажешь, отважная женщина. Я бы на ее месте уже давным-давно задала драпака, крича во всю мощь своего горла. Вокруг Аролии засеребрились защитные чары, которыми женщина поспешно окутывала себя. Но она не успела завершить заклинание. Мгновением раньше с рук Вашария слетела ослепительно-яркая изумрудная молния. Ударила несчастную прямо в лоб, но не отбросила назад, как я ожидала, а бесследно впиталась. Глаза женщины моментально остекленели, рот приоткрылся, и она замерла, уставившись перед собой тупым, равнодушным взглядом.

– Вашарий! – прошипела я, как только осознала, какие чары применил мой спутник. – Ты с ума сошел?!

– А что я сделал? – наивно удивился приятель, склонив голову набок и с явным удовольствием разглядывая творение своих рук.

– Ты взломал ее ментальную защиту! – Я аж захлебнулась от возмущения. – Аролия права, этот тип воздействия относится к настоящему насилию над личностью. Любое неосторожное действие – и ты полностью уничтожишь ее память, оставив навечно слюнявой идиоткой. Даже против Раянира Королевский совет не разрешил использовать сканирование, а ведь мой братец убил Дальрона и намеревался захватить трон Варрия, Если о твоих проделках станет известно, то тебя моментально вышвырнут с работы, благо если только гигантским штрафом в пользу пострадавшей отделаешься. А то ведь и в тюрьму можешь загреметь.

– Вот вместо того, чтобы кричать на меня, подумай, как скрыть вмешательство в ее ауру, – посоветовал мне Вашарий. Его предложение возмутило меня настолько, что все слова вылетели из головы, и я так и осталась стоять с открытым ртом. А приятель тем временем продолжил, подходя ближе к замершей женщине: – Киота, дорогая, вообще-то я пошел на это ради тебя и твоей безопасности. Надо же узнать, что скрыли Эльрион и Афар на допросах. Последнего сегодня утром пинком под зад втолкнули в кабину межмирового перемещения, так что его и при всем желании теперь не расспросить. А первый ожидает суда и вряд ли настроен на сотрудничество с нами, поскольку понял, что снисхождения не будет. Так что это самый простой, легкий и быстрый способ узнать правду.

Я недовольно засопела. Без сомнения, Вашарий поступил гадко. Никто не смеет настолько нагло вмешиваться в мысли другого человека. Это граничит с ментальным изнасилованием. По закону, сознание любого – суверенно. Но раз уж на кону моя безопасность… Пожалуй, один раз можно об этом и забыть.

«И потом, – насмешливо шепнул внутренний голос, – ты сама преступница похуже Вашария. Или забыла, сколько раз подслушивала мысли его и Дольшера? Правда, это процесс неконтролируемый, но все же».

Вашарий кинул на меня последний взгляд, убедился, что я не собираюсь продолжать спор, и удовлетворенно вздохнул, после чего все внимание обратил на Аролию. Осторожно отвел ее к стулу и нажал на плечи, принуждая опуститься на него. Женщина двигалась медленно, надолго замирая перед каждым шагом, но не сопротивлялась. Усевшись, она положила руки на колени и неестественно выпрямилась, будто проглотив палку. Вашарий встал позади нее, сжал пальцами ее виски и забормотал что-то себе под нос.

Я отвернулась, не желая видеть мертвые, равнодушные глаза Аролии. Было такое ощущение, будто душа покинула тело несчастной, оставив нам пустую оболочку. Нет, это пройдет, как только Вашарий отзовет назад свое заклинание, но гадкое чувство брезгливости меня не отпускало.

Поскольку процесс сканирования мог затянуться на несколько минут, если не больше, я решила поразмыслить над заданием Вашария. Нет, я не сомневалась, что приятель знает, как надлежит прятать следы ментального взлома. Наверняка в его ведомстве придуманы какие-нибудь способы для обхода закона при ведении допросов особо опасных преступников, но все же было интересно додуматься до этого самой.

Невольно пришло в голову, как я стерла воспоминание о поцелуе Дольшера с незнакомым парнем из памяти его секретарши. Правда, тогда под личиной горячего хекстянина скрывалась я, но она об этом не знала, а значит, репутация моего желтоглазого красавчика могла серьезно пострадать. Поэтому я не мудрствуя лукаво изменила одну сцену на другую, а чтобы скрыть следы своего вмешательства, сделала саму секретаршу главным действующим лицом в подсмотренной любовной сцене. Ох, как же негодовал Дольшер, узнав, что добропорядочная женщина теперь считает, что это с ней он забавлялся в рабочее время! Рвал и метал, стеная, что отныне секретарша забудет про свои прямые обязанности и начнет строить ему глазки, мечтая о продолжении служебного романа. Кстати, в чем-то его опасения оказались верны: ему действительно пришлось найти себе новую помощницу.

Впрочем, я отвлеклась. Понятно, что этот способ не сработает с Аролией. Право слово, не засовывать ведь ей в голову воспоминание о том, что ее соблазнил начальник ведомства по развитию и укреплению иномирных связей. Вряд ли Вашарий на подобное согласится, не говоря уж о том, что в ее случае следы ментального вмешательства будут намного ощутимее. Такое чувство, будто несчастной всю ауру перепахали. Все-таки приятель мог действовать и поаккуратнее. Хотя… Если он уверен, что без особых проблем скроет свои проделки, то, получается, ему незачем соизмерять силу воздействия. Все равно в итоге никто не узнает, что он сделал с Аролией. Но какой козырь, хотелось бы знать, спрятан у него в рукаве? Самый простой способ, который первый приходит в голову, – маскировочная магия. Вашарий считается спецом в ней. Что, если он просто накинет на женщину чары, призванные обмануть других людей? Нет, не получится. На разорванной ауре ни одно заклинание не продержится дольше нескольких минут. Развеется без следа, едва только оборвется подпитывающая нить. А чтобы восстановить ауру до первоначального состояния, необходимо приложить огромную силу. Или я ошибаюсь?

Не выдержав, я уселась за туалетный столик, притянула к себе блокнот и углубилась в вычисления, не обращая внимания на то, что Вашарий творит с Аролией. Все равно процесс сканирования может весьма затянуться. Вскоре я покрыла несколько листов стройными формулами, в которых учла и приблизительный магический потенциал приятеля, и константу сопротивляемости общего магического поля планеты, и даже степень усталости Аролии, которая, несомненно, снизила ее способность к сопротивлению.

– Как успехи?

Я испуганно подпрыгнула от вкрадчивого вопроса, прозвучавшего над ухом. Обернулась к ехидно ухмыляющемуся Вашарию, который, видимо, уже закончил свои дела с Аролией. Женщина все так же сидела посередине комнаты, уставившись пустым взглядом перед собой, и ее аура все так же трепыхалась разорванными краями, тщетно пытаясь срастись. Н-да, если хозяйку гостиницы выпустить в таком виде на улицу, то тревогу забьет первый же прохожий, воспользовавшийся магическим зрением. Сразу видно, что несчастную мысленно выпотрошили.

– Сдаешься? – с прежней гадкой улыбочкой поинтересовался приятель и уселся на разобранную кровать, закинув ногу на ногу. – Ну ничего, не переживай, Киота. Как-никак этот способ разрабатывали лучшие специалисты моего ведомства. В любом случае, это не твой профиль.

– Еще пару минут! – взмолилась я, чувствуя, как в голове вспыхнуло слабое подобие озарения. Мелькнула у меня какая-то мысль, должная привести к разгадке. Но какая именно?

– Да хоть час! – милостиво позволил мне Вашарий и украдкой покосился на часы. – Если, конечно, не боишься опоздать к своим новообретенным родственникам.

Я не удостоила его ответом, пристально разглядывая застывшую женщину. О чем же я подумала несколько секунд назад, когда посмотрела на нее? Что ее нельзя выпускать на улицу в подобном состоянии, поскольку ее аура… Аура!

Я издала торжествующий вопль, чем заставила Вашария подскочить на кровати. Обернулась к блокноту, застрочив с удвоенной скоростью. Конечно, как я могла забыть про процессы регенерации ауры! Она сама способна восстановить любую прореху. Правда, на это потребуется время, и чем серьезнее повреждение, тем больше его уйдет для восстановления до прежнего уровня. Но что мешает нам придать дополнительной энергии для этого процесса? Не надо скрывать повреждение, надо его ликвидировать. Правда, импульс должен быть строго направлен, чтобы не разорвать в лохмотья остатки энергетической оболочки, но тут-то и придет на помощь строгая наука вычислений.

– Вот! – с гордостью произнесла я, вырвала листок из блокнота и протянула его Вашарию.

Тот с видимым недоверием принял его из моих рук, словно ожидал, что он взорвется. Пробежал насмешливым взглядом столбик моих расчетов, удивленно присвистнул и просмотрел их опять, на этот раз более вдумчиво. Чем дальше он продвигал палец по строкам, исписанным формулами, тем выше его брови поднимались на лоб. Наконец ироничная усмешка окончательно исчезла с его губ. Вашарий задумчиво почесал переносицу и уставился на меня, не торопясь отдавать листок обратно.

– Что? – нервно спросила я, все это время сидевшая словно на иголках. Такое чувство, будто вновь вернулась в Академию и сейчас сдаю экзамен строгому преподавателю. – Я где-то ошиблась?

– Понятия не имею, – несколько странным голосом протянул Вашарий. – С твоего позволения или без оного, я отдам эти расчеты специалистам. Пусть проверят и проведут необходимые эксперименты. Но на первый взгляд… Хм… Киота, милая, ты точно не желаешь отказаться от своей навязчивой идеи с частной практикой вещевика? Честное слово, я бы мог предложить тебе очень и очень неплохую зарплату.

– Шутишь, что ли? – Я недоверчиво ухмыльнулась. – Вашарий, по-моему, мы уже обсуждали это однажды. И ты сам признался, что не хотел бы подобного развития наших отношений. Сам посуди: если я стану твоей подчиненной, то о нашей дружбе придется забыть. Я терпеть не могу, если у начальников появляются свои любимчики. Наверняка твои коллеги тоже не придут в восторг, когда узнают, как тесно мы с тобой общаемся в свободное от службы время.

– Все верно, – согласился Вашарий и опять посмотрел на лист, который еще сжимал в руке. – Но, Киота, иногда ты выдаешь такое, что мне хочется забыть про все свои принципы. Я даже начинаю понимать Дольшера с его навязчивым стремлением запретить тебе заниматься частной практикой. Поверь, сплетников всегда можно урезонить. Да и не такая это огромная проблема по сравнению с тем, к чему ты можешь прийти без должного присмотра… Не говоря уж о том, что сейчас ты практически не ограничена в запасе сил.

– Ты меня пугаешь. – Я сделала неловкую попытку перевести все в шутку. Кивнула на свои расчеты. – Ну что, приступим?

– Нет, пожалуй, – с явным сожалением отказался Вашарий. – Пусть сначала все проверят и проведут эксперименты на животных. Если ты ошиблась в выборе мощности импульса и места его применения – Аролию просто разорвет на части от столкновения разнонаправленных зарядов. Я лучше воспользуюсь старинным способом. Не против?

Я пожала плечами и с нескрываемым любопытством подалась вперед, когда Вашарий обернулся к Аролии. Интересно, как в таком случае он намерен затереть следы своего вмешательства?

Реальность оказалась обыденной донельзя. Приятель и не собирался ничего скрывать. Он просто сдернул остатки ауры с женщины и сформировал новый слой. Вашарий, по сути, щедро поделился с хозяйкой гостиницы своей силой. Нет, новая оболочка рано или поздно пропадет, незаметно развеявшись, но к тому моменту аура Аролии полностью восстановится. Такая идея у меня тоже крутилась, но я отказалась от нее почти в самом начале. Слишком много энергии требовалось на проведение подобного фокуса. Вон Вашарий маг высшего уровня подчинения, а как посерел лицом. Даже несколько капелек крови сорвалось с крыльев носа, безнадежно испачкав светлый свитер.

Приятель опустил руки, завершив окутывать неподвижную Аролию все новыми и новыми всполохами магической энергии. Пошатнулся было, и я вскочила, испугавшись, что он упадет. Однако в последний момент приятель выпрямился и сам с трудом опустился на кровать. Небрежно вытер ладонью под носом, отстраненно подивился кровавым разводам на коже и устало посмотрел на Аролию.

– Иди! – сухо приказал он ей. – Иди в свою комнату и ложись спать. Когда ты проснешься, то забудешь все события сегодняшнего дня. И ты больше никогда не будешь пытаться встретиться с Киотой и как-либо ей навредить. Ясно?

Аролия медленно кивнула. Встала и, строго печатая шаг, вышла из комнаты. До нас донесся звук захлопнувшейся двери, когда она покинула номер. И Вашарий тотчас же откинулся на подушки, словно позволив невидимой пружине внутри себя расслабиться.

Я села рядом с ним и взяла его изрядно похолодевшую руку. С сомнением посмотрела на осунувшееся лицо приятеля. Тот лежал с закрытыми глазами, но почувствован мой взгляд. С явным трудом раздвинул губы, пытаясь изобразить улыбку, однако получилось нечто вроде полужалобного-полуугрожающего оскала.

– Со мной все в порядке, Киота, – изнеможенно прошептал он. – Я немного полежу, и все пройдет. Просто давненько так не выкладывался.

Я недовольно качнула головой. Если Вашарий притворялся умирающим, то делал это гениально. Кажется, ему действительно нужна помощь. Сам-то он никогда в подобном не признается и тем более не попросит. И потом для человека, занимающего столь высокий и опасный пост в государстве, жизненно необходимо, чтобы запас сил всегда был на достойном уровне. А то вдруг враги Вашария именно сегодня вздумают с ним разделаться? Что тогда он противопоставит им? Да ничего! Даже магам высшего уровня подчинения необходимо время для восстановления. Благо, что у меня сейчас энергии хоть отбавляй. Спасибо Аролии, чьи смертельные заклинания изрядно пополнили мои жизненные силы.

Одна беда, я не представляла, как поделиться этим богатством с Вашарием. Нет, однажды он уже забрал у меня излишек энергии, но сделал это сам, не посвятив в механизм убыстренной направленной диффузии. А я знала только самопроизвольную, достаточно медленную и предполагающую тесный телесный контакт. Боюсь, этого я приятелю точно не сумею обеспечить.

– Вашарий? – тихонько окликнула я словно задремавшего приятеля. Сжала его руку и приложила ее к своей щеке, пытаясь согреть. – Ты меня слышишь?

– Угу, – буркнул он.

– Почему бы тебе не воспользоваться мною? – робко предложила я.

Вашарий резко распахнул глаза, неверяще уставившись на меня. Я вспыхнула, осознав, что мои слова прозвучали двусмысленно, и затараторила, спеша объясниться:

– Ну то есть моими способностями. Я же универсал. У меня полно энергии! Хочешь – выпей ее всю. Тебе нужнее. И потом я в любом случае быстро восстановлюсь.

– Действительно, как я не подумал? – со слабой улыбкой прошептал Вашарий. Ласково отнял свою ладонь и провел ею по моему лицу, убирая назад распущенные после сна волосы. – Наверное, я до сих пор не смирился с твоим даром.

Я почувствовала, как кожа в тех местах, где ее касались пальцы Вашария, немеет, и усмехнулась. Приятель заговаривал мне зубы, незаметно забирая излишек энергии и опасаясь даже ненароком причинить боль. Зажмурилась, растворяясь в теплой волне, поднявшейся из самых глубин моего существа.

– Будь на моем месте Дольшер, он бы предложил способ сделать процесс дележки более приятным, – с нескрываемой горечью пожаловался Вашарий, продолжая осторожно, чуть касаясь, поглаживать мне щеку. Немного спустился вниз, тронув подушечкой большого пальца мои губы. – Ты ведь понимаешь, о чем я.

– Вашарий! – Я отпрянула от его прикосновения. Губы жгло так, будто их покусал целый рой пчел. Чувство сладкой неги пропало, как не бывало.

– Да помню я, помню, – уныло протянул приятель. – Помню – и все равно продолжаю вести себя как последний придурок. Прости.

Я промолчала, опустив голову и украдкой поглядывая на Вашария сквозь пряди волос. Короткий сеанс дележа силой явно пошел ему на пользу. Неестественная бледность прошла, на щеках даже разгорелся румянец, правда, непонятно – то ли от улучшившегося самочувствия, то ли от досады из-за очередного отказа.

– А хуже всего знаешь что? – поинтересовался он и тут же продолжил, не дожидаясь моего ответа: – Хуже всего, Киота, то, что я по-прежнему буду добиваться тебя. И ты должна об этом знать, если собираешься и дальше со мной общаться. Наверное, нам следовало бы расстаться и никогда больше не встречаться. Время и расстояние лечат все. Но… Даже если ты решишь так поступить – я все равно не оставлю тебя в покое.

– Звучит угрожающе, – с нервным смешком отозвалась я. – А Дольшер в курсе твоих намерений?

– О да, – грустно признался Вашарий. – Он в курсе. Я сразу ему заявил, что на этот раз так легко не сдамся. Но он лишь посмеялся. Мол, посмотрим, чья возьмет.

Это откровение мне сильно не понравилось. В голове сами собой зашевелились нехорошие подозрения. А что, если мои отношения с Дольшером продлились так долго не из-за того, что он испытывает ко мне какие-то чувства, а из-за его желания насолить двоюродному брату? Вполне логичное предположение. Еще бы найти способ его проверить.

– Давай не будем продолжать этот разговор! – взмолилась я, осознав, что на ближайшее будущее обеспечила себе очередную головную боль. Буду теперь мучиться, гадая, что же стоит за столь внезапным постоянством Дольшера: симпатия ко мне или жажда возвыситься над вечным соперником в карьере. – Вашарий, с твоего позволения, я приму душ и переоденусь. А потом обсудим, что ты узнал из сканирования Аролии.

– Ладно. – Вашарий легко вскочил с кровати и направился к двери. – Не буду тебя смущать. Заодно распоряжусь насчет завтрака, хотя, наверное, уместнее говорить уже об обеде.

Через полчаса я уже сидела в общей для наших двух спален гостиной и неторопливо прихлебывала обжигающе горячий кофе. Вашарий удобно расположился в кресле напротив, задумчиво вертя в пальцах бокал с холодным зеленым чаем и изредка поглядывая на меня.

– Ну? – Я первой оборвала затянувшееся молчание.

Провела рукой по еще влажным волосам. Мне не хватило терпения досушить их огненным заклинанием, поэтому сейчас они рассыпались в кудрявом беспорядке по плечам.

– Аролия помогла Эльриону навести на тебя проклятие, – без особых проблем понял мой вопрос Вашарий. – Она выкрала из твоего номера… хм-м… в общем, некую деталь нижнего гардероба. И прекрасно знала, для чего она потребовалась Эльриону.

– А Харалия? – Я жадно подалась вперед. – Аролия знала, кто виновен в ее убийстве?

– Она догадывалась, – лаконично ответил Вашарий. – Именно Аролия обнаружила тело несчастной. Но она явилась несколько раньше, чем считалось, поэтому видела, как Эльрион уходил через заднюю дверь. Видела – и ничего не собиралась рассказывать.

– Вот же дрянь! – с нескрываемым отвращением выпалила я. – Она же знала, что мою тетю подозревают в убийстве.

Вашарий лишь неопределенно пожал плечами, словно говоря – жизнь жестока.

– И ты ничего ей не сделаешь?! – продолжала негодовать я. – Неужели оставишь все это без последствий? Не считая того, что она явилась ко мне сегодня с горячим желанием убить!

– Тяжелый вопрос, – уклончиво проговорил Вашарий. – Если я покажу, что в курсе произошедшего, то обязательно возникнут вопросы – кто мне рассказал. На ментальное воздействие подобной степени у меня не было разрешения. То есть придется весьма несладко.

– Понятно. – Я пригорюнилась.

Конечно, приятель прав. Я не вправе требовать от него подобного вмешательства в мои дела. Это вызовет неизбежные расспросы и подозрения.

– Но… – лукаво протянул Вашарий, уловив разочарованную нотку в моем голосе. – Определенные проблемы Аролии я все же обеспечу. Во-первых, ее заведение занимается сбытом контрабандного товара, что ты и сама прекрасно знаешь. Не стоило ей предлагать нам в день приезда различные пикантные штучки с Хекса. Одно это может послужить достаточным основанием для закрытия гостиницы. А во-вторых… Сама Аролия не собирается продолжать бизнес в Озерном Крае. Я достаточно рылся в ее мозгах, чтобы узнать планы на ближайшее будущее. Увы, они весьма печальны: отправиться вслед за Эльрионом в ссылку. Отдать все свое состояние, лишь бы получить разрешение работать с ним в одном забое.

– Да ладно? – недоверчиво протянула я. – Она мечтает загубить свою жизнь, лишь бы быть поближе к этому мерзавцу? Ни за что не поверю!

– Любовь штука коварная и опасная. – Вашарий горько поджал губы. – И лично я ее желанию ни капли не удивлен.

В гостиной повисла долгая пауза. Я без особых проблем поняла намек приятеля и просто не знала, как на него реагировать. Стоило признать: Вашарий становится все более и более настойчив в своих притязаниях. И, что самое страшное, мне это нравилось! Это приводило меня в настоящий ужас, я чувствовала отвращение к себе, но правда оставалась правдой: мне безумно льстило внимание сразу двух красивых, могущественных мужчин и соперничество, разыгравшееся между ними. Н-да, права моя тетя: в столице я познала сладкий вкус порока и разврата. И, что хуже всего, совершенно не собиралась ничего предпринимать, чтобы выбраться из сетей обольщения.

– А вот что мне интересно, – подала я голос, когда молчание затянулось сверх всякой меры. – Если существуют способы обойти запрет на полное ментальное сканирование, то почему мой брат Раянир все еще сопротивляется допросам в варрийской тюрьме? Неужели нельзя его как-то разговорить? Нет, я не требую многого, но пусть он хотя бы расскажет, где живет моя мать.

Приятель моментально помрачнел от столь простого вопроса. С преувеличенным вниманием принялся изучать противоположную стену, и в моей душе поселились очень нехорошие подозрения.

– Вашарий? – негромко окликнула его я. – Что-то не так? Мне не нравится выражение твоего лица.

В ответ приятель скорчил еще более страдальческую физиономию. С выражением вселенской муки закатил глаза, ради разнообразия принявшись разглядывать потолок над головой и избегая посмотреть мне в глаза.

– Понятно, – догадливо протянула я. – Никто и не пытался разговорить Раянира. Так ведь?

– Киота, в этом не было особого смысла. – Вашарий огорченно всплеснул руками. – Он сразу признался в убийстве короля Дальрона и подготовке государственного переворота. Полное ментальное сканирование в любом случае незаконно, а людей, способных скрыть следы вмешательства, не так уж и много. Ведь далеко не каждый маг высшего уровня подчинения сделает то, что я недавно с Аролией. А если и сделает, то будет вынужден долгое время восстанавливаться. И мы с Дольшером…

– Вы решили, что я обойдусь и без этого. – Я горько усмехнулась. – Мол, жила столько лет без матери, проживу еще столько же. А чтобы не особо переживала – подсунули мне байку про запрет сканирования. Так?

– Но оно на самом деле запрещено, – робко напомнил мне Вашарий.

Я осторожно поставила кружку на стол, борясь с невыносимым желанием выплеснуть остатки кофе ему в лицо. Нет, все верно. Я бы ничуть не обиделась, если бы мне все рассказали с самого начала. Кто я такая, чтобы из-за меня прибегали к подобным ухищрениям? Я расстроилась из-за того, как именно это было сделано. Не люблю, когда меня обманывают, в лицо говорят одно, а потом хихикают над доверчивой глупой Киотой. Неужели я не заслуживаю честности в отношениях? И опять Дольшер взял на себя право решать, о чем мне следует знать, а о чем нет. Как будто мало ему было попытки разрушить мою и без того хрупкую мечту о начале собственного дела.

– От тебя я подобного не ожидала, – тихо проговорила я.

Встала и ушла к себе в комнату. Вашарий не пытался меня остановить, видимо понимая, что рискует нарваться на грандиозный скандал. Мне необходимо было побыть в одиночестве, осмыслить новые факты о своих товарищах и решить, что делать с этим откровением.

День между тем медленно катился к своему завершению. Пора было начинать готовиться к визиту в родовой дом семейства Дайчер, и я занялась сборами, чтобы хоть немного развеяться после раскрытой правды о Раянире. В банк я все равно не успевала, и, если честно, мне совершенно расхотелось принимать гонорар из рук Вашария или Дольшера. Да, я заслужила эти деньги, рискуя собственной жизнью, но сейчас они мне напоминали жалкую подачку. Кость, которую кидают бродячей собаке, чтобы та перестала лаять и позволила потрепать себя за ухом. Ну что ж, пусть готовятся, что и прикормленная дворняга может огрызнуться. Я буду не я, но о вещевике Киоте еще узнает весь Нерий! Клянусь, что клиентам еще придется занимать очередь за несколько месяцев, лишь бы попасть ко мне на прием! И неважно, останусь ли я универсалом или нет. На мозги-то магический дар не влияет.

Я тряхнула волосами, отгоняя невеселые мысли. Зарылась с головой в глубины гардероба, пытаясь найти что-нибудь более-менее приличное. Наверняка мои простенькие наряды приведут в ужас богатую родню, ну и пусть. В конце концов, это они искали со мной встречи, а не я.

Наконец мой выбор остановился на скромном сером платье длиной чуть ниже колена. Все равно оно оказалось единственным, которое хоть как-то гармонировало с моими туфлями, пусть и поношенными, зато удобными. Длинные волосы я убрала в привычный пучок, провела нежно-розовой помадой по губам – и на этом мой макияж был завершен.

Буквально сразу же после этого в дверь осторожно поскреблись. Я сделала вид, будто меня это не касается, продолжая бездумно таращиться в зеркало.

– Киота, можно мне войти? – раздался жалобный голос Вашария. – Я понимаю, что ты злишься, и хочу попросить прощения…

– Я не злюсь! – солгала я. – Я все понимаю. Ты поступил так, как должен был. Просто почему ты не объяснил мне все с самого начала? Зачем заставил надеяться?

Приятель, не дожидаясь разрешения, все же открыл дверь. Я удивленно вскинула брови. Надо же, была уверена, что заперла ее. Впрочем, не все ли равно? Вашарий в любом случае зашел бы, даже если бы я забаррикадировалась изнутри, прибегнув помимо прочего и к помощи колдовства. С этими могущественными магами – никакой надежды на уединение!

– Если это для тебя так важно, то я поеду с тобой на Варрий, – твердо заявил Вашарий. – Дольшер, конечно, вряд ли обрадуется, узнав, что я присоединюсь к вам, но все равно. И я лично проведу допрос Раянира, если для тебя так важно найти мать. Ты мне веришь?

– Тебе совершенно не обязательно так поступать, – проговорила я с нарочитым равнодушием, пытаясь скрыть всплеск неподдельной радости. – У тебя наверняка много работы в Нерии, чтобы тратить драгоценное время на мои проблемы.

– О, не беспокойся, с королевством ничего не случится, если я возьму небольшой отпуск. – Вашарий тихо рассмеялся. – Конечно, Тицион будет крайне недоволен, что мы с Дольшером покинем свои посты одновременно, но он ничего не сумеет сделать. И кузен, и я заслужили отдых. Откровенно говоря, уже и не помню, когда я в последний раз позволял себе путешествие в другой мир не по служебной необходимости, а по личным делам. И в любом случае, я просто-таки мечтаю поучаствовать в поисках божества!

Я сдержанно улыбнулась, уловив в последней фразе приятеля нескрываемую иронию. По-моему, он не верит, что наша затея призвать к ответу священную змею Варрия увенчается успехом. Но все же готов отправиться в заведомо провальный поход, наплевав на многочисленные заботы.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – Это много для меня значит. Но пообещай, что больше никогда не станешь меня обманывать. Лучше не отвечай на мои вопросы, если они выходят за рамки дозволенного, но не лги мне. Я этого терпеть не могу.

– Я учту. – Вашарий серьезно кивнул. С явным удовольствием оглядел меня с ног до головы и обратно. – Киота, ты великолепна! Уверен, что ты поразишь своим видом всю родню!

Я насупилась было, посчитав, что он издевается надо мной. Но Вашарий смотрел на меня с такой наивной восторженностью, что морщины на лбу сами собой разгладились. Кто его знает, может, и не шутит. После чего я кинула осторожный взгляд в зеркало, в глубине души надеясь на чудо. Но отражение ни капельки не изменилось: я все так же была одета в простое, скромное платье без всяких изысков. Только белый воротничок слегка оживлял мой образ. Демоны его разбери. Возможно, я просто нравлюсь приятелю в любой одежде.

«Без нее ты определенно нравишься ему еще больше, – с сарказмом шепнул внутренний голос. – Или забыла, как он уставился на тебя, когда явился на шум драки с Аролией? Бедняга чуть слюнями не захлебнулся. Будет теперь, наверное, вспоминать этот момент до скончания жизни».

Я слегка зарделась от смущения, вспомнив ту сцену. Впрочем, нашла о чем переживать. В конце концов, мы взрослые люди. Ни за что не поверю, что Вашарий ни разу не видел обнаженную женщину. Я села на стул и требовательно взглянула на него через отражение в зеркале.

– Ну?.. – протянула я, когда он ответил мне изумленным взором, не понимая, что это значит. – Любезный друг, тебе не кажется, что перед выходом надо позаботиться об одной немаловажной вещи? Маскировочные чары. Мою ауру стоит прикрыть от любопытных глаз.

Вашарий тут же послушно подошел. Положил обе руки мне на плечи и закрыл глаза, сосредотачиваясь. Я с тревогой заметила, как он опять побледнел. Интересно, хватит ли ему изрядно опустошенного энергетического запаса, чтобы справиться с этими чарами? Видимо, мои жалкие попытки как-то улучшить положение не особо помогли ему для восстановления. А взять больше силы он сам не захотел. Вот ведь упрямец!

Вопреки моим опасениям заклинание у приятеля получилось наилучшим образом. Я опять ощутила приятную щекотку, теплая ласковая волна перехлестнулась через мою голову, надежно преобразовывая внешний слой ауры.

– Ну вот. – Вашарий сделал шаг назад, любуясь своим творением. – Ты теперь вполне соответствуешь второму уровню подчинения.

– Первому, – въедливо поправила я. – Если не в силах это запомнить, то верните мне мой второй! Только спасибо скажу. Терпеть не могу ходить в департамент на переосвидетельствование. Каждый раз боюсь с Марьяном в коридоре столкнуться. Не говоря уж о том, что и внимание других коллег Дольшера мне не особо приятно.

– Прости, но изменить тебе уровень подчинения решил кузен, а не я. – Вашарий пожал плечами. – С ним и разбирайся. И потом все равно переосвидетельствования тебе не грозят, пока мы не найдем способа вернуть твою ауру в прежнее состояние. Сама знаешь, что по правилам необходимо делать ментальный слепок состояния энергетического слоя, чтобы потом приложить его в архив. Увы, но никакие маскировочные чары не обманут сканирующий прибор.

Я похолодела от его слов. Действительно, а что мне делать с этой проблемой? Очередное переосвидетельствование у меня всего через неделю. Если не явлюсь, то в соответствии с законом Дольшер будет обязан объявить меня в розыск. Демоны!

– И что же теперь будет? – жалобно спросила я у Вашария. – Вряд ли мы за неделю отыщем священную змею.

– Да, проблема, – согласился приятель, моментально поняв, что меня смущает во всем этом. Но уже через миг легкомысленно пожал плечами. – Не забивай себе голову, Киота! Дольшер заварил эту кашу с переосвидетельствованием – он пусть ее и расхлебывает. В любом случае никто тебя сразу в розыск не объявит. Минимум месяц у тебя будет, а то и два-три. Подумаешь, отделаешься штрафом за неявку в положенное время.

Я возмущенно хрюкнула. Ничего себе – подумаешь! Да у меня каждый хар на счету! Кстати, как вернусь домой, надо не забыть отдать Вашарию долг за платье. Интересно, у меня после этого хоть что-нибудь останется? А теперь вдобавок ко всем бедам еще придется копить на возможное раскошеливание в пользу государства, причем по вине Дольшера.

Вашарий без особых проблем понял, какие мысли у меня сейчас блуждали в голове. Уж больно угрюмый вид я имела. Но по своему обыкновению промолчал, лишь спрятал в уголках губ слабую усмешку. После чего сунул руку в карман брюк и вытащил уже знакомую коробочку, обтянутую синим бархатом. Я знала, что увижу, еще до того, как он ее открыл. Новейшая модель мыслевизора, которая крепится к мочке уха. Помнится, ее предшественница сгинула, когда Эльрион похитил меня.

– Ну и зачем ты мне это даешь? – сварливо осведомилась я, глядя на крохотный кругляшок. – Один мыслевизор я уже благополучно потеряла. Надеюсь, его стоимость не вычли из моего гонорара?

– Нет, что ты! – Приятель возмущенно всплеснул руками, и капелька серебристого металла едва не улетела в другой угол. – Как-никак ты тогда числилась временным сотрудником моего ведомства, участвующим в задержании особо опасного преступника. И потом ты видишь перед собой все тот же мыслевизор. Его нашли в доме, где прятался Эльрион. Я решил, что будет правильнее оставить его тебе.

– С чего вдруг? – еще более мрачно поинтересовалась я. – Вашарий, я прекрасно знаю, сколько может стоить такая вещь.

– В том-то и дело. – Мой собеседник с демонстративным огорчением поджал губы. – Увы, но специалисты, разработавшие эту модель, забыли меня предупредить об одной маленькой особенности: когда мыслевизор надевает какой-либо человек, то происходит практически полная интеграция внутреннего заклинания связи и его сознания. Поэтому, собственно, разговоры вполне можно вести и мысленно. Так или иначе, но если ты единожды примерил данную модель, то она полностью настраивается на тебя и с другими людьми просто не будет работать. Поэтому выбор невелик, Киота: или ты берешь мыслевизор, или мне придется его выкинуть. Больше он ни для кого непригоден.

– Издеваешься? – недоверчиво протянула я, настороженная веселыми искорками в глубине его темно-карих глаз.

– Совершенно нет! – искренне возмутился Вашарий, безуспешно пытаясь скрыть улыбку, нагло раздвигающую его губы.

– Ты ведь обещал больше не обманывать меня, – напомнила я.

– А я и не обманываю, – спокойно парировал приятель. Помолчал немного и добавил со вздохом сожаления: – Просто недоговариваю всей правды. Ладно, признаюсь как есть: я с самого начала знал, что так выйдет. Но в остальном все обстоит именно так, как я и говорю. Решай, Киота. Не возьмешь мыслевизор – я отправлю его в ближайшую мусорку. Несколько расточительно получается, не правда ли?

Я глубоко вздохнула и покачала головой. Протянула ладонь, и Вашарий, расплывшись в радостной ухмылке, положил крохотный кругляшок мне в руку.

– У тебя не будет проблем из-за того, что ты, по сути, подарил мне последнюю и наверняка секретную разработку специалистов в сфере связи? – поинтересовалась я, оборачиваясь к зеркалу и приспосабливая мыслевизор на мочке уха.

– У меня? – неподдельно удивился Вашарий. – С чего вдруг? Не переживай, Киота, у меня точно не будет никаких проблем.

Я встала и в тысячный, наверное, раз поправила уложенные в аккуратный пучок волосы и белый воротничок. Провела немного влажными от волнения ладонями по поясу, разглаживая несуществующие складки. И наконец решительно развернулась к приятелю.

– Ну что ж, – проговорила я, с трудом сдерживая нервную дрожь в голосе, – раз мы закончили с выяснением отношений, то, пожалуй, отправимся на званый ужин. Как говорится, быстрее сядем за стол, быстрее получим возможность уйти.

– Киота, милая, если тебе неприятна сама мысль о визите, то к чему мучить себя? – осторожно заметил Вашарий, когда я слегка поморщилась, в красках представив себе, что придется на протяжении нескольких часов поддерживать вежливый разговор с людьми, которых, по сути, не знаю, и отвечать на их вопросы, вряд ли отличающиеся тактичностью. – Тебя никто не заставляет ехать на этот проклятый ужин. Поверь, ни я, ни тем более Дольшер не осудим тебя, если ты передумаешь. К слову, на твоем месте я бы сразу же отказался. Ты ничем не обязана ни бабушке, ни кому-либо еще из своего рода. Ну, пожалуй, кроме тети.

– Я знаю. – Я с трудом выдавила из себя блеклую улыбку. – Но… Вашарий, я так долго представляла себе эту встречу, что просто не могу проигнорировать ее. Пусть маленькая обиженная девочка, живущая в глубине моей души, наконец-то успокоится, осознав, что любовь и уважение этих людей ей не нужны.

– Как знаешь. – Вашарий пожал плечами, вряд ли согласный со мной, но спорить не стал. Вместо этого он подал мне руку, и мы покинули комнату.

* * *

Мое нетерпение сыграло с нами дурную шутку: мы прибыли к дому семейства Дайчер на полчаса раньше того времени, которое было указано на приглашении. С учетом того что на званые ужины принято опаздывать не меньше чем на час, положение становилось еще хуже.

– Ну и что будем делать? – спросил Вашарий, выйдя из самодвижущейся повозки и глядя на закрытые ворота, за которыми скрывалась подъездная дорога. – Подождем немного или заявимся сразу?

Я тоже выбралась на хрусткий гравий и огляделась по сторонам. Мое семейство жило на окраине Микарона, выкупив огромный участок земли рядом с широкой полноводной рекой под странным названием Кагайка. Огромный дом – а скорее самый настоящий замок – высился в полном одиночестве на обрывистом берегу в окружении высоких деревьев. До ближайших соседей не меньше получаса быстрой ходьбы.

– Милое местечко, – пробормотала я, заметив шуструю белочку в кроне ближайшего дуба. Она деловито грызла желуди, изредка поглядывая вниз любопытными черными бусинками глаз.

– Мне тоже нравится, – согласился Вашарий, взмахом руки отогнав наглую ворону, уже нацелившуюся сесть на крышу повозки. – Никогда не понимал людей, снимающих тесные квартиры в центре города. Никакого уединения и отдыха. Громко чихнешь – из-за стены здоровья пожелают. Не то что здесь. Тишина, спокойствие.

– Только если явится какой маньяк, то помощи не дождешься, – не согласилась с ним я, невольно передернув плечами. Почему-то на миг стало не по себе. Словно из леса на меня кто-то недобро взглянул.

– Маньяк? – Вашарий хитро прищурился. – Хотел бы я посмотреть на маньяка, который рискнул бы навестить меня. Впрочем, ты же была у меня в гостях. Честное слово, легче крепость взять штурмом, чем ворваться ко мне без предупреждения.

– Ты мужчина, к тому же маг высшего уровня подчинения, – упорно стояла на своем я. – Лично мне было бы страшновато обитать на отшибе. Особенно с моей удачей наживать себе врагов на пустом месте.

Вашарий немного помолчал. Задумчиво тронул носком ботинка ближайший камушек, затем поднял голову и в упор посмотрел на меня.

– Кстати, Киота, – проговорил он, и в его взгляде опять мелькнул знакомый холодный блеск, который так напугал меня в доме убитого Ульрона. – Раз уж заговорили про маньяков. Понимаю, что сейчас не время и не место обсуждать подобное, но коли мы явились так рано…

Я тихонько ругнулась себе под нос, уже предчувствуя, о чем он хочет меня спросить. И мой страх не замедлил осуществиться.

– Я читал протоколы допросов Эльриона, – продолжил Вашарий, с интересом подавшись вперед и пристально следя за моей реакцией. – Он признался во всем, кроме одного. По его словам, на крыльце дома Зальфии на тебя напал не он. И, опять-таки по его словам, ты об этом прекрасно знала. Верно?

Я снова выругалась, на этот раз громче. С неподдельной мукой уставилась на ворота, которые все так же оставались закрытыми. Быть может, кинуться к ним и активировать заклинание вызова? Пусть любезные хозяева на расстоянии откроют их, и я помчусь к дому, надеясь, что при посторонних Вашарий не станет продолжать неприятный разговор. Правда, не хочется даже думать, как это будет выглядеть со стороны. И услужливое воображение нарисовало мне следующую картинку: взмыленная новообретенная дочь подлетает к крыльцу, на котором собрались все представители знатного рода. За ней, отчаянно сигналя, едет самодвижущаяся повозка. И, к всеобщему удовольствию, разгорается шумная ссора.

– Значит, верно, – по-своему истолковал мою реакцию приятель. Вздохнул и покачал головой. – И как долго ты собиралась скрывать, что у тебя есть еще один враг, который жаждет твоей смерти?

– Я собиралась рассказать, – солгала было я. Вашарий насмешливо вскинул брови, и я нехотя поправилась: – Точнее, не собиралась. Ну, быть может, в Нерии бы призналась, но не факт. В конце концов, теперь, когда меня защищает сила универсала, мне не стоит опасаться подобных нападений.

– Даже универсала возможно убить при помощи магии. – Вашарий недовольно скривил губы. – И это не так тяжело, как кажется. Киота, ранее ты никогда не отличалась подобным легкомыслием в отношении своей жизни. Что изменилось?

– Я не хочу новых скандалов, – глухо проговорила я, исподлобья глядя на приятеля. – Если Дольшер узнает, что кто-то пытался меня убить и этот кто-то – не Эльрион, то он наверняка посадит меня под домашний арест. Особенно после всего произошедшего здесь. Второй раз он не допустит подобного риска, хотя я и пыталась доказать ему, что не маленькая девочка.

– Дольшера ты опасаешься, а меня, получается, нет? – с обиженной ноткой переспросил Вашарий. – Я ведь тоже могу организовать тебе арест. И далеко не факт, что домашний.

– Давай не начинать старых песен, – взмолилась я, – Вашарий, при всем моем уважении, это мы уже проходили. Только рискни как-нибудь ограничить мою свободу – и нашей дружбе придет конец. Ты об этом уже знаешь, Дольшер – пока нет. Но клянусь, что если он перейдет грань, то его ждет такой же серьезный разговор. Возможно, даже разрыв отношений. Однако к чему идти на конфликт? Легче избежать его…

– Обманув нас, – за меня закончил фразу приятель.

– Утаив определенную часть правды, – поправила его я. Лукаво усмехнулась. – К слову, вы поступили так же: долго и вполне успешно пудрили мне мозги о недопустимости полного ментального сканирования.

Вашарий недовольно цокнул языком, не найдя, что сказать в ответ. Что, получил, мой милый товарищ? Не беспокойся, у меня достаточно хорошая память, чтобы помнить все твои промашки. И при необходимости воспользоваться этим знанием.

– Хорошо, предположим, – процедил он сквозь зубы. – Но, Киота, то покушение на тебя – не шутка! Тебя действительно пытались убить. И сделал это по-настоящему сильный маг. Если у тебя появился такой враг, необходимо принять определенные меры к обеспечению твоей безопасности!

– Вот и принимайте, но без ограничения моей свободы передвижения, – огрызнулась я. Помолчала немного и добавила более миролюбиво: – Не переживай, Вашарий. В любом случае мы с Дольшером скоро едем на Варрий. Кстати, ты тоже любезно предложил составить нам компанию. Вряд ли преступник последует за нами в другой мир. А если и последует – ничего страшного. Ведь меня будут охранять два сильнейших мага Нерия. Не правда ли?

Вашарий отвел глаза и что-то проворчал себе под нос. Я уловила только «упрямица» и «пороть мало», но продолжала мило улыбаться в лицо приятелю. Кишка тонка, чтобы хоть какую-нибудь угрозу в мой адрес осуществить.

– Ладно, – пробурчал он. – Посмотрим.

– И пообещай, что ничего не расскажешь Дольшеру! – попросила я. – Нет, я его не боюсь, но не люблю ссориться по пустякам.

– Собственная жизнь для тебя пустяк? – с сарказмом переспросил приятель. – Не знал, не знал. А за Дольшера не переживай. Он не дурак, сам все поймет, если не понял уже. Хватит одного раза перечитать протоколы допросов и сопоставить данные.

– Ну, быть может, мне повезет, – неопределенно протянула я, надеясь на лучшее.

Вашарий ухмыльнулся и хотел было что-то добавить, но не успел. Мой мыслевизор издал тонкую приятную мелодию, и я приподняла палец, остановив приятеля.

– Слушаю, – проговорила я, уже предчувствуя неприятности.

И они не замедлили начаться.

– Киота, драгоценная моя, – прошипел прямо в ухо Дольшер, находящийся сейчас за сотни и сотни миль отсюда. – Ты не желаешь прояснить для меня одну крохотную детальку? Так, сущий пустяк.

– И что же тебя интересует? – проворковала я, прежде кинув исполненный злости взгляд на Вашария. Приятель уже понял, кто именно и по какому вопросу меня потревожил, поэтому самым наглым образом лыбился, явно наслаждаясь моментом.

– Я тут проглядывал протоколы допросов Эльриона. – Голос моего ненаглядного прямо-таки источал смертельный холод. Хотя сейчас царил теплый ранний вечер, невольно меня до костей продрала дрожь. Похоже, Дольшер сейчас в таком бешенстве, в каком я его еще не видела. Возможно, оно и к лучшему, что он в данный момент находится так далеко от меня.

– И что же? – поторопила его я, когда пауза несколько затянулась. – Милый, вообще-то я сейчас не настроена на долгие разговоры. Мы с Вашарием стоим около ворот…

– Ах и этот мерзавец рядом?! – взревел Дольшер, обрывая мой жалкий лепет.

В мыслевизоре что-то противно пискнуло, и он сам собой переключился на громкую связь. Ого! Я даже не подозревала, что такое возможно. А мой желтоглазый красавчик тем временем продолжил:

– Вашарий, только не говори, что это прошло мимо твоего внимания. Покушение на Киоту, которое случилось под носом у твоих идиотов-подчиненных, приставленных охранять Зальфию. Это ведь сделал не Эльрион, и ты прекрасно об этом знаешь!

– Я ждал, сколько времени потребуется тебе, чтобы заметить данное несоответствие, – спокойно ответил Вашарий, прежде слегка подмигнув мне.

– Ждал?!

Я потрясла головой, оглушенная экспрессией своего сердечного друга. Что ж он так орет-то? Смертельно раненным драконом взвыл. Правда, я никогда не слышала даже обычных драконов. Эдак я в самом деле решу, что небезразлична ему. Конечно, если прежде не лишусь слуха.

– Ты обязан был немедленно мне сообщить! – тем временем продолжал бушевать Дольшер. – Обязан был – слышишь? Ладно, почему Киота мне ничего не сказала, я примерно представляю. И мы с ней об этом еще серьезно потолкуем наедине. Но ты…

– Достаточно! – изрядно утомившись от очередного выяснения отношений, рявкнула я. Даже сама не ожидала, что способна издать такой разъяренный вопль.

Моментально воцарилась тишина. Стало слышно, как неподалеку возмущенно трещит сорока, видимо жалуясь всем обитателям леса на шумных двуногих, пожаловавших под ее гнездо. Я помолчала немного, наслаждаясь произведенным эффектом, и продолжила уже нормальным тоном:

– Хватит, Дольшер. Мы все поняли причины твоего возмущения. И довольно об этом. Хочешь поговорить со мной наедине о моем недопустимом поведении? Валяй, но прежде дождись моего возвращения. У меня нет ни малейшего желания выяснять отношения перед воротами дома семейства Дайчер. Не хочу, знаешь ли, портить себе настроение перед званым ужином, который, чую, и без того не доставит мне особого удовольствия. Но одну вещь я все-таки скажу тебе прямо сейчас: не забывайся. Ты далеко не властитель моей судьбы. В конечном счете будет так, как решу я. А я не имею ни малейшего желания сидеть дома, не смея высунуть и носа за порог. Пусть даже на меня объявят охоту все маги четырех миров. Ясно? Если желаешь, чтобы мне ничто не угрожало, лучше займись своими непосредственными обязанностями начальника магического департамента. Кажется, твое учреждение обязано обеспечивать безопасность гражданам нашего мира? Отлично, вот и посмотрим, насколько хорошо это получается у тебя и твоих подчиненных.

Я замолчала, пытаясь отдышаться после долгой гневной тирады. Вашарий тоже не спешил нарушать тишину, глядя на меня с удивлением и, как мне показалось, уважением. Мыслевизор издавал лишь приглушенный шорох помех магического поля. Пауза затянулась до неприличия. Я даже заволновалась – не хватил ли Дольшера удар? Все-таки вряд ли когда-либо прежде он получал подобную отповедь. И самое главное – от кого! От самонадеянной девчонки, которая рассорила его с семьей и постоянно доставляет лишь проблемы!

– Хорошо, Киота, – наконец странно сдавленным голосом отозвался Дольшер, и я вздохнула с облегчением. Жив все-таки! И то благо. А он уже сухо продолжал, строго следя за малейшим проявлением эмоций: – Я обдумаю твои слова. Обсудим мои выводы по твоем приезде.

И отключился, не позволив мне больше ни слова вставить. Я вопросительно посмотрела на Вашария. И что это значит? Надеюсь, по прибытии домой меня не будет ожидать какой-нибудь неприятный сюрприз? Однако приятель лишь неопределенно пожал плечами. Мол, Киота, тебе лучше знать, какой будет реакция Дольшера.

– Ну вот, – с нервным смешком произнесла я, поправляя и без того безупречную прическу. – Зато время убили. Думаю, теперь мы не нарушим никаких правил приличия.

Вашарий склонил голову, признавая мою правоту. Кивнул на повозку, предлагая мне занять место. Я подчинилась. Н-да, хорошенькое продолжение отличного дня, ничего не скажешь! Верно говорят: как встретишь утро, так и вечер проведешь. Сначала меня в очередной раз пытались убить, потом я несколько раз поссорилась с Вашарием и умудрилась наорать на Дольшера. И еще непонятно, простит ли он мне эту сцену. Все-таки характер у него о-го-го какой! Закусит удила, вспомнит про армию поклонниц, ожидающих его у порога, – и поминай как звали.

«Ну и что? – опять заговорил голос постоянных сомнений и неуверенности в себе. – Дольшер в любом случае тебе не пара. Или ты веришь, что рано или поздно он сделает тебе предложение, вы счастливо проживете вместе много-много лет и умрете в один день? Сколько тебе лет, Киота, чтобы верить в подобные сказки?»

Я откинулась на спинку пассажирского кресла, наблюдая, как перед повозкой медленно и торжественно распахиваются ворота. Не хочу сейчас об этом думать! Сначала надо закончить одно неприятное дело, чтобы с головой окунуться в другое.

* * *

Я сидела за богато сервированным столом и мрачно ковыряла вилкой предложенное кушанье, силясь разгадать, что же намешал повар в этом блюде. Нет, ничего не могу сказать, пахло сие безобразие неплохо, но выглядело так, будто мне в тарелку наложили земли вперемешку с червями, украсили веточкой петрушки и подали.

Я украдкой посмотрела на Вашария, сидящего напротив. Приятель тоже не торопился приступить к трапезе. Впрочем, при всем желании ему было не дано подступиться к блюду: несчастного атаковали сразу с двух сторон. Справа ему что-то нашептывала моя бабушка, изредка прыская в кулачок, словно проказливая девчонка. Слева томно прижималась одна из моих кузин – пышногрудая роскошная блондинка с огромными, умело подведенными влажными глазами и чувственными губами, аккуратно накрашенными ярко-алой помадой. Как же ее зовут? Нас ведь представляли. Впрочем, неудивительно, что ее имя так быстро вылетело из моей головы. Когда мы с Вашарием наконец-то вошли в дом, нас обступила такая толпа моих свежеобретенных родственников, каждый из которых горел желанием познакомиться со мной и обнять, что я не на шутку струхнула и едва не кинулась бежать. Благо, что приятель разумно придержал меня под локоть, не давая наделать глупостей. Действительно, раз уж по доброй воле заглянула в пасть дракону, не стоит интересоваться у него, как он относится к сырому мясу.

Ольфия в очередной раз захихикала над какой-то своей шуткой. Блондинка вздохнула и теснее прижалась к Вашарию. От этого маневра ее обтягивающее платье едва ли не затрещало по швам. На миг показалось, что оно вот-вот лопнет, выпустив на долгожданную свободу красивую высокую грудь кузины.

Я невольно покосилась на свой не столь выдающийся бюст. Перехватила смеющийся взгляд приятеля и неожиданно разозлилась. По-моему, он искренне наслаждался сложившейся ситуацией. Еще бы, в такой-то компании! В то время как мне в соседи достался отвратительный кузен Генрих и мрачный, печальный старикашка в черном костюме не по размеру, похожий на нахохлившегося грача. Наверное, так выглядят представители ритуальных служб или же жрецы бога мертвых Итируса.

– Почему же вы ничего не едите, Киота? – выдохнул мне на ухо Генрих, словно невзначай коснувшись коленом моего колена. Я брезгливо отодвинулась, хотя и без того сидела на самом краешке стула, а кузен тем временем продолжил, сделав вид, будто не заметил этого: – Попробуйте, лапушка, это фирменное блюдо нашего повара. Называется «гнездо шилохвоста».

Я в очередной раз с сомнением осмотрела этот шедевр кулинарного искусства. Аппетит, вопреки чаяниям, не торопился проснуться. Вместо этого накатила тошнота, и я судорожно схватилась за бокал прозрачного льдистого напитка с добавленным ломтиком гибикуна. Надо же, неужели недавние сотрясения до сих пор дают о себе знать? Сделала несколько больших глотков и выдавила из себя:

– Странно. Я всю жизнь считала, что шилохвосты селятся на верхушках скал и не вьют гнезд.

– Не все ли равно? – В голосе Генриха послышалась затаенная нотка гнева. Наверное, ему не понравилось, что я поймала его на незнании элементарных вещей. Но спустя миг его тон вновь выровнялся, вернув прежнее чарующе-обволакивающее звучание. – Лапушка, мы люди необразованные, всю жизнь прожили, считай, в деревне. Ошибки нам позволительны. Ведь ты, Киота, первая из нашего рода, которой выпала честь обучаться в Академии.

Я поморщилась, недовольная, что он перешел на более фамильярный тон. И как бы ему намекнуть, что от его обращения «лапушка» мне хочется влепить ему пощечину или хотя бы выплеснуть содержимое бокала в ухоженное, гладко выбритое лицо?

– Обучение Киоты в Академии – это не честь, – внезапно подал голос Вашарий.

Ольфия, прерванная, видимо, на самой середине своей очередной шутки, возмущенно фыркнула, однако моментально вернула на лицо прежнее доброжелательное выражение. Только в глубине темных глаз промелькнул всполох ярости. Впрочем, приятель не обратил на это ни малейшего внимания, поскольку блондинка, обиженная полнейшим равнодушием с его стороны к себе, как раз перешла в решительное наступление. Она так резко навалилась на него грудью, что едва не спихнула со стула.

– Лапушка, – протянул Вашарий, обращаясь к ней и явно подражая моему кузену в томных интонациях, – еще немного твоего напора, и я окажусь в коридоре вместе со стулом. Если хочешь, чтобы я вышел из-за стола, так и скажи, но, во имя всех богов, не толкайся больше.

Блондинка вспыхнула от смущения под перекрестьем множества взглядов. Гордо задрала прелестную головку, пробормотав сдержанные извинения, но вопреки моим ожиданиям осталась за столом, только чуть отодвинулась от Вашария. А жаль. На ее месте я бы точно со стыда сгорела.

– Что вы имеете в виду? – подал голос старичок рядом со мной, все это время сидевший молча и без малейшей иронии наблюдавший за разыгравшейся перед ним сценой. Кем же он мне приходится? Брат Ольфии, что ли? Значит, мой двоюродный дедушка? – Если обучение Киоты не честь, то что?

– Закономерный итог. – Вашарий чуть пожал плечами, словно удивленный подобной недогадливостью. – Как говорится, терпение и труд все перетрут. А настоящий талант преодолеет все преграды. Все-таки Киота по сравнению с другими студентами была в проигрышной ситуации. Без денег, без поддержки семьи. Единственный несданный экзамен грозил ей переводом на платное обучение, а следовательно, привел бы к исключению из Академии. Ее тетя Зальфия, без сомнения, очень мужественная женщина, раз взяла на себя воспитание девочки, от которой отказались все остальные родные. Но она при всем желании не сумела бы помочь ей деньгами.

– Неправда! – резко вскинулась бабушка. – От Киоты никто не отказывался! Просто так сложились обстоятельства.

Ну-ну. Я опустила глаза, пряча в уголках губ печальную усмешку. Сколько вам понадобилось лет, чтобы вспомнить о моем существовании? Целых двадцать пять, считай, четверть века. И то, уверена, если бы я не стала встречаться с Дольшером и не подружилась бы с Вашарием, все осталось бы как прежде. Не меня вы желаете видеть в своем доме, а моих влиятельных друзей. Поэтому, наверное, и отправили на охоту за Вашарием пустоголовую красотулю-блондиночку. Вдруг уведет? Я ведь темная лошадка, могу и взбрыкнуть. Точнее, имею все основания на это. Значит, надо срочно подсунуть моим друзьям другую жирную приманку. Авось выгорит, и мое семейство опять забудет о моем существовании, поскольку нужда во мне отпадет. Интересно, если бы Дольшер принял их приглашение и я бы пришла в сопровождении двух мужчин, кого бы бабуля натравила на моего ненаглядного? Зуб даю, ту высокую эффектную брюнетку с ногами от ушей и потрясающими синими глазами. По-моему, тоже моя кузина, только со стороны ныне почившего дедушки.

– И как же они сложились? – вкрадчиво поинтересовался Вашарий. – Вас, должно быть, пытали, вынуждая отправить ребенка в приют? Или вы в тот момент голодали, поэтому не могли выделить внучке и краюху хлеба?

Ольфия молчала. От жестоких слов приятеля она так сильно побледнела, что на миг я испугалась, не станет ли ей плохо с сердцем. Нет, никаких родственных чувств к бабушке я не испытывала, но становиться свидетелем ее смерти не желала.

– Кто старое помянет – тому глаз вон! – с вымученным смешком вмешался Генрих, оценив ситуацию. – Хватит! Давайте лучше выпьем за счастливое воссоединение семьи.

Я неохотно подняла свой бокал, намереваясь из вежливости поддержать тост, который, что скрывать, меня совершенно не воодушевил. Но вдруг едва уловимо повеяло ароматом опасности. Так, на самой грани восприятия. Сердце несколько раз оглушительно стукнуло, но потом выровняло свой ритм. Странно. Что это означает?

Я подняла изумленный взгляд на Вашария, и тот, словно только этого и ожидая, состроил мне страшную рожу. Выразительно глянул на бокал в моих руках и незаметно качнул головой, запрещая мне что-то. Ну и что означает эта пантомима? Я уже пила предложенный напиток. Неужели Генрих успел мне что-то подсыпать, пока я отвлеклась на разговор с бабушкой?

Так или иначе, но рисковать я не собиралась. Поэтому, после того как над столом с хрустальным звоном сошлись высокие фужеры, лишь мазнула губами по кромке бокала и тут же отставила его в сторону.

– Ну что же ты, лапушка. – Увы, но мой маневр не остался незамеченным для Генриха, который все это время не отводил от меня напряженного взгляда. Кузен с хищной улыбкой вновь вручил мне бокал, укоризненно зацокав. – За такое надо пить до дна. Верно, бабушка?

– Конечно, – с готовностью отозвалась она, глядя на меня с нехорошей предвкушающей улыбкой. – Пей, моя дорогая. Чтобы между нами не осталось больше никаких недоразумений.

Желание выплеснуть содержимое бокала в лицо наглым родственникам стало невыносимым. Но я ограничилась лишь тем, что якобы случайно опрокинула его на брюки Генриха. Тот с приглушенным ругательством отпрянул, начал рыскать по столу в поисках салфеток. Сам виноват, как говорится. Иначе воспользовался бы помощью слуг. Моя семейка с самого начала ужина удалила от стола лакеев, чем, кстати, весьма меня обеспокоила. Хотелось бы знать: что такого мои родственники собрались провернуть, раз побоялись лишних свидетелей?

– Ой! – Я старательно захлопала ресницами, изо всех сил пытаясь не выдать себя торжествующей ухмылкой. – Как же неловко получилось, милый кузен! Прости свою неуклюжую сестренку! Я очень, очень сожалею!

– Ничего страшного, – процедил Генрих, изо всех сил пытаясь согнать с лица выражение гнева и ненависти. Неполную минуту молчал, сосредоточенно промокая брюки, затем все-таки нашел в себе силы вернуться к прежнему любезному тону: – Придется выпить еще раз, лапушка. И на сей раз уж потрудись быть аккуратнее.

Но стоило ему только потянуться к бутылке, чтобы налить мне, как оказалось, что Вашарий уже протянул мне наполненный бокал.

– Прошу, Киота, – проговорил приятель, так же старательно играя роль наивного дурачка. Посмотрел на Генриха, который побагровел, пытаясь удержаться от вспышки ярости, и поинтересовался с милой улыбкой: – Надеюсь, вы не против?

Генрих и Ольфия обменялись молниеносными взглядами. Происходящее не нравилось мне все сильнее и сильнее. Нет, остальные присутствующие за столом вряд ли были в курсе. По крайней мере, из всех собравшихся только старичок рядом со мной отреагировал на разыгранную сценку понимающей усмешкой, другие обратили на нее внимание постольку-поскольку, занятые какими-то своими разговорами и перетиранием сплетен о незнакомых мне людях. Но что, хотелось бы знать, задумали мои бабуля и кузен? Мне в бокал явно что-то добавили. Снотворное? Какое-нибудь возбуждающее средство с Хекса, чтобы я прилюдно опозорилась, прямо за столом набросившись на Генриха и тем самым полностью дискредитировав себя в глазах Вашария? Или яд?

От последней мысли я обмерла. Потом осторожно втянула в себя воздух. Да нет, вряд ли. Ни один здравомыслящий человек не стал бы меня отравлять на глазах у сильнейшего мага, который к тому же питает ко мне весьма теплые чувства. Слишком ничтожна надежда на успех и слишком велика вероятность, что преступника тотчас же повяжут. Скорее, верен второй вариант. Хм-м… Интересно, какие же проблемы постигли семейство Дайчер, если Ольфия – его глава – так отчаянно пытается получить в свое полное распоряжение начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей?

– Пей, Киота, – повторил приятель, заметив, что я задумчиво кручу бокал, не торопясь его осушить. – Не обижай любезных хозяев дома.

Я послушно сделала большой глоток. Благодарно посмотрела на Вашария, почувствовав вкус не вина, а минеральной воды. Видимо, приятель, зная мою нелюбовь к алкогольным напиткам, немного поколдовал над содержимым фужера, воспользовавшись тем, что остальные отвлеклись на Генриха и его мокрые штаны.

Ольфия многозначительно посмотрела на блондинку, и та сразу же послушно засияла белозубой улыбкой. Тронула Вашария за плечо, дождалась, когда тот обратит на нее свое внимание, и легкомысленно тряхнула головой, позволив светлым волосам пушистой волной рассыпаться по ее обнаженным плечам.

– Могу ли я пригласить вас на танец? – глубоким чувственным голосом мурлыкнула кузина. – Пожалуйста.

– Отличная идея! – поддержал ее Генрих и повелительно прищелкнул пальцами.

Тотчас же где-то в углу раздался щелчок активированного заклинания, и спустя секунду полилась весьма заунывная мелодия, при которой принято прижиматься друг к другу и нашептывать на ухо всякие милые пустяки. Мой кузен встал и протянул мне руку в полупоклоне:

– Лапушка, составишь мне компанию?

Я содрогнулась от невольного омерзения, представив, что буду вынуждена так долго терпеть его обнимания. Наверняка еще лапать начнет, пользуясь удобным моментом. Ну уж нет, увольте! И умоляюще взглянула на Вашария, который и сам не горел особой радостью от предложения очаровательной соседки. Приятель без особых проблем понял причины моего замешательства. Решительно встал, не обращая внимания на то, что блондинка тоже поторопилась подняться вслед за ним, наверное уже празднуя в душе победу. Но следующие слова моего друга заставили ее опуститься обратно с вытянувшимся от разочарования и обиды лицом.

– С вашего позволения, леди Ольфия, я вынужден откланяться, – прохладно проговорил Вашарий, чуть наклонив голову перед бабушкой. – Увы, но я еще утром должен был вернуться в Нерий.

– Отлично! – непонятно чему обрадовался Генрих, впрочем, сразу же сконфузился, поняв, что ляпнул лишнее, и поспешил исправиться: – То есть очень жаль, конечно, что вы так мало побыли с нами. Но, надеюсь, Киоту вы нам оставите? Обещаю, мы не будем ее обижать.

Я хрюкнула от ужаса, представив, что приятель последует его просьбе. Мало ли, вдруг решит наказать меня за своеволие. И так поспешно вскочила со своего места, что чуть не опрокинула стул.

– Нет, нет и нет! – заорала я с таким испугом и страстью, что в огромной столовой моментально стихли все разговоры. На меня устремилось множество недоумевающих взглядов, и я поспешила объяснить столь неожиданный страстный порыв. С трудом выдавила из себя блеклую улыбку, проговорив: – Прошу меня извинить, но мне придется уехать вместе с Вашарием.

– С чего такая спешка, Киота? – осведомилась Ольфия, глядя на меня с таким предвкушением, будто сразу после ухода Вашария задумала устроить ритуальное убийство со мной в главной роли. – Насколько я знаю, ты не работаешь. Ну, официально, по крайней мере. У тебя нет особых причин торопиться с возвращением в столицу. Поверь, я ничуть не буду возражать, если ты останешься у нас в гостях на неделю, к примеру. Как раз отдохнешь после всей этой нервотрепки с обвинением Зальфии, заодно ближе познакомишься с нами. Готова поклясться, что ты даже не запомнила имена всех своих родственников.

– Почему же, запомнила, – неуверенно возразила я. Кивнула на блондиночку, которая меланхолично цедила кроваво-красное вино, изредка бросая на Вашария взгляды, полные откровенного вожделения. – Вот моя кузина… э-э-э…

– Цекатия, – подсказал мне Вашарий. Осознав, что моя семейка твердо вознамерилась оставить меня здесь, преследуя какие-то свои непонятные цели, приятель отважно кинулся на подмогу. – Прошу меня извинить, леди Ольфия, но Киота совершенно права: ей надо вернуться в Нерий со мной. Дело в том, что официально она, конечно, нигде не работает. Однако оказывает определенные… э-э-э… консультативные услуги моему ведомству и магическому департаменту.

– Теперь это так называется? – с пошлой ухмылочкой поинтересовался Генрих, и у меня в очередной раз зачесались кулаки хорошенько врезать ему. Кузен смерил меня откровенно оценивающим взглядом и процедил сквозь зубы: – Впрочем, понимаю. Я бы и сам был не против приплатить такой лапульке за определенные услуги.

– Не понимаю, о чем вы, – с достоинством возразил Вашарий. – Киота – вещевик. И отличный специалист в своей области! Именно ей Зальфия обязана своим освобождением. Если бы не ее помощь – было бы очень тяжело доказать непричастность вашей дочери, уважаемая Ольфия, к убийству жены наместника.

– Вот как, – протянула та. Однако в ее глазах мелькнула не признательность, а всполох затаенного раздражения. Забавно, такое чувство, будто моя драгоценная бабушка совершенно не рада освобождению Зальфии. Впрочем, я могу это понять: моя тетя всегда была изгоем в семье. Еще бы, истинный оборотень в столь почтенном роде – настоящее посмешище и позор!

– Ну неужели вы не справитесь недельку без Киоты? – капризным тоном поинтересовался Генрих и поймал меня за руку. Поднес ладонь тыльной стороной к своим губам, неотрывно глядя мне в глаза. – Она ведь имеет право на небольшой отпуск, не правда ли?

И опять самым отвратительным образом лизнул мое запястье, словно пробуя на вкус. Я, уже не заботясь о приличиях, резко отшатнулась и с выразительной гримасой отвращения вытерла руку салфеткой. Генрих злобно скривился, но промолчал. Сделал было попытку преградить мне путь, но я невежливо оттолкнула его, поспешно обежала стол и встала рядом с Вашарием, с такой силой вцепившись в его локоть, что приятель невольно поморщился от боли.

– Все хорошо, моя милая, – тихо шепнул он мне на ухо, и от его хрипловатого голоса паника моментально улеглась. – Я не брошу тебя здесь, не переживай.

– Значит, вы не желаете помочь Киоте помириться с семьей? – Бабушка тоже встала. Гордо выпрямилась напротив Вашария, с некоторым вызовом вздернув подбородок.

– Вы сами сказали, что все произошедшее с ней – обычное недоразумение, – парировал Вашарий, медленно пятясь к раскрытой двери, ведущей в коридор. За ним отступала и я, на всякий случай стараясь не высовываться из-за его спины. – И потом, насколько я помню, Киота с вами не ссорилась. Тяжело поругаться с кем-то, если его ни разу в жизни не видел.

Бабушка замешкалась, явно исчерпав доводы против моего столь поспешного ухода. Опять переглянулась с Генрихом, но тот лишь пожал плечами, видимо не рискуя вступить в открытое противостояние с Вашарием. Вполне его понимаю. Не самая лучшая идея заполучить в личные враги одного из самых могущественных людей в королевстве.

– Киота! – в последней отчаянной попытке обратилась ко мне Ольфия. – Прошу, останься! Я очень, очень хочу познакомиться с тобой получше. Всего неделю побудь здесь. Неужели это так сложно для тебя?

Я невольно замедлила шаг, пораженная искренним отчаянием, прозвучавшим в голосе бабушки. Но Вашарий предусмотрительно подхватил меня за талию, не давая наделать ошибок.

– Даже не думай! – одними губами шепнул он. – Киота, я не знаю, что происходит в твоем семействе, но я тебя в этом доме не оставлю. И не проси!

– Да я так… – смущенно забормотала я. – Просто…

– Всего наилучшего! – громко пожелал приятель, заглушая мои жалкие оправдания. – Были очень рады с вами познакомиться.

– Спасибо за гостеприимство! – послушно повторила я, уже балансируя на пороге и готовясь выскользнуть в спасительный коридор.

Но неожиданно мой взгляд упал на того старичка, который весь ужин сидел рядом со мной, и я поперхнулась. Потому как его фигура предательски зарябила, и вдруг он исчез. Взял – и просто растворился в воздухе, будто привиделся мне!

Вашарий не видел этого фокуса, но, должно быть, заметил нечто непонятное краем глаза, потому как притворная улыбка моментально слетела с его губ и он буквально насильно вытолкнул меня из комнаты. Крепко схватил за руку, до синяков сжав ее, и вихрем пронесся по длинному, плохо освещенному коридору. Только на крыльце приятель позволил себе остановиться и перевести дух.

– Больно! – запоздало возмутилась я, выдралась из его хватки и с недовольной гримасой принялась растирать покрасневшее запястье. – Чуть кости мне не переломал!

– Прости, – машинально ответил Вашарий, продолжая с каким-то странным выражением на лице смотреть на закрывшуюся дверь, будто видел, что творилось в доме после нашего ухода. Неожиданно вздрогнул и ощутимо подтолкнул меня в спину. – Знаешь, Киота, давай-ка дуй в повозку. Не нравится мне здесь.

Я вполне разделяла его беспокойство. Дом грозно возвышался над нами, словно готовый в любой момент обрушиться, погребая нас под обломками. По коже гуляли колючие мурашки ужаса. Поэтому я кубарем слетела с крыльца и рванула к повозке с такой скоростью, что подняла пыль. Впрочем, Вашарий не отставал от меня. Мы хлопнули дверцами одновременно, и сразу же приятель рванул на себя рычаг управления, заставив огненного духа где-то под нами взвыть от резкого пробуждения.

Наверное, если бы ворота оказались запертыми – приятель вышиб бы их не задумываясь. И это наверняка осознавали хозяева поместья, которые решили не рисковать. Когда мы подъехали к последней преграде между нами и свободой, дорога была уже открыта. Огненный дух послушно дохнул черными клубами сажи, и повозка ощутимо набрала ход.

Вашарий никогда еще не вел настолько быстро. Конечно, до Дольшера ему все равно было далеко, но деревья мелькали за окном с угрожающей скоростью. Однако я не возражала. Впервые в жизни мне хотелось взмолиться – быстрее, еще быстрее! Словно мы только что вырвались из пасти голодного чудовища, которое теперь несется по пятам, желая отомстить за неудачу.

– Дела-а, – наконец, когда нас отделяло от поместья рода Дайчер достаточное расстояние, неуклонно возрастающее, протянул Вашарий и плавно сбавил ход.

– Ты видел это? – возбужденно зашептала я. – Старик, который сидел рядом со мной во время ужина. Мой двоюродный дедушка со стороны Ольфии. Он просто исчез! Но, если он призрак, почему ни я, ни ты ничего не почувствовали?

– Ты увидела, как этот старикашка исчез? – удивленно переспросил Вашарий. – Мне повезло меньше. Я имел несчастье наблюдать, как эта симпатичная блондиночка, которая весь вечер терлась своим коленом об мое, сдернула с головы свои светлые волосы, проверила прическу – не выбился ли лишний волос – и вернула скальп на место.

– Ого! – уважительно воскликнула я, впечатленная испытанием, через которое прошел приятель. Помолчала немного и осторожно поинтересовалась: – Как думаешь, вся моя родня, присутствующая на ужине, – мертвецы, натянувшие маски живых? Но как такое возможно?

– Ольфия и Генрих точно живые, – отмахнулся от моего предположения Вашарий. – Не забывай, что при вашей первой встрече у тебя на шее был могущественный артефакт, способный развеять любую магию. Да, жаль, что я не догадался одолжить тебе его и на сегодняшний вечер. Но кто же мог предположить, что мы вляпаемся в такое!

– Не понимаю! – Я всплеснула руками. – Ничего не понимаю! Что это было? И почему Ольфия и Генрих так хотели, чтобы я осталась? И что мне подмешали в вино?

– Не знаю, Киота, – процедил Вашарий, не отрывая напряженного взгляда от дороги. – Я сам чудом заметил, как Генрих колдует над бутылкой, слишком настойчиво в тот момент ко мне прижималась эта блондиночка. Жаль, что не удалось прихватить бокал на экспертизу, так что остается только гадать. Что же насчет твоей семьи… По-моему, запахло некромантом. Весьма и весьма могущественным, раз я не почувствовал дурного с самого начала ужина. Впрочем, возможно, виной всему то, что мой запас сил сейчас далек от полного. Поэтому я и поспешил сбежать. Но в любом случае – не люблю дел, связанных с мертвецами. Если я и рискну вернуться в этот дом, то только в сопровождении множества магов.

– А ты рискнешь? – спросила я. – Вашарий, если да, то я хочу участвовать! Как-никак это моя семья. И мне показалось, происходящее имеет непосредственное отношение ко мне. Иначе с чего вдруг Ольфия так отчаянно пыталась оставить меня на неделю у себя?

– Хороший вопрос, – пробурчал себе под нос Вашарий. – И почему именно на неделю? Семь дней во многих ритуалах некромантии – магический период.

Я затаила дыхание, надеясь, что приятель забудет о моем присутствии, но чуда не произошло. Он замолчал, лишь изредка чуть шевелил губами, словно ведя с собой неслышимый спор.

– Так как? – через несколько минут, убедившись, что продолжения не последует, осмелилась я напомнить о своем присутствии. – Ты позволишь мне участвовать в расследовании этих странностей? Или вообще не собираешься лезть в это дело?

– С каким удовольствием я бы воспользовался вторым вариантом! – горько вздохнул Вашарий. – Но, увы… Чует мое сердце, все куда сложнее, чем представляется. И боюсь, это может иметь отношение к тому покушению на тебя, о котором мы говорили как раз перед визитом в твою милую семейку. Что же насчет твоего участия… Милая, неужели мне изменяет память? Вроде бы ты собиралась в ближайшее время отправиться на Варрий, чтобы отыскать мать, разве нет?

– Но… – растерялась я, не найдя, что ответить.

Перехватила лукавый взгляд Вашария и угрюмо насупилась. Доволен, что поймал меня на слове. В самом деле, если я сегодня не вернусь в столицу, то Дольшер точно сделает со мной что-нибудь страшное. Да и не хочется, если честно, лезть в это дело. Точнее, я бы с удовольствием понаблюдала за всем со стороны, не навещая больше жуткий дом с призраками и блондинками, способными без посторонней помощи снять с себя скальп. Мне и так нервы после недавних приключений лечить надо. Право слово, если бы я увидела ту кровавую сцену, свидетелем которой стал Вашарий, – ночные кошмары были бы мне точно обеспечены.

– Вашарий, – жалобно заканючила я, поняв, что угодила в настоящую ловушку, – ну пожалуйста! Честное слово, меня теперь к родственничкам и пинками не загонишь. Но я хотела бы знать, как идет расследование. Наверняка сумею тебе чем-нибудь помочь. Разве нет?

Приятель поджал губы, усердно пытаясь изобразить строгий и неприступный вид, однако уже через миг расплылся в довольной ухмылке.

– По рукам, Киота, – весело проговорил он. – Право слово, я уже и сам устал от Озерного Края. Надеюсь, что с данной загадкой мои подчиненные уж справятся, правда, я обязательно возьму происходящее в твоей семье под личный контроль. Все равно, полагаю, это не угрожает безопасности короля, поэтому моего присутствия в Микароне не потребуется.

Я вскинула бровь, уловив в его голосе какую-то фальшь. Кажется, кто-то пытается меня обдурить, демонстрируя, что не имеет никакого желания участвовать напрямую в расследовании странного происшествия в доме моих родных. Но приятель ответил мне столь откровенным и преданным взглядом, что я не стала докапываться до истины. Время покажет. Не так давно Вашарий выразил желание отправиться со мной на поиски священной змеи Варрия, а заодно обещал помочь с розыском моей матери. Вот и проверим, чем именно он займется.

«А ты жестока, – шепнул внутренний голос. – Понимаешь, что Вашарий любит тебя, поэтому готова заставить его разорваться? Сама подумай: оба дела имеют непосредственное отношение к твоей безопасности, а значит, несчастный примется рьяно контролировать их, даже в ущерб собственной карьере и вопросам государственной важности».

– Почему столько проблем навалилось на меня разом? – тихонько пожаловалась я, усердно растирая лоб и пытаясь решить, какая же задача является первостепенной. – И некстати вернувшееся могущество универсала, теперь еще проделки некроманта.

– Ну насчет второго еще нет точной уверенности, – возразил приятель. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: – Но на твоем месте я бы позвонил тете и расспросил бы ее, не заметила ли она чего-нибудь странного в родственниках. Как-никак Зальфия оборотень, то есть ее чутье намного превосходит наше.

– А вдруг Ольфия и тетю заманит к себе?! – испуганно охнула я, пытаясь сосредоточиться и вспомнить ее номер.

– Вряд ли. – Вашарий мотнул головой. – Сдается, твоей бабушке нужна была именно ты. Иначе она тысячу раз уже могла бы затащить Зальфию к себе.

– Слушаю, – в этот миг раздался у меня в ухе недовольный, заспанный голос тети. – Киота, ты? Надеюсь, у тебя серьезное дело, иначе при встрече я тебя покусаю! Или забыла, что я рано ложусь?

– У меня к тебе лишь один вопрос, – затараторила я вслух, так и не разобравшись, как переключиться на мысленную речь. – Вчера, когда ты увидела Ольфию и Генриха, тебя в них ничего не насторожило?

– Ты со званого ужина, что ли, едешь?! – гневно воскликнула Зальфия. – Киота, детка, эти твари тебя обидели? Не обращай на них внимания! У них настолько прогнили души, что мертвечиной всю округу провоняли.

– Мертвечиной?.. – протянула я и выразительно глянула на Вашария, который внимательно прислушивался к разговору. – Что ты имеешь в виду?

– То и имею, – уже тише проворчала Зальфия, смутившись своим порывом ярости. – Рядом с ними стоять невозможно было. Разрытыми могилами воняли. Ой, что это?

Связь неожиданно зашипела и прервалась.

– Тетя! – отчаянно заорала я, негнущимися от страха пальцами пытаясь повторить набор номера, но каждый раз слыша лишь мелодичный звон разорванного заклинания связи.

Вашарию не надо было ничего говорить. Он закусил губу, уже связываясь с кем-то по мыслевизору, и огненный дух под нами взвыл не своим голосом, получив немалый заряд чар повиновения.

Вот теперь мне действительно стало страшно за свою жизнь. Вашарий вел повозку, как Дольшеру даже не снилось, умудряясь при этом участвовать в напряженных мысленных переговорах. Я вцепилась в страховочный ремень с такой силой, что от напряжения побелели и заныли костяшки. Маскировочное заклинание, наложенное несколько часов назад, лоскутами слезало с меня, поскольку моя аура то и дело вспыхивала слепящими всполохами. Повозка душераздирающе скрипела, на каждом повороте вставая на два колеса, и я тоненько пищала от ужаса, готовясь к неминуемой гибели. Небо, кажется, за несколько минут отчаянной погони по улицам Микарона я постарела лет на десять и заработала первую седину. Благо что комендантский час все еще действовал, поэтому нам никто не попался навстречу и не выпрыгнул под колеса.

Наконец огненный дух выпустил клубы сажи в последний раз, и мы с визгом тормозов остановились около крохотного домика Зальфии. И буквально сразу же позади послышался шум других подъезжающих повозок. По-моему, Вашарий пригнал сюда всех сотрудников местного отделения своего ведомства. От черных костюмов государственных служащих потемнело в глазах. Даже свет уличных фонарей потускнел.

Вашарий глянул наверх и коротко ругнулся, доказывая, что мне не почудилось и фонари действительно гасли на глазах. Повелительно кинул мне:

– Сиди тут! – и вышел, с грохотом захлопнув дверцу.

Я не успела возразить или без спросу присоединиться к нему, поскольку через миг повозка окуталась непроницаемым саваном блокирующих чар. Теперь происходящее на улице виделось очень размыто. И я прильнула к стеклу, пытаясь понять, что происходит снаружи.

Переговоры Вашария с подоспевшими подчиненными заняли не более минуты, после чего я с тревогой заметила, как мой приятель первым отправился к спящему домику. Ни огонька, ни искорки от крылышек магических мотыльков не мелькало за темными окнами, и это пугало сильнее всего. Неужели мы опоздали? Неужели моя тетя мертва? Но почему? Кому я опять перебежала дорогу?

Я вздохнула, не позволяя панике завладеть моим сознанием, зажмурилась и призвала на помощь магическое зрение. Когда через мгновение я опять посмотрела на дом, все изменилось. Теперь я видела вокруг сверкающую россыпь драгоценных камней – ауры коллег Вашария. И в глубине дома, к своему величайшему облегчению, заметила такую же искорку, которая наверняка принадлежала тете – слишком отличалась она от остальных, приближаясь к красному цвету звериной ярости. Но было и еще кое-что. Я вздрогнула, заметив на периферии зрения размытое черное пятно. Оно быстро удалялось от нас, вспугнутое таким количеством народу. И, увы, эта аура, точнее почти полное ее отсутствие, была мне очень хорошо знакома.

– Не может быть, – прошептала я, закрыла глаза и отчаянно затрясла головой, надеясь, что наваждение сгинет. – Этого просто не может быть!

Когда я вновь посмотрела в ту сторону, то уже ничего не заметила. Вздохнула было с облегчением, но слишком рано, как выяснилось. Почти сразу же энергетический контур охранных чар с неприятным писком разомкнулся, и я позорно вывалилась под ноги Вашарию, забыв, что вплотную прильнула к двери. Подняла голову и издала торжествующий радостный вопль, лицезрея рядом с приятелем мою тетю – живую, невредимую и крайне разозленную, стоящую босиком на влажной от росы земле и одетую только в полупрозрачную ночную рубашку.

– Тетя! – Я кинулась ей на шею, не слишком заботясь, что обо мне подумают окружающие. – Ты жива!

– Естественно! – Зальфия с усилием выбралась из моих объятий. – Киота, это немыслимо! С каких пор твои ухажеры вламываются ко мне в дом посреди ночи и оставляют тебе любовные послания? И потом я, конечно, все понимаю. Столичная жизнь, шальные деньги, разгульные вечеринки и прочее. Но с каких пор ты связалась с вампиром?

Вокруг нас послышались приглушенные шепотки коллег Вашария, многие из которых были выдернуты из-за пустякового, как оказалось, дела из теплых постелей и сейчас стремились хотя бы удовлетворить закономерный интерес.

– Я оставлю вас на секундочку, – извинился Вашарий и протянул пиджак моей полуодетой тете. – Накиньте на плечи. Простудитесь.

– Вот еще! – зло фыркнула та, но пиджак приняла и торопливо натянула на себя, спасаясь, скорее всего, не от холода, а пытаясь укрыться от весьма и весьма заинтересованных взглядов мужчин. Все-таки фигура у Зальфии была отменная.

Тетя милостиво согласилась подождать с разборками, пока последняя повозка не покинула тесной улочки. Затем пригласила нас войти в дом, поскольку в соседних домах уже зажигались окна, а некоторые особо любопытные соседи поспешили выйти на позднюю незапланированную прогулку. На кухне Зальфия первым делом вытащила бутылку мутного самогона, достала с полки три стопки и разлила отвратительное пойло, после чего повелительно кинула мне:

– Пей!

– Еще чего! – возмутилась я. – Тетя, ты же знаешь, как я не люблю крепкий алкоголь.

– Увы, но все чаще мне кажется, что я ничего о тебе не знаю. – Зальфия чокнулась с Вашарием, который нехотя поддержал ее, и одним глотком отправила в себя содержимое стопки. Занюхала рукавом пиджака и налита себе еще, пробурчав: – Ну и перетрухнула я сегодня. Когда в окно влетела летучая мышь, я подумала – бывает. Но когда на глазах она начала превращаться в лысого гнилозубого урода, я всерьез обеспокоилась своим душевным здоровьем. И запах! Дорогуша, как ты с ним встречаешься? От него же воняет на весь Озерный Край!

– Да не встречаюсь я ни с каким вампиром! – потеряв терпение, рявкнула я. – С чего ты вообще это взяла?

– Дык он так сказал. – Зальфия выпила еще и с несколько осоловелым видом икнула. – Мол, передай своей племяннице, что я с нетерпением жду нашей следующей встречи. И тогда она узнает, что такое настоящие объятия и поцелуи. И записка. Да! Он передал тебе письмо и цветы! Куда же я их засунула?

Зальфия скрылась в гостиной, откуда через несколько секунд принесла две черные розы и запечатанный конверт.

– Две розы, – задумчиво пробормотал Вашарий, который не участвовал в разговоре, но внимательно прислушивался к нему. – Четное число обычно дарят на похороны.

Я трясущимися от волнения руками распечатала послание, от которого нестерпимо пахло каким-то приторно-сладким ароматом, навевающим думы о кладбище.

Почерк у Рашшара, а я не сомневалась, что именно он посетил мою тетю, оказался на удивление четким и разборчивым. В записке было всего три фразы: «Сначала я отниму у тебя всех, кого ты любишь. Потом приду за тобой. Жди, человечишка, и молись своим богам о быстрой смерти».

Наверное, я переменилась в лице, когда прочитала это. Вашарий без спросу выдрал у меня из рук письмо и быстро пробежал его глазами. Затем, не спрашивая позволения у Зальфии, налил нам всем по очередной порции алкоголя. На этот раз я не стала отказываться, одним глотком отправив внутрь мутную жидкость с резким специфическим привкусом. Закашлялась от непривычки и устало опустилась на ближайший стул.

– Уважаемая Зальфия, – внезапно подал голос Вашарий, видимо осознав, что я пока не в состоянии говорить, – а как вы отнесетесь к небольшому путешествию? Киота давно хотела показать вам, как она устроилась в столице. Не желаете навестить ее?

Я удивленно посмотрела на приятеля. Надо же, а я даже не подозревала об этом моем желании. При всей моей любви к тете я не выдержу ее присутствия рядом столько времени. Ведь ее наверняка придется поселить у меня в квартире, поскольку она не признает гостиниц, в которых, по ее словам, слишком дурной запах от множества тел. Боюсь, от такого соседства я уже на следующий день сама взвою волком. И тут же охнула от пронзительного ужаса. Неужели приятель думает, что Рашшар вернется за тетей? Он ведь пообещал отнять у меня всех, кого я люблю. А Зальфия заменила мне мать. Нет, пожалуй, ей точно не следует оставаться в Микароне.

– Да ну! – Зальфия раздраженно отмахнулась от предложения Вашария. – Я не могу оставить дом без присмотра. Цветочки поливать надо, огород пропалывать.

Я скептически кашлянула. Какие такие цветочки, интересно? Та полузасохшая герань на ее письменном столе? Сколько себя помню – столько она была на грани гибели. Странно, я думала, что стоит мне только уехать от тети, как несчастное растение наконец обретет покой на ближайшей помойке. А огород – это вообще отдельная песня. Тетя отродясь не признавала грядок. Ей больше по душе были сорные травы, растущие без всякого порядка, да колючее буйство разросшихся кустов, за которыми никто и никогда не следил.

– И все же я настаиваю, – мягко проговорил Вашарий, но вот только от его нарочито спокойного тона у меня пробежал колючий холодок по позвоночнику.

Зальфия открыла было рот, чтобы возразить, но неожиданно промолчала, внимательно посмотрев в глаза моему приятелю. Понимающе указала на записку, которую тот по-прежнему сжимал в руках.

– Что, настолько серьезно? – тихо спросила она. Дождалась утвердительного кивка и устало вздохнула. – Ну что ж, надо так надо. В любом случае это лучше, чем если бы меня опять посадили под домашний арест. А за тобой не заржавеет, так?

Вашарий слабо усмехнулся и едва заметно склонил голову, нисколько не возражая против взятого тетей фривольного тона.

– Ну и на какой день намечен отъезд? – спросила Зальфия, зябко растирая плечи. – Денек-то хоть на сборы дашь?

– Боюсь, что нет. – Вашарий с лживым сочувствием вздохнул. – У тебя есть час. После чего, хочешь или нет, но ты отправишься с нами в Нерий. Не беспокойся, если что забудешь – мои люди смогут передать.

Я испуганно сжалась, ожидая, что уж подобного откровенного шантажа тетя точно не потерпит и устроит грандиозный скандал. И тем больше было мое удивление, когда Зальфия, не теряя времени даром, метнулась к себе в спальню и чем-то загрохотала там, видимо восприняв слова моего приятеля со всей серьезностью.

– Как тебе удалось? – потрясенно прошептала я, памятуя об остром слухе тети и стараясь говорить как можно тише. – Я уж думала, что она бутылку с самогоном о твою голову разобьет, когда ты приказывать начал. Не ожидала, что тетя так легко сдастся.

– Она оборотень, – с покровительственной улыбкой объяснил мне Вашарий. – То есть наполовину волк. А у животных всегда сильно развито чувство иерархии и инстинкт самосохранения. Кстати, последним качеством и тебе не мешало бы обзавестись. Так или иначе, но Зальфия понимает, что слабее меня как в физическом, так и магическом плане, не говоря уж о социальном. Поэтому я – имею право приказывать ей. А она – обязана подчиниться. Можно, конечно, огрызнуться, но смысл? Лишь зря потеряешь время, когда оно на вес иридия.

– Вот как? – недоверчиво протянула я. – Но все равно как-то странно. Я ожидала более отчаянного сопротивления.

– Киота, уж прости, но ты никогда не отличалась большим умом! – крикнула из спальни тетя, доказывая, что прекрасно слышит наши перешептывания. – Тебе же нерийским языком объяснили, что к чему. Дура я, что ли, оставаться здесь, когда где-то рядом бродит оживший мертвец с весьма недвусмысленными намерениями поживиться чьей-то плотью? Знаешь ли, многие вампиры считают кровь оборотня настоящим деликатесом. И потом, я действительно никогда не была в столице.

И тетя вновь чем-то загремела у себя в комнате, по-моему от усердия решив заодно переставить мебель.

Я сгорбилась на своем стуле, больше не решаясь беспокоить Вашария вопросами, поскольку не хотела, чтобы тетя была в курсе свалившихся на меня бед. А их действительно оказалось слишком много. Даже не знаю, за что браться в первую очередь. Реанимировать свою почти погибшую частную практику, на открытие которой было потрачено столько денег, и заодно еще раз выяснить отношения с матерью Дольшера? Отправиться на Варрий, найти там священную змею и спросить, что означает внезапно вернувшийся дар? Сосредоточить все силы на поисках матери? Или же остаться здесь и попытаться разобраться, какой некромант и с какой стати вдруг околдовал мою семью и имеет ли он отношение к недавнему покушению на меня? Н-да, умею я влипать в неприятности, ничего не скажешь!

– Не беспокойся. – Вашарий без слов понял причины моего дурного настроения. Подошел, ласково привлек к себе и бережно чмокнул в макушку. – Все наладится, Киота. Верь мне. Главное, что у тебя есть я. Не знаю, как Дольшер, а я всегда буду рядом.

– Спасибо, – растроганно пробормотала я. Вспомнила про своего желтоглазого красавчика и горько усмехнулась. – Да, насчет Дольшера. Он обещал устроить мне романтический ужин по возвращении в Нерий. Надо бы его предупредить о том, что я приеду не одна.

– Еще чего! – громко возмутилась из спальни тетя и появилась на пороге, воинственно потрясая сломанным зонтиком, который, видимо, собиралась зачем-то взять в дорогу. Кровожадно оскалилась, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. – Киота, не смей ему ничего говорить! Сделаем ему приятный сюрприз, так сказать.

Вашарий тихо рассмеялся, должно быть в красках представив себе эту сцену, и ласково взъерошил мне волосы, повторив:

– Все будет хорошо, Киота. Я обещаю!

И от его улыбки я ощутила, как все дурные мысли и предчувствия исчезают, сменяясь твердой уверенностью, что Вашарий защитит меня от всего на свете.