Глава 7

К моему счастью, оцепление с улицы, ведущей к причалу дирижаблей, снять ещё не успели. Выйдя из машины, я подошёл к хмурому полицейскому и показал свой жетон.

— Частный детектив второго ранга Громов. Мои помощники, — и я кивнул на Костю с Дерешевым.

Полицейский внимательно осмотрел надпись на жетоне и поднял ленту оцепления, чтобы пропустить нас. При этом на Беркутова он даже не взглянул: подумаешь, какой-то помощник, кто их, помощников этих, считает? Олег, правда, заслужил пристальный взгляд, но, скорее всего, это было продиктовано больше любопытством. Полицейский искренне пытался понять, что знаменитый наёмник здесь забыл, да ещё и в качестве помощника детектива. Не будем же мы ему объяснять, что Дерешев выполняет совсем другие функции, зачем доблестному стражу порядка знать такие подробности?

— А почему вы всё ещё здесь? — спросил Костя, останавливаясь рядом с полицейским. — Тело же уже обследовать успели, а место преступления до сих пор оцеплено.

— Эксперт не закончил работать, — полицейский скривился и махнул рукой в сторону сидевшего прямо на земле человека. — Говорит, что не уйдёт отсюда, пока точно не определит место, где был нанесён удар. Ну нам-то что? Мы люди подневольные, сказали стоять и этого блаженного караулить, вот мы и стоим.

Я прислушался к их разговору, но ничего больше интересного сказано не было, поэтому поспешил к эксперту. Им оказался молодой парень, лет двадцати-двадцати трёх на вид. Он поднялся с земли, потирая лоб и глядя в ту сторону, где возвышалась причальная мачта.

— Никак не могу определить, где именно его ударили, — отчётливо проговорил эксперт, но я так и не понял, обращается он ко мне или же просто размышляет вслух.

— Что вообще произошло, как думаете? — задал я вопрос, подходя ближе.

Эксперт вздрогнул и быстро повернулся, глядя недоумённо, словно моё появление стало для него неожиданностью. Получается, что он действительно только что разговаривал сам с собой и не видел, как мы вошли за ограждённый периметр.

— А вы, собственно… — парень прищурился, внимательно разглядывая меня с ног до головы.

— А я, собственно, Громов, — и я снова показал жетон, благо он был всё ещё у меня в руках, я его не успел убрать.

— Занятно, — эксперт улыбнулся. — Я почему-то думал, что вы старше.

— А я почему-то думал, что в Дубровске уже не осталось человека, кто бы не был осведомлён о том, кто я такой, — посмотрев на жетон, я убрал его во внутренний карман куртки и перевёл взгляд на эксперта.

— С чего вы это взяли? — он пожал плечами. — Вас знают только те, кому это нужно, да и то половине из этих нуждающихся вы интересны исключительно как хозяин Блуждающего замка, а не как детектив второго ранга.

— Вы меня сейчас успокоили, просто гора с плеч, — я криво усмехнулся и присел на корточки, коснувшись бурого пятна, отчётливо видимого на дороге. — Это кровь?

— Да, — эксперт сел рядом со мной. — Меня беспокоит это пятно. Словно здесь князь упал, видите, крови здесь значительно больше, чем вон там, — и он указал рукой на дорожку из отдельных капель, ещё виднеющихся в пыли.

— Он что, прошёл какое-то время, прежде чем упасть? — произнёс я задумчиво. — Думаю, что они просто шли друг другу навстречу, возможно, столкнулись, и князь даже не понял сразу, что получил смертельное ранение.

— И мне никак не удаётся понять, где именно это произошло, — скривился эксперт. — Следы крови начинаются не с площади, а на этой дороге. Это очень странно и лишено логики. Если бы мы точно знали место, то, возможно, смогли бы найти свидетеля, того, кто видел столкновение.

Я поднялся, осматриваясь по сторонам. Улица была широкая, по бокам от дороги росли деревья, между которыми виднелись тропинки для прогулок. Домов поблизости не видно. К площади, где непосредственно располагалась мачта, вела даже не улица, а парковая аллея. Всё-таки дирижабли иногда падают, и подобные запреты на строительство были всего лишь мерой безопасности.

Но вот непосредственно на площади я заметил несколько лавок, где продавались всякие мелочи, вроде зубных щёток, то есть то, что пассажиры могли в спешке забыть дома и за чем никто в своём уме не стал бы возвращаться, но без чего путешествие могло оказаться не слишком комфортным.

— У торговцев спрашивали? — я кивнул в сторону ближайшей лавки.

— Конечно, — эксперт махнул рукой. — Как обычно, никто ничего не видел. Правда, парочки торговцев не было на месте, но следователи обязательно их отыщут и допросят. Нам даже не удалось найти того, кто видел бы, как Мишин входил на площадь.

— То есть, вы предполагаете, что князь мог совершить все эти телодвижения? — я задумчиво потёр подбородок. — А ведь так оно, пожалуй, и есть. Следы крови оттуда ведут. Он что, узнал убийцу и попытался его преследовать?

— Не знаю! — воскликнул эксперт. — Тело Мишина забирали с площади. Не мог же он ходить туда-сюда, в конце концов. У него дырка в сердце была, тут как бы не набегаешься. К тому же свидетели того, как именно он упал на том месте, откуда мы его забрали, нашлись. Но их много, и их показания…

— Врёт как очевидец, — процитировал я и снова потёр подбородок. — Это точно кровь Мишина?

— Да, я лично проверил, — кивнул эксперт.

— Ну тогда остаётся только одно объяснение… — начал я тихо, но меня перебил хмурый Дерешев.

— Он шёл, опустив руку так, чтобы кровь с клинка капала на дорогу. А здесь он остановился, позволяя крови образовать это пятно, — Олег опустился на корточки, внимательно рассматривая место вокруг пятна. Мне даже показалось, что он принюхивается, но, возможно, только показалось. Что он мог здесь учуять, здесь уже все следы давно затоптали, пока место не оцепили.

— И никто не заметил окровавленного кинжала, просто волшебно, мать вашу, — процедил я сквозь зубы. — Мне просто чудовищно не хватает камер, чтобы восстановить последовательность действий. А ещё меня внезапно начал волновать вопрос: зачем этот больной ублюдок так сделал? Что это: бравада, или новое завуалированное послание?

— Думаю, этот вопрос как раз тебе нужно задать, — Дерешев поднялся на ноги и посмотрел на Костю, подбежавшего в этот момент к нам. — Где вы были?

— На площади, — отрапортовал Беркутов. — Не знаю, что вы здесь обсуждаете, но с площади князь не уходил. Он вообще не уходил с того места, где остановился.

— Откуда узнал? — я не приказывал ему проводить опрос возможных свидетелей и теперь пытался понять, как отношусь к подобной инициативе.

— Полицейский в оцеплении сказал, что не успели опросить булочника, его не было в булочной, вот я и решил испытать удачу, — Костя выдохнул, переводя дыхание.

— И, похоже, удача тебе улыбнулась, — я кивком показал, что он может продолжать.

— Можно и так сказать, — он снова выдохнул и продолжил: — Булочника не было дома, потому что он провожал гостившего у него племянника на поезд. И так получилось, что они как раз пересекали площадь, чтобы сесть в экипаж, когда произошло убийство. Экипажам запрещено выезжать непосредственно к мачте, — зачем-то добавил он.

— Это вполне логично, — я задумчиво посмотрел в сторону площади. — Только не говори, что булочник увидел столкновение.

— Нет, но он видел, как какой-то мужчина спокойно вышел по этой дороге с площади, когда началась суматоха. Это показалось ему немного странным. Все начали метаться, кричать, а он шёл очень спокойно. Но даже не это ему запомнилось, мало ли как люди волнение переносят, — Беркутов замолчал, обдумывая следующие слова, и через несколько секунд продолжил говорить: — Булочнику запомнилось, что этот мужчина вернулся. То есть он пошёл по этой дороге, потом вернулся, прошёл мимо тела, вышел с площади с другой стороны, и там сел в машину.

— Что? — я с трудом удержался, чтобы не схватить Костю за грудки и не начать трясти, чтобы он говорил быстрее. — Машина? У этого слишком спокойного человека была машина?

— Да, — кивнул довольно улыбнувшийся Беркутов, а потом виновато развёл руками. — Но булочник не запомнил, какая именно, её от него экипаж загораживал. Сказал только, что чёрного цвета, но машины через одну чёрные.

— Вот только их немного, — я провёл рукой по волосам. — Настолько немного, что этот факт становится очень существенным. Булочник рассмотрел его лицо?

— Нет, — Костя покачал головой. — Да и не старался он его разглядеть, всё-таки суматоха вокруг упавшего князя привлекла гораздо больше.

— Понятно, — я снова посмотрел в сторону площади. — Костя, когда со следователем Ивановым будешь общаться, обрати внимание на допросы свидетелей с площади. Если возникнут какие-то вопросы или неясности, то ещё раз допросите, теперь уже вместе. Может быть, кто-то ещё этого типа видел, просто не обратил внимание и не рассказал, потому что не счёл нужным. И всё-таки зачем он пошёл сюда, а не сразу к машине?

— Растерялся? — предположил Беркутов. Я только глянул на него и промолчал, но Костя сам всё понял и тихо добавил: — Он не мог растеряться, вы правы.

— Олег, смог что-то выяснить?

— Нет, — Дерешев покачал головой. — Но я предупреждал, что это бесполезно. Единственное, что мне абсолютно точно понятно, он больной на всю голову и совершенно отмороженный тип.

— Почему нож никто не увидел, если эти капли крови с лезвия капали? — эксперт, стоявший чуть в стороне и прислушивающийся к нашему разговору, подался вперёд.

— В рукаве нёс, — отмахнулся от него оборотень.

— Олег, это пугио, — напомнил я ему. — У этого кинжала довольно широкое листовидное лезвие, и он достаточно длинный, чтобы просто спрятать его в рукав.

— Значит, он убил князя не им, а чем-то похожим по форме, — пожал плечами Дерешев.

— Чёрт, — я стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Ненавижу такие дела. Они заставляют меня самоуничижаться, ощущая собственную неполноценность. В армии есть что-то похожее?

— Есть, — Дерешев улыбнулся краешком губ и вытащил из ножен, прикреплённых к поясу, листовидный нож, действительно похожий внешне на пугио, только раза в три меньше. — На вооружении у младших офицеров. Но чаще ими пользуются наёмники.

Я уставился на него, потом поднял вверх указательный палец и открыл рот, чтобы выругаться, но передумал и развернулся к машине.

— Едем домой. Мне нужно тщательно изучить дело и подумать.

— А мне что делать-то? — крикнул мне в спину эксперт.

— Идите на дорогу, где видели чёрную машину, и поищите там. Может быть, найдёте какие-то зацепки, — ответил я, не оборачиваясь и не останавливаясь. — Вряд ли, конечно, но чем чёрт не шутит.

***

— Наталья Павловна, вы не можете выйти, — начальник караула стоял перед Минаевой и повторял уже в пятнадцатый раз одну и ту же фразу.

— Почему я не могу покинуть территорию замка? — голос Натальи почти сорвался на визг, а между пальцев на руках мелькали искры, заметные даже неодарённым.

Оборотень покосился на столь явное магическое проявление, но остался стоять на месте, перегораживая дорогу Минаевой.

— Наталья Павловна, я не могу вас пропустить, простите.

— Кто вам приказал меня не выпускать? — Наталья всё-таки сорвалась на крик. — Громов? Никогда не поверю, что он опустился до такого!

— Наташа, успокойся, — холодный голос Ксении Сергеевны за спиной подействовал на Минаеву как ушат холодной воды. — Это я отдала такое распоряжение ещё перед тем, как Андрей в очередной раз умчался в Дубровск. Я попросила ограничить для тебя выход Дерешева, и он согласился. Но так как командир местной охраны куда-то спешил, то не стал разбираться, а оставил запрет до момента возвращения Громова. Однако я надеюсь, что Андрей подтвердит его, когда я объясню ему причину.

— Бабушка… — начала Наталья, но опустила руки под грозным взглядом вдовствующей графини.

Когда граф Макеев наконец-то убрался из замка, Ксения Сергеевна заметила, что правнучка стала вести себя неспокойно. Наталья металась по замку, даже зачем-то на склады заглядывала, не находя себе места. Графиня только головой качала и поздравляла себя с прозорливостью, заставившей её попросить Дерешева наложить запрет на передвижения правнучки. Единственное, чего она никак не могла понять, почему проклятие начало развиваться так стремительно.

— Боюсь, у вас почти совсем не осталось времени, — она подошла к Наталье ближе и провела ладонью по её бледному лицу. — Бедная моя девочка.

— Я хочу выйти, — процедила в ответ Минаева. — Вы не в праве меня задерживать. В конце концов, Громов мой сюзерен, и только он вправе принимать подобные решения.

— Мяу! — женщины и охранники невольно вздрогнули и повернули головы в сторону, откуда донёсся кошачий вопль. К воротам нёсся Хранитель, истошно завывая, а шелковистая шёрстка развевалась на ветру. Зрелище было красивое и завораживающее, если бы не искажённая кошачья морда. Видно было, что Савелий чем-то рассержен: золотой кулон на его шее светился, и золотистый блеск отражался в глазах кота мерцающими бликами.

— Что это с ним? — шёпотом спросил командир караула у вдовствующей графини.

— Если бы я знала, что творится на уме у Хранителя… — Ксения Сергеевна покачала головой. — К сожалению, это может выяснить только Громов…

— Открыть ворота! — прервал её голос одного из охранников, и командир сразу же бросился на пост, чтобы посмотреть, кто приехал.

Ворота открывались медленно, позволяя системе охраны проверить и въезжающую машину, и сидящих внутри пассажиров. Аполлонов не так давно усовершенствовал систему, позволяя проводить идентификацию, не привлекая на первом этапе охранников, тем самым обезопасив их.

Наталья, увидев открывшийся путь к свободе, рванулась к воротам, но Ксения Сергеевна была на чеку. Она цепко схватила правнучку за запястье с силой, которую никто не заподозрил бы в хрупкой пожилой женщине, удерживая вырывающуюся Наталью на месте.

— А ну, стоять! — прошипела вдовствующая графиня так, что даже подпрыгивающий Савелий мгновенно успокоился, сев на задницу и обвив себя хвостом, изображая полную невозмутимость. — Это машина Громова. Вот сейчас мы и разберёмся с тобой прямо на месте. Если ему на тебя плевать, то ты выйдешь за пределы замка, а я напишу твоему отцу, чтобы он готовил похороны. Всё-таки ты дочь Павла Беркутова, так что всё должно пройти достойно.

Машина тем временем остановилась, и из неё с пассажирской стороны вышел Громов. Он окинул всех присутствующих мрачным взглядом и встал напротив, скрестив руки на груди.

— И что опять произошло в моём доме? — задал он вопрос и тут же пошатнулся, ловя прыгнувшего к нему на руки голосившего во всё горло кота.

***

Всю дорогу до дома я рассматривал листовидный нож Дерешева. То, что убийца ходил туда-сюда по площади и прилегающим к ней дорогам с обнажённым клинком, было всего лишь демонстрацией, всё больше укреплялось в моей голове. Это не было посланием, его поведение — просто бравада, словно он закончил все свои дела и теперь говорил мне: «Ну попробуй меня поймать, Громов». И что это значит? А значит это только то, что убийств, которые мы связали в серию, больше не будет, но это совсем не значит, что их не будет вообще.

— Его действия становятся всё более непредсказуемыми, — пробормотал я.

— И что нам делать? — в голосе Кости прозвучала обеспокоенность.

— Изучать дело, — я вогнал нож в ножны и бросил его на приборную панель. — Все ответы именно там. Я уверен, что взять мы его сумеем именно по тем эпизодам. Он осторожен, но недостаточно, где-то там есть ответы, просто мы пока их не видим. Олег, я хочу завтра съездить к родственникам того стряпчего, которого нашли последним. Он слишком выбивается из общей картины, так что нужно сосредоточиться именно на нём.

— Хорошо, я к десяти утра подготовлю машину, — кивнул Дерешев, сворачивая в подъездную дубовую аллею, ведущую к воротам Блуждающего замка.

Возле ворот графиня крепко держала вырывающуюся Наталью, а рядом с ними сидел Савелий, гипнотизируя машину немигающим взглядом.

— И почему я не удивлён? — задал я вслух риторический вопрос, открывая дверь. — Езжайте, я здесь сам разберусь.

Савелий запрыгнул мне на руки, вопя ещё в полёте:

— Андрюша! Да сделай ты уже что-нибудь с гречкой! Ведь охрана замка с ума сходит, когда её нагло воруют! Вон, смотри, Наташка куда-то за ворота рвётся! Я просто уверен, что она со скупщиком встретиться хочет!

— Сава, Натальи не было в замке, когда эта проклятая гречка пропадать начала, — ответил я устало, придерживая извивающегося кота.

— Значит, у неё есть сообщники! — продолжал надрываться Савелий.

— Сава, это мышь Валерьяна таскает крупу, ничего сверхъестественного! — я несильно встряхнул Хранителя, чтобы привести в чувства.

— Нет! Это не может быть так просто! И мышами на складе не пахнет! — упрямо ответил Савелий, соскакивая на землю. — Скажи Олежке, что он ещё не доделал дело. Пусть снова склад охраняет!

— Господи, — я провёл рукой по лицу. — Ксения Сергеевна, надеюсь, у вас ничего не пропадает?

— Нет, — графиня усмехнулась. — Нам нужно поговорить, Андрей. Обсудить две важные вещи: проклятье, которое начало развиваться как-то слишком стремительно, и твои способности. Я должна знать, чего мне ждать, так что давайте уже пройдём в дом.

— Эм, — я посмотрел на Савелия. — Что ты там про гречку говорил? Олег не может сейчас её охранять, зато я вполне могу на складе посидеть. И дело в тишине изучу, и крупу покараулю.

— Андрей! — вскрикнула Ксения Сергеевна, поняв, что я хочу от неё сбежать. — Это не терпит отлагательств!

— Кражи в моём доме тоже, знаете ли, — парировал я, поворачиваясь к замку. — После ужина поговорим, клянусь. — И, приложив руки к груди, я быстрым шагом направился за бежавшим впереди Савелием. Да, поговорим после ужина. Надеюсь, я успею придумать, что отвечать, чтобы не выглядеть полным придурком.