Глава 9

Константин Беркутов вошёл в комнату, где располагались следователи городской управы, и огляделся по сторонам. Сегодня утром практически все столы оказались пусты, кроме одного, за которым сидел мужчина лет тридцати на вид и изучал какие-то документы. К счастью, именно этот стол был закреплён за тем, ради кого Беркутов сюда приехал, и Костя сразу же направился к нему, выдохнув с облегчением.

— Интересно, а где все? — спросил он вполголоса, подходя к столу.

— В районе Чёрной речки произошла массовая драка, так что все рванули туда, — ответил мужчина, не поднимая головы. — Говорят, что купец первой гильдии Стоянов что-то не поделил с владельцем Дубровской мануфактуры Петровым, и их люди устроили разбирательства практически стенка на стенку. Всё бы ничего, в жизни всякое бывает, но они почему-то решили выяснять отношения на территории ресторации «Чёрная смородина», причинив последней существенный ущерб.

— Хм, — Костя принялся с интересом его разглядывать. — А вы почему остались в стороне от этого увлекательного дела?

— Потому что подобные дела не входят в мою компетенцию, — Костин собеседник оторвался от своих бумаг и потянулся, добавив: — А жаль. Это действительно должно быть весьма увлекательно.

— А, по-моему, весьма сомнительное развлечение, — Беркутов пожал плечами.

— Вы просто ещё слишком молоды, и ваши вкусы, скорее всего, весьма радикальны, — усмехнулся мужчина и наконец-то посмотрел на него. — С кем имею честь беседовать и, самое главное, зачем вы сюда пришли?

— Константин Беркутов, — Костя довольно суетливо вытащил временное удостоверение помощника детектива. — Помощник и ученик детектива второго ранга Громова. Здесь по поручению моего патрона. А вы следователь Иванов?

— Да, я Иванов Иван Савельевич, — следователь недоумённо огляделся по сторонам. — А вы откуда узнали, что это именно я?

— Так ведь я вас вчера искал, — Костя пожал плечами и убрал удостоверение. — Ваши коллеги мне сказали, что вы уехали на вызов, так что я решил наведаться сегодня утром. Хорошо, что дела о драке не в вашей компетенции, а то мы бы снова разминулись.

— Да, скорее всего, так бы и произошло, — Иванов указал на стул. — Вы присаживайтесь, не стойте. И прежде чем вы расскажете, зачем меня искали, я хотел бы уточнить: вы родственник графа Беркутова?

— Я его сын, — Костя невольно напрягся, отвечая на этот вопрос. — Но это не имеет никакого отношения к делу. Здесь я прежде всего — помощник детектива.

— Вот как, — Иванов прищурился, разглядывая его. — И что же заставило наследника графа Беркутова стать мальчиком на побегушках у Громова?

— Это было исключительно моё решение, — Костя набычился. — А почему вы спрашиваете?

— Просто любопытно, — Иванов кивнул на лежащие перед ним бумаги. — Я правильно понимаю, вы хотите поговорить со мной об этом серийном маньяке?

-Да, именно о нём, — Беркутов вздохнул и сел на предложенный стул. — Андрей Михайлович просил уточнить несколько моментов. Князь Первозванцев оформил с нами договор, и Андрей Михайлович решил плотнее заняться этим делом, пока не прибыл детектив первого ранга из столицы. К тому же мы не знаем, успел ли князь Мишин его вызвать или он хотел сделать это лично, но по понятным причинам не смог.

— Насколько мне известно, пока не прибыл детектив первого ранга, мы все переходим под руководство Громова, — Иванов поморщился и придвинул к себе папку. — Нас не отстранили от расследования, так что мне придётся во всём помогать детективу.

— Вы правильно заметили, пока не прибыл детектив первого ранга, — Костя позволил себе улыбнуться. — После этого все мы уже будем у него на побегушках.

— Это точно, — Иванов фыркнул. — Так что просил уточнить Громов?

— Он просил уточнить некоторые детали по поводу последней жертвы, — утром Громов немного скорректировал то, что хотел бы узнать у следователя, хотя Косте оставалось не понятно, зачем ему именно эта информация.

— По поводу Мишина? — Иванов удивлённо приподнял бровь.

— Нет, по поводу Семёнова Александра Гавриловича, стряпчего второго ранга, — уточнил Беркутов.

— Почему Громова заинтересовал именно этот покойник? — следователь открыл дело и принялся его листать, ища нужные данные.

— Не знаю, Андрей Михайлович не говорил мне о своих умозаключениях. Сказал, что мы поговорим об этом, когда я приеду с нужной ему информацией, — Костя на мгновение задумался, а потом осторожно добавил: — Он сказал, что если я буду знать о них заранее, то это может негативно сказаться на моей оценке, потому что мне будет сложно сосредоточиться на деталях, не относящихся к данной теории.

— Не лишено логики, — кивнул Иванов. — Так что конкретно он хочет узнать? — повторил он свой вопрос.

— Андрей Михайлович просил рассказать, что за человек был этот Семёнов. Чем занимался, был ли женат, имел ли любовницу, не увлекался ли играми… — Костя выдохнул. — В общем, всё, что вам известно о личности убитого.

— Хм, — Иванов задумчиво перевернул очередную страницу. — Проблема заключается в том, что я не владею подобной информацией. Дело этого стряпчего практически сразу перевели в серию, и управе ограничили к нему допуск. Кто же знал, что с князем Мишиным так получится и всех поставят под ружьё. Шутка ли, это дело сейчас, говорят, на особом контроле у самого императора.

— И что же нам делать? — Костя хмуро посмотрел на следователя. — Я же не могу с пустыми руками к Громову заявиться.

— А может быть, мы сейчас вместе сходим на место службы этого Семёнова, и вы узнаете подробности из первых рук, так сказать? — внезапно предложил Иванов. — Да и я буду уже в курсе дела. Он работал в торговом обществе «Восток», их головной центр недалеко отсюда расположен.

— Ну-у-у, — протянул Беркутов, обдумывая сложившуюся ситуацию. С одной стороны, Громов не давал ему подобных заданий, но с другой стороны и не запрещал проявлять разумную инициативу. Кроме того, возможность поучаствовать в самом настоящем опросе выглядела слишком заманчиво… — Ясогласен, — выпалил он. — Я на машине, так что даже недалеко нам не придётся идти пешком.

— Ну вот и отлично, — Иванов поднялся со стула и принялся надевать короткое пальто, висевшее на спинке его стула. — Тогда поехали, — и он первым направился к выходу из городской управы.

***

Машину сегодня снова вёл Дерешев, так что я мог немного расслабиться, лениво наблюдая за дорогой. Колесо попало в неприметную ямку, и машину слегка тряхнуло. Я несильно ударился спиной о спинку сиденья и стиснул зубы, чтобы не выругаться: это возникшее трение потревожило кошачьи царапины, вызвав весьма неприятные ощущения.

Посидев немного прямо, я осторожно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Помимо моей воли, в памяти всплыли воспоминания о вчерашнем дне.

***

Ира очень аккуратно обработала царапины, я почти не ощущал боли, сосредоточившись на лёгких прикосновениях нежных пальчиков. Но продолжалось это до тех пор, пока моя добровольная помощница не взяла в руки банку с заживляющей мазью. Как только желеобразная паста, пахнущая какими-то цветами, коснулась раны, мне показалось, что на спину плеснули концентрированной кислотой.

— О-у-у, — взвыв, я подскочил на кровати и выставил вперёд руки. — Не подходи ко мне. Нет, лучше позови Катерину, потому что я тебе внезапно перестал доверять.

— Андрей, ну что ты как ребёнок себя ведёшь? — Ира всплеснула руками. — Ну да, мазь немного жжётся, зато у неё лучшие показатели заживляемости…

— Ответь мне, только честно, ничего не утаивая, — перебил я Иру, всё ещё продолжая стоять на коленях, выставив перед собой руки. — Что я сделал тебе настолько плохого, из-за чего ты хочешь меня убить?

— Андрей, ложись, — Ира поставила банку с мазью на прикроватный столик, решительно поднялась и протянула руки ко мне, пытаясь уложить на место. — Царапины нужно обработать. К тому же, судя по тому, что банка неполная, это далеко не впервые, когда тебе наносят на раны именно это средство.

— Может быть, меня и мазали раньше этой жуткой гадостью, — я отполз от решительно настроенной девушки подальше, продолжая говорить, — но так больно мне ещё ни разу не было. Так что давай ты поищешь другую мазь…

— Андрей, прекрати, — Ира всплеснула руками. — Царапины нанёс тебе Хранитель, вероятно, дело именно в этом, но потерпи немного, ты же мужчина в конце концов.

— Я только одного не пойму, откуда взялось это дикое предубеждение о том, что мужчины обязаны терпеливо терпеть боль, — пробормотал я, с настороженностью поглядывая на банку. При этом я прекрасно понимал, что веду себя не слишком адекватно, но обработанную царапину всё ещё жутко саднило, и желания снова подвергнуться подобной пытке почему-то не возникало.

— Андрей, — Ира покачала головой и поставила колено на кровать. Похоже, она поняла, что переубедить меня будет проблематично, поэтому решила действовать более решительно. — Ложись.

— Ира, ты даже не представляешь, насколько неприлично звучит твоё предложение, — пробормотал я, отползая подальше. — Ладно, я сейчас лягу, и ты быстренько завершишь эту экзекуцию. Только, ради всех богов, не растягивай удовольствие.

Ира серьёзно кивнула, но не успела встать, как в дверь постучали и раздался голос вдовствующей графини:

— Андрей, ты не возражаешь, если я войду?

— А что вас сюда привело, Ксения Сергеевна? Что-то случилось? — спросил я, но почему-то графиня приняла мой ответ за приглашение и открыла дверь.

— Андрей, Ирина, — она хмуро оглядела представшую перед ней картину, — вы выглядите как минимум странно. Складывается впечатление, что ты, Ирочка, решила посягнуть на Андрея, а он отчаянно сопротивляется… И я поверить не могу, что произнесла это вслух.

— Ирина Ростиславовна любезно согласилась обработать царапины, которые нанёс мне Хранитель, — ответил я, поморщившись. — Но я оказался слишком слабовольным, чтобы терпеть боль, поэтому вы и застали такую неоднозначную картину.

— Это нормально, — хмыкнула графиня. — Мужчина вполне способен терпеть сильнейшую боль, но когда речь заходит о том, что нужно перевязать палец… Впрочем, во многом степень паники зависит от привлекательности сестры милосердия.

— Зачем вы пришли? — повторил я вопрос. — Мы же договорились, что после ужина я с вами побеседую, и мы проясним все непонятные моменты.

— Я видела, как вы с Ириной прошли в эту сторону. Признаюсь, сначала я подумала, что вы решили совершить какую-нибудь откровенную глупость, и решила её предотвратить. На самом деле скандалы подобного рода — это довольно вульгарно и давно немодно. Но я вижу, что моя помощь всё-таки понадобится. Так что ложись, проверим мою теорию. Я готова поспорить, что боль будет вполне терпимой, если я возьмусь за дело.

— Сомнительно, конечно, — я в который раз вздохнул и лёг на живот, на всякий случай скомкав руками покрывало, и криво усмехнулся. — Приступайте, а я буду сравнивать ощущения.

— Я даже не буду спрашивать, что вы с Хранителем не поделили, — задумчиво произнесла графиня, беря со столика банку с мазью. — Неудивительно, что тебе было больно. Кошачьи царапины — это в любом случае неприятно, а Хранитель всё-таки необычный кот.

Она села на кровать рядом со мной, и, зачерпнув мазь, принялась согревать её в руках. Ирина стояла рядом, скрестив руки на груди, мрачно поглядывая то на меня, то на Ксению Сергеевну.

— Полагаю, мне нужно удерживать Андрея Михайловича на месте, чтобы он не пытался от нас сбежать? — наконец саркастически произнесла Князева, когда молчание начало затягиваться.

— О, в этом нет необходимости, — усмехнулась графиня. — Думаю, что Андрею будет гораздо легче переносить лечение, если он прямо сейчас поведает нам о своём даре.

— После ужина, Ксения Сергеевна, — пробурчал я и зажмурился, вцепившись зубами в подушку, когда она нанесла мазь на очередную царапину.

— Боюсь, на ужин ты прийти будешь не в состоянии, а я слишком любопытна, чтобы ждать до завтрашнего дня, — графиня действовала быстро и решительно, в каждом её движении чувствовался немалый опыт. — Ира, что ты стоишь столбом? Принеси обезболивающее зелье и лёгкое снотворное. Ты что, не видишь, что Андрей действительно сейчас терпит сильнейшую боль? Эти девчонки такие безответственные. Как только ты выпьешь все положенные лекарства, тебе сразу же станет лучше. Но, похоже, Ирочке такое простое решение даже в голову не пришло.

— И не говорите, — выдавил я из себя. Но то ли теория вдовствующей графини оказалась верной, то ли ещё что-то повлияло, но боль постепенно притупилась, и я разжал кулаки, перестав стискивать покрывало. — Ну ничего им нельзя доверить.

В ответ Ирина фыркнула и побежала к ванной, чтобы поискать там нужные средства. Я же пробормотал, уткнувшись в подушку:

— Не могу назвать полноценным даром то, что мне подвластно. Профессор Аполлонов считает, что я могу каким-то образом использовать чистую энергию жилы. Только вот он не знает, как правильно меня учить в этом случае. Именно поэтому мой вестник имеет такую оригинальную форму.

— Очень хорошо, что ты признался, а то я уже завтра собиралась посетить Дубровск и замучить бедного артефактора, — хмыкнула Ксения Сергеевна. — Но я никогда не слышала ни о чём подобном.

— Аполлонов считает, что вдали от жилы мой дар может ослабевать…

— Чушь, — категорично заявила графиня. — Все замки расположены примерно на одном расстоянии друг от друга. Даже с теми, что ушли в Астрал навсегда, соблюдались подобные правила. И, подозреваю, что подобное расположение выбрано не случайно. В местах, где стоят или стояли замки, энергетические жилы выходят на поверхность. И Аполлонов не может об этом не знать. Расстояние в данном случае не критично. И не просто так хозяева блуждающих замков приходят из другого мира. Мы, местные, не способны усваивать чистую энергию жил, а это умение, похоже, очень важно для замков в плане её преобразования.

— Я думал об этом. Подозреваю, что если бы замок не почувствовал эти мои способности, то просто позволил бы выйти в ту ночь, — я закрыл глаза, стараясь не акцентировать внимание на нарастающем жжении в царапинах. — Правда, в этом случае замок пропал бы из всех миров, и вашей правнучке не суждено было бы вернуться.

— Я стараюсь об этом не думать, — я почувствовал, что графиня встала с кровати. Её голос немного отдалился, значит, она отошла в сторону. — Ирина, не стой столбом, выпои Андрею зелья и пойдём ужинать. Да, нужно распорядиться, чтобы утром ему подали плотный завтрак, раз уж так получилось.

— Это всё, что вы хотели узнать? — я приподнялся на локтях и послушно выпил зелья из двух разных флаконов.

— Скажем так, этого мне пока достаточно. Пока ты восстанавливаешься, я поговорю с Аполлоновым. А почему ты промолчал, обсудим потом, — голос отдалился ещё больше и звучал уже откуда-то от двери. — Ирина, ты собираешься здесь оставаться? Немедленно пойдём со мной.

Как только дверь за ними закрылась, я снова уткнулся лицом в подушку и застонал. Боль накатывала волнами так, что на глазах выступили слёзы.

— Тебе станет лучше, Андрюша, как только ты все зелья выпьешь, — передразнил я графиню и снова глухо застонал. — Вот только почему-то ни черта мне не легче. Ну, Савелий, лучше не попадайся мне на глаза, паразит!

Матрас прогнулся под чьим-то довольно увесистым телом, и я почувствовал, как шершавый язык прошёлся по спине. Боль была такой острой, что я чуть сознание не потерял, но, к моему удивлению, начала быстро проходить. Сквозь накатывающую дремоту до меня донёсся сварливый голос:

— Вот мажут людей всякой дрянью, а потом бедным котикам страдать приходится. Тьфу, ну и гадость!

Савелий тщательно вылизал все царапины, которые сам же и нанёс, а потом привалился к моему боку и заурчал. А чуть позже сквозь сон я почувствовал, что вроде бы кто-то гладил меня по плечу, но, возможно, это мне только показалось.

***

Машину снова тряхнуло, и я открыл глаза, вырываясь из воспоминаний.

— Так куда едем? — деловито спросил Дерешев, а я заметил, что, пока дремал, мы въехали в Дубровск. — Как и планировали, домой к покойному стряпчему Семёнову?

— А знаешь, давай сначала в торговое общество «Восток» наведаемся, — немного подумав, ответил я. — Адрес знаешь?

— Конечно, — кивнул Олег. — У них огромное здание, чуть ли не самое большое в Дубровске. Захочешь, ни с чем не перепутаешь.

— Давай тогда туда, попробую с коллегами покойного поговорить, может быть, они что-нибудь знают, или что-то необычное замечали, — и я принялся смотреть в окно, запоминая дорогу к торговому обществу. Почему-то мысль о том, что это знание может пригодиться в дальнейшем, никак не хотела меня покидать, а своим предчувствиям я привык ещё в моём родном мире доверять, и не собираюсь от этой в общем-то полезной привычки и здесь отказываться.