Глава 10

Это было неожиданно. Оттого первые мгновения я совершенно не сопротивлялась и даже в какой-то момент машинально начала отвечать. Ну, как, отвечать – несмело включаться в процесс. И лишь, когда губы, целующие меня, растянулись в улыбке, очнулась и поняла, что происходит. – Чацкий! Ты не охренел?! – выкрикиваю, резко оттолкнув от себя парня. – Что ты творишь?! – Там Анечка проходила мимо. Видимо, искала своих помощниц, которые слиняли из подсобки, даже не закрыв дверь… Думаешь, стоило подсказать ей, где находится половина тех, кого она ищет? Нет, встречаться с вожатой мне сейчас точно не хотелось. Знаю, что этого всё равно не избежать, но после пережитого мной за эти пятнадцать минут… – Ладно, – вынуждена согласиться с ним в этой ситуации. – Но… можно было бы и предупредить. – Хорошо, в следующий раз обязательно подмигну тебе сначала. – Какой еще следующий раз?! Никаких поцелуев, Чацкий! – проговариваю по слогам. – И вообще, прежде чем мы начнем изображать безумно влюбленных, я должна знать, зачем тебе это вообще. Тем более, ты обещал рассказать, если я соглашусь. Я согласилась – рассказывай. – Не буду. – Ты серьезно? Что за детский сад! – я настолько возмущена, что притопываю ногами. – Если ты мне не скажешь, то я тоже не буду держать обещания, и сам потом будешь объяснять, почему называешь своей девушкой ту, которая вовсю это отрицает. – Орлова, ты еще и шантажистка, оказывается, – говорит не с упреком, а с каким-то даже восхищением. – Ладно. Я расскажу. Только пообещай, что ты не откажешься от своих слов, сказанных в подсобке, после того, когда узнаешь это. – Может мне еще поклясться на Библии? – он меня уже начинает раздражать своими увиливаниями от ответа. – Нет. Клясться – грех. А на Библии – тем более. В общем, просто пообещай. Этого будет достаточно. – Чацкий, я вот одного не пойму: клясться, значит, грех, а вынуждать человека делать то, чего он не хочет – не грех? – Грех. Но поменьше, и я, как видишь, из двух зол выбрал меньшее, – дежавю какое-то у меня с этими «злами»… – Ладно, святой отец, я обещаю не отказываться от слов, сказанных мною, недостойной грешницей, будучи заключенной в темницу подсобную, моему спасителю, наставившему меня на путь истинный. – Ну вот! – смеется парень. – Можешь же, когда захочешь! И послушать приятно, и звучит-то как! А то всё «Чацкий», «дурак», «офигел»… – он театрально морщится, а у меня стойкое ощущение, что просто в очередной раз собирается съехать с темы. – Чацкий! – рычу от нетерпения. – Ладно, ладно… – он выставляет вперед руку, словно останавливая меня от дальнейших возмущений, и на несколько секунд замолкает, будто подбирая слова. – В общем… фиктивные отношения нужны мне для работы.