Глава 17

Мой отец, весь измазанный зеленкой, лежит на тротуаре и не подает признаков жизни. – Папа! – бегу на ватных ногах следом за Чацким. Мазнув по мне быстрым взглядом, он начинает слушать пульс. Паника подступает, но Димка снова всё разруливает. – Живой, – произносит парень и не давая мне возможности расплакаться, пытается поднять папу. Но даже крепкий Чацкий, не может справиться с подкачанным телом моего родителя. – Твой отец спортсмен что ли? Мне его не поднять… Парень не ждёт от меня ответа и практически исчезает во дворе за шлагбаумом, через полминуты возвращаясь уже в компании двух мужчин в форме. Общими усилиями им удается поднять папу в квартиру. – Полицию вызвать? – спрашивает перед уходом один из охранников. – Нет, мы сами, – уверенно отзывается Дима. – Ник, вызови пока скорую. Но позвонить врачу как можно быстрее мне не удается – сначала какой-то курьер принес папе бумаги в толстом конверте, а как только я наспех поставила свою подпись о получении, меня с вопросами и уже начинающимися слезами атаковала Дианка. – Дим, позвони в скорую, пожалуйста, – говорю на ходу, уводя ребенка в её комнату, чтобы не пугать нынешним состоянием моего отца. – Я сейчас Диане мультики включу и приду. Пока копалась в телефоне, выбираю мультфильм подлиннее, снова ощутила то же теплое чувство, которое испытала вчера – Димка решает мои проблемы, берет ответственность. Это те главные качества, о которых мне всегда твердила бабуля, указывая на деда, и это то, чего я никогда не видела в поведении своего отца. – Как он? Не пришел в себя? – я влетаю в комнату, и с порога закидываю Чацкого вопросами. – Дима, я боюсь, вдруг он не очнется никогда? – мой голос начинает дрожать, а в голову лезут дурные мысли. – Ник, не раскисай! – Димка, в мгновение ока очутившийся рядом, обхватывает меня, заключая в кольцо своих рук и прижимает мою беспокойную голову к своей груди. – Скорая уже едет. С ним всё будет хорошо. Я обнимаю парня в ответ, вдыхая его парфюм, смешанный с запахом пота, и тут меня словно простреливает. Я ведь никогда не выносила даже намек на мужской пот. Самый ужасный предмет для меня был – физкультура, который я еле выносила из-за того, что к концу урока просто задыхалась в маленьком душном спортзале и думала лишь о том, чтобы подавить в себе рвотный рефлекс. И что же теперь? Запах Чацкого будто бы проникает в каждую клеточку и вызывает внутри отклик какой-то внутренней теплоты. От него невозможно оторваться, словно от чего-то очень родного и важного. Это осознание вдруг парализует мои действия. На какие-то мгновения я отключаюсь и действую на инстинктах: кладу ладони на грудь Димке и замираю. Он чувствует изменения во мне и тоже замирает. Но уже через секунду, слегка отстранясь, одной рукой поднимает мой подбородок к себе. Голубые омуты завораживают, и я, как кролик под гипнозом, тянусь к нему. Когда наши лица уже в считанных сантиметрах друг от друга, бросаю быстрый взгляд на его губы. Я уже знаю, как Чацкий целуется, и теперь мне хочется это повторить… – Кхм-кхм, – слышится кашель отца и мы отскакиваем в разные стороны. Чтобы подавить неловкость момента, я начинаю тараторить: – Папа! Наконец-то ты очнулся! Что случилось с тобой? Ты потерял сознание? Только сейчас я вдруг осознала и еще одну вещь – папа ведь не знаком с Димкой, и я даже не представляю, как он отреагирует на его присутствие здесь. Долго мне мучаться этим вопросом не пришлось, ибо рассредоточенный взгляд отца, рассматривающего комнату, сконцентрировался на Чацком и в миг стал грозным. – Здравствуйте, я Дмитрий, – словно камикадзе, с улыбкой стал вещать парень. – Когда я провожал вашу дочь до дома, мы увидели вас лежащим на тротуаре. Охрана помогла принести вас сюда. – Почему ты провожал мою дочь? – кто бы сомневался, что именно эти слова из всего сказанного заинтересуют папу больше всего. – Мы с Вероникой встречаемся, – запросто отвечает парень, а моя челюсть просто грохается на пол. Мы ведь не договаривались врать родным! – Папа, это Дима, он учится в моём универе. Там мы и «встречаемся», – пытаюсь хоть немного сгладить прозвучавшее заявление, и сменить тему: – Мы вызвали скорую, они будут с минуты на минуту. – Не нужно скорой. Я в порядке. Где Диана? Удивлена, что он спросил о девочке. Это беспокойство – вообще нечто новое, чего никогда не было в его поведении. – Она в комнате, спит, – я думаю, что больной ребенок в это время этим и занят, ну или если еще не спит, то точно скоро заснет. – Где Николь? Что вообще случилось? – Николь похитили, – словно гром звучат его слова. – Я думаю, что это дело рук твоей матери… Сказать, что я в шоке – ничего не сказать. Мы что – в какой-то дешевый детектив попали? Папа начинает кому-то звонить, а меня уже под белы рученьки чуть не несут на кухню. – Ник, сделай нам чай, пожалуйста, – просит Чацкий, не садясь за стол. Я не хочу сейчас ни есть, ни пить, но на автомате начинаю ставить чайник и насыпать заварку. – Ты беспокоишься о матери? – останавливает меня парень, когда я уйдя в свои мысли насыпаю уже десятую ложку. – Нет, с мамой всегда всё хорошо. Я беспокоюсь о Николь… – Вы давно знакомы? – Димка опирается на подооконник и стоит очень близко ко мне. – Нет, всего неделю. Но, понимаешь, она необычная девушка. Таких у отца никогда не было. И главное – она меняет его! – Да ладно?! Всего неделя знакомства и уже меняет? – Чацкий усмехается, видимо, ставя под сомнение мои слова. – Да. Думаю, папа влюбился по-настоящему. Вот и меняется из-за любви… Что-то много раз я произнесла вслух слов с корнем «любовь», даже неловко стало. – Ты, смотрю, большие надежды возлагаешь на любовь, – хитро прищуриваясь не упускает моей оплошности Чацкий. – Ты уже влюблялась? Вот я и попалась. Что мне теперь отвечать? Сказать, что влюблялась, тем самым соврать, или сказать, что нет и навлечь на себя возможные насмешки с его стороны? – Конечно, – уклончиво отвечаю, надеясь, что Чацкому хватит такта не докапываться дальше по этой теме. – И в кого же? – какая бестактность, право! – Ник, при тебе никто не приносил мне бумаги? – спасает меня появившийся в дверях обеспокоенный папа. – Ой, пап, точно! – обрадовавшись тому, что можно оставить вопрос парня без ответа, подскакиваю со стула и, взяв с полки большой бумажный пакет, протягиваю своему спасителю. – Пока ты был в отключке, принесли. Я расписалась. Папа забирает конверт и, ничего больше не говоря, уходит обратно, на ходу его распечатывая. Мне не хочется возвращаться к прерванному разговору, поэтому я тоже спешу в гостиную. – Это не Альбина, – задумчиво и будто обреченно констатирует отец. – Но кто тогда? – Папа, мы что так и будем сидеть сложа руки? Давай звонить в полицию, нужно искать Николь,– я снова вижу растерянность в глазах родителя, и это совсем мне не нравится – он только-только начал прилагать усилия к тому, чтобы создать нормальную семью, и тут опять собрался пустить всё на самотек. – Здравствуйте, мне нужно заявить о похищении человека, – практически сразу же отец взял себя в руки и дозвонился дежурному. Но вот только из его разговора я поняла, что идея с полицией была не слишком продумана. Папа не смог назвать ни фамилии, ни отчества Николь. Мы и в правду не успели еще поинтересоваться этим за время нашего короткого знакомства. Минут пятнадцать отец безуспешно пытался объяснить, что произошло. Но по итогу ему на другом конце провода ответили только, что если отсутствуют свидетели похищения, то вполне вероятно, что это вовсе и не было таковым, а девушка возможно сама уехала по собственному желанию, и предложили написать заявление в отделении полиции. – Глеб Викторович, а у вас же двор охраняемый, может камеры проверить? – вдруг выдает Димка, который всё это время сидел с нами и периодически удивленно на меня поглядывал. – Точно! Пап, давай спросим у охраны, если всё было там, где мы тебя нашли, то внешние камеры должны были туда добивать. – Я сам схожу к охране, а вы останьтесь с Дианой. Ника, будь всё время на связи, возможно, мне придётся уехать на поиски Николь, – папа встает с места и быстрым шагом направляется к выходу, как вдруг у самой двери, будто что-то вспомнив, останавливается и, поворачиваясь к нам, несколько секунд как-то странно смотрит то на меня, то на Чацкого. – Дима, я могу тебе доверять? – этот вопрос прозвучал так неоднозначно, что я почувствовала себя героиней американского фильма, которая у алтаря ждёт, что ответит жених. Парень, не отводя взгляда, подается вперед и, мазнув по мне быстрым взглядом, твердым голосом отвечает: – Да, можете. И запишите мой номер, на всякий случай.