Глава 16

Папа с Николь вернулись вскоре после ухода Чацкого. К тому времени Дианка совсем уже «остыла» и мирно спала в своей кровати. Моя родительница, оказывается, всё время нашего пребывания с Димкой в квартире была в комнате и спала. Может, и не спала, мне в любом случае фиолетово, чем она занимается и где. Главное, что, когда я сообщила о болезни девочки, её как ветром сдуло: собрала чемодан и, брезгливо отряхнувшись у двери, отчалила в гостиницу. Перед сном, я еще раз прокрутила сегодняшний вечер. Так обычно перелистываю хорошую книгу, когда прочитан эпилог – хочется насладиться и снова перечитать некоторые особенные моменты. И я отмотала на поедание пиццы. Димка, когда я эмоционально рассказывала о каком-то смешном случае из своей жизни, вдруг легким и привычным жестом прикоснулся к моему лицу очень близко к губам, отчего я тут же замолчала, ибо все слова и мысли как сквозняком выдуло из головы. Но он быстро вывел меня из ступора: – Сыр, – показал мне маленький кусочек, зажатый у него в пальцах, и тут же непринужденно… забросил его себе в рот. – Так и что дед сделал, когда увидел тебя всю измазанную сажей? Хорошо, что он напомнил, о чем вообще шла речь. Взяв себя в руки, я продолжила рассказ. Но этот момент остался в моей памяти и сейчас прокручивался на репите. А на утро был большой сюрприз для всех. Мой папа явил нам с утра-пораньше ожившего гоблина – всё его прекрасное некогда лицо было усыпано красными волдырями. – Глеб, ты же говорил, что болел? – шокированно разглядывая лицо моего отца, словно какой-то экспонат, произносит Николь. – Так я и думал, что болел. У меня и запись есть от врача в моей карточке. Как это возможно вообще? Пока они разбираются, возможно ли заболеть ветрянкой повторно, у меня уже нет времени на разговоры. Быстро собравшись, я выскакиваю на остановку, чтобы не опоздать к первой паре. На улице уже чувствуется дыхание осени. Этот особенный запах, прохлада, какое-то необъяснимое ощущение спокойствия и какого-то обреченного ожидания… «Тихая грусть», как любила говорить наша учительница литературы. Утыкаюсь лбом о стекло автобусного окна и прикрываю глаза. Чацкий! Вот стоит прям передо мной и улыбается. Открываю – нет никого. Снова закрываю – стоит. Что со мной происходит? Я что это, влюбляюсь в него, что ли? Нет, Ника, не придумывай себе то, чего нет и быть не может. Во-первых, мне только восемнадцать. Кто в таком возрасте влюбляется? Все. Ну нет, не все! Глупые бездельники, у кого много свободного времени и нет никаких увлечений. Только такой человек способен искать приключения, чтобы разнообразить себе жизнь, и придумывает всякие глупости типа влюбленностей и всяких сюсей-пусей. У меня всё не так. Я знаю, чего хочу от жизни, знаю, что нужно делать, чтобы этого добиться. Сейчас для меня главное – учеба. А Димка… А что Димка? Он просто хороший парень, с которым весело, легко. Ну и самое главное – я ему неинтересна. У него свои задачи, которые он выполняет с моей помощью. Да и он мне тоже очень неплохо вчера помог, за что я ему благодарна, но и только. Да, вот теперь всё стало на свои места. И не надо путать обычную симпатию, благодарность и дружеские отношения с тем, что приходится изображать. – Ник, ты какая-то сегодня задумчивая, – толкает меня в бок Аська, когда преподаватель во время лекции отворачивается к доске и что-то пишет. – А? Что? – непонимающе смотрю на подругу и вдруг осознаю, что за всё время занятия не написала ни одного вразумительного предложения. – Вернись к нам, на грешную землю, говорю! О Чацком своём всё думаешь? – Аська усмехается, а неприятно цепляют эти слова. – Мне что, больше думать не о чем? У меня отец и почти сестра болеют дома, а я буду голову забивать непонятно кем? – зло выплёвываю подруге в ответ и начинаю усердно переписывать с доски, совершенно не понимая, что пишу и зачем. – В смысле «непонятно кем»? – не унимается Аська. – Вы ж встречаетесь?! Или уже нет??? – подруга, похоже, не намерена возвращаться к конспектированию лекции и поставила себе целью добиться от меня ответа. – Не встречаемся! – снова резко обрываю её, чуть не выкрикиваю эту фразу. Но вовремя осекаюсь – кроме подруги знать об этом кому-то еще нельзя. – Вы что – поссорились? – Нет, Ась. Мы не ссорились, – мне не хочется рассказывать ей все подробности нашего договора с Чацким, но и играть при ней у меня тоже не получится. Аська не простит, если узнает, что я её обманывала тоже. – Мы вообще не встречались никогда. Это всё фикция. Фарс, – шепчу ей, наклонившись к самой парте, чтобы не привлечь внимания преподавателя. – Не поняла, – смотрит на меня округлившимися глазами и открытым от удивления ртом. – А зачем же тогда вы всем рассказали, что вы пара? – Ась, так надо. Я тебе обязательно всё потом расскажу. А сейчас давай ты пока просто примешь то, что я тебе сказала и не будешь меня пытать, ладно? – Не ладно, – упрямо заявляет девушка. – Я теперь не смогу спать ночами, пока не узнаю, зачем вам это нужно. – Ася, я тебе обещаю, что расскажу всё сегодня после пар, – поспешно тараторю, заметив, что препод всё-таки засек наши разговоры. – А сейчас давай сосредоточимся на лекции. День прошел очень сумбурно. Чацкого я, конечно же, не ждала. И просто совпадение было, что мы с Аськой выбирали маршруты движения к аудиториям через второй этаж, где находится преподавательская на его кафедре. В любом случае – Димку я так и не увидела до самого окончания последней пары. Неминуемо приближался тот момент, когда я должна была поведать Асе то, о чем обещала Чацкому никому не рассказывать. «Но Аська же не кто-нибудь. Она – моя подруга и я ей доверяю», – успокаивала себя, когда мы спускались по главной лестнице, направляясь к выходу. – Вот только не говори, что ты сейчас уйдешь с ним, и я буду мучиться до завтра, – говорит мне Аська, и я сначала совершенно не понимаю, что она имеет ввиду. Собираюсь переспросить, но поднимая голову вижу прямо перед собой метрах в двадцати улыбающееся лицо Чацкого. Парень явно ждёт именно меня, потому что, как только наши взгляды встречаются, он начинает направленное движение в мою сторону. Сердце разгоняется, как заведенное, предвкушая, что через мгновение он точно заключит меня в свои объятия, а возможно даже… Да! Всего пара мгновений и его губы ложатся на мои. Это скромный поцелуй, намного целомудреннее даже тех, которыми мы в старших классах школы одаривали друг друга с девчонками при встрече. Но отчего-то меня вдруг повело в сторону. Спасибо, Димка не дал свалиться к его ногам и поддержал за талию, которую обхватил сразу при встрече и не собирался пока отпускать. – Привет, – проникая своим взглядом мне в самую душу, говорит парень. – Привет, – неловко пряча прядь волос за ухо, и стараясь не краснеть, отзываюсь я. – Ты чего здесь? Я догадываюсь «чего». Но хочу услышать это от него. И не спрашивайте, зачем. Просто так. – Тебя жду, – словно угадывая мои мысли, усмехается Димка. – Пойдём, домой тебя провожу. Пока, Ась. Вот же бесцеремонный! Ни извинений, ни вопросов «ради приличия» – можно ли украсть у тебя подругу. А вот так запросто: пока, Ась. – Чего ты за меня решаешь? – цыкаю на него, когда мы, попрощавшись с подругой, идем по аллее в сторону остановки. – Может, у меня планы были, – я задираю подбородок и недовольно отбираю у него свою руку. – Прости, я не подумал, – просто и искренне произносит парень, чем совершенно меня деморализует. Я готовилась отстаивать своё мнение, своё право выбирать, что мне делать, куда идти и с кем, а он тут извиняется. И что мне отвечать теперь? Мою неловкость снова гасит Чацкий, не акцентируя внимание на дальнейшем «выяснении отношений». – Как Дианка себя чувствует? Врача вызывали? – Нет, ей сразу стало получше, когда ты дал ей жаропонижающее. А врача Николь не стала вызывать, говорит, что с ветрянкой уж как-нибудь справится. Кстати, папа тоже заболел, представляешь?! Мы так увлеклись разговором, что даже не заметили, как прошли остановку и уже подходили к моему дому. Только увидев шлагбаум у входа во двор, я опомнилась, что пора прощаться. – Ну ладно, – стараясь скрыть своё нежелание прощаться, бодро проговорила. – Спасибо, что проводил, – и протянула ему ладонь, для рукопожатия. Целоваться-обниматься сейчас не имеет смысла – мы тут одни и никто нас не видит. – Ну пока, – хитро говорит Чацкий и, хватая меня за протянутую руку, притягивает к себе и обнимает за талию. – Только один момент… Вот сейчас он меня поцелует… Я и хочу и не хочу этого. Противоречия просто разрывают меня на части. Оттолкнуть его? Тогда буду жалеть, что осталась без потрясающе приятного поцелуя. Ответить – создать себе кучу проблем. Нет, надо выбирать первое. Вот только почему я сама становлюсь на цыпочки и тянусь к его лицу, прикрывая при этом глаза. Секунда. Вторая. Третья… Эй, меня кто-нибудь собирается тут целовать или как?! Открываю глаза и вижу… Парень заинтересованно смотрит куда-то мне за спину. Не просто глаза отводит, а прям сощурившись что-то рассматривает. Обалдеть! Раскатала губу, Вероника! Поцеловать он тебя хочет! Щаззз! Его вот какая-то кошка драная мимо пробегающая больше волнует, чем ты. В подтверждение моим словам, парень быстро освобождает меня из своих объятий и, обойдя меня, куда-то спешит, ничего не объясняя. Да что там такое?! Нехотя поворачиваю голову. И вижу собственного отца, который чуть в стороне от шлагбаума лежит на аллее…