Глава 29

Чацкий – Скорый поезд Ростов-Москва прибывает на третий путь. Нумерация вагонов с головы поезда. Стоянка 7 минут. 7 минут… А я уже седьмой раз набираю один и тот же номер. Но абонент не спешит мне отвечать. Незнакомая девушка постоянно вклинивается между нами со своим неизменным «Абонент временно недоступен». Последний гудок и скрежет металла оповещают о том, что уже через три часа с небольшим я выйду из тех же дверей, в которые входил в ставшем почти родным Измайловске, но уже на платформе в столице, куда стремился всю свою сознательную жизнь. И вот теперь, когда до мечты остался последний шаг, радости я почему-то совсем не испытываю. Еще по дороге на вокзал я переговорил с ректором о том, что меня вызвали в «Политикор». Иваныч, как я и думал, отпустил меня с радостью. Лучший друг и однокашник моего отца всегда относился ко мне как к сыну. Вот и теперь отпустил с легким сердцем и пожелал удачи в покорении столицы, не забыв, однако, добавить, что если там не «срастется», то наш вуз всегда примет меня в качестве преподавателя. Последним, кстати, я и воспользовался, попросив меня пока не увольнять – мало ли как пройдет собеседование. Да, я словно подсознательно оставляю себе пути возвращения… Три часа в дороге пролетели незаметно. Я просто проспал всё время, уткнувшись головой в собственную сумку с вещами и зажав в руке телефон, чтобы не пропустить звонок Ники. Но, проснувшись от остановки вагона, который словно оружие после выстрела делает откат назад, я понял, что никто мне не звонил в эти три часа. Весь день я набирал абонент «Вероника», и к вечеру делал это уже совершенно не надеясь на ответ. Я не позволял себе размышлять на тему, почему она не отвечает столько времени. Мысль о том, что Ника на что-то обиделась, казалась нереальной. В нашу последнюю встречу я отчетливо ощущал от неё взаимность. Собирался признаться ей в своих чувствах, но из-за происшествия в раздевалке, решил отложить откровения. Ну кто признается девушке в любви, когда она находится в состоянии шока и вся дрожит от страха?! Конечно, сейчас я очень жалел о том, что не сказал заветных слов. Но ведь я не навсегда уехал – пройду собеседование и вернусь в Измайловск. За Никой. И тут у меня вдруг случился ступор. А захочет ли Вероника бросить универ и поехать со мной? В принципе, можно было бы и не бросать, а перевестись в столичный вуз. Но ведь всё это тоже весьма сомнительная авантюра… И меня накрыло. Я покидал все вещи в сумку, которую всего полчаса назад разобрал в номере дешевой гостиницы, и решительно направился на вокзал. Я возвращаюсь в Измайловск. Сдалась мне эта Москва, если в ней не будет Вероники?! Снова шумный перрон. Кассы. – Димка! Петров? – приятный и очень знакомый голос вдруг окликает меня, когда подходит моя очередь у окошка. Оборачиваюсь и вижу свою любимую школьную учительницу – Светлану Сергеевну Липатову. Вернее она уже шесть лет как Синицына, но практически не изменилась за это время. Всё те же голубые глазки-васильки, которые, кажется, постоянно смеются, всё та же добрая и искренняя улыбка. Единственное, что отличает эту красивую молодую женщину от той, что в выпускном классе вела у меня литературу, так это её живот, который похож на большой астраханский арбуз. – Светлана Сергеевна, вы как тут? – отхожу от касс и смотрю на учительницу, делая особый акцент на её «выдающейся особенности», которая выглядит так, словно вот-вот лопнет и выпустит наружу своего жильца. – Я к подруге приехала в гости. Да не переживай, мне рожать только через три месяца, – смеется она. – Просто у меня там двойня. Ого! Вот не ожидал я от неё. От мамы я знал, что у Синицыных уже трое девчонок, а вот об интересном положении своей учительницы не успел. – А как же Алексей Николаич вас отпустил одну на поезде? – муж Светланы Сергеевны тоже работал у нас в школе учителем труда когда они поженились, не дожидаясь, пока наш класс выпустится и уйдет на каникулы. – Он с девчонками еще два дня назад сюда приехал, а я вот решила сделать им сюрприз. Мы разговорились, совсем позабыв о времени. И только гудок оправляющегося поезда вернул меня в реальность, напомнив, для чего я сюда вообще пришел. – Мне наверное пора, – немного разочарованно говорю, глядя в сторону очереди в кассу, которая, казалось, и не уменьшилась, пока мы беседовали. – Дим, а ты так и не сказал, что в Москве делал? – Светлана Сергеевна тоже грустно хмурит брови. – Меня пригласили на собеседование в одно издание, – она всегда знала, что я мечтал стать журналистом и поступил именно на эту специальность. – Как здОрово! – чуть не прыгает от радости беременная учительница, но, видя мою кислую мину, тут же осекается. – А почему ты такой грустный, Дим? Тебя не взяли? – Нет. То есть да. В общем, я не был на собеседовании… – стараюсь говорить уклончиво, но Светлана Сергеевна уже догадалась, что я пытаюсь что-то скрыть, а это значит, что она обязательно докопается до правды. – Тааак… А ну-ка рассказывай, почему ты решил отказаться от своей мечты? – она подхватывает меня за локоть и уводит от касс, точно суицидника от обрыва. – Пойдём-ка составишь мне компанию в кафе. Я не сопротивляюсь. Честно сказать, я наверное даже рад, что смогу поделиться с ней своей ситуацией. Находясь второй день в полной неопределенности, да еще и без человека, способного дать адекватный совет, как поступить в сложившейся ситуации, мне не составляет труда открыть Светлане Сергеевне практически все подробности произошедшего в последние дни. – Дим, ты, конечно, уже взрослый, и решать, как поступить, будешь только ты сам, – услышав весь мой рассказ, учительница всё-таки взяла слово, – но я могу дать тебе всего один совет: не спеши. Не руби с плеча, позволь жизни и судьбе какое-то время просто поболтать тебя на волнах, чтобы в голове от этой качки что-то устаканилось и встало на свои места. – Светлана Сергеевна, вы конечно мастер метафор, – не удержался от смешка, хотя прекрасно понял, что она имеет в виду. – Петров, – притворно строго одергивает меня и продолжает, быстро спрятав легкую улыбку в уголках губ. – Ты понимаешь, что родители твои наизнанку вывернулись, чтобы дать тебе образование? А ты собираешься отказаться от мечты даже не попробовав её на вкус? – Но я не хочу отказываться от Ники, – говорю это скорее для того, чтобы учительница помогла мне решить и этот вопрос, так как с первой частью её речи я был уже согласен. – Так тебе никто и не говорит отказываться. Ты просто на какое-то время прекратишь с ней контактировать, чтобы обезопасить её от возможной угрозы со стороны Лены. А пройдет месяц, Иванова успокоиться и ты спокойно вернешься за своей Никой. – Светлана Сергеевна, а как я узнаю, что Иванова угомонилась? Она же ведь может просто «залечь на дно» на какое-то время, а потом снова взяться за своё? – Да, конечно, есть такая вероятность. Но ведь и ты можешь это время не сидеть сложа руки, а найти Лену и поговорить с ней. В конце концов, пока у тебя ничего нет, чтобы предъявить в полицию, кроме своих догадок. – А как же Ника? Этот месяц я что – даже позвонить ей не смогу? – Почему же не сможешь – звони на здоровье. Я даже думаю, что она уже в панике на уши всех подняла, чтобы найти тебя. Мы улыбаемся друг другу, я – смущенно, а учительница – радостно. У неё получилось всё разрулить и составить в моей голове план на будущее. – Светлана Сергеевна! – спохватываюсь, когда мы уже встаем из-за столиков, чтобы идти к выходу. – А давайте селфи сделаем? – глаза девушки округляются и начинают непонимающе хлопать. Лишь спустя пару секунд лицо снова озаряется. – Я своим покажу в универе, а то мне не верят, что у меня учительница была такая красотка, что к ней одноклассница ревновала! – Эй, – смеется Светлана Сергеевна и шутливо тычет меня локтем в бок, – что значит «была», я что, по-твоему, уже всё – утиль? – Да нет же, вы классная и, как по мне, так даже красивей стали, но парни не верят, поэтому давайте, скажите «сыыыр»…