Глава 30

Чацкий – Дим, зайди к главному, с утра тебя спрашивал. Ассистент Верочка встречает меня почти у самого входа в огромный светлый офис одного из самых дорогих районов – Москва-Сити. Тут мечтает работать каждый студент нашего вуза, а удается это лишь единицам. И мне выпал счастливый билет – собеседование прошло просто отлично и удалось впечатлить главного редактора. Вернее, сначала его заинтересовала моя статья, а уж на собеседовании мне устроили настоящий тест-драйв. Я должен был написать небольшое эссе на заданную тему. С заданием я справился, и меня взяли в штат. Не сразу, конечно. Первый месяц я должен был пройти обязательную стажировку. Это были очень трудные тридцать дней. Помимо того, что меня гоняли по разным не связанным с работой журналиста поручениям, так я еще получал дополнительные задания от главреда по своей прямой специальности. Их приходилось делать после работы, засиживаясь у компьютера до глубокой ночи, а утром вставать ни свет ни заря, чтобы успеть добраться до офиса в нужное время. Снять квартиру мне пришлось чуть не в Рязани, чтобы потянуть оплату за два первых месяца, пока не получу свою первую зарплату. В общем, уставал я так, что если бы мне сказали, что нужно повторить этот месяц в том же темпе, то я бы наверное сбежал в Измайловск. Но самое большое испытание состояло в том, что всё это время я ни разу не видел и не слышал Нику. Через неделю после моего отъезда в столицу, мне выделили один день, чтобы съездить за вещами. На самом деле, мне ни разу не сдались забытые шмотки, я ехал с одной целью – увидеть Веронику. Дозвониться ей так и не удалось, а когда я спросил Марио о ней, тот сказал, что у неё всё хорошо и она обо мне не спрашивала. Поэтому мне хотелось увидеть её и всё объяснить. Наверняка она просто обиделась, что я уехал не попрощавшись, вот и не отвечает на звонки. Но и по приезде в Измайловск увидеться с девушкой мне не удалось. Дома её не оказалось, по крайней мере, на мой звонок в домофон никто не ответил. Прождав целый час у пункта охраны, я не собирался сдаваться, но мне позвонил Марио. Чуть не умоляя приехать в общагу по какому-то срочному делу, он таки уговорил оставить мой пост у дома Ники. Срочное дело оказалось стихийной пьянкой. Ребята решили устроить мне проводы и накрыли «поляну». Сначала мне было ужасно приятно, что все мои друзья, а это почти половина общежития, – собрались в фойе и общими усилиями накрыли стол, но уже спустя час стало ясно, что всё это сделано вовсе не для меня. Молодежь просто нашла очередной повод повеселиться и потусить, поэтому убедившись, что моя персона больше никому не интересна, я быстренько слинял в уже известном направлении. И снова в домофоне тишина. Неужели в субботу Орловы решили куда-то уехать? «Какой же я дурак!» – стучу себя в лоб и чуть не вою от досады. Ника наверняка поехала в деревню к бабушке с дедом! Смотрю на время и понимаю, что туда я уж точно сегодня не успею. До моего поезда остается два часа. И я решаю написать Нике письмо. Возвращаюсь в общагу и, закрывшись от всех в дальней комнате, куда иногда поселяли заочников, быстро пишу то, что первое приходит на ум. «Ника, привет. Прости меня, что уехал не попрощавшись! Я звонил тебе всё время, но твой телефон ни разу не подарил мне даже гудка. Если ты сменила номер, то, пожалуйста, свяжись со мной! Я всё тебе объясню! Не прошло ни дня, чтобы я не думал о тебе. Здесь я понял, как ты важна для меня. Ника, мне столько нужно сказать тебе… Прошу, если я тоже тебе небезразличен, позвони мне. Твой Чацкий» Перечитал и понял, что настолько сумбурно выразил свои мысли, что попадись моё письмо моему шефу, он бы выгнал меня с работы за такой примитивный слог. Но одно дело писать заказную статью, и совсем другое – сочинять письмо любимой девушке, когда у тебя в запасе всего двадцать минут… – Сань, ты Марио не видел? – Пуля первый, кто попадается мне на глаза в большой комнате, куда перебазировались мои «провожатаи», перенеся стол и музыкальный центр из фойе в более укромное место. – Где-то здесь был, а что? – рыжий вертит головой, а потом хватает телефон. – Щас найдём его. – Нет, Сань, не надо, – я понимаю, что Марио может исчезнуть, не взяв телефон с собой, и мы будем так его до утра искать. – Можешь ему передать кое-что, а то я на поезд уже опаздываю? – Да, конечно, давай, я всё передам, – Пуля решительно кивает головой и с готовностью протягивает мне ладонь. С какой-то тревогой передаю ему свернутый вчетверо тетрадный листок, на котором написано «Веронике». – Ой, ты Орловой хотел передать? Хочешь, я ей отдам? Мы как раз у вожатой собираемся в понедельник. – Спасибо, Сань, – пожимаю руку рыжему и понимаю, что сейчас завидую ему. Через два дня он увидит мою Нику, будет с ней говорить, смотреть на неё, находиться рядом в комнате… От этих мыслей в груди что-то защемило. Я не могу потерять Веронику! Как только всё у меня наладится в «Политикоре», я обязательно приеду в Измайловск и поговорю не только с ней, но и с её семьёй. Однако, спустя неделю, мой телефон продолжал упорно молчать. Ника всё не объявлялась, а моё ожидание становилось моей пыткой. Пуля по телефону уверял, что письмо передал из рук в руки, но не знает, прочитала она или нет, видел только, что бросила его в сумку. Может забыла про него? Говорят же, что женская сумочка – это черная дыра, в которой таинственным образом предметы то пропадают, то появляются, но предсказать точный состав её нереально даже квалифицированным экстрасенсам. В любом случае, я понял, что мне нужно ехать лично и больше не надеяться ни на кого: хочешь сделать что-то хорошо – делай сам. И вот я спустя два месяца всё-таки приехал обратно в Измайловск. На работе мне дали служебную командировку, ради которой я вкалывал так, что мне сочувствовали даже таджики, которые убирали улицы, когда на них появлялся раньше, чем они просыпались. Прямо с поезда, закинув вещи в общагу, в которой, по личной просьбе ректора, сохранили моё место, я на всех парусах мчу к дому Ники. Сегодня суббота, конец ноября. На улице промозгло и сыро. Почти стемнело, хотя еще и восьми нет. Подбегаю к шлагбауму и уже тянусь к кнопке домофона, однако слышу не так далеко звонкий до боли знакомый смех… По аллейке шагает парочка – высокий парень и девчонка в бежевом пальто. Нетрудно догадаться, что они возвращаются со свидания. Ника одета нарядно – в платье и сапожках на каблуках, а ведь она любитель джинс и свободного стиля в одежде. Значит, постаралась именно для этого долговязого… Гипнотизирую её, пытаясь сообщить глазами то, что не могу выразить словами, глядя, как она хохочет, а парень в это время довольно лыбится. И тут девушка поворачивается и натыкается взглядом на меня. Я ожидал, что она смутится, подойдет и скажет, что это не то, что я подумал, что они просто по-дружески решили прогуляться. А лучше бы она не оправдывалась, а вместо тысячи слов просто обняла меня, ведь именно этого мне так не хватало все два месяца в разлуке. Но неожиданно для меня всё происходит с точностью до наоборот. Ника нисколько не заострив внимание на моей персоне, поворачивается к парню, который продолжает что-то еще вещать, и целует его. Глаза застилает пелена из злости, непонимания и обиды. Еще секунда и я кинусь на несчастного и размажу его по тому асфальту, который он топчет рядом с моей Вероникой. Но вместо этого, я просто ухожу. Быстро скрываюсь за поворотом, чтобы не видеть продолжения начатой сцены. Что это было? Неужели она могла за такое короткое время забыть меня? Неужели сердце не ускорило свой ритм? От обилия вопросов, на которые ответов у меня не было, голова будто взрывается. Я возвращаюсь в общагу и просто ложусь спать. Этот тяжелый и насыщенный день почти закончен. Пока я не знаю, что буду делать дальше, но в одном уверен: Ника от меня не отделается так просто. Даже если она забыла (во что я не верю), ей придется вспомнить. Завтра я начинаю снова завоевывать её сердце. У меня есть всего две недели, и без Ники я в Москву не вернусь!