Глава 31

Вероника – Странная игра, – недовольно выдает Марк, когда звучит свисток, оповещающий окончание первого тайма, – все успехи зависят от роста. Чем выше игроки, тем успешнее команда… – Да ну, не правда, – пытаюсь ему парировать, но не из желания поспорить, а из-за того, что я за время учебы в институте полюбила эту игру, на которую сначала приходила по просьбе Аськи, а потом уже и сама втянулась. – Вон парнишка белобрысенький из команды соперников едва ли выше меня, а забил гол! – Ага. И чего это ему стоило?! Носился, как угорелый, по всей площадке, рисковал быть затоптанным этими громилами, несколько раз безуспешно пытался докинуть мяч до кольца, и в итоге только раз ему это удалось. Объективно, рост тут решает. Я не стала дальше спорить, но соглашаться с Марком и не думала. Вообще, жалею сейчас, что позвала его с собой на матч – лучше бы с Аськой пошла. Кстати, где она? Кручу головой в поисках неугомонной подруги. Сегодня играет Марио, и она наверное со свистком уже поскакала поближе к скамейке запасных, на которой объект её пристального внимания восседал весь первый тайм. Перевожу взгляд на нижний ряд, где собирается команда, и чуть не падаю вниз с трибун. В центре ребят, совещающихся в кругу, вижу блондинистую макушку, которую узнаю из тысячи таких же. Одетый в форму нашей университетской сборной, Чацкий раздает команды игрокам, что-то им объясняя и указывая рукой на поле. Что он здесь делает? Неужели он вернулся навсегда и теперь будет снова играть за вуз на спортивных соревнованиях? Ругаю себя за эти глупые вопросы, которые неуместно в данной ситуации лезут мне в голову. Мы с Чацким чужие люди. Он сам написал, чтобы я вела себя так, будто не знаю его. Что ж, пускай будет по-твоему, Дмитрий Юрьевич. Надеюсь, ты хоть занятия у нас вести больше не будешь… Возвращаюсь на своё место, вжимаясь в спинку пластмассового кресла, и чтобы непослушные глаза не возвращались к первому ряду, решаю занять себя разговором с Марком. – А ты только баскетбол не любишь или вообще спортом не увлекаешься? – на самом деле, не скажу, что мне очень это интересно, просто нужно занять время до начала второго тайма. – Я люблю футбол, – неожиданно горячо отзывается парень. – С самого детства мечтал стать футболистом, даже в секцию ходил до 9 класса. Мне пророчили большое будущее… – И что же случилось в 9 классе? Ногу подвернул? – мой взгляд невольно возвращается туда, откуда я всячески стараюсь его отвести, и я вижу, как Чацкий хлопает ребят по плечу, завершая свои «наставления». Игра вот-вот начнется. Соперники еще обсуждают, а судья уже вышел к краю, готовясь дать свисток. Марк что-то отвечает мне, кажется, про больное колено, но я лишь делаю вид, что слушаю, периодически бросая на него пустой взгляд и изредка кивая. Всё моё внимание приковано к широкой накаченной спине, одетой в желто-бордовую майку с надписью «12». По коже побежали мурашки… Сколько раз я вот так следила за игрой наших ребят, приклеившись взглядом к этому номеру! Когда мы изображали фиктивную пару, для поддержания легенды Чацкий просил меня приходить иногда на игры. За время матча я не раз ловила на себе его взгляд и счастливую, как мне казалось, улыбку. Как дура, верила, что он делает это потому, что рад меня видеть, а оказалось, просто играл на публику… Свисток. На поле выходят игроки, среди которых я вижу Марио и… Чацкого. Нет, я не удивлена, ведь во время перерыва еще видела его в форме, но вот смотреть на его игру на площадке становится почти физически больно. Непослушное сердце колотится так, что его удары словно молотком бьют меня изнутри, отчего становится сложно дышать. Я откидываюсь на сиденье, стараясь настроиться на игру и подавить эти глупые реакции организма, но в этот момент вижу, как Чацкий начинает озираться по сторонам, словно выискивая кого-то на трибунах. Понимаю, что взгляд парня начинает неумолимо приближаться ко мне, и уже спустя несколько секунд меня заметят. Судорожно пытаюсь решить, что делать в этой ситуации, но мысли куда-то разбежались, и не успев придумать ничего достойного, я просто застыла с открытым ртом глядя на Чацкого. В таком положении мы и «встретились». Остановившись на мне, он, казалось, на несколько мгновений полностью замер. Как и я, словно прибитая к своему месту его глазами. Свисток. Мяч в игре, и зрительная связь разорвана. Второй тайм на поле выдался как никогда горячим. Чацкий несколько раз бросал на меня короткие взгляды, метко выхватывая меня на трибуне среди других болельщиков, а вот на поле меткости ему явно не доставало. Мяч в руках двенадцатого номера, похоже, вообще забывал, где находится кольцо. Из более чем десяти бросков, только один достиг своей цели. Наша команда проигрывала, напряжение на площадке достигло своего максимума, когда Чацкий сцепился с Марио. Итальянец не выдержал после очередного Димкиного промаха и налетел на него. Парней разняли, но до финального свистка их конфликт на поле было видно всем. Мяч главные нападающие друг другу не передавали, из-за чего и без того неудачная игра провалилась окончательно. Когда закончились третий и четвертый таймы и сборная института покидала поле, Марио подошел к Чацкому и что-то сказал ему, сжав при этом кулаки. Друзья обменялись злыми взглядами, но продолжать прилюдно выяснять отношения больше не спешили. – Ник, идём? – зовёт Марк, деликатно подавая руку мимо проходящим девушкам. Спуск с нашего ряда оказался по какой-то причине выше стандартной ступеньки и все, кому на каблуках сложно преодолеть это препятствие, с большим удовольствием подают руку симпатичному статному парню. Марк действительно обращает на себя внимание. Хотя он и не такой высокий и подкаченный, как Чацкий, однако среди первокурсников явно выделяется. Мужская стать в нём говорит о том, что еще год-два и из него получится настоящий мачо. А присовокупив ко всему еще и его красивые черты лица, карие глаза с черными ресницами и темно-русые густые волосы, то становится понятно: за парня девчонки будут вести бои не на жизнь, а на смерть. Я киваю Марку и ловлю на себе недовольные и оценивающие взгляды. – Не успел Чацкий уехать, эта уже с новым замутила, – слышу где-то за своей спиной ядовитый женский голос. Сказано это негромко, но явно так, чтобы мне было слышно. Оборачиваюсь с гневным взглядом, желая не опровергать эти слова, а просто посмотреть в глаза той, кто «так хорошо меня знает». Девчонка явно из старших курсов, четвертый или даже пятый. Ничего, на первый взгляд, примечательного: обычная, можно даже сказать серая мышка, но смотрит с вызовом: мол, ну давай, ответь мне. Нет уж, дорогая, не дождешься. Всего пару секунд удостаиваю её своим вниманием и, отвернувшись, иду к Марку. У спуска парень не только подает мне руку, как помогал другим девушкам, а поддерживает меня дополнительно за спину. От этой заботы почему-то становится неловко: Марк проявляет интерес и наверняка надеется на взаимность, которую я пока никак не могу ему обещать… У выхода не протолкнуться. Расстроенные болельщики, почему-то не спешат покидать здание. И подойдя ближе, мы тоже понимаем, почему. – Ник, там дождь, – констатирует очевидный факт Марк. – Я сейчас папе позвоню, он нас заберет, – парень вытаскивает телефон и отходит в сторону для разговора. С Марком мне было некомфортно, а без него теперь стало еще хуже. Ощущение уязвимости и какой-то необъяснимой тревоги. Обнимаю себя за плечи, потому что из-за дождя в фойе проникла прохлада, и тут чувствую теплое прикосновение к своей руке. Ожидая, что вернулся Марк, поворачиваюсь и натыкаюсь на синие омуты. Они, кажется, смотрят в самую глубину моей души, и я понимаю, что несмотря ни на что, не забыла его, ничего не прошло у меня в отношении Димки. Чацкий молчит, словно пытаясь сказать мне всё своими глазами. Я тоже сейчас не хочу слов, они разрушат мои грезы, мою такую хрупкую вымышленную реальность. – Ник, папа уже приехал, он ждёт нас у входа…