Глава 39

Ника – Ник, ну ты же сама сказала, что поверила ему, – Николь сидит на моей кровати, подсунув одну ногу под себя. – Почему тогда вы опять не вместе? – Николь, – устало потираю виски, понимая, что не знаю ответа. Я рассказала мачехе о нашей встрече с Чацким, и теперь все вопросы, которые я мысленно задавала себе, слышу из её уст. – Ну какое может быть «вместе»?! Где я и где он? Через две недели Чацкий уедет в Москву и останусь я лишь воспоминанием о глупой игре в любовь… Ну вот и ответила я сама себе на то, что мучило со вчерашнего дня. Встаю с кровати и подхожу к окну, поправляя сдвинувшуюся занавеску. Какая же чудесная погода – хоть сегодня с утра и минусовая температура, однако солнышко играет в зеркалах проезжающих машин, ветра почти нет и видно, как рады этому воробьи, облепившие дерево рябины. – Ник, а вдруг это была не игра? – не унимается Николь. – Я видела, как Дима смотрел на тебя, это не было похоже не то что на притворство, но и даже на простое увлечение. Тут явно что-то глубже и серьезнее… – Николь, его не было два месяца. Два. Месяца. Шестьдесят один день. За это время он не смог найти возможность со мной связаться? Я не верю в это. Если бы было, как ты говоришь, и я действительно была ему нужна и важна, то он бы нашел способ сообщить мне о том, где он и почему так срочно уехал… – я решительно задергиваю штору, дабы спрятаться от наглых лучей, без спроса рвущихся в комнату. – И вообще, я собираюсь забыть о его существовании в ближайшее время, – чеканю слова, прежде всего убеждая в них саму себя, – мне хватило слез пролитых за это время, больше я не пущу его к своему сердцу. Николь пытается еще что-то говорить, но я уже не хочу ничего слышать – решение принято. Осталось только договориться со своим органом, который совершает сумасшедшие кульбиты при виде Чацкого и даже мыслях о нем. Сегодняшние занятия в универе тянулись долго и казались самыми занудными из всех, на которых мне когда-либо приходилось бывать. А на переменах даже пообщаться не удалось: Аська весь день была молчаливая и какая-то загадочная. На прямой мой вопрос, что у неё случилось, я ответа не получила, а потому решила не упорствовать, а подождать, пока она сама захочет всё рассказать. А еще я все пары пыталась скрыться от настойчивого внимания Марка. Парень буравил меня взглядом, который ощущался, независимо от того, в какой точке аудитории я бы ни находилась. – Ника, ты после занятий идёшь домой? Могу я тебя проводить? Я внутренне ждала и боялась этого вопроса. Ну что мне ему сказать? Я надеюсь, что меня сегодня встретит после занятий Чацкий и захочет проводить? Или я уже заранее знаю, что не смогу ему в этом отказать? – Марк, я хотела еще в библиотеку зайти, – нагло вру, пытаясь сочинить причину поубедительнее. – Вера Пална сегодня строчила лекцию, как из автомата, я половину не успела записать. – Ой, так ты не беспокойся – я слово в слово всё зафиксировал, могу тебе свои конспекты дать, перепишешь. – Спасибо, Марк, тебе за помощь. Но я всё-таки лучше немного поработаю с учебниками, а то разбираться в чужом почерке, это как работать шифровальщиком, – выдавливаю беззаботный смешок. – Ты иди, я попрошу папу за мной приехать. Марк кивает и уходит, а у меня остается ощущение, что он всё понял. Неглупый парень наверняка уловил фальшь в моих словах. За эту свою выходку, я было собралась начать себя костерить, и уже даже разложила дровишки и поднесла спичку, но в последний момент, решила, что погода сегодня не располагает к огнеопасным действиям. И вообще, может так будет даже лучше – не придется отшивать хорошего парня прямым текстом, рискуя его самооценкой. Для приличия, я и правда заглядываю ненадолго в храм науки и беру учебник по культурологии, может и удастся почитать сегодняшнюю тему. Но это не точно. Выхожу на улицу, где уже начинает накрапывать дождь. Вот почему я сегодня не захватила зонтик!? Придется действительно вызывать папу. Или такси. – Ника, – слышу знакомый голос, окликающий меня и вновь переворачивающий мир вверх тормашками. Чацкий. Наполовину уже промокший, без шапки, стоит у колонны, скрываясь от дождя под сомнительной крышей. Сердце сжимается при виде его мокрых волос, прилипших ко лбу. Неужели он здесь ради меня? – Привет, – отвечаю тихо, когда он подходит ближе. – Ты что-то хотел? – как бы мне ни хотелось растечься лужицей у его ног, но держать лицо – лучшее, что я научилась делать после вступления во взрослую жизнь, когда Дима меня бросил. – Нет, вернее – да, – спохватывается, словно подбирая нужные слова. – Пойдем, я отвезу тебя домой, заодно и поговорим в машине. Он не спрашивает, а скорее констатирует, и мне бы поспорить, но я себя останавливаю. К чему создавать себе и папе проблему, прося меня встретить, если я могу спокойно доехать до дома с Чацким? В конце концов, не съест он меня, да и пять минут общения не повлияют на моё к нему отношение, каким бы оно ни было. – Как день прошел? – спрашивает парень, как только машина начинает движение. Вопрос звучит так искренне и так естественно, что задевает какую-то чувствительную струнку внутри меня. Мне так хотелось слышать его все эти два месяца, но вот только задавали его другие люди. – Нормально, – буркаю раздраженно, на самом деле чувствуя щемящую боль в душе. – Давай ближе к делу. Ты хотел со мной о чем-то поговорить. Думаю, стОит делать это скорее, потому что до моего дома пять минут езды. – Мы можем поехать не к тебе домой, а заглянуть в наше кафе, – Димка улыбается, с надеждой глядя на меня, но тут же видит хмурую мину, тщательно состроенную специально для него, и осекается. – Ладно. Домой так домой. Я хотел спросить у тебя про тот номер, с которого тебе приходили сообщения, которые были якобы от меня. Можешь дать мне его? – Нет, – говорю разочарованно. Подсознательно я надеялась, что он хотел поговорить о наших отношениях. – Почему? – искренне удивляется и, отвлекшись от дороги, смотрит на меня, пытаясь понять причину моего отказа. – Потому что я его заблокировала, и у меня нет его в телефонной книге. – Фуухх, – шумно выдыхает парень. – Я уж было подумал, что ты просто упрямишься, – вот после этих слов захотелось действительно поупрямиться, но какой смысл, если у меня всё равно нет этого номера… – Тебе сообщения приходили в мессенджере, так ведь? – я киваю. – Заблокированные номера хранятся в памяти аккаунта. Можешь дать мне свой телефон? – А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не дать? – я возмущена тем, как просто Чацкий со мной говорит. Будто не было этих двух месяцев, будто он не уезжал от меня, не попрощавшись и не он не выходил на связь, чтобы элементарно сказать, что жив и здоров. – Нет, мне не нужна квартира с деньгами, – хитро прищурившись отвечает парень. Меня интересуют ключи от сердца одной упрямой гордой птички. Не знаешь, где их найти? – Это в Москве тебя так научили метафорами изъясняться? – спрашиваю язвительно. – Так вот, пока получается на нетвердую троечку. Но не расстраивайся, у тебя всё впереди – научишься еще, главное – начать. – А у вас, я смотрю, начался спецкурс по сарказму? Тут тебе нет равных. – Ладно, бери уже телефон, ищи, что тебе нужно, только поскорее, хочу успеть попасть домой, пока дождь прекратился, – я подаю Чацкому свой телефон, когда мы уже стоим у моего дома, и он полностью переключается на светящийся экран. Спустя чуть более пяти минут, в которые Дима иногда спрашивал у меня пароли от профилей, которые были привязаны к моему номеру, видимо нашлось то, что так усердно им искалось, потому что глаза парня засияли азартным блеском. Он быстро вбил себе в смартфон заветные 10 цифр, а затем я заметила, что он продолжает что-то листать на дисплее. – Что там еще? Не нашел номер? – я начала подозревать и потянулась к телефону, чтобы взглянуть на экран. – Нет, нет, всё хорошо, номер переписал, – Димка быстро клацает что-то, и возвращает мне телефон. – Ну, пока тогда, – говорю сдержанно, пряча мобильник в сумку. – Спасибо, что подвез. – Ника, – окликает меня Чацкий, когда я уже открываю дверь и собираюсь выйти. – У нас концерт в пятницу. Прощальный. Придешь? – Я подумаю, – отвечаю хоть что-то, чтобы поскорее выйти из салона. Дождь снова зарядил по полной. Я не надеваю капюшон. На это есть две причины: мне хочется «остыть» после услышанных слов, и хочется рыдать… Что я и делаю. А дождь всегда хорош тем, что в нём можно спрятать слезы… И пусть звучит это пошло и слишком избито, но сути не меняет – у Чацкого последний концерт. Уже на следующей неделе он уедет, и я никогда его больше не увижу.