Глава 43

Чацкий Настал день Икс. Скоро и час настанет. Несколько дней я распутывал этот клубок, пытаясь понять, откуда началось его наматывание и кто, собственно, это делал. А главное – с какой целью. Изначально, я был уверен, что Лена Иванова, безумно влюбленная в меня в школе и терроризировавшая все объекты женского пола, которые попадались в поле моего зрения, снова взялась за своё. На то указывали несколько фактов: во-первых, удивительным образом совпало время её выхода из психлечебницы и начавшиеся «приключения» со мной и с Никой. Серая разбитая иномарка, несколько раз попавшая мне на глаза в разных районах города и обрызгавшая нас у университета; затем запугивание Ники в раздевалке. Второе, правда, показалось мне странным – как могла проникнуть Лена или кто-то из её помощников на территорию университетского спортзала? Окончательно я снял с неё подозрения, когда в одном из разговоров с мамой, будучи уже в Москве, узнал, что моя одноклассница живет затворницей и оплакивает смерть брата в тюрьме. Мама сказала, что она ни с кем почти не общается и пускает к себе только Светлану Сергеевну, которая простила девчонке всё, что она ей сделала, и теперь приносит продукты на неделю и пытается хоть немного разговорить, чтобы совсем не одичала. Случай в раздевалке натолкнул меня на мысль, что Нике кто-то мстит из-за меня. И этот кто-то явно «свой». То есть учится с нами в универе. Это осознание отчасти и толкнуло меня в самом срочном порядке примчать в Измайловск. Потом рассказ Ники о неизвестном номере, который представился мной. Фото с учительницей, которые пытались выдать за доказательства моей измены. Всё это не укладывалось в какую-то более-менее логичную версию. Зачем кому-то пугать Нику, писать ей от моего имени и выставлять меня в столь неприглядном свете? Ответом стало новое предположение: все эти события не связаны со мной, а целью их было наше расставание. Возможно, объектом был не я, а Ника? Ищем, кому это может быть выгодно, и получаем… Конечно, Марка. Встреча с ним у дома Орловой расставила все точки. Хорошенько отмутузив друг друга, просидев в соседних камерах в участке, а затем попав … в церковь, я понял, что копать надо в другом направлении. Парень хоть и влюблен в мою Веронику, но действует «в лоб», а не исподтишка, как тот, кто до сих пор остается неизвестным. Марк в тот день, хоть и пожал мне руку, однако предупредил глядя прямо в глаза: «Если я узнаю, что ты сделал Нике больно, то ты пожалеешь о том, что я тебе сегодня поверил и отступил. Хоть одна слезинка упадет из её глаз по твоей вине, и мы встретимся с тобой снова». Его прямой взгляд, смелый, решительный, сказал мне о человеке достаточно, чтобы понять: не будет он совершать столь низкие поступки и опускаться до вранья. А в людях я неплохо разбираюсь. Да и фото со Светланой Сергеевной. Как оно могло попасть в руки к неизвестному злоумышленнику? Тогда я стал присматриваться к своему окружению. Как ни вели все пути к Марио, но поверить, что мой лучший друг стал предателем, я так и не смог. Итальянец, конечно, явно хотел моей крови после постыдного проигрыша в игре, но подставлять меня, врать и мелочиться с запугиванием – явный перебор. И тогда я понял, кто, изображая друга, улыбаясь в лицо, вставлял иголки в спину. Чтобы убедиться в верности своих подозрений, я взял у Ники номер телефона, с которого ей прислали фото. Узнать, кому он принадлежит, получилось хоть и не так легко, однако связи Пал Иваныча очень помогли, и уже на следующий день я получил подтверждение своим догадкам. Не сказать, что был сильно удивлен, но всё равно мало приятного – узнать истинное лицо того, кто претендовал на роль друга. Хорошо, что чутьё и в этот раз не подвело, и я не допустил этого человека к себе слишком близко. Для того чтобы вывести злоумышленника на чистую воду, мне понадобилась помощь Марио. Мы инсценировали ссору в общежитии, где находился, в том числе, и мой подозреваемый. Этой стычкой я также объяснял и свой уход из «Грибоедофф», и назначение прощального концерта. Именно во время нашего выступления должно случиться разоблачение. А чтобы оно было полным и окончательно срывало маски, мы с моим итальянским другом придумали дополнительную интригу с предложением руки и сердца. С первыми аккордами нашей песни «Вечерняя встреча», я еще из-за кулис заметил Нику. Даже сам удивился, как она сразу бросилась в глаза, хотя зал был полон и народ толпился у входа. Глаз словно высветил её лицо среди всех и перестал замечать еще кого бы то ни было. Ей будет сегодня непросто от моего «сюрприза», но уверен, что она простит меня, когда узнает правду и поймет, для чего был разыгран весь сегодняшний спектакль. Ника Концерт проходил на одном дыхании, накал сохранялся такой, что казалось музыканты и зрители медленно растягивают между собой тонкую струну, и та готова порваться в любой момент. И вот полтора часа подходят к концу. Остается последняя песня. Сердце стучит в ожидании, что же исполнит Чацкий в качестве последнего аккорда. Но как только я слышу мелодию, то понимаю, что находится тут дальше выше моих сил. Чацкий поёт песню группы «Те100стерон». Ту самую, слова которой он изменил, встретив меня в парке в самом начале нашего знакомства. В этот раз он снова поет, глядя на меня. Он смотрит со сцены не отрываясь точно в мою сторону. Откуда он знает, что я здесь? По всем законам физики он не может меня видеть – в зале выключен свет, а ему в глаза бьют софиты. Однако я чувствую его взгляд всем своим существом. Хочу встать и уйти, но он словно держит меня. И тут я понимаю, что слова песни изменены и в этот раз… Таких, как она, не водят в кино - Мне должно быть понятно уже давно. Из такой, как она – ничего не слепить; Проще было бы взять, зачеркнуть и забыть. Но это не девочка, это – беда; Я с такой, как она быть хотел бы всегда! Странная девочка, но я ведусь. Я в другую уже никогда не влюблюсь. Дело точно во мне – и я просто слабак, Если мне без неё никуда и никак. Мне, конечно, не стоило так уезжать, Но теперь я уверен, что ей не плевать. Но это не девочка, это – беда; Я с такой, как она быть хотел бы всегда! Странная девочка, но я ведусь. Я в другую уже никогда не влюблюсь. На последних словах, я готова была сама выбежать на сцену и простить Чацкому всё, что так разрывало моё сердце все эти два месяца. Но тут произошло что-то совершенно неподдающееся моему разуму. Дима, под продолжающую играть музыку начал спускаться в зал. Словно из неоткуда в его руках появился букет цветов. Но шел он в противоположную от меня сторону… – Ника, ты просила меня показать ту девушку, – совсем невовремя вклинивается в моё сознание голос Марка, который сидел рядом весь концерт и почти ничего не говорил. – Это она. Оскар за роль капитана очевидность сегодня его. Девушка, сидящая где-то на первых рядах, встает, встречая подошедшего Чацкого. Мне не видно, кто она, да и сомневаюсь, что я бы могла узнать кого-то в такой темноте. – Марк, проводишь меня до такси? – разворачиваюсь на пятках и мчу к выходу, игнорируя Аську, которая застыла в оцепенении. – Ника! – подруга отмерла и пытается меня задержать, но бесполезно – её окрик доносится уже сквозь шум толпы, в которую пытаюсь протиснуться, чтобы не слышать того, что прямо сейчас происходит в зрительном зале. Не видя дороги и не разбирая смысла слов, которые обращены ко мне со стороны проходящих мимо людей, каким-то чудом добираюсь до стоянки. Тут уже дежурит две желтые машины с шашечками, и я иду к одной из них. – Поехали, – слышу с пассажирского сиденья голос Марка, который в следующую секунду называет мой адрес. – Ник, ты как? – он говорит без злорадства, а наоборот очень участливо, но отвечать ему нет сил. Я просто киваю. Если попробую сказать хоть слово точно не выдержу и разревусь. – Я провожу тебя до квартиры, – словно в бреду я добираюсь до своего подъезда, и только услышав эту фразу, понимаю, что всё это время Марк ведет меня под руку, потому что я еле переставляю ноги. И снова я только киваю. Попав домой, хочу скрыться от глаз, и не обращая внимания на приветствия родных, спешу в свою комнату. Щелчок замка. Я падаю на подушку, и только она теперь узнает то, о чем никто не должен знать в этом доме. Чацкий меня переиграл, растоптал и окончательно уничтожил всё, что хранилось в глубине моего сердца. Даже пытаясь забыть его, я не могла выбросить воспоминания. Но сегодня поняла – от них нужно избавляться в первую очередь, если собираюсь вообще выжить…