Эпилог

Прошел год – Ник, ну не волнуйся ты так, – шепчет Николь, которая только что уложила спать моего братишку в его кроватку. – Дима сказал, что сегодня приедет, значит приедет. Мачеха поправляет Сережке одеялко и жестами зовет меня покинуть детскую. Примерно год назад, когда мы с Чацким всё выяснили и объяснились в своих чувствах, он снова через два дня уехал в Москву. Этот год был тяжелым испытанием для нас… Мы говорили по телефону каждый день, перебрасывались сообщениями в мессенджере, в свободные дни включали видеозвонки. Всё это никак не могло заменить живого общения. Мне порой до боли хотелось прикоснуться к нему, из-за чего я даже несколько раз обижалась на парня и не отвечала на звонки почти сутки. Потом, правда, понимала, что без звука любимого голоса становится еще хуже, звонила сама. Димка не мог ничего поделать – работа занимала всё его время, не оставляя ни одной свободной минуты. Два раза он серьезно порывался всё бросить и вернуться ко мне в Измайловск, видя, как мне без него плохо. Но я останавливала его от этих импульсивных поступков, брала себя в руки и уверяла, что выдержу, дождусь его отпуска, который должен был прийтись как раз на новогодние каникулы. Самое тяжелое время было летом, когда у меня не было занятий, а Димка не мог приехать из-за работы. Мы с семьей съездили к нему в гости на недельку, но и в это время приходилось красть у Чацкого драгоценные минуты отдыха поздней ночью, когда мы гуляли с ним по вечерней столице или просто сидели в обнимку где-нибудь в сквере. В такие мгновения мне хотелось посильнее надышаться, напитаться им, чтобы хватило надольше в разлуке. В съемной квартире Димки мы почти не бывали – нас слишком сильно тянуло друг к другу и во избежание чувственного прорыва, договорились не искушать себя, встречаясь на нейтральной территории. По этой же причине я вынуждена была и отказаться продлить свой отпуск в Москве и вернулась с семьей в Измайловск. Да, мы с Димой встречались, целовались, постоянно говорили о любви, но вот вопрос близости висел над нами словно дамоклов меч. Тема эта поднималась лишь раз – год назад, за день до его отъезда. Тогда я объявила Чацкому, в очередной раз слишком страстно терзавшему мои губы, что дальше поцелуев у нас не зайдёт, и если он рассчитывает на что-то большее, то лучше сразу прекратить наши отношения. Говоря это, почти не испытывала страха, что он захочет меня бросить – я столько всего пережила с Димкой, что, кажется, даже не удивилась бы очередному фиаско. Но вышло иначе. – Это из-за твоих новых убеждений? – спросил он, как мне сперва показалось с каким-то пренебрежением. – В том числе, – ответила немного с вызовом. – Пойми, Дим, моя вера – это не просто какие-то обряды и ритуалы. Это теперь часть моей жизни, которую я не могу отодвинуть или не замечать в какие-то моменты. Эта неотъемлемая часть того, что исключительно важно для меня, и если ты не хочешь принимать меня вместе с моей верой, то боюсь, что нам всё же не по пути… – Еще раз скажешь эти слова – и я помою твой рот с мылом, – то ли серьезно, то ли шутя говорит парень. – Хватит говорить мне о расставании! Я даже думать тебе запрещаю об этом! И я вовсе не против твоей веры и твоих убеждений. Просто я и правда ничего не знаю в этой области… – Димка задумывается на мгновение, а потом продолжает. – Но я буду узнавать. Уже начал. Вчера читал статью о Достоевском, так там как раз было о том, что ты мне рассказывала про покаяние. Так заинтересовался вопросом, что нашел в интернете отдельно несколько статей по этой теме… Дима начал увлеченно рассказывать мне о том, что читал, какие мысли ему приходили, а я слушала его и еле сдерживала слезы. Слёзы счастья – мой любимый принимает мои взгляды, готов разделять их и учиться вместе со мной… Что еще нужно для счастья?.. ________________ Нет, ну для полного счастья, всё-таки мне не хватало ЕГО. Димка очень хотел, чтобы я поехала с ним в Москву. Он говорил об этом не прямо, а намеками, при этом прекрасно понимая, что в статусе просто «девушки» я туда не поеду. Не буду скрывать – я ждала предложения. Голова взрывалась от мыслей: как я смогу выйти замуж в 19 лет? не будет ли это ошибкой для нас? Но все эти вопросы оставались для меня без ответа, потому что предложение мне никто за год так и не сделал. Я понимала, что Чацкий взрослый парень, у него есть свои потребности, при этом он не посягает на мою честь и держится при мне в каких-никаких рамках. В походах «налево» я его даже не подозревала. Днем он был сильно загружен работой, а каждый вечер мы общались по несколько часов, и бывало, что прощались, когда Дима чуть не засыпал во время разговора. «Зачем я ему? – не раз задавала я себе вопрос. – Ему ведь от меня никакого толку!» А совсем недавно эти рассуждения я озвучила Николь. Она выслушала и рассмеялась. – А ты не рассматривала вариант, что он просто любит тебя, вот и нянчится с тобой, ждёт и сдерживает свои желания? – Да я знаю, что любит, – в этом я действительно не сомневалась. – Но он же должен понимать, что отношения должны переходить на какой-то новый уровень, что ли… Ну не будем же мы с ним до старости вот так ходить на свиданки и только за ручки держаться? – Ник, вот ты смешная! Да будь его воля, он бы тебя еще год назад в ЗАГС потащил, – мачеха как-то загадочно улыбается. – Мне запрещено было тебе об этом говорить, но Димка твой еще в тогда в Константиновской разговаривал с Глебом о тебе. Твой отец был категоричен и сказал, что пока ты не окончишь университет, о замужестве даже думать тебе не даст. Вот так поворот… И Чацкий, главное, ничего не сказал мне об этом! Ну уж нет, папенька, мы не в восемнадцатом веке живем, чтобы такие вопросы родители решали за детей. Сам-то женился, едва школу закончить успел! И вот сегодня я жду приезда любимого, и волнуюсь не просто так. У меня для него будет особенный подарок. Тот, что я не успела вручить ему в прошлом году на прощальном концерте. На календаре уже двадцать пятое декабря, и наша квартира почти готова к встрече Нового года. Осталось только поставить елку. Николь с папой хотели сделать это еще на прошлой неделе, но я попросила отложить это событие на более близкий к празднику срок – люблю встречать Новый год в атмосфере сказки и чуда. А какая тут сказка, если ёлка стоит наряженной несколько недель и уже даже успела надоесть? Звук домофона разбудил рой бабочек внутри – даже не верится, что сейчас я увижу своего Чацкого, любимого и единственного, которого не обнимала уже почти четыре месяца. – Здравствуйте, – слышу родной голос в прихожей и как в замедленной съемке, несусь на этот долгожданный звук. Холодный пуховик, припорошенный снегом, который тает и холодит кожу через в миг ставшую мокрой футболку. Тёплые ладони сначала на талии, затем, словно совершающие обыск, – на спине, плечах, шее, в волосах. Холодный нос, касающийся моего лица. Замерзшие скулы и колючая щетина, которую хочется почувствовать ладонью. И, наконец, холодные, слегка обветренные губы. Я так их ждала, так жаждала почувствовать их своими губами, прикоснуться к ним подушечками пальцев… – Ника, – выдыхает парень мне в макушку. – Я больше не смогу без тебя… – Не надо больше без меня… ____________________ 31 декабря Искусственная двухметровая ель стоит у панорамного окна в нашей гостиной. Два дня назад мы наряжали ее вместе с Димой и Дианой. Специально для этого даже ездили в Константиновскую на машине Чацкого, чтобы забрать старинные бабушкины игрушки. Конечно, их не хватило для украшения такого огромного дерева, и мы поехали еще и на новогоднюю ярмарку, чтобы подобрать там игрушек, стилизованных под советскую эпоху. Сегодня в нашей элитной трехкомнатной квартире впервые тесно и шумно. Этот Новый год мы встречаем расширенным семейным кругом: помимо нашей семьи с нами родители и младшая сестра Димы, с которыми мы, собственно, сегодня и познакомились. Последние приготовления заканчиваются, президент говорит свою традиционную поздравительную речь, а я очень волнуюсь, не зная, как воспримет мой подарок любимый человек. Куранты бьют двенадцать, и мы поздравляем друг друга. Обнявшись с каждым, сидящим за столом, одеваемся, чтобы выйти во двор и запустить заранее приготовленные салюты. Но когда я собираюсь вместе со всеми выйти в подъезд, Дима берет меня за руку и удерживает, давая понять, что хочет оставить меня в квартире на эти минуты. Мои глаза загораются счастьем – это прекрасный повод вручить ему мой подарок. Мы остаемся одни в комнате, в которой выключен свет. Горит только гирлянда на ёлке, и беспрестанно вспыхивают разноцветными букетами салюты в панорамном окне. – Ника, – проникновенно произносит моё имя парень. – Когда я увидел тебя в первый раз, ты сидела в клумбе и собирала прокладки и мелочь в сумку… – Неправда! – смеясь перебиваю его. – Там всего одна была, ты просто невовремя подошел! – Возможно, – всё тем же тоном продолжает то, что начал. – Но уже в тот момент я понял, что эта встреча судьбоносная для меня. Я увидел в тебе то, что никогда и ни у кого ранее не встречал – отражение себя. Понял это намного позже, когда чуть не потерял… – Димка замолкает, видимо, пытаясь прогнать неприятные воспоминания. – Но сейчас я смотрю на тебя и понимаю: ты та, в чьи глаза я хочу смотреть, как в зеркало своей души и находить в них ответы на самые трудные вопросы. С тобой хочу делить счастье и горе. Тебе доверять безраздельно. Только тебя видеть матерью своих будущих детей. – Дима… – говорю, скорее от переполняющего чувства, чем от того, что хочу что-то ответить. – Я люблю тебя, Вероника, и хочу, чтобы ты стала моей женой, – Чацкий так волнуется, что у меня создается ощущение, что он сейчас заплачет. Да я и сама уже еле сдерживаюсь… А нет, оказывается, уже не сдерживаюсь – все щеки уже мокрые от слез. – Да, – задыхаясь, шепчу единственное, на что способен в этот момент мой речевой аппарат. Вот, оказывается, почему в таких случаях принято говорить такое короткое слово – на большее просто не хватит воздуха. – Блин, кольцо в машине забыл, – спустя несколько минут восклицает Димка. – Стой тут, я мигом. – Подожди, – хватаю его за руку и тяну на себя. – Успеешь еще, сначала открой мой подарок, – протягиваю маленькую квадратную коробочку, с приклеенным к крышке аккуратным бантиком. Димка открывает её, смотрит, не мигая, несколько секунд, а потом, словно запрещая глазам поддаваться на провокацию, трет пальцами в уголках. – Ты сохранила его? – он достает из коробочки маленькое колечко из обыкновенной фольги, которое он в шутку скрутил мне однажды во время нашего тогда еще фиктивного свидания. – Не только его сохранила, но и сделала ему пару, – достаю второе колечко побольше. – Примерим? Мы с самыми серьезными лицами надеваем друг другу импровизированные кольца, и Дима берет мою руку в свою. – Как думаешь, что означают кольца из фольги? – Я думаю, они означают фиктивные отношения, которые обязательно рано или поздно разрушатся, но вот что они оставят после себя – зависит только от нас. И если останется любовь, то совсем не важно, из чего сделаны кольца и есть ли они вообще. Главная ценность – что мы есть друг у друга, а остальное само приложится.