Часть 13. Смутное время
Утром в понедельник Таня ждала меня только с двумя чашками чая на бриф-приставке, никаких творожных кексов, блинчиков с яблоками или другого сладкого к нашему мини-завтраку не прилагалось.
– У нас продовольственный кризис?– удивилась я.– Или у тебя денежки закончились? Ты бы хоть сказала, я по дороге в кофейне что-нибудь купила бы…
– А зачем?– загадочно пожала плечами Таня и сделала шаг в сторону от моего стола.
Раньше я и не заметила небольшую корзину в прозрачном целлофане, перевязанном красным бантом. В ней лежали красиво упакованные сухофрукты, чипсы из манго, ананаса, киви и разная пастила. И все это известной дорогущей марки здорового питания.
– Ничего себе! И откуда это?– поразилась я.
– Курьер передал охране, а я забрала.
– А-а, так это не твое?– я подошла к корзинке и наклонилась над ней.– Тут тысяч на пять!
– Бери выше, я уже зашла на их сайт и посчитала,– усмехнулась та и показала мне калькулятор на телефоне.
– Шесть девятьсот?! Е-ешкин кот!– округлила глаза я.
– Ага, и это однозначно тебе!– с любопытством разглядывая меня, ответила Таня, будто я должна была тут же выдать ей какую-то тайну.
– Значит, курьер?– задумчиво протянула, повесила пальто в шкаф и села за стол перед корзиной.– О-очень интересно!
Почему-то и цветы в субботу, и эту корзинку я связала с одним и тем же человеком.
– А что, так и сказали – Майе Самгиной?
– Не знаю, охранник так не сказал, но тут и так ясно…
И Таня взяла за самый кончик небольшую открытку, висящую на банте. Почему-то я была уверена, что там рисунок карандашом.
– Художник – просто мастер!– лукаво прищурилась она и перевернула открытку лицевой стороной ко мне.
Так и есть: на ней мой профиль, только уже не с распущенными волосами, а с хвостом на затылке. И сходство невероятное, любой на фабрике укажет, кому адресована посылка.
– Ты не говорила, что у тебя кто-то появился,– заметила Мишина.
– Ну… это все пока вилами по воде писано,– ответила я и погладила висок.
Таня знала, что у меня нет парня, но рассказывать ей о своих догадках насчет шефа я не собиралась. Девчонка не болтушка, но зачем ее смущать. Да и саму себя ставить в сомнительное положение. Тем более ничего не знаю наверняка.
– Ладно, давай съедим что-нибудь – не пропадать же добру,– улыбнулась я и распечатала корзинку.
Аромат пошел невероятный, даже слюнки потекли…
***
На совещание к Алексашину я шла с двояким ощущением. Предполагая, что это его подарки, я не подала виду, что догадываюсь (у меня ведь очередь из поклонников!), но украдкой поглядывала на него все то время, пока он общался с другими коллегами. Однако тот ни жестом, ни взглядом не выдал себя, даже практически не смотрел в мою сторону.
И потом за целый день я не получила от него ни одного знака внимания. Все только по делу. Даже засомневалась, что это, вообще, мог быть он. «Вы мне глубоко симпатичны», вспоминала я и тут же прокручивала в голове картину своего появления у него дома, как он застал меня в неглиже, все его комплименты и загадочные взгляды…
«Надо как-нибудь его прощупать, чтобы быть готовой как-то защитить свое положение… Но как?..»
А потом потекли рабочие будни…
Вторая половина января прошла в бесконечной суете, загруженности новыми задачами. Алексашин иногда приглашал в кабинет, но ни на что не намекал, угощал конфетами и чаем, обсуждая исключительно деловые вопросы. И все же я отмечала его неравнодушие и заботу. Я уже не краснела, не сторонилась его, но внутренняя настороженность не оставляла. Так и ждала от него очередной комплимент или неожиданный вопрос, на который не смогу дать однозначного или простого ответа. Жутко не люблю ощущать себя зажатой условностями и людьми, от которых завишу. Но за собой заметила, что невольно начинаю присматриваться к нему.
День через два мне продолжали поступать разные презенты от неизвестного поклонника: редкие цветы, фруктовые корзины, конфеты, но совсем не шоколадные. Даже вкусные… Не дешевые, как выяснилось, ручной работы… И к каждому подарку прилагалась открытка с новым рисунком. Сначала это был профиль, потом анфас в разных ракурсах, с обнаженными плечами и лицом, прикрытым волной завитых волос… Ничего неприличного, откровенного, просто карандашный эскиз меня по плечи…
Мне уже было невероятно любопытно узнать, кто же это такой бескорыстный, ведь стоило это немалых денег, а никакого ответа от меня не требовали. Мишиной я призналась, что на самом деле не знаю, кто отправитель подарков. Она загорелась мыслью узнать это у курьера, который иногда приходил после обеда, а не ранним утром, и оставлял посылку в моем отделе. Но это всегда был анонимный онлайн-заказ по конкретному адресу, а уж адресата коллеги всегда узнавали по открытке. Порой становилось даже неловко, но я лишь улыбалась, делая вид, что так и должно быть.
Шеф продолжал хранить нейтралитет, что наводило на еще большие подозрения в его сторону.
Неожиданно в конце января Алексашин уволил главного экономиста Людмилу, а следом и юриста Анну: две бывших подруги перессорились из-за него в нашей столовой. Сцена была отвратительной, как две дешевки на рынке из-за последнего шмата сала. Директор не присутствовал лично, но в коллективе были и свои доносчики-извращенцы, которые сняли представление на телефон и сразу отправили ему. Вот дурни!
На видео присутствовала и я. Когда в борьбе за первенство с Людмилой искусственный хвост Анны полетел в мою солянку, а потом и ее разъяренный взгляд упал на меня – негласно все еще осуждаемую за место фаворитки монстра, я была вынуждена уйти к себе и остаться без обеда. Аппетит резко пропал, как и настроение показываться на глаза хоть кому-то.
В тот день звонок Алексашина вывел из ступора.
– Майя, я встречаюсь с новыми партнерами, мне нужно ваше присутствие,– совершенно деловым тоном попросил он.
Он скинул в СМС название ресторана и адрес, и я, захватив стандартный комплект документов для таких встреч, выдвинулась в центр города. Вырвавшись из офиса, почувствовала, что даже полегчало.
Я вошла в ресторан и сразу увидела шефа, сидящего в самом живописном уголке… одного. И стол был накрыт для двоих.
– Приятного аппетита, Даниил Викторович,– с натянутой улыбкой подошла к столу я и огляделась.– А где же партнеры?
Алексашин сразу поднялся, взял из рук папку с документами, помог снять пальто и предложил стул. Когда он вернулся на свое место, снова положил салфетку на колени и кивнул кому-то позади меня.
– Я осмелился заказать обед и на вас. Понимаю, что вам было крайне неловко оказаться в эпицентре. Вынужден просить прощения за этот цирк…
– Какой цирк?– недоуменно свела брови я.
Алексашин досадно сморщил лоб и, опустив глаза, покачал головой:
– Мне уже известно, как вы пообедали сегодня. Это неприемлемо, какими бы ни были оправдания. Будьте уверены, меры я уже принял.
Мне отчего-то стало смешно, и я прикрыла губы ладонью, чтобы не рассмеяться. Но Алексашин все равно заметил мою реакцию.
– Это ужасно,– все-таки улыбнулась я, как-то пропустив мимо ушей его «меры».– Тоже хочется извиниться за клоунов. Вы человек новый, а тут такое…
– Улыбайтесь чаще, Майя,– мягко проговорил он и взглянул на подошедшего официанта.
Мне снова стало неловко от смены темы, но я лишь признательно кивнула за скрытый комплимент.
Подали стейк из белой рыбы, салат из морских водорослей и чайничек с черным чаем.
– Сегодня четверг – рыбный день,– улыбнулся Алексашин.– Вы же едите морепродукты?
– Да,– вежливо кивнула я от его такой неожиданной заботы.
– Если хотите чего-то еще, можно дозаказать…
– Нет-нет, мне вполне достаточно,– поспешила заверить я и все же уточнила:– А партнеров здесь и не будет?
– Вы меня подловили,– впервые смущенно улыбнулся Алексашин.– Я действительно хотел просто пообедать с вами. Вы такая занятая последнее время…
– Слишком много работы, когда год запускаешь. И потом тревожит вся эта ситуация на рынке… Что-то происходит, о чем трудно объективно судить…
– Ситуация и правда сложная, но всегда есть надежда,– расслабленно откинулся он на спинку стула и с нескрываемым удовольствием стал наблюдать за мной.
Я взяла салфетку, положила на колени, потом протерла приборы другой салфеткой, и, поймав его взгляд, смущенно улыбнулась:
– Привычка, простите…
– Не извиняйтесь. Я помню, как вы делали это на корпоративе.
– Наверное, это такая настройка на еду,– сморозила я и потерла переносицу.
– В вас все прекрасно, не смущайтесь, Майя,– проговорил Алексашин и обвел мое лицо вдохновленным взглядом, будто запоминая каждую черточку.
– Скажите, а вы художественную школу не оканчивали?– вдруг выдала я и с опозданием поняла, что слишком явно пытаюсь узнать, не он ли рисует на открытках. И сразу ловко оправдалась:– Вы иногда так на людей смотрите, будто рисуете их глазами…
Тот недоуменно свел брови и покачал головой:
– Нет. Пытался закончить музыкальную, но больше увлекся легкой атлетикой, потом пошли брусья, турник. Совместить не получилось…
«М-м, вот откуда у тебя такая фигура и походка…»
– До сих пор занимаетесь?– поинтересовалась я, лишь бы не переводить тему на себя.
– Спортзал три раза в неделю и бег по утрам – привычка,– простодушно ответил Алексашин.
Сейчас он совсем не был похож на моего руководителя, а словно обычный мужчина, с которым мы недавно познакомились и пришли пообедать. Мне даже показалось подозрительным ощущение спокойствия на этот счет. «Может, это оно самое – чувство безопасности?– промелькнуло в голове, но из темных уголков тут же полезли черти, засевая мысли сомнениями.– Так, все по порядку… Просто общайся и не придумывай лишнего…»
– И вы участвовали в соревнованиях?– продолжила я.
– Даже олимпийский отбор проходил, но не попал.
– Не боитесь признаться в этом?– улыбнулась я.
– Наверное, я не семи пядей во лбу,– спокойно повел бровью он и продолжал смотреть на меня с любованием.
– Зато у вас хорошо получается руководить,– возразила я.
– Неужели я слышу от вас комплимент?– довольно заулыбался тот.
Я посерьезнела и, ехидно прищурившись, низким голосом проговорила:
– Это всего лишь факт. Обычно я жестко критикую и поношу руководство. А тут придраться не к чему. Вы меня заводите в тупик.
Алексашин сначала напряженно свел брови, а потом рассмеялся так громко, что на него оглянулись посетители с соседних столиков.
«Ох, юморист из меня ни-ка-кой»,– чуть не сморщила нос я.
– Мне нравится ваш юмор,– вопреки моим мыслям, произнес тот. Даже на секунду засомневалась: не сказала ли я это вслух.
Переведя взгляд на тарелку, я стала медленно пилить стейк ножом. «Значит, не рисует. Тогда кто же присылает подарки? Не спрашивать же напрямую… А если не он? Вдруг наведу его на эту мысль, и он тоже начнет свою эпопею Казановы… И так вон глаз не сводит… С другой стороны, ведь этот кто-то ни разу не прислал шоколад… Знает, что я его не ем… Алексашину я этого не говорила, да и чаем он меня угощает всегда со швейцарским шоколадом… Вот же загадка года!»
Мельком взглянув на шефа, отметила, что тот мягко улыбается каждый раз, когда ловит мой взгляд.
– И что же вас отвернуло от музыки к силовым видам спорта?– решила я воспользоваться одним из советов манипуляции вниманием и заставить говорить его о себе.
И Алексашин без хвастовства и самодовольства, искренне и простодушно поделился историей своего увлечения…
Он говорил так воодушевленно и просто, что мне даже понравилось слушать, но я тайком рассматривала его и пыталась понять, интересует ли он меня как мужчина?
У него были красивые длинные пальцы, ухоженные руки, довольно молодые. Я смотрела на них и пробовала представить, как он прикасается ко мне… Когда он отводил глаза в сторону, я мельком оценила его подбородок, губы, чуть широкий нос, высокий лоб… Ничего не вызывало отторжения, но и диких фантазий тоже… По крайней мере, его я не хотела поцеловать, как того же едва знакомого Клима…
Вспомнив о другом мужчине, я невольно прогнулась в пояснице: мышцы живота резко стянуло. Я тряхнула головой, словно отбрасывая волосы назад, и снова вернула внимание к Алексашину.
Стрижка у него всегда аккуратная, наверное, каждую неделю бывал у мастера, седина немного тронула виски, но лишь несколько прядей. От него не пахло чем-то неприятным, всегда свеж и чист… Он был обаятельным – правда, а я все ловила то ощущение безопасности, о котором говорила Римма, но ни на секунду не смогла усмирить сомнения. Кажется, что это уже невозможно. Я всегда буду опираться только на свой опыт, и никакой чужой здесь не поможет… Но я ведь от него ничего не ждала. Сейчас мне было просто комфортно и легко.
Так мы и проговорили о его увлечениях, немного о моих танцах в юности, на том и завершили обед.
– Майя, с вами очень приятно поговорить,– признался Алексашин на выходе из ресторана.
– Взаимно, Даниил Викторович, приятно оказаться в адекватной компании,– вежливо согласилась я, снова вспомнив, куда придется вернуться.
– Нужно обязательно повторить,– с намеком улыбнулся шеф, и как-то неожиданно его взгляд замер на моих губах.
Вот тут и прошла легкость. «Стоп! Откатимся… Ты переоценила ситуацию… Не забывайся, кто он и кто ты!»
Я мгновенно посмотрела на часы и торопливо проговорила:
– Даниил Викторович, заболталась я с вами! У меня еще встреча, и я вернусь в офис к пяти, наверное… Извините, пожалуйста…
– Конечно, бегите. Только не торопитесь на дороге,– заботливо проговорил он.– Если не будете успевать, езжайте домой. Завтра день сложных решений…
– По времени определюсь. Всего доброго!– деловито кивнула я и поспешила к своей машине.
Он смотрел вслед, пока я не села за руль. Ей-богу, не знала, как мне на него реагировать.
Отъехав от ресторана, я просто поехала куда глаза глядят. Получив официальное разрешение не возвращаться на работу, решила воспользоваться им.
На следующий день кадровик сообщила, что открыла вакансии главного экономиста и помощника юриста, потому что место Анны занял нынешний помощник, прекрасно справлявшийся с ее обязанностями, и часто выполняющий их за нее. Откровенно я была рада за Евгения: он один из адекватных людей в офисе.
***
После обеда с Алексашиным я стала избегать его активнее, стараясь замаскировать это под серьезную занятость или просто не попадаться на глаза. На работе больше не задерживалась – брала на дом то, что нужно было успеть сделать к утру. О результатах всех своих переговоров и решений часто отписывала ему в почту, давала исчерпывающую информацию и сверх того, чтобы даже не возникало лишних вопросов и желания поговорить отдельно. Я даже договорилась с Таней, чтобы она сразу писала в чат, если шеф выходит из кабинета и тем более если направляется ко мне. Я мигом вызывала в кабинет кого-то из коллег и находила, что обсудить. И с планерок уходила первой, и на обед, если удавалось, ездила домой.
Но Алексашин и сам перестал так часто заглядывать в мой кабинет. Постепенно беспокойство на эту тему выветрилось из мыслей. Стало совсем не до выяснения личности поклонника, продолжавшего присылать подарки. Вообще, было не до праздных разговоров…
По офису бродили тревожные ожидания, все думали о том, что нас ждет в будущем. Слухи о необычном вирусе начинали плодиться и размножаться. В интернет уже нельзя было спокойно войти и почитать простые новости: все сквозило негативом и разноречивой информацией. Это напрягало и разъедало настроение, казалось, грядет нечто страшное, неуправляемое. Особенно когда СМИ сплошь и рядом пропагандировали смертельную заразу, вовсе не ободряя, а загоняя всех в депрессию.
Нам нужно было набирать объемы, а заказчики сливались один за другим. Поставщики тоже вели себя непредсказуемо: повышали стоимость ранее оплаченного сырья или необоснованно задерживали его отправку. Стали закрывать границы, инвесторы – притормаживать сделки. Началась какая-то всеобщая истерия. И никто не осознавал толком, что происходит на самом деле. Кто-то навязывал мнение о мировом заговоре, кто-то рассуждал о естественном отборе: мать природа решила сама проредить ряды паразитирующей на планете массы…
Но фабрика не могла встать, нам всем приходилось изыскивать средства, снижая затраты на все, что не касалось производства.
В середине февраля власти стали говорить о возможном периоде самоизоляции и введении ограничительных мер. Я прекрасно понимала, что это даст мощный сбой в экономике в целом, как повлияет на наше производство, но старалась не унывать и прорабатывать антикризисные меры.
С шефом приходилось встречаться все чаще, оставаться на долгие совещания и анализировать наши перспективы. Ему уж точно было не до романтики. Я видела, как он напряжен и как старается найти максимально правильное решение…
И, видимо, на нервной почве у нас обоих все вышло из-под контроля.
Перед Днем защитника Отечества, когда в отделе сильно заболело несколько человек, а задач было столько, что на всех выше крыши, я решила разгрузить коллег, взяв часть их работы. Смысла сидеть в кабинете не было, поэтому я собралась уехать на час раньше, чтобы поработать дома в спокойной обстановке на этих праздниках. Выходя из отдела с полным пакетом документов, прямо у дверей столкнулась с Алексашиным.
– О, простите… Я уже убегаю… У вас что-то срочное, Даниил Викторович?– непринужденно посмотрела я в его потемневшее лицо.
– Вы так рано уходите?– недовольно прищурился он.
Я отвела глаза и с виноватой улыбкой кивнула:
– Понимаю, что у руководителя ненормированный день… Но я никогда не ухожу раньше семи-восьми и гораздо лучше справляюсь с оставшимися задачами дома, а тут все так накалено, что я устаю от самой атмосферы… Ну и впереди праздники… Я не на прогулку собираюсь…
Алексашин переступил с ноги на ногу, вложил руки в карманы брюк и наклонился ко мне.
– Майя, вы меня избегаете?
– С чего вы взяли?– растерялась я от такого неожиданного вопроса, что даже голос сел, получилось почти шипение.
– Тогда почему вы прячетесь от меня?– прищурился тот и с такой тоской окинул мое лицо, что я округлила глаза и вцепилась в свой пакет, прижимая его к груди.
– Я прячусь?! Я вас не понимаю, Даниил Викторович…
– Все вы прекрасно понимаете,– тихо выдохнул он и не мигая долго смотрел в глаза.
А когда дверь кабинета напротив внезапно открылась, стали выходить коллеги, я нервно отшатнулась, чуть не уронив пакет. Алексашин поймал меня за локоть, чтобы я не споткнулась о собственные ноги, и совсем не деловым тоном сказал:
– До завтра, Майя…
Опустил руку, убедившись, что я держусь на ногах, хмуро глянул на сотрудников и ушел восвояси.
Я вылетела из офиса как ужаленная и только спустя несколько километров до дома расслабила плечи от напряжения. Все это время сердце ухало где-то внизу живота. «Етить в квадрате, да какой же ты странный все-таки! Вот так и рождаются сплетни!»
Дома не могла собраться с мыслями и продолжить работу даже после ванны и массажа ног в специальном сапожке. Все отложила на выходные. Слава богу, их было целых три, а общего сбора нашей шайки мы не планировали. Вера с Олегом улетели к его родителям. Вера все-таки призналась, что он говорил о браке, но это не было прямым предложением. Однако и помолвка – это не то событие, на которое нас скоро пригласят. У Риммы тоже был кризис в бизнесе, она разгребала свои проблемы, было не до веселья.
На душе становилось все тоскливее и тревожнее. Общая обстановка в мире не давала покоя. Поведение Алексашина то вводило в тупик, то нервировало. Хотелось перетряхнуть жизнь и что-то поменять, чтобы не оставаться одной перед «концом света». Но что сделать, чтобы взбодриться, не представляла.
«В прошлый раз, встреча с Климом меня очень взбодрила,– усмехнулась я, но сейчас и мысли не допускала, чтобы вернуться к тем же граблям. Тем более он так и не появился.– Может, заразился в своем постельном путешествии и помер?!»
Восстанавливать страничку на сайте знакомств не собиралась. Слишком уж неприятным вышло послевкусие от последней встречи. Женщина внутри меня тосковала по его умелым ласкам, рукам, губам, но ощущение, что меня использовали, а я еще за это и заплатила, – не оставляло никакого другого желания, как забыть все, что связано с этим мужчиной.
«Не приходит за долгом? Его проблемы! Мне семь тысяч не лишние. Все эти его искушающие взгляды, обольщающие улыбки – игра на постном масле. Он продавал себя, а я покупала. Даже комплименты только по делу… Надо же, получает удовольствие от секса – не просто проститутка какая-то!– злилась я, а потом снова вспоминала о нем и горько вздыхала:– И все равно что-то в нем такое было… неуловимое… притягательное… Может, потому что я ему не нужна?– и тут я закатила глаза.– Я что – жертва? Ну вот еще!»
А когда утром в первый выходной позвонила Кэт и пригласила меня в гости на дачу, я вдруг вспомнила о ее предложении и решила его принять.
«Новое знакомство – новые ощущения… И, может быть, это мое спасение? Не зря же я чуть не подавилась пеплом в шампанском!»