Часть 16. (Не) Женский день
За три дня я объездила север южного края, а на выходных, никого не предупредив, слетала в Уфу к родителям: живы-здоровы. В первую неделю марта колесила по оставшимся точкам. Я была вымотана поездкой, утомительными переговорами, размышлениями об Алексашине и своем статусе. Не хотелось, чтобы о неожиданном интересе шефа узнали в офисе: сама на иголках, да еще и разговоры пойдут.
Мы часто переписывались, но это была только деловая переписка. А когда без звонка невозможно было обойтись, в конце разговора он обязательно спрашивал, как я себя чувствую, как мои дела, чем помочь. Я же аккуратно обходила разговоры на личные темы, затрагивая только рабочие вопросы: уверенный компетентный руководитель, и никаких соплей.
Алексашин вел себя достойно, всегда по-мужски, и, честное слово, в какую-то из ночей в семейном отеле на краю города с видом на детскую площадку я даже допустила мысль, что, возможно, могла бы попытаться что-то построить с ним… Вот он – горяченький, бери, окручивай и живи… Но, именно потому, что сама пока не понимала это «что-то», как и однозначно осознавала появление сложностей на работе, меня и отворачивало от такой перспективы.
По мере приближения командировки к концу напряжение усиливалось, но, похоже, только с моей стороны. Алексашин с нетерпением ожидал меня. Шестого марта, в последний день командировки, утром в отель вместе с шикарным букетом красных роз он прислал мне билеты на спектакль «Алые паруса».
Из рассказов Мишиной зная, что на премьеру идут еще несколько коллег, я просто не могла себе позволить пойти туда с ним. И, как назло, именно завтра там же меня ждал мой женский батальон. Даже если откажусь, вероятно, шеф все равно пойдет на премьеру и увидит меня с девчонками. Когда Кэт сказала, где работает, тот признался, что ему нравятся постановки нашего драмтеатра. Я не знала, что делать, потому что его билет тоже был у меня. Хорошо, что не он лично вручил их, иначе пришлось бы дать добровольно-принудительный ответ, глядя ему в глаза.
А, пока я раздумывала, как ответить на его приглашение, уже по дороге домой мне позвонила Кэт и со слезами сообщила, что все премьеры с завтрашнего дня отменяются на неопределенный срок. Теперь ее отправят в неоплачиваемый отпуск, неизвестно на какое время (все это было связано с коронавирусом). Я чуть не завизжала в трубку от радости, но вовремя зажала рот, конечно, искренне посочувствовав ей. Хотя Кэт могла вообще не работать: Снежин хорошо зарабатывал и мог себе позволить содержать целый гарем. Но с ее характером просто нельзя сидеть дома: выклюет мозги всем, и себе в том числе. Ей нужно было куда-то девать энергию.
Однако если бы на этом все и успокоилось… То, что произошло потом, стало похлеще любой премьеры.
Вернувшись домой к вечеру пятницы, я письменно сообщила шефу, что намеченные планы выполнила на семьдесят процентов и о деталях расскажу после праздников, поблагодарила за поздравление с наступающим, но пойти с ним все равно не смогла бы, так как приглашена на юбилей подруги (что, конечно же, было полным враньем). Тот не особо огорчился, потому что премьеру все равно отменили, и пожелал мне чудесных выходных.
И я собиралась устроить чудные выходные. Немного расстроилась, что закрыли фитнес-клуб и бассейн, в который моя шайка на Новый год подарила абонемент, а я только собралась расслабиться после командировки… Но впереди было целых три дня, в которые я оторвусь по полной!
А раз наш поход в театр отменялся, Олег и Андрей подарили нам билеты в стрип-клуб и бар-караоке в отдельную vip-комнату. Римма была в восторге: Жорж снова покинул ее. И туда мы пошли с вечера субботы на воскресенье. 8 марта мы встретили в полночь. Веселились от души, как в последний раз. Так устали уже от дурных новостей и пугающей статистики заболеваемости.
А потом Олежек развез нас по домам. Мы планировали отоспаться и к ужину собраться у Риммы… Только у меня не получилось…
Я уже погладила платье, собрала пакет с подарочными конфетами нашей фабрики и только вышла из душа, как в дверь позвонили. Не было еще и шести, и за мной никто не собирался заезжать. Я затянула пояс махрового халата потуже, распустила полотенце с волос и посмотрела в глазок.
«Ешкин кот, ну и что мне с тобой делать?!»– с досадой отошла я от двери и уставилась на нее, будто заклиная.
Обычно, если я не хотела кого-то видеть, но знала, что он может прийти, то просто выключала свет и аккуратно отодвигала шторку глазка. Но сейчас я никого не ждала и осторожной не была: если не открою, с моей стороны это будет выглядеть крайне невежливо.
Глубоко вдохнула для смелости, оживила лицо учтивой полуулыбкой и открыла дверь.
– Добрый вечер, Майя!– произнес Алексашин и вынул из-за спины неприлично огромный букет белых роз.– С праздником тебя! Очень жаль, что премьера отменилась. Вот… хочу скрасить досаду…
«Я вас умоляю!»– проскрежетало внутри, но я с трудом заставила себя не застрять хмурым взглядом на букете, улыбнулась уже радушнее и жестом пригласила войти: не тянуться же за цветами через порог.
– Я не помешал?
Я только раскрыла рот, чтобы сказать, что спешу, как затрезвонил телефон.
– Минуту, пожалуйста,– улыбнулась я и выбежала на кухню.
Это была Мишина.
– Привет, Танюш, с праздником! Что-то срочное?
Таня задорно поздравила меня, отчиталась, что отправила курьером презенты для партнеров по моему списку.
– Спасибо… Я тебе подарочек купила, надеюсь, понравится. У тебя все?– торопливо спросила я.
– Май, погоди минутку, кое-что сказать хотела…
– Давай скорее, мне не совсем удобно…
– Я тут в пятницу зашла к шефу забрать бумаги, пока его не было, и чуть не рухнула со шпилек. По ходу я выяснила, кто твой загадочный поклонник…
У меня мгновенно вспыхнули щеки, и я, как воришка, оглянулась на дверь. В проеме стоял Алексашин и непринужденно осматривался. Я повернулась к нему, но вся сосредоточилась на том, что говорила Таня.
– Сейчас пришлю тебе в «телегу», посмотришь… Пока! И ни о чем не волнуйся. Я – могила!
Я молча опустила трубку и мазнула по уведомлению из телеграма. Это была фотография листа, который лежал на столе директора, а на нем эскиз карандашом – я в купальнике…
На секунду перед глазами поплыло. Пару раз меня облило холодным потом. Я, наверное, позеленела от злости. «Все-таки фото в бикини… Да чтоб тебя, Снежин! Ну что ж вас так всех прет от этого фото?!»
А Алексашин стоял передо мной и терпеливо ожидал внимания. Теперь я просто не знала, как ему в глаза посмотреть… Счастье, что Мишиной можно доверять: никому не растреплет.
Собрав все силы, чтобы не выглядеть глупой смущенной девчонкой, я заправила влажные волосы за уши и перешла на деловой тон:
– Вы, наверное, хотите услышать, как прошла моя поездка? Понимаю ваше волнение…
– Майя, ну что ты суетишься? Присядь, пожалуйста,– отодвинул стул Алексашин, будто хозяин, и настоятельно кивнул на него.– Сегодня прекрасный праздник, я бы не хотел портить его разговорами о работе…
Я растерялась, но присела. Он положил букет на дальний край стола и сел сбоку.
– А портить нечем: большинство встреч прошло довольно удачно,– бодро продолжила я, невольно поправляя воротник халата от слишком внимательного взгляда шефа.– Даже хорошо, что с некоторыми заказчиками познакомилась лично…
– Майя,– мягко перебил он и коснулся моего локтя,– напои меня чаем, а?
– Может, кофе?
– А есть?
– Конечно! Я гостеприимная хозяйка,– усмехнулась я и сорвалась со стула к кухонному шкафу, радуясь тому, что можно хоть чем-то занять руки.
– В этом я не сомневаюсь,– заметил Алексашин.– Ты профессионал и очень привлекательная женщина.
Я замерла с чашкой в руках и сверлила узор на полотенце. «Только не начинай, а…»
– Майя…– послышался его ласковый голос уже за плечом, и вдоль по позвоночнику пробежала огненная дорожка в предчувствии откровений,– будь моей девушкой?
Вопрос ударил, как гром. В замешательстве я повернулась и с неверием уставилась на Алексашина.
– Даниил Викторович…
– Просто Даниил,– улыбнулся он и обвел мое лицо таким взглядом, словно впитывал каждую черточку.– Хватит тебе быть одной… Давай попробуем?
Я несколько раз пыталась раскрыть рот, чтобы что-то ответить, но не могла подобрать слов. Что-то внутри сопротивлялось всему происходящему. «Етить в квадрате, я еще и в халате… после душа, ну не дура ли в таком виде открывать дверь шефу? Тепленькая, готовая, бери и делай, что хочешь… Ведьма, позвони мне! А еще лучше заезжай прямо сейчас!»– взмолилась я, настороженно отодвинулась в сторону и поставила чашку на стол.
– Даниил Викторович, я вынуждена заметить, что вы неверно истолковали намерения Снежиных. Я поехала отдохнуть и поработать на природе, не знала, что меня сватают… Еще и такое нескромное фото вам послали… Предел глупости…
– Не стоит скромничать, Майя. Я рад, что так случилось,– снова оказался за спиной Алексашин.
Сквозняком из подъезда потянуло сигаретным дымом. Видимо, он не захлопнул входную дверь. Я поежилась и нервно стянула халат на груди, запахивая его сильнее.
– И я совсем не одна,– пытаясь сделать голос тверже, настойчиво продолжила я.
Алексашин обошел меня, окинул изучающим взглядом, а потом аккуратно вытянул одну розу из букета и задумчиво поднес ее к своему носу.
– У тебя никого нет, Майя,– неожиданно заключил он.
Наши взгляды скрестились: изумленный мой и его, полный убежденности в своей правоте. Я выдерживала, сколько могла, чтобы не дать повода сомневаться в себе, но все же отвела глаза.
– У меня на лице это написано?– тихо заметила я и присела на край стула.
Он положил розу на стол передо мной, подвинул стул чуть ближе и присел рядом, едва не касаясь своими коленями моих. Я прижала бедра друг к другу и выпрямилась на стуле.
– Ты не похожа на женщину, которая находится с кем-то в серьезных отношениях. Сколько мы с тобой знакомы, я ни разу не видел на твоем столе цветов, разве что моих, никто не встречает тебя с работы… Да и на корпоративе вряд ли достойный мужчина оставил бы тебя в таком положении. К тому же была бы ты не одна, друзья не сватали бы тебя, как ты выразилась. Вывод очевиден…
«Отказать тебе прямо сейчас, и ты меня уволишь, или?.. Ешкин кот, хоть бы кто-нибудь подсказал, что делать?! Ну и что, что все это правда?! Я не могу вот так с бухты-барахты взять и согласиться…»
Я даже не представляла, что ему ответить, какой будет его реакция. Совсем не хотелось задеть его самолюбие и попасть в немилость. Ведь так просто не обойдется, он же не мужчина с улицы. Как же все это было не вовремя!
Отведя волосы от лица, попыталась держаться вежливо, но не скрывая замешательства.
– Даже если вы правы, то это не означает, что я могу позволить себе служебный роман, тем более с руководителем. Вы же понимаете, как это выглядит?
– Нисколько,– категорично мотнул головой тот и чуть подался вперед.– Я понимаю лишь одно: ты мне нравишься, думаю о тебе постоянно, и мы не подростки, чтобы краснеть и смущаться… Какая разница, где люди ищут свою судьбу?
«Ну ты хватанул… Ты даже не знаешь меня!..»
– Простите, мое «если» – это только предположение… Просто не считаю уместным обсуждать свою личную жизнь и выставлять ее напоказ,– удерживая ровный тон, ответила я.
– Только глаза у тебя очень грустные…
«Терпеть ненавижу психоанализ!»– стиснула зубы я, но осмелилась и прямо посмотрела ему в лицо.
– Так не смотрят женщины, которые счастливы с мужчинами,– цепко поймал мой взгляд Алексашин.– Хорошо, что ты удалилась с сайта знакомств, это не твой вариант: там столько мусора. Ты достойна большего…
«Йоперные котята, так ты еще и следишь за мной?!»– вспыхнуло внутри, но я вынужденно вежливо улыбнулась:
– Счастье любит тишину. И, поверьте, я вполне довольна своей жизнью…
Алексашин поставил локоть на стол и, задумчиво погладив пальцами свои губы и подбородок, покачал головой:
– Я тебе не верю, Майя…
– И что я должна ответить?– напряженно отклонилась назад, уже не выдерживая его скрытого напора, и тут же вздрогнула: сбоку неожиданно громко щелкнул закипевший чайник, а в подъезде истерично завизжала соседская девочка.
Я поняла, что входная дверь все же открыта и мигом поднялась, чтобы за благовидным предлогом дать себе паузу.
– Извините… там, кажется, дверь…
Выскользнув из кухни, я раздраженно глянула на часы: «Мне уже пора выезжать, а я все еще в халате, с мокрой головой и не знаю, как выгнать из дома монстра… Принесла же тебя нелегкая…» Но, подняв голову, поскользнулась на ровном месте и чуть не упала прямо под ноги еще одному незваному гостю, который явно давно стоял в прихожей.
Он тут же среагировал, широко шагнул ко мне и подхватил под мышки. Ошеломленно раскрыв глаза и рот, я схватилась за его кожаную куртку и подтянулась вверх, обретая равновесие.
– Клим!– неожиданно радостно воскликнула я, сама не понимая, что творю.– Мы уже опаздываем на ужин!..
Его лицо было совершенно спокойно, взгляд непроницаем, а руки, крепко обнимающие меня, горячие и надежные. Я смотрела на него, умоляя не сболтнуть лишнего, но тот просто молчал.
– Ну, пожалуйста, подыграй…– беззвучно взмолилась я, прижимаясь к Климу: такое вдруг отчаяние охватило.
И тот, прищурившись, произнес:
– Извини, малыш, машина не завелась. Ждал такси… Пробки… Но ты сама еще не одета?
– А я без тебя и не знаю, что надеть!– тараторила я, понимая, что игру останавливать нельзя, но горло уже сдавливало горячими тисками.
Из кухни послышались тихие шаги Алексашина. Клим расслабленно склонился и поцеловал меня в лоб, а потом отпустил и, прислонившись плечом к стене, перевел глаза мне за спину.
– И у тебя гости? Добрый вечер… Клим,– представился он.
Я одернула халат и с неловкой улыбкой оглянулась на шефа, не зная, то ли промолчать, то ли представить Клима, как своего парня. Но, по-моему, и без того все было очевидно.
– Добрый вечер, Даниил,– деловым тоном ответил Алексашин и протянул руку навстречу моему спасителю.
Клим вежливо кивнул, но не сводил с него пристального взгляда, будто они и правда были соперниками.
Алексашин спокойно обошел Клима, и я невольно отметила, что ростом и телосложением они были похожи, только второй выглядел моложе, и его, несмотря на прошлое, я была рада видеть куда больше.
– Еще раз с праздником, Майя,– оглянулся шеф и потянулся к своей куртке.
– Спасибо за поздравление, Даниил Викторович…– как можно непринужденнее улыбнулась я, но его взгляд пронзил обещанием: «мы еще не закончили».
Когда Алексашин оделся и вышел за дверь, с меня, как плиту сняли, я тяжело выдохнула, подперла спиной стену, а потом сползла по ней и спрятала лицо за ладонями. Наверно, долго молчала, но, когда переварила все произошедшее, подняла голову и взглянула на Клима. Он так и стоял, опираясь на стену, и молча разглядывал меня – без осуждения, вопросов, задумчиво.
– Спасибо,– проговорила я отчего-то севшим голосом и поморщилась, понимая, что это не конец истории.
– Видимо, я вовремя?
– Очень,– устало выдохнула и обняла себя за плечи.– А вы что здесь делаете? Мы с вами договаривались на будни после девяти,– зачем-то добавила я.
– Был поблизости, решил заглянуть…
«Всем приспичило сегодня от меня что-то получить»,– заныло во мне, и что-то жалобно забилось внутри, когда стягивает грудь до нестерпимой боли и вот-вот слезы хлынут рекой. Но я сдерживалась, опустив голову, считая плитку под его ногами.
Но как бы ни хотелось приклеиться к месту и послать всех к черту, я оглянулась на Клима, покачала головой и поднялась.
– Все правильно. Я помню, что должна вам…
Уходя на кухню, где лежала сумка с кошельком, чуть не заревела с досады. Пересчитав деньги, еле заставила себя выйти к Климу с невозмутимым лицом: стало не просто тоскливо, а так хреново на душе.
В глаза не смотрела. Протянула купюры и молча отошла, вжимая голову в плечи и стягивая воротник халата непослушными пальцами.
Клим взял деньги, сунул в карман куртки и некоторое время молча разглядывал меня.
«Ну чего стоишь? Пошел вон…»– подавленно подумала я, ненавидя себя за слабость и чувствуя, как жжет уголки глаз. Не поднимая головы, я сдавленным голосом намекнула:
– Мы в расчете?
– С праздником, Алина… или Майя?– ровно произнес Клим и отступил к порогу.
– А вам не все равно?– вскинув голову, огрызнулась я с предательской дрожью в голосе.
Клим лишь сузил уголки глаз, невозмутимо отвернулся и вышел.
А я зло повернулась к кухне, но, не дойдя до двери, не смогла вытерпеть боли в груди, ухватилась за угол стены и сползла по ней на икры, склонилась к коленям и зарыдала как белуга. Я же ничего не хотела, только кусочек спокойствия и никаких сложных решений.
«К черту все… К черту… Не могу больше… Мне нужны мои девочки… Надо ехать, иначе одна с ума сойду…»– но сил подняться не было. Да и как теперь с таким лицом ехать? Только настроение всем портить…
Внезапно чьи-то руки подхватили меня за плечи, подняли на ноги и развернули. Я не успела даже понять, что происходит, как оказалась в чьих-то крепких объятиях. Щурясь от жгущих слез, глотая соленую слюну, я уставилась на чью-то грудь. Всхлипнув последний раз, напряженно откинула голову назад и встретилась с таким взволнованным взглядом… Дыхание заблудилось где-то в горле…