Часть 15. Спокойно, Маша, я Дубровский!

Кэт заметила, что со мной и с гостем что-то не так и недоуменно переглянулась с мужем.

– Май, иди к нам?

Я машинально сделала несколько шагов вперед и снова остановилась.

– Рад знакомству, Шоколадка!– с лукавой улыбкой произнес гость.

Я почувствовала, как заливаюсь краской, как покрываюсь пятнами, а в мыслях, как на неоновом табло завертелись слова: «…когда твое фото увидел, сразу согласился…», «Вы меня избегаете?» и буквально пятнадцать минут назад: «Когда вы доработаете соглашение и отправите юристу?» В голове стало так шумно, как на автовокзале. Я, конечно, не кисейная барышня – в обморок не упала, но от общей скованности не сразу смогла собрать простые слова в предложение.

– Добрый день, Даниил Викторович,– натянуто улыбнулась я. «Лучше бы я напилась!»

– Погодите, вы что, знакомы?!– удивленно вскинул брови Андрей.

Я опустила глаза и прошла к креслу рядом с диваном. «А ведь прямо сейчас я должна заниматься соглашением, а не на смотринах быть! Ешкин кот, стыдно-то как! И этот идиот еще ему фото послал… Надо хоть узнать, не в бикини ли прошлогоднее, от которого все тащатся, как удав по пачке с дустом…»

Молча присев на самый край сиденья, я продолжала тянуть улыбку, хотя, скорее, сохранять вежливую маску, но мышцы лица уже начинали покалывать и подрагивать от напряжения.

– Ну что ж вы так разволновались, Майя?– непринужденно улыбнулся Алексашин, очевидно, заметив мой нездоровый румянец, и присел.– Я очень рад познакомиться с вами в неформальной обстановке.

– С праздником вас,– вытянула я из себя.

– Спасибо, но я не служил, поэтому не считаю этот день своим праздником.

– Ой, а по вам и не скажешь,– улыбнулась Кэт, окинув его оценивающим взглядом.

Тот хрипло засмеялся, у меня аж мурашки по коже побежали. Необычно было видеть шефа в такой свободной одежде. Никакого делового костюма, начищенных узконосых туфель. Под тонким пуловером бугрились мышцы, и джинсы хорошо смотрелись на мощных бедрах. Строгой выправки, волевых черт лица, как и не бывало, даже волосы лежали иначе, и улыбался он, как светский обольститель.

«Прямо-таки мачо… Вот тебе и старичок – монстрячок…»– вздохнула я и опустила глаза.

Кэт рассеянно присела на угол журнального стола. По ее глазам я видела, что она очень и очень старается не показать своих эмоций, но у нее это всегда плохо получалось. Если я хочу скрыть чувства, то от волнения, злости или стыда максимум только краснею, у Кэт же весь спектр эмоций читается, как по нотам.

Неловкое молчание заметно затянулось. И, надеясь, что пауза поможет привести мысли в порядок, я произнесла:

– Кэт, а у тебя там ничего не горит на веранде?

– Ой, у меня же пирог!– воскликнула она и чуть не упала, соскользнув со столика.

Алексашин среагировал быстрее Андрея: подался вперед и поддержал ее за локоть. Она хихикнула в неловкой благодарности и побежала на веранду.

С извиняющимся взглядом за поведение подруги я поднялась и сказала:

– Я, пожалуй, помогу ей, а то второпях шею свернет.

– Только недолго, мы будем скучать,– вставил Андрей.

«И зачем ты это сказал, дурень?!»

Я взяла куртку и вышла следом за Кэт. Та недоуменно стояла на открытой веранде, замерев взглядом на барбекюшнице.

– Ну и что ты мне голову морочишь?– выставила руки на бедра она.– Что у меня тут горит?

– Это ты про пирог придумала, не я,– сердито сверля ее взглядом, возразила я.

– Не могла же я, как идиотка, улыбаться и отнекиваться. Я же сразу поняла, что ты хочешь выйти.

– Догадливая ты моя!– теряя терпение, процедила я.

– Откуда вы с ним знакомы?

Я сердито покачала головой и скрестила руки на груди.

– Ты издеваешься надо мной? Это мой шеф!

– Кто?!

– Святой Даниил!– прошипела я, косясь на окна гостиной.

– Кто?!

– Ты вдруг оглохла, что ли? Это Алексашин, директор нашей фабрики!

– Да ты что?! Я понятия не имела, кто он такой!– вытянулось лицо Кэт, и она медленно села на стул у стены.

– Здравствуйте! Я вам фото показывала с корпоратива! И ты сказала, что его,– я резко выбросила палец в сторону гостиной,– зовут Алексей или Александр?!

– Ну… Они с Андрейкой на улице общались, я его из окна только и видела… На фото и не узнала… И в разговоре он его все время Алексашкой называл… Майка, я же и понятия не имела, что это твой Даниил!

– Во-первых, он не мой, а во-вторых, везет же мне с подругой: глуховата, слеповата и умом не вышла,– раздраженно бросила я.– А Алексашка – это производное от фамилии.

Кэт потупила взгляд и заскребла носком тапочка по деревянному полу.

– Вот что он теперь обо мне подумает? Я ему от ворот поворот с его приглашениями на чай, кофе, потанцуем, из офиса сбежала пораньше, чтобы дома поработать, а тут приехала на кудыкину гору знакомиться с женихом…

– Это всего лишь маленькое недоразумение,– возразила Кэт.– Не стоит портить настроение из-за того, что у тебя там какие-то завихи в голове.

– Если бы только мои завихи…

– А что, мои, что ли?

Я так сердито зыркнула на подругу, что та сжала губы и замолчала: знала, когда точно следует заткнуться. Но сейчас и правда это была только моя проблема, не ее.

Я с досадой вздохнула и, сцепив пальцы в замок на шее, подняла голову вверх.

– Ладно, извини, вспылила. Ты права, я пообедаю с вами и мирно поеду домой. Я ему обещала соглашение доработать…

– Дамы, вы тут как-то задержались, мы волнуемся?– вышел из дома Снежин.

– Андрейка, иди, мы сейчас,– тихо ответила Кэт.

– Мы скучаем без вас!– лукаво покосился на меня тот.

– Ну выпейте кофе!– нетерпеливо шикнула Кэт.

– А что так нервничать-то?– фыркнул Снежин и вернулся в дом.

Я присела рядом с подругой и, уперев затылок в стену, замерла взглядом на вершине самого высокого дерева за воротами.

– Не переживай,– погладила по плечу она.– Если зайдет разговор, скажешь – подруга так настаивала, и все такое… Ну, посмеетесь да и забудете.

– Он не забудет,– почему-то я была в этом уверена.

Видя, как я расстроена, Кэт виновато обняла меня сбоку и положила подбородок на мое плечо.

– Лишишь меня шоколада?

– А толк будет?– покосилась на нее.

– Я больше так не буду…

– Да уж конечно: второго шефа у меня нет,– хмыкнула я.

– Мы же тебя не в постель ему подложили?

– Кэт!– снова вспыхнула я.

– Все, все. Я – рыба!– отстранилась она от греха подальше.

– Рыба!– процедила я.– Давай… поработай плавниками – изобрази теперь пирог.

– Щас все будет!– уверенно поднялась Кэт и закружилась по веранде, как юла.– Думаешь, не найдем в морозилке слоеного текста и каких-нибудь ягод?

А я спустилась во двор и пошла вдоль забора, морально настраиваясь выглядеть невинной овечкой перед шефом. Как все это неловко и не вовремя…

Чуть позже Андрей и Алексашин вышли на веранду, и, пока Кэт пекла пирог, общались за чашкой кофе – оба заядлые кофеманы. А потом мы все вместе сели на другой стороне веранды уминать аппетитные колбаски и котлетки с дымком, овощи на гриле и пробовать не слишком удавшийся пирог Кэт: тесто осело, ягоды потекли – серо-буро-малиновая размазня на блюде «впечатляла».

Мы избегали говорить о напряженной ситуации в мире, за столом была теплая атмосфера, много юмора и общих воспоминаний: семье Снежиных не откажешь в звании «Душа компании». Но и Алексашин предстал передо мной совсем другим: много охотно рассказывал о себе, ни разу не бросил на меня косой взгляд, ухаживал… И все равно я не могла расслабиться до конца: где-то глубоко скребла мысль, что все это еще аукнется мне лишними переживаниями на работе.

Я старалась не привлекать к себе слишком большого внимания, но Кэт разглядывала нас с шефом с таким очевидным любопытством, что иногда мне с жестким намеком приходилось сужать уголки глаз в ее сторону.

Когда застолье подходило к логическому завершению, я с облегчением поднялась и сказала:

– Спасибо огромное за душевный отдых, но я поеду. У меня еще масса работы. Вырвалась ненадолго, только чтобы проветрить голову…

– Я не увидел вашей машины, Майя?– заметил Алексашин.

– Это мы ее привезли,– вмешалась Кэт.

Шеф тоже поднялся, подтянул рукава пуловера выше, открывая сильные руки с порослью темных волос, и сказал:

– С вами, правда, душевно, но, к сожалению, мне тоже пора. Майя, я вас отвезу…

– Нет, что вы. У меня уже есть билет на электричку,– поспешила отказаться я.

– Когда ты успела купить?– удивилась Кэт.

Я чуть не запустила тарелку с нетронутым пирогом прямо ей в лоб: «Вот же вечная подстава!», но вежливо улыбнулась:

– С интернетом, дорогая, возможно все!

До Кэт дошло, что зря раскрыла рот, и она, хлопнув себя по лбу, воскликнула:

– Точно! Я же видела, как ты его покупала…

От этой несусветной глупости и все понимающего взгляда Алексашина я чуть не провалилась от стыда. Натянуто улыбнулась и ушла в дом, чтобы одеться и собрать вещи. Ни минуты больше не хотела здесь задерживаться.

Накинув рюкзак на плечи, я вышла на веранду. Кэт убирала со стола.

– Пока,– сухо попрощалась я.

– Не обижайся,– одними губами извинилась подруга.

Я жестом показала, что созвонимся позже, и спустилась во двор.

Андрей и Алексашин уже стояли за воротами и обсуждали новый кроссовер «Ауди Q7», который шеф купил взамен разбитого «Митсубиси Паджеро». Когда я вышла из калитки, оба замолчали и оглянулись.

– До встречи,– скромно кивнула я и нацелилась обойти машину на протоптанную дорожку к трассе.

– Майя, вы что, пешком?– удивленно спросил Алексашин.

– Да, прогуляюсь. Здесь двадцать минут ходьбы…

– Может, все-таки я вас довезу? Мы ведь едем в одну сторону…

– Я не хочу вас обременять,– снова отказалась я.

– Давайте я хотя бы до вокзала вас подброшу, коль вы такая упрямая?– настойчиво сделал шаг в мою сторону шеф.

– Я не упрямая,– опустила голову я.

– Тогда садитесь в машину, и мы спокойно поедем? Обещаю – я не кусаюсь,– наклонил голову он, пытаясь поймать мой взгляд.

От его «я не кусаюсь» у меня запекло щеки. Я мельком покосилась на Снежина. Уголки губ Андрея дрожали: он явно осуждал меня за неуместное упрямство. Мне и самой не хотелось ставить всех в неловкое положение, поэтому пересилила свое нежелание и кивнула.

Шеф предложил мне переднее сиденье, другого и не ожидала. Когда мы тронулись с места, Алексашин спокойно и уверенно спросил:

– Не против, если мы перейдем на «ты»?

Я быстро окинула его профиль, а когда тот повернул голову, уставилась прямо на дорогу и неопределенно пожала плечами.

– Я – Монстр, ты – Шоколадка – нелепо выкать друг другу,– с крайне серьезным видом проговорил он.

– Почему Монстр?– растерянно усмехнулась я.

– Ты мне скажи? В офисе меня так называют…

Я снова пожала плечами и с долей юмора невинно предположила:

– Может, из-за того, что вы такой большой, крутой и строгий босс?

– Хм, большой, крутой и строгий?– улыбнулся тот и иронично покачал головой.– Интересно, кто дал мне такое прозвище?

Я ущипнула себя за бедро и выдавила вежливую улыбку.

Минуту мы ехали молча, но показалось, что это Алексашин был погружен в свои мысли больше, чем я. Я даже хотела начать разговор на рабочую тему, чтобы как-то разгрузить атмосферу, но не успела.

– Знаешь, у меня всегда столько проблем было с женщинами. Не знаю, откуда они на меня только сваливались!– неожиданно откровенно произнес он.

– Кто: проблемы или женщины?– подумав, что он говорит о проблемах в коллективе, попыталась сыронизировать я.

– Проблемы, конечно,– грустно усмехнулся тот, а потом разговор свернул в совершенно неожиданную сторону.– Я стал очень осторожным. Мне сложно было поверить кому-то, даже в мелочах. Я стал почти убежденным холостяком. А когда однажды вошел в кабинет своего заместителя, – что-то внутри перевернулось… Я и сам не был уверен в том, что делаю, только уже не могу остановиться…

Меня разом обдало жаркой волной, но я делала вид, что не догадываюсь, о чем он говорит.

–…Сделал несколько попыток сблизиться, наверное, не слишком удачных… Хм, растерял навыки обольщения,– смущенно потер лоб он и все же уверенно продолжил:– Но я постарался найти нечто особенное, чтобы порадовать тебя…

«О-о, не хватай меня, Кондратий: неужели это он?!– проскользнула беспокойная мысль, и почему-то стало досадно: хотелось совсем другой сказки.

– Цветы, корзины со сладостями – это ваших рук дело?– напряженно спросила я и задержала дыхание, очень надеясь получить отрицательный ответ.

Он многозначительно посмотрел на меня, смущенно улыбнулся и отвернулся к окну, снова потирая лоб. Таким я его еще не видела: монстра в нем ни на грамм. У меня снова защипало щеки. «Вот и что мне с этим теперь делать?..»

– А почему ни имени, ни подписи? И курьеры никогда не знали моего имени?– растерянно спросила я.

– Хотел немного загадочности придать. Женщинам ведь нравятся сюрпризы?– оглянулся Алексашин и долго рассматривал мой профиль, пока горел красный сигнал светофора.

– Да уж, у вас получилось,– от неловкости погладила я то одно ухо, то другое.

Алексашин удовлетворенно улыбнулся и продолжил:

– Я от Татьяны услышал, что ты шоколад не любишь, поэтому искал что-то необычное, чтобы удивить.

– Не то чтобы не люблю… Я его очень редко ем,– попыталась оправдаться я за вранье насчет греческих конфет. Но не вышло: Алексашин проницательно покачал головой.

– Ты можешь быть совершенно откровенна со мной…

– Вы удивили меня рисунками,– тут же сменила тему я.– Кто вам их рисовал? И откуда этот художник так хорошо знает меня?

– Никакого художника не было,– повернулся ко мне он на новом светофоре, и я не успела отвести глаз.

Но, чтобы не выглядеть тетехой, недоуменно нахмурилась и с шутливым укором спросила:

– Вы же сказали, что не учились рисовать?

– Профессионально не учился, но я рисую с детства, это больше хобби. А поскольку никак слов подобрать не мог, чтобы не сказать лишнего, просто рисовал…

Живо вспомнились случаи на совещаниях, когда Алексашин, будто уходил в себя и что-то писал в своем ежедневнике, и поняла: он рисовал, так он сосредотачивался, а потом неожиданно выдавал новую задачу или продуктивное решение.

– У вас есть талант…– искренне заметила я и отвернулась к окну.

Мы остановились у обочины. И вдруг я ощутила прикосновение горячих пальцев к запястью. Даже отдернула руку от неожиданности и тут же растерянно извинилась взглядом. Он, конечно, перешел границу, но я не могла показать, как дико испугалась. Не монстр же он, в самом деле…

Алексашин огорченно улыбнулся и опустил взгляд на мои губы, которые тут же запекло. В юности меня за губу укусила пчела, вот точно такое же ощущение было и сейчас. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться и не дать ему ни одного намека на смятение. Хотя, наверное, я уже была красная как рак.

– Знаешь, Май,– тихим ласковым голосом заговорил он, продолжая пристально разглядывать меня,– в какой-то момент я запретил себе впутываться во все это… А потом подумал: а почему я запрещаю себе хотеть то, что меня вдохновляет? Почему сам все усложняю? Может, нужно прямо сказать женщине, что она мне нравится? Тогда и она будет откровенна со мной?

Я напряженно сглотнула и нервно усмехнулась. Алексашин чуть повернулся в кресле и наклонился в мою сторону. От его слишком близкого присутствия мой позвоночник вытянулся, как струна. В затылке запекло и в копчике тоже. Кажется, даже оглушило на мгновение. Давно я не получала таких признаний, тем более от человека, от которого пока всецело зависит моя карьера и благополучие.

Я прижала ладони к бедрам и старалась дышать неглубоко, а когда он снова заговорил, вздрогнула, будто в колокол ударили:

– Видимо, у нее тоже было много проблем с мужчинами, раз она так усиленно меня избегает и деликатно молчит…

Он практически признавался в чем-то большем, чем просто в симпатии. По телу пробегали хаотичные волны, но вовсе не искрящегося восторга, а сковывающего и вводящего в ступор жара. При всем обаянии этого мужчины и обезоруживающей откровенности романтика служебного романа все еще была для меня под запретом. Но если бы только это: к самому Алексашину я тоже не была готова.

– Наверное, тебе нужна небольшая пауза,– заключил он.– Я слишком много позволил себе сказать…

– Нет, вы просто были честны,– попыталась подбодрить его я, чтобы не унизить достоинства. А сама уже сгорала от жара внутри, кажется, под курткой вся майка промокла.– Но я не готова была все это услышать от вас, Даниил Викторович…

– Тогда я хотел бы пригласить тебя на ужин… как-нибудь,– добавил он, вероятно, заметив, как дернулись мои брови.

От этого предложения захотелось выпрыгнуть из машины и снять с себя все, потому что дышать уже было нечем. Но я опустила глаза и сдержанно вздохнула. Любые слова сейчас были бы лишними и неловкими.

Я чувствовала, что он ждет моего ответа, выпытывает его жаждущим взглядом, левая сторона лица буквально горела, но, наконец, сфокусировав взгляд на виде за лобовым стеклом и заметив спасительные стены вокзала, я сглотнула ком в горле и выпрямилась.

– Мы уже приехали…

– Тебе точно нужно туда?– кивнул он в сторону здания.

– Я не хочу вас напрягать, к тому же в электричке будет возможность лишний час поработать…

– Ты можешь сесть назад, я не буду беспокоить. Но поверь, со мной будет гораздо комфортнее. За свою жизнь наездился в электричках – не слишком приятное времяпрепровождение. Тем более в такое неспокойное время…

Я напряженно молчала.

– Майя, не упрямься. Позволь мне позаботиться о твоей безопасности? Я обещаю тебя не смущать,– догадливо проговорил он.

Учитывая, что билета у меня не было, а «Ласточка» только через несколько часов, я неловко улыбнулась и вынужденно кивнула. «Зачем отказывать в таком пустяке и выставлять себя на посмешище… А то еще усомнится в моих деловых качествах… Взрослая, так до конца…»– уговорила себя я.

Алексашин неожиданно вышел из машины, открыл мою дверцу и подал руку. Я признательно улыбнулась и вышла. А тот открыл заднюю дверцу и освободил место для сидения.

– Прошу, располагайся, не стесняйся…

«Ну не монстр – душка, а ты выпендриваешься!»– прозвенел все тот же гаденький голосок внутри меня. Я села, достала свой ноутбук и вперилась взглядом в экран.

Шеф сел за руль, включил спокойное радио и действительно за всю дорогу ни разу не отвлек. Только спросил, не хочу ли я чего-нибудь, когда остановился на заправке. И хоть все это время я упорно вычитывала партнерское соглашение, сотворить что-то продуктивное не удалось. Все время чувствовала на себе внимательный взгляд Алексашина в зеркало заднего вида. А когда мельком бросала на него взгляд, он просто молча переводил задумчивые глаза на дорогу. Мысли о сказанном им не оставляли, и я не знала, что меня ждет завтра.

Уже у моего дома Алексашин все-таки попросил подготовить соглашение сегодня, но мягко, ненавязчиво донес до крыльца подъезда рюкзак с ноутбуком и, даже не напросившись на чай, попрощался.

***

В утро последнего выходного все уже не казалось таким страшным. Неловкость и волнение были пережиты под «Пятьдесят оттенков серого» (глупый и наивный фильм – сказку для безнадежных романтиков!). А потом я просто ушла в работу, отпустив ситуацию.

В первый рабочий день Алексашин одобрил мероприятия по возвращению «уплывающих» заказчиков, и я с одним из своих менеджеров отправилась в деловую поездку по крупным городам края. Никогда так не радовалась длительной командировке.