Часть 18. Муха в паутине

Утром меня вышиб из сна долгий звонок телефона. Я пошарила рукой по простыне и нашла трубку.

– Какому контуженому не спится так рано?– прохрипела я, продирая глаза.

– Подъем, уже двенадцать!– шутливо возмутилась Римма.

– М-м-у,– потянулась я и вдруг дернулась, распахнула глаза и повернула голову в сторону подушки, где ночью лежал Клим. Потянула носом и почувствовала его запах. С досады поморщилась и отползла на самый край кровати.

– Ты куда пропала? Ни слуху, ни духу…

– Неожиданные гости, потом расскажу…

– Ну это должна быть шокирующая история, раз ты кинула нас!– иронично хмыкнула Римма.

– Поверь мне, я точно в шоке,– потирая виски, вздохнула я и раздраженно сбросила с себя одеяло, которое тоже пахло Климом.

– Скорая помощь требуется? Могу подарки завезти, поболтаем?

– Как-нибудь позже…

– Ладно, детка, что-то ты не в духе. Береги себя!

– И ты себя…

– Кстати, не планируй ничего на 28 марта. Вера очень просила…

– Это то самое загадочное событие?

– Ага.

– И что это?

– Вот теперь умирай от любопытства,– усмехнулась Римма и отключилась.

– Ведьма!– проворчала я и поднялась.

Даже после смены белья и душа я все еще чувствовала запах Клима на себе. «Надо же – въелся, как солярка… Вот знала же, что нельзя вести его в спальню… Теперь только о нем и буду думать в постели… Хорошо, что больше не увижу его. Долгов нет, сам он не придет, а на сайт я точно больше ни ногой…»

И стало как-то грустно оттого, что я действительно больше не увижу этого мужчину. После чашки крепкого чая мысли все еще были, как в тумане. Я переоделась в пижаму, взяла плед и ушла досыпать в кресле перед телевизором.

День так и не задался.

***

Новый букет ждал меня на столе кабинета в первый рабочий день среди множества других подарков от коллег. Взгляд поймал открытую форточку. И я вспомнила, какая участь постигла белоснежные розы Алексашина на 8 марта – ведро на балконе было местом их упокоения. Даже сочувственной оды не посвятила. И этот я выкинула бы в окно: так стало не по себе от его присутствия, снова нахлынуло настроение того дня, вспомнился неловкий разговор с шефом, а следом и «подарок» от Клима… Но здесь я не могла позволить себе такого поступка.

Следом зашла Татьяна и молча кивнула на цветы.

– Курьер?– мрачно спросила я.

– Сам принес.

– Он уже здесь?!– я удивленно посмотрела на часы.

– С семи заседает со снабженцами и главным технологом,– закатила глаза Мишина.– Давай чаю?

Я подошла к букету и хмуро повертела его в руках. Открытки с рисунком уже не было.

– Кто-нибудь видел, что он его принес?

– Ну… охрана, наверное, и уборщица. Хочешь, я вынесу аккуратно?– с пониманием предложила Таня.

Я села в кресло, поставила локти на стол и подперла голову ладонями.

– Ты же не думаешь, что я?..

– Конечно нет!– возмущенно заверила она, прошла ко мне, обняла за плечи и протянула маленькую коробочку с подарком.– С прошедшим тебя…

– Спасибо, лапуля!– обняла в ответ я.– Твой остался дома… Голова забита черт-те чем… Не знаю, что и делать…

– Я сама в шоке. Я бы точно не знала, что делать, если бы ко мне шеф клеился,– грустно вздохнула Таня и положила подбородок мне на макушку.

– Если бы он еще и к тебе клеился, это было бы не так страшно,– усмехнулась я.– Тогда все просто болтали бы, что он бабник. Можно было бы отнекиваться и шутить на этот счет.

– Спасибо, мне не надо! У меня от одного его взгляда мурашки. Слава богу, Анну уволили. А то ждала бы тебя за каждым углом,– усмехнулась Таня.

– Ладно, давай чаю и начнем разгребать дела,– я с досадой отложила букет на подоконник, начиная морально готовиться к разговору с шефом.

К началу рабочего дня задачи посыпались градом. Я не успевала поднять голову. Но, чтобы ко мне было как можно меньше поводов обратиться, я подготовила все необходимые отчеты для руководства и передала Татьяне.

На удивление, сегодня Алексашин ни разу не позвонил и не вызвал на совещание. С работы я уходила в тревожном ожидании, что вот-вот раздастся звонок, меня пригласят на ковер и вновь всплывет тот неловкий вопрос.

Но до конца недели тоже было тихо и спокойно. Пошли планерки, совещания, обсуждение рабочих вопросов и никаких намеков на щекотливую тему, но настороженность не оставляла меня. Алексашин был не в духе: неоднократно замечала его строгий взгляд и тон.

И все же в пятницу мои нервные ожидания оправдались, когда я планировала уехать пораньше, шеф вызвал на совещание всех замов. Сообщив всем, что уезжает на собрание акционеров и раздав указания на следующую неделю, он распустил всех. А когда я вернулась в свой кабинет, чтобы забрать сумку, шеф неожиданно появился, по-хозяйски закрыл жалюзи на стене и замер непроницаемым взглядом на мне.

«Ну вот он и Армагеддон…»

– Уже уходишь?

Нервно задергался правый глаз, даже пришлось притвориться, что ресничка попала.

– Меня в банке ждут, новую электронную подпись надо получить,– соврала я, сжимая ручку сумки и переступая с ноги на ногу посреди кабинета.

Он задумчиво кивнул, осмотрелся, прошел к бриф-приставке и провел ладонью по столешнице. Явно не собирался обсуждать рабочие вопросы, а мне на ум не шло, чем можно было бы отвлечь его внимание. Сделав еще несколько шагов по кабинету, Алексашин, наконец, остановился напротив меня и спросил:

– Как настроение?

Его теплый тон насторожил не меньше, чем его подозрительный вопрос. Горячие мурашки пронеслись табуном по спине к затылку и смели остатки спокойствия. Я смущенно погладила шею и отвела взгляд к своему столу.

– Все хорошо. Пока все поставки по плану. Первые крупные партии для Ростова и Крыма отгрузим в срок…

– Майя, я говорю о тебе,– улыбнулся Алексашин, позволяя себе разглядывать меня каким-то соскучившимся взглядом.

– А что – обо мне?– прикинулась валенком я.

Тот проницательно покачал головой, подошел к моему телефону и кого-то набрал.

– Татьяна, принеси один чай и один кофе в кабинет Самгиной… Майя, пирожное хочешь?

Я оторопела от такой фамильярности и отрицательно покачала головой, молясь, чтобы кто-нибудь ворвался в кабинет со срочным вопросом.

Но Алексашин спокойно сел в мое кресло, поставил локти на стол и, подперев голову ладонью, не сводил с меня глаз.

Я поставила сумку на тумбу у выхода, взяла свой ежедневник и присела за бриф-приставку.

– У тебя колдовские глаза,– тихо с какой-то тоской произнес он.

– Я думала, мы будем говорить о работе,– смущенно намекнула я, начиная чертить каракули на своем расписании.

Алексашин лукаво улыбнулся.

– Мне кажется, все, кто работает с тобой, именно из-за таких необыкновенных глаз находит общий язык…

– То есть мои профессиональные качества не в счет?– наигранно укорила я, стараясь перевести разговор в шутку.

– Нет, об этом я даже не заикаюсь…

– А стоило бы,– продолжила шутить я: нервы уже начинали шалить.

– Ты не нуждаешься в комплиментах и поощрениях, твой отдел работает как часы. У меня нет к тебе претензий…

Однако по его тону чувствовалось большое «но».

– Значит, что-то все-таки не так? Я бы хотела услышать прямо, чтобы вовремя корректировать курс…

Алексашин прищурился, не скрывая явного любования мной. Но тут вошла Татьяна с подносом. Шеф продолжал молча гипнотизировать меня, а я усиленно делала вид, что раздумываю над важным вопросом, тупо сверля запись в ежедневнике.

– Я могу идти?– спросила Таня, сочувственно косясь в мою сторону.

– Идите. Спасибо,– отчеканил шеф и пересел за бриф-приставку рядом со мной.

Со звуком закрывшейся двери по спине проползла холодная дорожка. А шеф выставил с подноса чашку с чаем передо мной и чуть склонился вперед.

– Ты всегда говоришь о работе на свиданиях?

– Как методично вы съехали с темы,– недоуменно сводя брови, потянулась я за чашкой.– Не понимаю вас…

И вдруг его пальцы коснулись моих и крепко сжали. Я оторопела.

– Давай поужинаем сегодня? Завтра я улетаю, меня не будет неделю…

Я слегка повернула голову к двери, не подглядывает ли кто, и осторожно вытянула руку из пальцев шефа. От происходящего хотелось провалиться сквозь землю.

Взяв чашку, растерянно коснулась ободка губами и чуть не обожглась кипятком. Отставила, облизнула губу и только тогда поняла, как это подействовало на шефа. Он вдруг наклонился еще ближе и утвердительно заявил:

– Ты меня боишься…

Я недоуменно поморгала и слегка отклонилась назад.

– Как руководителя – да,– признала я.

– Ты могла бы воспринимать меня не как руководителя, а как обычного мужчину,– слегка приподнял бровь он.

– Да, но вы не обычный мужчина…

На его губах стала расползаться улыбка.

– В смысле, вы мой непосредственный руководитель,– заерзала я на стуле, вероятно, уже покрывшись красными пятнами.– И я…

– Что ты такая нервная?– ласково усмехнулся он.– Ты на всех ухаживающих за тобой мужчин так реагируешь?

Я чувствовала себя мухой, залипшей в паутине, которую паук уже парализовал одним только взглядом. А Алексашин настойчиво ждал ответа.

– Что вы от меня хотите… Даниил Викторович?– с запинкой спросила я, стремясь выдержать его прямой, как стрела, пронзающий взгляд.

– Искренности.

Это еще больше озадачило. Намеков он не понимал. Похоже, расценивал мое скрытое «нет», скрытым «уговори меня». Но как можно при такой проницательности не чувствовать мое несогласие?

Я убрала руки на колени и уставилась на зеркальную гладь чая.

– Разве я не…

– Нет.

– Что – нет?– растерянно подняла голову.

– Ты не искренна. Ты деликатна…

Его уверенный голос, взгляд, странные короткие вопросы и ответы и пугающая настойчивость еще больше настораживали.

– Даниил Викторович, я сейчас не совсем понимаю, о чем мы с вами говорим… Но мне кажется, что нам не стоит переносить неформальные отношения в офис?– как можно деликатнее выразилась я.

– Боишься косых взглядов?– отклонился назад он.

– Вы сами видели, что происходит с женщинами, которые делят шкуру не убитого медведя,– с натянутой улыбкой намекнула я на бывших коллег.

Алексашин как-то досадно погладил лоб, потом подбородок и губы и положил ладони на стол.

– Да, жалкое зрелище.

– И подарков больше не нужно… Пожалуйста…

– Какая ты строгая…

– Нет, вы меня смущаете, и это выбивает из колеи,– начала потирать щеки я то одну, то другую: кожу пекло невероятно.

– Я тебе не нравлюсь?– как в лоб, ударил его вопрос. Я даже врезалась лопатками в спинку стула.

Сказать прямо «нет» – оскорбить его, сказать «да» – заварить кашу, которую потом не расхлебать, да это и не совсем правда, а сказать, что он нравится мне как человек и руководитель – все равно, что втоптать его самолюбие в грязь. Но я сама себя загнала в ловушку, вовремя не сумев закрыть этот вопрос, когда он не стоял так остро.

– Не в этом дело…– растерянно выдохнула я, не понимая, что ответить, но молчание – точно не выход.– Вы же видели моего друга… Я надеялась, что вам все стало очевидно…

– И давно вы встречаетесь?– игнорируя мое кричащее «нет», спросил он, будто требовал отчета по отделу продаж, а не говорил о моей личной жизни. Я не давала ему права быть настолько бесцеремонным.

– Не уверена, что с моей стороны прилично обсуждать личные вопросы…

– Все, что касается тебя, – очень личный вопрос для меня,– неожиданно поднялся Алексашин, и меня бросило в холодную дрожь.– Поэтому, о каких приличиях ты говоришь?

«Не трусь, Майя, скажи ему все, как есть, ну должен же он понять…»– подумала я, стараясь обуздать эмоции и быть максимально деликатной. Но не успела, он раздраженно подошел к моему плечу, наклонился и твердо проговорил:

– Мое предложение остается в силе. Подумай, у тебя будет неделя…

– А что будет потом?– сорвалось с языка, и я повернула к нему голову.

Оттого, что он смотрел на меня с холодной задумчивостью, жутко захотелось отодвинуться, дыхание стало поверхностным, легкие запекло так же, как и лицо, но я заставила себя сидеть ровно.

Он подвинулся еще ближе и вкрадчиво произнес:

– Ты же понимаешь, что я так просто не сдамся? Я уже не мальчик, чтобы бегать за девушками. А ты мне слишком нравишься.

– И вы так легко говорите об этом, зная, что я не свободна?

Алексашин выпрямился, вложил руки в карманы брюк и отошел к двери, а перед тем как выйти, снисходительно усмехнулся:

– Пока ты не замужем – ты свободна. А я не сдаюсь перед такими пустяками.

Я опешила от этого заявления. И ведь он не шутил. Он прямо заявлял, что не оставит попыток заполучить меня. Его мало интересовало мое мнение, и какой-то сторожевой пунктик во мне воспринял это, как угрозу. Я терялась от резких перемен в поведении шефа: то он был таким дружелюбным и простодушным, а теперь походил на волка в овечьей шкуре.

«Да если бы Клим был моим парнем, он бы тебе пятачок начистил!»– зло прошипело во мне, но жаль, что не могла крикнуть это вслед уходящему монстру.

У меня никого не было, и придумывать фантомного мужчину, чтобы отвязаться от настойчивого внимания шефа, – только лишние хлопоты. Ведь нового не найдешь, чтобы он начал приезжать за мной на работу и дарить цветы. Не покупать же себе их самой. Да и что это будет за подозрительная активность после догадок Алексашина?

Помимо воли вспомнились заботливые и нежные объятия Клима до того, как он испоганил все своим «это подарок». В тот момент те объятия казались такими надежными и безопасными… Так захотелось вновь почувствовать себя в уютном коконе, с ним рядом… и чтобы он сам этого хотел. Но это были только отчаянные фантазии.

«Не плачьте, мадам, это был всего лишь секс…– горько поморщилась я и положила лоб на стол.– Да нет, все к лучшему. А то так и влюбиться недолго… Было бы в кого! Пожалел белугу… Аж противно!»

***

Алексашин улетел к акционерам. Думала, без него будет полегче. Но легче не становилось. И не он был тому причиной.

Ситуация из-за объявленной пандемии везде становилась напряженной. Унылое настроение коллектива и меня вгоняло в ступор. Будто люди перестали болеть чем-то иным, кроме коронавируса. На каждый обычный чих или кашель реагировали остро, как на прокаженного. Многие ходили в масках, это жутко давило на психику. Когда-то в пору расцвета наркомании на улицах валялись шприцы, теперь же валялись использованные маски. Кэт посмеивалась: «Лишь бы по улицам не начали бродить зомби», но было стойкое ощущение, что к этому все и идет.

Статистика зашкаливала, становилось страшно за близких и родных. Я звонила родителям в Уфу по три раза на день. А когда вечером приходила домой, садилась у окна и, тупо уставившись в одну точку, не могла ни о чем думать.

«Интересно, а как там этот?.. Приходит к клиентам в маске и перчатках?»– усмехнулась я, вспомнив Клима.

А еще на уме вертелся вопрос: «Вот в жиголо я почему-то готова была влюбиться, а в этого нормального мужчину со здоровыми увлечениями и сильным интересом ко мне – ни в какую… И ведь симпатичный, и сильный, и точно, как за каменной стеной буду… Но что-то не дает его подпустить, будто та самая каменная стена между нами… И как нас мужчины понимают, если нам самим себя не понять?»