Часть 25. Между молотом и наковальней

– Никто не смеет так со мной обращаться!– сдерживая всхлипы, бежала я по лестнице.

У центрального выхода я чуть не распласталась на последней ступеньке, спасло, что успела ухватиться за перила. Лицо горело, внутри кипело, легкие разрывало от напряжения… Я бессильно села на ступень, потирая ушибленную лодыжку, и зажмурилась, чтобы не разреветься. Обида и злость душили, хотелось выплеснуть их, но что-то сковывало и держало в узде. Стиснув зубы, я яростно выдохнула и посмотрела сквозь окна холла на стоянку.

И только увидев родную машинку, которая могла бы унести меня далеко отсюда в родные пенаты, осознала, что ничего не получится. Сумка осталась в кабинете директора. Ключи от машины, от дома Риммы, от моей квартиры, телефон, деньги, ноутбук – все там… А я не могла заставить себя вернуться назад, если был хоть один шанс еще раз встретиться с Алексашиным: меня передергивало от одного воспоминания о нем. Но в офисе больше никого не было, чтобы вынести мои вещи, даже Женя уехал.

Я поднялась на ноги и подошла к окну. «Позвоню Жене от охранника, может, он не так далеко уехал и вернется? Придется объяснить ему все, но он поймет… Наверное…» Я переступила с ноги на ногу и обессилевшими руками толкнула дверь на улицу.

Вместе с солнечным светом, ударившим в глаза, в меня чуть не вписался кто-то высокий. Я вскинула голову и удивленно раскрыла рот.

– Привет, Майя…

Это был Клим… Артем… Байкер… Он снова был в светлых джинсах, плотной белой майке Lacoste и белоснежных кедах. От его безупречного вида такое отчаяние взяло, что захотелось умчаться куда глаза глядят и забиться в какой-нибудь тихий угол, где нет никого знакомого и где все угнетающие мысли растворятся в пустоте.

– Майя, что-то случилось?– с легкой тревогой спросил Артем и коснулся моего локтя.

«Тебя еще откуда принесло?!»

– Что ты здесь делаешь?– недовольно отстранилась я, отпихнула его с пути и вышла на крыльцо.

Охранник был в своей будке и разговаривал по телефону. Взгляд упал на машину Алексашина, и я невольно поморщилась, потирая себя за плечи: мороз побежал по коже, едва вспомнила его мокрый язык, пытающийся протолкнуться сквозь мои губы.

Артем сунул руки в карманы джинсов и заглянул в лицо.

– Как ты сюда попал? У нас карантин!– зло бросила я, не успел он и слова сказать.

– Всем хочется кушать,– подмигнул он.

– Так ты за деньгами приехал?!– оскорбленно попятилась я. «Тебя мне еще не хватает, чтобы окончательно добить!»

– Ты что, совсем на деньгах помешалась?– усмехнулся Артем.

Я хмуро покосилась на него: уже и не знала, чего ждать от этих мужчин, – нашествие саранчи какое-то. Артем подступил ближе и, чуть склонив голову, посмотрел так внимательно, будто очень соскучился.

– Я просто заплатил охраннику, чтобы он впустил меня…

От смешанных чувств я гневно посмотрела на пост охраны и снова на Артема. Его взгляд уже был серьезным, и сам он не выглядел юмористом, который пришел поиздеваться.

– Тебе сюда нельзя!– все, что нашлась сказать, и поспешила к посту охраны.

Но он догнал меня в два шага, ухватил за руку и притянул к себе. После того как Алексашин повел себя, как маньяк-насильник, я ощерилась и на Артема:

– Не распускай руки!

– Ты обещала не капризничать,– недоумевая моей реакции, нахмурился он.

– Никому я ничего не обещала!– прошипела ему в лицо.

Он напряженно прищурился, но руку не отнял и терпеливым тоном произнес:

– Что-то случилось?

– Да вот – маньяков развелось!– выплюнула я и снова дернулась от него. И снова не отпустил.

«Да мать твою, Кондратий, оставьте же вы все меня в покое!»

– Давай поговорим?– наклонился он, а от него пахнуло таким теплом и родным запахом, что я с досадой отвернулась, но руку уже не вырывала – бесполезно.

– Не о чем нам говорить…

Снова стало трясти от нервного озноба. Стало себя жалко до жути. А вокруг никого, кроме этого знакомого незнакомца…

– Майя, выпьем чаю?– тихо предложил он, неожиданно мягко коснувшись моей щеки, снизу верх смазывая слезу.

Я растерянно отшатнулась и вытерла щеки тыльной стороной ладони.

– Нет. Все закрыто. У нас конец света, ты не заметил?– сглатывая слезы, выдала я.

– Это не проблема… Выпьем у меня…

– Не думаю, что это удачная мысль,– затрясла головой я.– У нас самоизоляция…

– Я хочу задать тебе несколько вопросов…

– Задавай,– пожала плечами я, все больше замерзая на прохладном ветру.

– Лучше в машине…

– Можно и здесь.

– Уверена?– снова склонился ко мне он и заглянул в глаза.

Я мельком окинула его лицо и поежилась, не зная, чего хочу больше: исчезнуть в небытие или чтобы он меня обнял и спрятал от всего этого хаоса, что творился в душе.

– Ты замерзла…– невесомо коснулся он ладонью спины, совсем не принуждая, а давая принять решение самой.

Я оглянулась на окна офиса и увидела Алексашина в окне его кабинета: тот с неподвижным лицом смотрел на меня. И решение было принято мгновенно.

– Хорошо. Поговорим в машине. Куда идти?

Артем вытянул руку к воротам. Мы вышли через проходную. Я прощально кивнула охраннику и пошла вслед за провожатым. У тротуара территории фабрики стояла только одна машина – белый кроссовер «Фольксваген Туарег».

«Ну конечно, не на байке же он разъезжает за такие гонорары»,– горько подумалось, но я отмахнулась от досадных мыслей и села в салон, когда Артем открыл дверь на переднее пассажирское сиденье.

Включив зажигание, он заботливо открыл с моей стороны решетки кондиционера. От теплого воздуха в лицо я задрожала еще сильнее и вжалась в спинку кресла.

– Что у тебя случилось?– снова спросил Артем.

– Ничего,– непримиримо сжала губы я: не собиралась с ним откровенничать.

– Тогда поехали?

– Куда?– недоуменно оглянулась я.

– Ко мне…

– Зачем?

– Пить чай…

– Ты хотел о чем-то спросить, вот и спрашивай,– раздраженно дернула плечом. Почему-то не могла чувствовать себя спокойно рядом с ним. «Да, он меня волнует! Что ему нужно?!»

– Такие вопросы лучше обсуждать за чаем,– улыбнулся он.

– Но мне нужно забрать машину,– начала ерзать на месте я и поглядывать через забор на свою желторотую. «Капец, как же ключи вернуть? Телефон… Наизусть ни одного номера не помню, кроме родительских… Куда я поеду? Ни денег, ни дома, ни живой души вокруг, чтобы помощи попросить… А у этого и не подумаю…»– покосилась на руку Артема на ручнике.

– Я заберу твою машину позже. Ключи?– неожиданно протянул ладонь он.

Я посмотрела на его широкую чистую ладонь и поморщилась:

– Нет ключей… В сумке оставила… А сумка там,– и с неприязнью кивнула на офис.

– Вернемся?

– Я туда не вернусь!

Артем явно заметил мое состояние, помолчал и спокойно сказал:

– Ясно. Посидишь тихонько?

– Я и не буйная,– угрюмо ответила я и, облокотившись на дверь, подперла голову ладонью.

А он беззвучно улыбнулся, вышел из машины и вернулся к проходной фабрики. И что он собирался там делать? Но смиренно смотрела на его широкие плечи, походку: было в нем что-то надежное, крепкое, стержень, что ли, титановый, к которому хотелось приклеиться и не отлипать. Такой светлый, ну прямо ангел во плоти…

– Пф-ф!– усмехнулась я, покачала головой своим фантазиям и бросила взгляд на боковое зеркало.

Тушь потекла, на щеках грязные разводы, и губы будто горели – красные и воспаленные.

– Фу-у!– брезгливо поморщилась и с силой потерла губы ладонью, будто на них еще остался след от ядовитого поцелуя монстра. Но, не чувствуя успокоения, без церемоний открыла бардачок и заглянула внутрь: у всякого порядочного водителя должны быть влажные салфетки. И они там были. Даже антибактериальные.

– Отлично, смою с себя этот отвратный вкус…

И судорожно начала вытирать лицо, меняя салфетку за салфеткой.

Внутри все еще жгло от обиды, оскорбления и мерзкого ощущения, что меня облили помоями. Поклялась себе, что больше никогда не допущу подобного. Но из-за всего этого я оказалась в такой луже, что от перспектив волосы становились дыбом. Это была любимая работа до сегодняшнего дня, а теперь я не знала, что у меня осталось. Четко понимала только одно: ипотеку и кредит закрывать придется все равно. Но впереди такая неопределенность, что отчаяние захлестнуло темной волной.

«Вот же шоколадное дерьмо!» Я спрятала лицо в ладонях и сжалась до предела, чтобы выдавить из тела не нужную мне сейчас слабость.

С хлопком двери глубоко вдохнула и выпрямилась.

– Ну все, поехали?– сказал Артем.

– А машина?– недоуменно нахмурилась я.

– Охранник заберет твою сумку и ключи, вернет, но чуть позже.

– Я его не знаю… А у меня там кредитки и ключи от квартиры… и не только моей,– расстроилась я.

– Не переживай, он не посмеет,– ободряюще улыбнулся Артем и вопросительно посмотрел на мои колени, где кучкой лежали смятые салфетки.

Я хмуро собрала их в кулак, но не знала, куда деть. А он понимающе протянул руку и кивнул. Я смущенно вложила мусор в его ладонь и отвернулась.

– Ладно, но, если что-то пропадет, ты мне все компенсируешь! Так что ты там хотел от меня?– снисходительно поинтересовалась я.

– Сначала чай,– улыбнулся Артем и выехал на пустую трассу.

Пока мы ехали до поворота, нам не встретилось ни одной машины.

– Вот кайф, правда?– нарушил молчание он, кивая на дорогу.

– Ага, сейчас его тебе обломают,– прищурилась я на полицейскую машину, неожиданно выехавшую нам наперерез.

Но Артем только качнул головой и остановился у обочины.

– Сержант Обухов, предъявите пропуск,– прогундосил полицейский в очках и маске в открытое окно водителя.

Артем отогнул козырек, вынул красный пропуск с печатью и протянул сержанту.

– Это мой пропуск. У девушки еще нет, потому что она только что с поезда. Я не мог не забрать невесту с вокзала. Вот везу ее на самоизоляцию,– не краснея выдал мой спутник.

Сержант нахмурился для протокола, поворчал, предупредил, что нас больше не пропустят, если снова поймают, и отдал честь.

– Начальник, а вы своих предупредите, чтобы мы хоть спокойно до дому докатились?– вежливо попросил Артем.

Тот неохотно кивнул и отпустил.

Мы снова тронулись в путь.

– Вот, а ты говоришь, поедешь на своей,– самодовольно улыбнулся спаситель. «И откуда только у него пропуск?»

– Да, теперь мне совсем некуда деться. Разве что пешком по подворотням, и то поцеловать дверь и сесть рядом,– закатила глаза я, злясь на свою растерянность перед Алексашиным, что напрочь ум отшибло.

– Не переживай,– так тепло улыбнулся Артем, что поверила в его условное «все будет хорошо».

На одном из переулков он остановился у магазина и через минуту вынес держатель с двумя большими стаканами и пухлый бумажный пакет.

– Чай и круассаны, м-м?– подмигнул Артем, и мне так захотелось обнять его за то, что тот буквально читал мои мысли. Я не ела очень давно: внутренности начало крутить еще в кабинете монстра.

– Я так понимаю, вашу фабрику закрыли на карантин?

– Армагеддон какой-то,– откусывая наисвежайший круассан со сгущенным молоком, пробормотала я.

– Тогда нам ничего не остается, как наслаждаться раем перед концом света,– сыронизировал Артем.

– Не поняла, каким раем?– сделала большой глоток я и поставила чай в подстаканник на приборной панели.

– У нас вынужденный отпуск!

– У нас?

– Да, ведь ты награждаешься уникальным отпуском со мной,– повернулся он и, облокотившись на бардачок между нашими сиденьями, обезоруживающе улыбнулся.

Я поняла, что он просто решил меня повеселить. И с той же несерьезностью усмехнулась:

– А тапочки, купальник, солнечные очки?

– Зачем? Мы никуда не выйдем: все спа-процедуры на дому…

– Ты ненормальный?– хихикнула я.

– Нет, просто мы не будем вылезать из постели,– совершенно уверенный в этом вскинул брови Артем.

– Кто тебе сказал, что я буду спать с тобой?– возмущенно засмеялась я и тоже развернулась к нему всем корпусом. «Ну правда, это смешно!»

Но тот только лукаво улыбнулся и отвел глаза к моим рукам, нервно перебирающим пакет с круассанами. Я посерьезнела, скрестила руки на груди и резко выдохнула:

– Я никуда не поеду!

– Почему?– ровно спросил он, не прекращая смотреть на меня своим гипнотизирующим взглядом.

– Ты меня разоришь, а я на грани увольнения. Может, уже уволена…– хмыкнула я, понимая, что просто пытаюсь его разозлить и самому отказаться от этой глупой затеи.

– Я приглашаю тебя не как Клим, а как Артем Греков, партнер твоего друга, помнишь такого? Обычный парень, которому понравилась девушка, и он хочет ее защитить…

«Хм, обычный парень… Кто-кто, а это не про тебя…»

Я насмешливо оглянулась, но, как только увидела выражение его лица… не знаю, что случилось в тот момент с моим разумом… Глядя в его такие искренние светлые глаза, захотелось согласиться… Может, оттого что сегодня чувствовала себя оскорбленной, беззащитной и никому не нужной… Или потому что в его глазах было столько обещания защиты, что захотела спрятаться в его нору, куда бы он меня ни увез. Просто пережить этот ужасный день, переждать бурю… И он предлагал такое место. Ведь мне все равно некуда идти. Не навязываться же к Верочке с Олегом… Тем более у него и туда «красный пропуск».

– Но мне нужно будет работать,– уже не так рьяно возразила я, еще сама не зная, как поступить, но отказать сразу не смогла.

– Ты же сказала, что тебя уволили?

– Я сказала: может, но очень надеюсь, что нет.

– Слушай, поживи у меня… В стране самоизоляция, моя домработница не сможет приходить… А я просто с голода умру… Ты будешь готовить мне, а я обеспечу безопасность… Будем заниматься спортом, пересмотрим кучу сериалов, которые всегда было некогда начать… У тебя будет свое место, полная свобода, ноутбук для работы… Это взаимовыгодное предложение…

Все это он говорил с такой непринужденностью и дружелюбием, что почему-то я была уверена, что все так и будет, если соглашусь. «Но это же абсурд?!»

– А мне-то какая выгода?– усмехнулась я, теряясь в сомнениях.

– Стирка, уборка, провизия на мне… Ухаживать за тобой буду, если вдруг заболеешь,– попивая свой чай, ответил он.

– Йоперный театр, что тут думать: я либо заражусь и умру, либо не заражусь и выживу. Вариантов нет…

– Это не шутки,– помрачнел он и промокнул губы салфеткой.– Люди мрут как мухи…

И я посерьезнела. В нашем цеху тоже погибло несколько человек, а у многих родные. Что за напасть?! С каждым днем становилось страшнее… не за себя – за тех, кого я любила и за кого волновалась.

– Да, ты прав,– с сожалением согласилась я.– Просто в этой неразберихе мысли путаются…

– Значит, едем?– решительно положил руки на руль Артем.

– А как же твоя работа?– снова перешла на сарказм я.

– Сейчас продажи упадут, поэтому у меня нет активных дел.

– А… ну да, у клиенток тоже самоизоляция,– ехидно скривила губы.

Но он так покосился, что почему-то стало стыдно за свое отношение к нему. Я сдержанно вздохнула и ровно сказала:

– Послушай, я не испытываю к тебе неуважения, презрения, ты не какая-то там проститутка… У мужчин это как-то иначе выглядит, если только они не живут полностью за счет женщин и не могут выбирать клиентов, потому что работают на…

– Сутенера?– насмешливо прищурился он.

Конечно, я лукавила. Ни за что не поверю такому мужчине и не перестану считать его тем, кем он является. Хотя последние наши встречи показали его с другой стороны.

– Ну… типа того,– смутилась я.

– Тогда почему отказываешься от предложения?

– Это абсурд! Я не могу…

– Боишься, что тебе понравится?– догадливо прищурился он.

«Да, от себя не убежишь». Оставаться с ним наедине надолго было опасно для моего сердца. Он ведь был мне нужен, только чтобы выбить один клин, а не забить другой. Я опустила глаза и не знала, что сказать.

– Давай так,– твердо нарушил он мое замешательство,– скажи, почему ты не хочешь принять мое приглашение, и не морочь голову всякими отговорками? Потому что я все больше склоняюсь к тому, что ты просто трусишь. А пойти тебе все равно некуда…

– Знаешь, ты супермен, ты потрясающий любовник и очень харизматичный мужчина… еще немного, и я в тебя влюблюсь, а ты вскоре разобьешь мне сердце. Потому что вы – мужчины – не постоянны, а такой, как ты, тем более!– неожиданно сорвалось с языка, что сама растерялась от своей откровенности и, морщась, прикусила губу.

Молчаливая пауза затянулась, а я страшилась посмотреть на Артема и прятала взгляд в витрине магазина напротив.

– Почему ты допускаешь такую стандартную ошибку и думаешь, что если я так хорош, то не могу претендовать на серьезные отношения?– совсем без иронии произнес он.

– Так уж и во всем?– усмехнулась я, чувствуя, как от его «серьезные отношения» заколотилось сердце.

– Вообще, да!– высунул локоть из окна Артем и гордо вскинул подбородок.– По праву могу сказать: я успешный человек, потому что сам себя сделал и все, что делаю в жизни, стоит мне безумной работы над собой и не только. Я заслужил это. Так почему ты думаешь, что я, имея все это, не хочу иметь гораздо больше, чем просто мажор или повеса, что, по сути, означает – пустышка. Ты говоришь, что не презираешь меня, но каждым словом подчеркиваешь, что я пустой и абсолютно не имею моральных принципов и что-либо за душой?

Я смотрела на него, пока он высказывался в открытое окно, и боролась с безрассудным желанием согласиться на все, что он предлагает, просто так, без ожиданий, а потом покачала головой и усмехнулась вслух:

– И ты хочешь мне это доказать? Или себе?

– Себе я давно доказал, чего стою,– решительно посмотрел на меня Артем.– Я говорю открыто, чего хочу. И, если я не могу получить на это согласие, тогда, может быть, я ошибся в тебе? И ты не та, за кого я тебя принял…

– Я не знаю, за кого ты меня принял,– неуверенно пожала плечами я.

– За женщину, которую я хочу спасти от самой себя…

– Ты меня жалеешь?!– оскорбилась я, а внутри кошка выпустила когти.

– Ты мне нравишься,– не глядя на меня, произнес Артем, но что-то было в его тоне или глазах, будто сказал он это, сделав над собой огромное усилие. Будто это была тайна, которую не хотел открывать.

И что-то дрогнуло во мне. Я очень хотела согласиться, думала о нем, не могла забыть, какое он дарил удовольствие, но так боялась привязаться к нему. Гордость не давала мне прямо ответить ему «да», но так хотела, чтобы он сказал что-то такое и я могла просто кивнуть.

Неожиданно его круассан стал скатываться с панели, и я машинально наклонилась, чтобы поймать его. Артем тоже подался вперед, и мы стукнулись лбами. А когда попыталась отклониться, не смогла, потому что зацепилась волосами за пуговички на вороте его майки. Я суетливо стала перебирать пальцами, пытаясь выпутаться, а Артем ласково улыбнулся, ловко притянул меня к себе и полушепотом проговорил:

– А, по-моему, так будет проще…– и поцеловал.

Сначала я вздрогнула, вспыхнув от возмущения, но он так нежно заскользил губами по моим, совсем не напирая, а в какой-то безмолвной поддержке, что дыхание перехватило от томительного волнения и стянувшей сердце тоске по нему. Но, не сумев преодолеть гордость, чтобы обнять и ответить на поцелуй, просто замерла, впитывая его взглядом.

Артем замедлил, открыл глаза и, просто касаясь моих губ, прошептал:

– Не думай… Просто поедем ко мне… Я не обижу…

И я, не отводя лица и с тоской вбирая его дыхание, прошептала в ответ:

– А я и не дам тебе это сделать…

– Тогда договорились?– беря за руку, потерся носом он о мою щеку.

И вот он сказал это, я могла кивнуть… А его ладонь была такой горячей, и прижимал он меня не сильно, но настойчиво, вселяя решительность и одновременно делая слабой…

«Ох, Кондратий, умереть ведь можно от одного его взгляда… А если он снова уложит меня в постель, да я сама оттуда не вылезу… Заберу его себе навсегда… Выпью, иссушу, присвою… Но, нет, не позволю гормонам взять верх и поверить в то, чего хочется больше всего, потому что завтра все уже будет иначе…»– пытаясь не утонуть в его глазах, убеждала себя я.

Медленно отстранилась. Едва разорвав взгляд, но, не отнимая руки, а, напротив, разглядывая свою в его ладони, с безумным волнением и кипящим воздухом в легких ответила:

– Но спать я с тобой не буду…

Артем, едва сдерживая лукавую улыбку, согласно прикрыл веки.

– И ты исполнишь свое обещание, как и сказал: отдельное место, я тебе ничем не обязана и не буду ограничена в своих решениях.

Не было никакой самодовольной усмешки или торжества в его взгляде. Он только расправил плечи, будто все это время был скован ожиданием, благодарно сжал мои пальцы, поцеловал костяшки, повернул ключ зажигания и молниеносно вырулил со стоянки на дорогу.

– Ты не пожалеешь.

– И не надо так радоваться!– сердито предупредила я.

«Нечего расслабляться, будто я уже вручила тебе ключи от своей жизни. Это всего лишь временная мера. Я снова немного использую тебя, только и всего»,– успокоила я ноющее сердце.

– Я все равно рад,– шире улыбнулся он и включил радио.

А мне самой хотелось улыбаться: с этим решением пружина внутри ослабла, словно я все сделала правильно, но спрятала улыбку, отвернувшись к окну.

Мы тронулись в направлении другой стороны города. Удивительно, но полицейские нас больше не остановили.