Глава 25. Эмир. Константинополь, особняк на Босфоре, декабрь 1856 года

Возвращение в Константинополь заняло те же четыре дня, но на этот раз море было спокойным, и мы почти всё время проводили на палубе.

Софья стояла у поручней, подставляя лицо ветру, и я смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Она изменилась за эти дни. В ней появилось что-то новое. Не просто уверенность, а спокойная сила человека, который знает, чего хочет, и знает, что получит это. Я думал о том, что когда-то считал её политическим трофеем, обузой, обязанностью. А теперь не представлял своей жизни без неё.

-Ты смотришь на меня,-сказала она, не оборачиваясь.

-Смотрю. Ты очень красивая на фоне моря.

-Ты это уже говорил.

-И буду говорить, пока тебе не надоест.

Она засмеялась и обернулась. Ветер трепал её волосы, и в глазах у неё было столько света, что у меня перехватывало дыхание.

-А если надоест?

-Тогда я найду другие слова. У меня их много. Я, между прочим, дипломат.

-Дипломат, который не умеет говорить комплименты.-Она улыбнулась.-Помнишь, как ты встретил меня на пристани? «Вы утомлены, княжна. Карета подана». Ни одного тёплого слова.

-Я был холоден,-признал я.-И глуп.

-Очень глуп,-согласилась она.-Но я тебя уже простила.

-Почему?

Она помолчала, глядя на горизонт.

-Потому что ты изменился. И потому что я видела, как ты смотришь на меня, даже когда говорил холодные слова. Твои глаза не умеют лгать. Они всегда говорили больше, чем твой язык.

Я подошёл и встал рядом. Мы смотрели на море, и я чувствовал её плечо рядом с моим. Тишина между нами была тёплой и спокойной. Такой, какая бывает между людьми, которым не нужно ничего говорить, чтобы понять друг друга.

Константинополь показался на рассвете пятого дня: белые купола, минареты, тёмная зелень кипарисов. Я смотрел на город, который был моим домом всю жизнь, и думал о том, что теперь он стал домом и для неё. Для нас.

Лейла встретила нас у пристани. Она выглядела уставшей, но в глазах у неё было то самое спокойное удовлетворение, которое появлялось, когда всё шло по плану.

-Добро пожаловать домой,-сказала она, кланяясь.-Как прошло?

-Лучше, чем мы ожидали,-ответил я.-У нас есть документы. Копии купчих, расписки, показания Кямиль-бея.

-Это то, что нужно.-Лейла довольно кивнула.-Визирь ждёт вас. Он уже знает о вашем возвращении. Я передала ему предварительные сведения, и он выразил желание встретиться сегодня же.

-Хорошо. Я сразу поеду к нем.-Я повернулся к Софье.-А ты поедешь домой. Отдохнёшь. Я приеду, как только закончу.

-Нет,-сказала она твёрдо.-Я поеду с тобой. Эти документы часть моей работы. Я должна быть там.

Я смотрел на неё и понимал, что спорить бесполезно. Она была права. Это было её дело, её победа. И она заслуживала того, чтобы присутствовать при развязке.

-Хорошо,-в итоге согласился я.-Поедим вместе.

Мы поехали в дворец. Визирь принял нас в своём кабинете - просторной комнате с высокими окнами, выходящими на Босфор. Он был человеком лет шестидесяти, с усталыми глазами и манерами, которые выдавали многолетнюю службу. Выслушав наш доклад, он изучил документы, задал несколько вопросов, а потом откинулся на спинку кресла и посмотрел на нас с выражением, которое я не сразу смог прочитать.

-Это серьёзные обвинения,-сказал он наконец.-Пападопулос действовал через подкупленного чиновника. Это преступление. Но англичане могут попытаться его защитить.

-Они не смогут,-ответил я.-Документы говорят сами за себя. Если мы передадим их в суд, Пападопулос будет осуждён. Англичане потеряют своего человека в Трабзоне.

-Хорошо.-Визирь кивнул.-Я передам дело в суд. Но я хочу, чтобы вы понимали: это не просто судебное разбирательство. Это политика. Англичане не простят вам этой победы.

-Я знаю,-сказал я.-Но я не собираюсь отступать.

-Этого я и ожидал от вас.-Визирь улыбнулся, впервые за всё время разговора.-Султан доволен вашими действиями. Он считает, что вы оказали империи большую услугу. И он хочет, чтобы вы продолжили. Чайный проект получает официальное одобрение. Вы можете начинать работу.

Я почувствовал, как внутри разливается тепло. Мы сделали это. Мы победили.

-Спасибо,-сказал я.-Мы не подведём.

Мы вышли из дворца. Солнце уже клонилось к закату, и Босфор был золотым в его лучах. Софья держала меня под руку, и я чувствовал её тепло через ткань сюртука.

-Мы сделали это,- сказала она едва тихо.

-Сделали.

-Я не верю. Ещё месяц назад всё казалось безнадёжным. А теперь у нас есть одобрение султана, доказательства против Пападопулоса и целое будущее впереди.

-Целое будущее,-повторил я.-И мы проведём его вместе.

Софья посмотрела на меня, и в её глазах было столько счастья, что у меня перехватило дыхание.

-Вместе,-произнесла она чуть хрипло.

Вечером мы ужинали в кругу семьи. Айше, узнав о нашей победе, прыгала вокруг нас, как ребёнок, и требовала рассказать всё в подробностях. Моя мать была сдержанна, но в её глазах я видел гордость. Лейла улыбалась. Редко, но искренне. Дом был полон голосов, смеха, жизни. И я сидел среди этих людей, которые стали мне семьёй, и думал о том, что счастье это не что-то грандиозное. Это просто быть здесь. С ними. С ней.

После ужина мы поднялись наверх. Софья подошла к окну и распахнула ставни. В комнату ворвался прохладный ночной воздух, и я услышал шум Босфора - тихий и успокаивающий.

-Знаешь,-сказала она,-я думала, что после того, как всё закончится, я буду чувствовать только облегчение. Но чувствую что-то другое.

-Что?

-Волнение. Словно всё только начинается. Словно я стою на пороге чего-то большого.-Она повернулась ко мне.-Ты чувствуешь то же самое?

-Чувствую,-ответил я.-И знаешь, что это значит?

-Что?

-Что мы ещё не закончили. Что впереди ещё много работы. Плантации, поставки, рынки, конкуренты. Это только начало.

Она улыбнулась.

-Я не боюсь. С тобой я ничего не боюсь.

Я подошёл и обнял её. Софья прижалась ко мне, и я почувствовал, как её сердце бьётся ровно и спокойно. За окном шумел Босфор, и в комнате было тепло и тихо.

-Я люблю тебя,-просто сказал я.

-И я тебя,-ответила она.

Мы стояли так долго, пока за окном не стемнело окончательно. А потом легли, и я заснул, прижав её к себе. И ночью мне ничего не снилось ни тревог, ни страхов. Только тишина и тепло.

Утром я проснулся оттого, что кто-то стучал в дверь. Я открыл глаза. За окном было ещё темно. Софья спала рядом, и её дыхание было ровным и глубоким. Я осторожно встал, накинул халат и подошёл к двери.

На пороге стояла Лейла. Лицо у неё было бледным, и в глазах застыло выражение, которое я видел всего несколько раз в жизни. Так смотрят люди, когда приносят весть о смерти.

-Что случилось?-спросил я тихо, чтобы не разбудить Софью.

-Эмир,-сказала она, и голос её дрогнул.-Пападопулос. Он не стал ждать суда. Сегодня ночью он поджёг склады с чаем в Галате. Все запасы уничтожены. И это ещё не всё.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица.

-Что ещё?

-Он прислал письмо. Тебе. Оно пришло с утренним курьером.-Она протянула мне сложенный листок.-Я не читала. Но почерк мне не нравится.

Я взял листок и развернул его. Почерк был неровным, торопливым. Всего несколько строк.

«Вы думали, что победили. Вы ошибались. Я не позволю вам забрать то, что принадлежит мне. Если вы не откажетесь от своих планов, следующей ночью сгорит не склад. А ваш дом. И всех, кто в нём».

Я перечитал письмо дважды. Потом сложил его и убрал в карман.

-Лейла,-сказал я ровно.-Разбуди начальника охраны. Усиль посты. Никого не впускать и не выпускать без моего разрешения. И пошли человека в министерство. Мне нужно, чтобы Пападопулоса нашли. Сегодня же.

-А что Софья?

-Я сам ей скажу. Иди.

Она кивнула и вышла. Я вернулся в спальню. Софья уже проснулась и сидела на кровати, глядя на меня.

-Что случилось?-спросила она.

Я сел рядом и взял её руки.

-Пападопулос поджёг склады. Все запасы чая уничтожены. И он прислал письмо с угрозами.

Она побледнела, но не отвела взгляда.

-Какими угрозами?

-Он говорит, что если мы не откажемся от планов, следующей ночью сгорит наш дом.

Она молчала несколько мгновений. Потом подняла голову и посмотрела на меня.

-Что мы будем делать?

-Я найду его,-сказал я.-И положу этому конец. Раз и навсегда.

-Эмир...

-Нет.-Я сжал её руки.-Не спорь. Это моё дело. Я защищу тебя. Защищу наш дом. Защищу всё, что мы построили. Чего бы это ни стоило.

Она смотрела на меня долгим взглядом. Потом кивнула.

-Хорошо. Но обещай мне одну вещь.

-Какую?

-Что ты вернёшься. Что бы ни случилось. Ты вернёшься ко мне.

Я посмотрел в её глаза , светлые, полные тревоги и любви, и почувствовал, как что-то сжимается в груди.

-Обещаю,-сказал я.

Но где-то глубоко внутри я знал, что это обещание может оказаться ложью.