Глава 32. Софья. Стамбул, наши дни

Я сбилась со счёта, сколько раз приходила в эту чайную.

Пять? Шесть? Может быть, семь. Дни смешались, как чаинки в заварочном чайнике. Утро, день, вечер. Всё одно и то же. Отель, улицы, Галата, чайная. Я не считала. Просто приходила. И каждый раз Джан ждал.

Он ждал меня за стойкой. Не выглядывал в окно, не смотрел на дверь каждую минуту. Просто стоял, перебирал бумаги, что-то писал. И когда я входила, поднимал голову и улыбался. Так, словно знал, что я приду. Словно это было самой естественной вещью на свете.

- Доброе утро, - сказала я в тот день.

- Доброе. - Он отложил бумаги. - Я приготовил для вас кое-что. Другой чай. Не тот, что вчера.

- Другой?

- Из того же региона, но с другого склона. Он мягче. И немного слаще.

Я села за свой столик у окна. Он принёс чай в таком же стеклянном стаканчике, в медном подстаканнике. Я сделала глоток. Вкус был другим, но что-то общее было. Что-то знакомое. Что-то, что напоминало о доме, которого никогда не было.

- Нравится?

- Очень. Вы хорошо разбираетесь в чае.

- Это семейное. Меня учил отец. А его дед. И так из поколения в поколение.

Я кивнула. За эти дни я узнала о нём многое. Что он учился в Париже, но вернулся. Что у него были отношения, которые закончились. Что он любит старые фильмы и не любит шумные компании. Что он верит в то, что делает.

Он тоже знал обо мне. Не всё, конечно. Но достаточно. Что я уволилась с работы. Что уехала из Москвы. Что ищу что-то, чего сама не могу назвать. Он не давил. Не задавал лишних вопросов. Просто был рядом. Наливал чай. Говорил о пустяках. И это было именно то, что мне было нужно.

- Вы знаете, - сказал он вдруг, - я вчера долго не мог уснуть. Думал о вас.

Я подняла на него глаза.

- Обо мне?

- О том, что вы сказали. Про человека, которого больше нет. Про сон. Я не понял тогда. Но что-то в ваших словах зацепило меня. Что-то знакомое.

Я молчала. Не знала, что ответить.

- Вы не хотите рассказать? Я пойму, если нет. Просто мне кажется, что вы носите в себе что-то тяжёлое. И что вам было бы легче, если бы вы этим поделились.

Я смотрела на него. На его серо-голубые глаза с чёрным ободком. На его лицо, которое было так похоже и так непохоже на лицо Эмира. И чувствовала, как что-то внутри меня хочет открыться. Хочет рассказать. Хочет, чтобы кто-то наконец узнал правду.

Но я не могла. Не сейчас. Слишком рано. Слишком странно. Он подумает, что я сумасшедшая.

- Может быть, когда-нибудь, - сказала я. - Но не сейчас.

Он кивнул. Не стал настаивать. Просто улыбнулся и сказал:

- Хорошо. Тогда, может быть, вы расскажете мне о своей работе? О том, что вы делали в лаборатории? Мне интересно.

И я рассказала. О купажах. О дегустациях. О том, как важно правильно заварить лист, чтобы раскрылся вкус. О том, как я ездила в командировки в Китай и в Индию, изучала плантации, разговаривала с фермерами. О том, как мечтала когда-нибудь вырастить свой собственный чай.

Он слушал внимательно. Задавал вопросы. Иногда улыбался. И я чувствовала, что с ним легко. Что не нужно притворяться. Что можно просто быть собой.

- А вы? - спросила я, когда закончила. - Вы когда-нибудь были в России?

- Нет. Никогда. Но мой предок был женат на русской. Вы знаете. Я рассказывал.

- Да. Помню.

- Она была княжной. Из обедневшего рода. Её выдали за него в знак мира. Политический брак. Но они полюбили друг друга. По-настоящему. Он погиб, спасая её. А она выжила. И продолжила его дело.

Я слушала и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Это была та же история, которую я видела во сне. Та же, которую прожила. Та же, которую потеряла.

- Это очень красивая история, - сказала я тихо.

- Да. Знаете, я всегда думал, что это просто легенда. Красивая сказка, которую рассказывают в нашей семье. Но теперь я не уверен.

- Почему?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом сказал:

- Потому что я смотрю на вас и думаю, что уже видел вас раньше. Не в жизни. На фотографии. На старом портрете, который хранится у отца.

Я замерла. Сердце ударило тяжело и глухо.

- На портрете?

- Да. Портрет русской княжны. Жены Эмира-паши. Вы похожи на неё. Не точь-в-точь. Но что-то есть. Что-то в глазах. Что-то в том, как вы держите голову.

Я не знала, что сказать. Это было слишком. Слишком странно. Слишком невозможно.

- Вы, наверное, думаете, что я сумасшедший, - сказал он с улыбкой.

- Нет. Я так не думаю.

Он посмотрел на меня внимательнее.

- Вы верите мне?

- Верю.

Он улыбнулся. Широко и так открыто.

- Тогда, может быть, вы придёте завтра? Я покажу вам альбом. С фотографиями и письмами. Может быть, вы найдёте что-то знакомое.

Я кивнула.

- Я обязательно приду.

Он проводил меня до двери. Я вышла на улицу. Долго стояла, глядя на Босфор. Серый, спокойный, бесконечный. И думала о том, что, может быть, всё это не случайно. Что, может быть, сон был не просто сном. Что, может быть, я нашла то, что искала.

Я пошла в сторону отеля. Улицы были пусты, и только редкие прохожие попадались навстречу. Я думала о Джане. О его словах. О портрете. О том, что он увидел во мне сходство с русской княжной. Это было невозможно. Это было странно. Но я не могла перестать думать об этом.

В номере я села на кровать и достала телефон. Набрала номер Лены. Она ответила после третьего гудка.

- Софья? Ты в порядке?

- Да. Я в порядке. Просто хотела услышать твой голос.

- Ты странная какая-то. Что случилось?

- Ничего. Всё хорошо. Я потом расскажу.

Мы поговорили ещё немного. О пустяках. О Москве. О работе. Я не сказала ей о чайной. Не сказала о Джане. Не сказала о портрете. Это было слишком…Слишком личное.

Я положила трубку и легла. Сон пришёл быстро. И в этом сне не было ни огня, ни дыма, ни боли. Только чайная, залитая утренним светом, и человек с серо-голубыми глазами, который улыбался мне и говорил:

- Приходите ещё.