Глава 19

— Это не какой-то секрет, — заговорил Марвин после долгой паузы и стал медленно потирать забинтованное запястье, из-за чего бинт натянулся и на нем проступило свежее пятно мази. — Только вот откуда ты, щенок, узнал его настоящее название?

Я почувствовал, как в кухне мгновенно стало тесно, когда старик подался вперед и его тяжелое дыхание смешалось с запахом лекарств. Минк рядом со мной замер, а его глаза забегали от меня к Марвину. Я же просто пожал плечами и постарался выдержать этот колючий взгляд, потому что сейчас любая слабость могла всё испортить.

— Если вы думаете, что я не способен сам отыскать информацию, которая мне нужна, то вы ошибаетесь. Не стоит держать меня за дурака.

Старик помедлил, а потом вдруг шумно выдохнул и сдулся, отвел взгляд в сторону окна и начал нервно барабанить пальцами по столешнице. Я же в этот момент отчетливо понял, почему он так напрягся. Лунный колокольчик был не просто красивым цветком, а редким лекарственным растением, которое своей пыльцой буквально удерживало Лиру на этом свете, смягчая её приступы.

— А что не так с этим цветком? — подал голос Минк, и его голос в тишине прозвучал слишком громко и неуверенно.

Марвин медлил, он долго жевал губу, а потом заговорил так, будто каждое слово стоило ему огромных усилий.

— Это редкое растение второго ранга. Достаточно редкое, чтобы о нем не болтали на каждом углу, — мазнул он по мне странным взглядом. — Я притащил его из Леса и сумел приспособить к стабильному Дыханию Суток, а потом и пересадить в горшок.

— Второго? — Минк огляделся, будто это цветок стоял у него за спиной.

А я молча кивнул, хотя в голове возникли мысли, что Марвин что-то недоговаривает.

— А его можно использовать как лекарство? — спросил я, глядя при этом на синеватый стебель Листа Жизни. У меня уже возникла одна идея.

Марвин погрузился в задумчивость и стал поглаживать свою седую бороду.

— Можно попробовать, — пробормотал он наконец. — Но тут нужна сильная связка, то есть такое вещество, которое будет способно связать два сильных растения второго ранга в один настой и не дать им уничтожить друг друга.

Старик сказал это и снова задумался. Только вот его слова не вязались с реальностью, ведь у Лунного колокольчика четвертый ранг, а не второй, как он считает, и система это подтвердила. Но сказать об этом Марвину напрямую я не могу. Да и очевидно, что что-то с этим цветком все же не так. Непростой он.

Значит, и в расчетах старик ошибается. Я сам задумался под непонимающим взглядом Минка. Еще ни разу мне не довелось заваривать второй ранг. А что будет, если попытаться сделать это сразу и с четвертым, и со вторым — неизвестно. Это задача совсем другого уровня. И риск всё испортить здесь огромен.

— А оно не могло вырасти в ранге за это время? — я решил зайти с другой стороны. — Может, посмотрите завтра это растение внимательнее?

— Это так не работает, Тинг, — Марвин раздраженно махнул рукой. — Оно уже не первый год растет в этом горшке и распыляет свою пыльцу и Дыхание только ради того, чтобы облегчать жизнь Лире. Не замечал, что ли, что в её комнате всегда свежо?

Я посмотрел на этого ворчливого старика и почувствовал к нему неподдельное уважение, потому что он не жалел ни времени, ни сил, ни здоровья, ни своих алхимических знаний ради помощи сиротам. Он мог говорить что угодно, но пока что во всем помогал и поддерживал нас. Чего стоит только этот цветок! А помощь с чайной? А лекарства для Лиры при его сожженных каналах?

Минк в это время сидел тише воды, явно ничего не понимая, и мешать нашему разговору не решался. Но вот он поймал мой взгляд, скосил его на растения на столе, намекая, что их бы прибрать.

— Ладно, — нарушил я затянувшееся молчание и указал на пульсирующий синим стебель. — Не подскажите, как хранить такое редкое растение, как этот Лист Жизни?

Марвин ответил отстраненно, всё ещё находясь в каких-то своих мыслях.

— Залей его холодной водой и меняй её почаще, тогда он простоит хоть неделю и не завянет. Но если он нагреется, то быстро начнет терять силу своих свойств.

— А остальные?

— Прибери по темным горшкам, для них этого хватит, — отмахнулся старик, смотря куда-то сквозь стол. — Но использовать их нужно в ближайшие дни, или придется подсушить.

Я снова посмотрел на Лист Жизни и понял, что не могу просто сидеть и ждать, пока он завянет в банке с водой.

— Я хочу проверить свои догадки и попробовать заварить чай на основе этих трав. Возьму Лист Жизни, один лепесток Лунного колокольчика и использую последнюю веточку золотарника как связку для них.

Марвин поднял на меня тяжелый взгляд.

— Это так не работает, Тинг! Золотарник — это мусорная трава, и она годится только для того, чтобы заваривать безранговые сорняки, но точно не для второго ранга.

— Золотарник годится и для перворанговых, я это уже проверял, — я перебил его, чувствуя, как поднимается негодование мастера чая. — И я не могу не попробовать, потому что это может быть наш единственный путь к настоящему лечению Лиры.

В кухне повисла оглушительная тишина. Я даже услышал, как в ушах стучит кровь. Но вот Марвин раздул ноздри в гневе и хлопнул ладонью по столу так сильно, что подпрыгнула вся разложенная трава.

— Ты слишком торопишься и ничего не смыслишь в лекарском деле! Немного заварил простых трав и теперь думаешь, что сможешь сделать лекарство, которое даже лучшие алхимики еще не придумали? Нет, парень, так в жизни не бывает!

— И что теперь, даже не пробовать, раз у вас, алхимиков, ничего не вышло? — выпалил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы же сами видели, что мой чай действует совсем не так, как ваши зелья.

Марвин зарычал, став похожим на разъяренного медведя, и его лицо покраснело от ярости.

— Ты идиот, Тинг! Ты даже не знаешь, что это за Лунный цветок, а уже хочешь к нему сунуться со своими гайванями. Он даже на втором ранге опасен, а если он за эти годы хоть на ранг вырос, то, сорвав один лепесток, ты сам превратишься в сосульку прямо здесь, прямо на месте! Думаешь, я его просто так посадил в этот горшок и три месяца заливал дорогой алхимией, чтобы одомашнить его? Думаешь, ты можешь без последствий использовать его силу и оставить Лиру без его поддержки⁈

Старик смерил меня яростным взглядом, шумно выдохнул, развернулся и стремительно вышел из кухни, а через несколько секунд я услышал, как громко хлопнула входная дверь лавки. Минк сидел, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

Я тяжело выдохнул и оперся руками на столешницу, глядя на разложенные травы. Минк заерзал на стуле.

— Иди домой, тебе нужно отдохнуть после похода, — повернулся я к Минку, стараясь говорить спокойно, хотя внутри бурлило раздражение. — Возьми вот эти травы первого ранга, — указал я на те, что он же и притащил из Леса, и которые не очень подходили для чая. — С утра занеси их Гарву, а если он начнет выеживаться, то продай кому-нибудь другому.

Минк кивнул, быстро взял вытянутый стебель, похожий на Поющий Иней, и поднялся со стула.

— Буду к утру, — пообещал он, после чего замялся и несильно хлопнул меня по плечу. — Не хочу этого говорить, но Марвин прав в одном, дружище. Если этот цветок и правда важен для самочувствия Лиры, то лучше не рискуй.

— Иди уже, — кивнул я ему на прощание.

Марвин был прав. Но он не знал одного — у меня есть система Кодекс Дыхания, которая дает подсказки. Неочевидные, но достаточные, чтобы попытаться сделать нужный лекарственный чай. Да, через попытки и неудачи, но это хоть какой-то шанс.

Я в раздражении дернул плечом. Надо было успокоиться, но…

— Чертов Марвин, — проворчал я себе под нос, глядя на опускающиеся сумерки.

Лучше бы подсказал, как лучше подступиться к лечебному чаю для Лиры, а не орал о невозможности моих затей.

Чтобы немного успокоиться и унять дрожь в пальцах, я взял широкий глиняный кувшин. Плеснул в него ледяной колодезной воды, от которой по стенкам сразу пошла испарина, и осторожно, придерживая за край, опустил туда Лист Жизни вместе со стеблем. Синее свечение под водой стало приглушенным, зато теперь я был уверен, что за ночь растение не подпортится.

Остальные травы, принесенные Минком и выторгованные у ватажников, я начал методично рассовывать по баночкам и горшкам. Глина приятно холодила ладони, а шелест листьев немного успокаивал. Я расставил их по полкам, стараясь запомнить, где что лежит, чтобы потом не искать по полчаса нужные ингредиенты.

Затем достал тетрадь Марвина. В самом конце там оставалось несколько пустых и чистых страниц, которые старик, видимо, берег для особо важных алхимических формул, но до которых так и не добрался. Рядом на стол легла чернильница и перо. Лира хранила их в своем сундуке, и я выпросил их еще днем, перед самым возвращением Минка из Леса. Оказалось, у неё были припрятаны эти вещицы. Видимо, она писала стихи или что-то в этом роде и смущалась этого, не раскрывая Тингу. В её случае, когда других дел особо не поделаешь, это было спасением.

Я макнул перо в чернила, дождался, пока лишняя капля упадет обратно в горлышко, и в свете очага начал записывать всё, что у меня сейчас было в наличии. Скрип пера по грубой бумаге в тишине кухни казался очень громким. Но в то же время создавал особую атмосферу.

Холодянка — почти всё уйдет на заказ Нагии. Пять бурдюков заберут основной запас, и мне нужно добыть еще.

Живосил — пока достаточно. Запас есть, зато он нужен и для «Крепи», и для моих лечебных проб, так что тратить его придется с умом. Каждая почка на счету.

Женьшень — еще есть, но мало. Слайсы подсыхают, и их хватит ненамного. Нужно искать поставщика или просить Минка и Рау.

Золотарник — последняя веточка осталась. Нужна замена для связки элементов. Я на миг отвлекся от листа, оглядел запасы. Марвин упоминал Золотую лозу. Вот её и надо искать у «Волков» или Рована. Может, сгодится как замена.

Я посмотрел на строчки. Чернила подсыхали, становясь тусклыми.

Перебирая травы, не забыл и про лекарство для Лиры — осталась последняя порция в виде Настоя Укрепления. И это давило сильнее всего. Завтра же поговорю с Рованом, когда он снова появится. Он сильный алхимик, и он может сделать лекарство на заказ, раз уж Марвин со своими перебинтованными руками сейчас ни на что не годен.

А еще… в тетради появилась новая запись… Лунный колокольчик.

Я замер, глядя на это название на бумаге. Растение четвертого ранга в комнате больной сестры. Вероятно, опасно, и мне нужно его проверить через Продвинутый Анализ еще раз, как только Родник восстановится.

Макнув перо в чернила, я продолжил подводить итоги своим запасам…

* * *

Утро выдалось тихим, и только редкие капли вчерашнего дождя срывались с карниза, разбиваясь о подоконник снаружи, да ватажники переговаривались о чем-то в зале.

Лира сидела у себя на циновке, медленно прихлебывая чай из новой пиалы, а я стоял напротив и задумчиво потирал подбородок, не сводя взгляда с Лунного колокольчика. Цветок в утреннем свете казался почти прозрачным, и его голубые лепестки едва заметно подрагивали, хотя сквозняка в комнате не было.

— Что ты на него так смотришь? — спросила Лира с легким подозрением в голосе.

Я промолчал, наблюдая за тем, как Рау осторожно крутится вокруг горшка. Зверек припадал к самому полу, вытягивал шею и принюхивался, но лапы не протягивал, и в каждом его движении сквозило опасение хищника, который встретил что-то непонятное и потенциально опасное. Однако при этом очень занимательное и, вероятно, съедобное в какой-то степени.

— Ты знаешь, что это за растение? — спросил я, наконец повернувшись к Лире.

Она едва заметно поджала губы, уставилась на Лунный колокольчик и на мгновение задумалась, будто подбирая слова.

— Конечно, знаю, это Лунный колокольчик, — ответила она наконец. — Марвин… он принес его еще, когда наша бабушка была жива, и подарил его ей. У неё тогда были серьезные проблемы с каналами, они постоянно перегревались из-за старых травм, а этот цветок помогал. А после её ухода и когда у меня случилась эта… — Лира на миг замялась, но упрямо договорила: — Трещина, Марвин велел мне чаще находиться рядом с ним. Говорил, что он поглощает лишнее тепло и дарит холод.

Я задумчиво кивнул, переваривая эту информацию, и в голове сразу начали всплывать новые вопросы. Удивительно, что прежний Тинг совсем не интересовался историей этого растения, хотя оно стояло у них под носом годами, и получается, что их бабушка тоже была восходящей, раз страдала от перегрева каналов. Ну да, чего это я: она же наравне с Марвином обучала Лиру и даже написала целую небольшую книжонку-тетрадь по уходу за Связным зверем.

— Получается, он поглощает твои лишние всплески энергии во время приступов и сам потом выпускает эту пыльцу, которая охлаждает и как-то помогает тебе? — уточнил я, приподняв одну бровь.

Лира немного помедлила, рассматривая чаинки на дне пиалы, а потом коротко кивнула.

— Ну да, вроде того. Рядом с ним дышать легче, когда жар начинается. И медитации больше пользы приносят.

Я снова посмотрел на цветок, и в голове сама собой выстроилась логическая цепочка. Видимо, это растение действительно конденсирует в себе часть той избыточной энергии, которую выбрасывает поврежденный Родник Лиры. Изначально его принесли для бабушки, но теперь оно нашло новый, куда более мощный источник подпитки. Вот почему за эти годы оно не просто выжило в обычном горшке, а выросло в ранге со второго до целого четвертого. Оно буквально «ело» болезнь моей сестры, становясь сильнее.

Я невольно цокнул языком. Ну Марвин, ну старый лис. А ведь это потенциально опасное растение, по его же словам. Поймав на себе изучающий взгляд Лиры, я лишь отмахнулся, мол, не обращай внимания.

— Ты что-то задумал, — утвердительно произнесла она, и в её глазах промелькнуло опасение.

— Да есть одна мысль, — ответил я, продолжая держаться за подбородок, и прикусил губу в раздумьях.

А потом с досадой подумал о том, что сейчас не могу повторно использовать Продвинутый Анализ, потому что резерв Родника после вчерашних экспериментов восстановился только наполовину. Дыхание Заката и Рассвета — не самое лучшее время для восстановления энергии. А эта энергия мне была нужна позарез, ведь сегодня предстояло подготовить еще пять бурдюков «Ледяной крепи» для Нагии. Пять порций Освежающего сбора уже стояли в кладовой, и завтра я должен был отдать весь заказ, так что весь день уйдет на работу с водой и энергией. И тратить запас нельзя…

— Мда, — протянул я, смотря, как Рау вылизывается.

Слова Марвина о том, что сорвать лепесток опасно и можно превратиться в сосульку, не выходили из головы. Старик мог просто пугать меня, чтобы я не лез к единственному средству, облегчающему жизнь Лире, ведь он до сих пор не доверяет моему здравомыслию и боится, что я всё испорчу по неопытности.

Но с другой стороны, Марвин мог и не врать. Рау вон тоже постоянно принюхивается к колокольчику, но до сих пор не сорвал ни одного листика, хотя он тот еще воришка и за ночь утащил куда-то Желтокорень, который я выторговал у Рована. Ищи его теперь по всей лавке. Да и по памяти Тинга я не припоминал, чтобы с этого цветка когда-либо падал хоть один лепесток.

Лира сделала глоток чая, поставила пиалу рядом с пустой чашкой из-под утренней похлебки, которую я приготовил, и спросила с сомнением:

— Ты хочешь его использовать в чае?

— Думаю скорее, можно ли это сделать.

— Нет, нельзя, — строго заявила Лира, и её голос прозвучал необычно твердо. — Если его не станет, мои приступы могут участиться, а толку от медитации здесь станет не больше, чем у колодца.

Я посмотрел на неё, вскинув брови, потому что она впервые так открыто и спокойно призналась в своей болезни и зависимости от этого растения. Раньше она бы и слова об этом не сказала, предпочитая ворчать и командовать, а теперь, видимо, начала взрослеть и доверять мне больше прежнего. Я оценил её честность.

— Не переживай, сестра, я не стану его срывать, — я перевел взгляд на Рау.

Зверек в этот момент осторожно протянул лапку и коснулся края лепестка. Растение мгновенно отреагировало на прикосновение и выпустило крохотное, едва заметное облачко пыльцы, а Рау тут же отпрыгнул в сторону, смешно чихая и тряся головой.

Я замер на месте.

— Что это было? — спросил я вслух.

— Ты о чем? — Лира непонимающе посмотрела на меня.

Я подошел к подоконнику, аккуратно провел пальцем по листу, ощущая его гладкую поверхность и легкое, почти невесомое напыление пыльцы, которая осела снаружи.

— Рау! — позвал я зверька, и тот в тот же миг оказался у меня на плече, ткнувшись носом в щеку. — Потрогай цветок еще раз.

Тот наклонил голову набок, словно раздумывая, и я показал ему, как легко касаюсь края горшка. Зверек понял намек, спрыгнул обратно на подоконник, но в этот раз коснулся цветка не лапой, а кончиком хвоста, и сразу отскочил назад. Цветок снова «выпустил» облачко прохладной пыльцы, которая поблескивала в утренних лучах солнца и оседала на поверхности растения.

— Он так реагирует на Рау? — заметила Лира, а зверек уже подбежал к ней и развалился рядом, подставляя пузо для почесывания.

— Видимо, да, — ответил я. — Возможно, так цветок защищается от животных.

У меня в голове сразу появилась идея. Если пыльца обладает теми же свойствами, что и само растение, то почему бы не использовать её для эксперимента? Это ведь не лепесток, я не поврежу само растение, а значит, и Лире вреда не будет. Да и сила пыльцы наверняка не такая убийственная, как у целого цветка четвертого ранга.

— Брат, прошу, — Лира посмотрела на меня, и в её голосе послышалась настоящая тревога. — Не повреди его, пожалуйста.

— Да, конечно, — ответил я с легкой улыбкой. — Я возьму только немного этой пыльцы и попробую заварить на её основе чай вместе с Листом Жизни. Сам цветок я не трону, моя хорошая, — вырвалось у меня.

— Не говори таких смущающих слов, — пробубнила Лира, покраснев, но потом медленно кивнула, давая свое согласие, и отвернулась к Рау.

Пряча улыбку, я вышел в зал, где проводил взглядом Ирма и Савра, которые поднялись со стульев и направились к выходу.

— Живы будем, еще заскочем, — произнес Ирм, махнув рукой, и ватажники вышли на улицу.

А на столе остались четыре пустые пиалы и большой чайник, рядом с которым на потемневшем дереве тускло блестели восемь средних камней. «Волки» зашли еще с утра, перед самым выходом в Лес, и попросили заварить им тот самый Усиливающий сбор, которым я угощал их главу Зорга.

Я сгреб камни в ладонь, ощущая их тепло, и невольно подумал, что за один большой чайник это была вполне справедливая цена, хотя со стороны могло показаться форменным грабежом. Но если вспомнить, из каких трав я его собирал, на какой воде настаивал и сколько сил влил в балансировку через каналы, то и вовсе кажется, что продешевил. Для этих ребят, живущих Лесом, такие деньги не были чем-то запредельным.

Прибрав посуду на поднос, я унес его на кухню, где быстро сполоснул пиалы и чайник, вытирая их чистой тряпкой, которую принес Марвин из своего дома, а потом взял новую гайвань Савелии и вернулся в комнату к Лире.

Там застал забавную картину: сестра сидела на циновке и изо всех сил пыталась удержать Рау, который извивался в её руках и явно намеревался совершить побег.

— Нельзя! — Лира строго прижала зверька к себе, хотя тот вовсю пищал и перебирал лапками. — Я же тебе уже сказала, что пока Минк не придет, ты сидишь здесь и никуда не выходишь.

— Опять на улицу хочет сбежать? — спросил я, останавливаясь в дверях и наблюдая за этой борьбой.

Не первый раз, кстати, он это пытается сделать. Один раз я перехватил его у выхода, а второй раз Лира надрала ему уши, когда он пытался вылезти через окно.

— Да, уже и не знаю, как его удержать, — выдохнула Лира, поправляя выбившуюся прядь волос. — Он прямо места себе не находит, всё в сторону Леса смотрит.

Лира схватила зверька и стала тискать, как игрушку какую-то, и делала это с такой непосредственностью, как обычная маленькая девочка. Я невольно улыбнулся, глядя на них, а потом подошел к окну.

— Минк скоро должен быть, он его выгуляет, — успокоил я её, разглядывая Лунный колокольчик.

Хорошо, что на окне висели плотные занавески, из-за чего никто с улицы не мог заглянуть внутрь и увидеть, что здесь происходит.

Я аккуратно, стараясь почти не дышать, стал собирать пальцем пыльцу с лепестков и листьев цветка, и она медленно закружилась в воздухе, словно крошечные ледяные снежинки, которые оседали на дно подставленной гайвани.

Набрал я совсем немного, буквально крохотную порцию, потому что больше на поверхности растения ничего не осталось, а трясти цветок ради лишней крохи было бы верхом глупости и неосторожности.

Закрыв гайвань крышкой, я подхватил поднос с пустой посудой, которую Лира использовала за завтраком, и направился к выходу.

— Как только Минк придет, я скажу, чтобы он сразу зашел к тебе за Рау, — пообещал я сестре.

Лира, которая и не подумала перестать теребить зверька за ушами, только кивнула мне в ответ с улыбкой. Рау обиженно пискнул, когда я проходил мимо, и попытался было сорваться с её рук за мной, но я только погрозил ему пальцем.

— Подожди, дружище.

А выйдя из комнаты, задумался о том, что всё это становится слишком опасным. У Лиры с её Трещиной мог в любой момент случиться приступ, и в зале в это время вполне могут оказаться гости. Да и Рау, запертый в четырех стенах, мог натворить дел, если бы его охотничьи инстинкты взяли верх, так что Минк со своим приходом был нужен мне как никогда. Сам я выгулять зверька не мог: заказ Нагии и прочие дела по лавке забирали все время, а Лире поручать такое сложное дело было нельзя из-за её слабости.

На кухне я первым делом выглянул в окно и заметил в саду ватажников, которые вовсю хозяйничали на своей территории, перебирая свежую добычу и переругиваясь о чем-то своем. Коробки и сетки стояли на углу дома, но к колодцу никто из них даже не приближался, и это было хорошо: значит, Зорг умел держать своих людей в узде.

Настало время приниматься за дело, а Марвина всё еще не было, и я не знал, то ли он до сих пор злится на меня из-за «Волков», то ли наконец занялся поисками информации о Мирей Арден, как и обещал.

Я развел огонь в очаге, и дым послушно пошел ровно в трубу, а пламя загудело, быстро пожирая сухие дрова. Взяв старый чайданлык, который я привел в порядок несколько дней назад, залил в нижний чайник воду из колодца и поставил его на край огня.

Из кувшина с водой достал вчерашний Лист Жизни, который выглядел так, словно его только что собрали. Марвин действительно знал толк в хранении магических растений, и его советы определенно стоили того, чтобы к ним прислушиваться, значит, после опыта нужно будет обязательно постараться убедить его в том, чтобы он мне помог с заварками.

Я осторожно сорвал два листа со стебля, на котором их было еще предостаточно, и ощутил, какие они холодные на ощупь, а выступивший сок даже слегка обжег кожу на пальцах. Хотелось использовать Анализ, но нет. Нельзя. Энергию нужно сберечь для самого процесса заварки и для последующих пяти бурдюков «Ледяной крепи». Пришлось довольствоваться только тем, что успел рассказать вчера Марвин.

Промыв листья, я взял старую доску и новый нож от Савелии. Нарезал крупный лист вдоль прожилок, как делал в первый день, стараясь не давить лишнего, чтобы не выпустить сок раньше времени. И тут же в воздух поднялись легкие зеленоватые испарения, густо пахнущие травяной горечью. Сильное растение, в нем явно доминировали элементы Дерева и, судя по холоду, Льда.

Я бросил нарезку в воду, которая уже начала подниматься мелкими пузырьками. Помнил: чтобы раскрыть такой лист, его нужно именно выварить, а уже потом смешивать. Пока вода грелась, я оглядел полки. Невольно вспомнил о тетради с рецептами, которую Лира почти изучила, и подумал, что мне тоже нужно выкроить время на её чтение.

Но сейчас главным вопросом было то, что использовать в качестве связки для Листа Жизни и пыльцы Лунного колокольчика. Что взять? Золотарник? Я уже потянулся за последней веточкой над очагом, но замер. Нет, Марвин же прямо сказал — для таких рангов он бесполезен. Тогда, может, спиральку?.. Тоже не пойдет, она больше для вывода токсинов.

И тут мой взгляд зацепился за горшочек с Золотой лозой. «Связывающий и восстанавливающий эффект», — всплыли в голове слова старика. Вот то, что нужно.

Я достал лозу, которая на вид почти не изменилась, разве что кончики её крохотных редких листиков слегка подсохли, а сама тонкая лиана осталась такой же гибкой и прочной. Срезав небольшой кусок длиной около десяти сантиметров, решил не нарезать его, просто уложил его во второй, верхний чайник чайданлыка. Лиана тонкая, почти как нитка, и без нарезки отдаст все свои свойства воде.

Вскоре вода в нижнем сосуде почти закипела, и я стал помешивать Лист Жизни, наблюдая, как прозрачная жидкость приобретает глубокий зеленоватый оттенок, а сами кусочки растения буквально растворяются, превращаясь в причудливые завихрения. Энергетические воронки, — догадался я.

Потом отставил чайник чуть в сторону от прямого пламени и поставил сверху второй чайник, куда залил лиану тонким слоем воды. На пару она быстро прогрелась, и травянистый дух смешался с чем-то кислым — видимо, от лианы, — а сама вода во втором чайнике приобрела золотистый оттенок. И что удивительно, сама лиана не набухла, а наоборот, будто усохла, отдав все соки.

Убрав чайданлык от огня, я взял гайвань с пыльцой Лунного колокольчика и дал отварам немного остыть, чтобы кипяток не сжег нежные крупицы.

Поставив пиалу перед собой, задумался о том, как лучше влить энергию, и решил, что буду делать это поочередно для каждого компонента.

Так. Сначала отвар из Золотой лозы. Поднять повыше, чтобы насытить воду кислородом. Стоило ей упасть в гайвань, как золотистая жидкость начала искрить, смешиваясь с пыльцой. Она будто на миг перед тем, как раствориться, замерзала, а потом лопалась с искрой.

Когда пиала наполнилась наполовину, я добавил отвар Листа Жизни такой же струей.

Пыльца заискрилась еще сильнее, кружась в водовороте, где смешались золотой и зеленоватый оттенки отваров, рождая оливковый. В этот момент я почему-то ощутил себя так, как, наверное, ощущает себя начинающий алхимик.

Подхватив гайвань в руки, я вдохнул необычный кисло-терпкий аромат, который, несмотря на резкость, оказался приятным и бодрящим.

Затем сосредоточился на пульсации своего Родника, торопясь, пока пыльца окончательно не растворилась в воде, и повел внутреннюю энергию по каналам. Она влилась в настой легко и просто, словно сама стремилась соединиться с этими травами.

Я уловил нотки элемента дерева, тяжелые потоки льда, которые стремительно таяли, и попытался усилить их своей силой, чтобы выровнять баланс.

Родник пульсировал всё быстрее, а я торопился, увеличивая напор энергии в руках, и чувствовал, как глина нагревается под моими пальцами, пока наконец не ощутил что-то странное.

Я открыл глаза и замер. Вода в гайвани начала буквально замерзать изнутри, а по внешней стороне глины стремительно пополз иней, покрывая мои пальцы белой коркой.

— Что за… — вырвалось у меня.