Глава 21

Утро ещё не наступило, и в кухне держалась серая полутьма, из-за которой я больше двигался на ощупь, чем разглядывал что-то по-настоящему. Окно я приоткрыл, чтобы влетал свежий воздух, и слушал.

Вчера вечером Рован ушёл ещё до заката, а вот Минк с Рау вернулись уже в сумерках и притащили из Леса немного — пару пучков Ветропуха да несколько листьев Холодянки. Но главное, что серебристый паршивец приволок отдельно, зажав в лапах, будто самую большую ценность: крупную янтарную каплю, похожую то ли на застывшую смолу, то ли на кусок серы, тёплую и полупрозрачную. Что это было, я так и не понял, а анализ… на анализ к вечеру не оставалось энергии.

Минк же после Леса вымотался так, что уснул прямо в зале, сидя на стуле и уронив голову на сложенные руки. Я не стал его будить — только накинул на него одеяло, чтобы не замёрз. Он и сейчас там спал, и я слышал его ровное сопение.

Ватажники ушли в Лес ещё затемно, тихо, так что я даже не заметил. Лира спала, Марвин обещал прийти позже. Значит, пора.

Я собрал все десять бурдюков в один большой мешок из грубой холстины, плотно укладывая их, бок к боку. Затянул горловину, подхватил мешок и, кряхтя, закинул его на спину.

Тяжело.

Десять пустых бурдюков и то оттягивали руки прилично, когда я тащил их от Нагии, а сейчас, полные воды, они стали тяжелее в несколько раз.

Не Минка по Лесу таскать, конечно, но и не пушинки.

* * *

По тракту я шёл торопясь, потому что до обеда, когда придёт Дыхание Дня и резерв начнёт восстанавливаться сам, мне нужно было уже вернуться и снова засесть за работу. Даже в такую рань дорога не пустовала — навстречу и в попутную сторону тянулись ватажники, тащились редкие телеги, а сборщики с пустыми ещё корзинами спешили к опушке, чтобы успеть до полуденной жары.

Мешок с каждой сотней шагов будто наливался свинцом, и я то и дело перекидывал его с плеча на плечо, кляня себя за то, что не догадался найти какую-нибудь тачку.

Лагерь Нагии я увидел издалека, но узнать его толком не смог, потому что там творилось что-то невообразимое. Ещё вчера обозники бродили между телегами лениво и сонно, а сегодня весь лагерь бурлил. Кто-то бежал с тюком наперевес, кто-то, наоборот, тащил мешки к телегам, запрягали коней, сворачивали палатки, где-то ругались, где-то наспех доедали кашу прямо на ходу, а над всем этим стоял ровный гул из сотни голосов, ржания и скрипа колёс.

Прежний охранник сидел всё на той же перевёрнутой бочке, но в этот раз, увидев меня, даже не стал ничего говорить, а просто мотнул головой в сторону лагеря, мол, проходи. Видимо, ему было уже не до меня.

Я пробрался к палатке Догла, но, откинув полог, обнаружил её пустой. Ни командира, ни ещё кого бы то ни было — только сдвинутая мебель да пара пустых кувшинов.

А где искать Нагию, я не знал.

Пришлось идти обратно в этот муравейник и пытаться хоть у кого-нибудь узнать, где мне найти главу обоза. Только всем было не до меня — я дёргал за рукав одного, другого, но обозники лишь отмахивались, торопясь по своим делам, а один вообще едва не сшиб меня тюком, буркнув, чтобы я не путался под ногами.

В итоге я замер посреди этой суеты, перехватил сползающий мешок и понял, что пришёл в самый неподходящий момент — прямо перед отправкой обоза. И если я сейчас не найду, кому передать чай, Нагия вполне может решить, что я просто не явился в срок, а такое она мне не простит.

— Эй, парень!

Я обернулся. Пузатый торговец, забрасывавший на телегу мешки, от которых остро пахло специями, махнул мне рукой.

— Это ты, что ли, тот самый, который алхимический чай продаёт?

— Я, — кивнул я, шагнув ближе.

— Если госпожу ищешь, то зря время теряешь, — он подкинул очередной мешок и вытер лоб. — Она в город ушла с утра.

Услышав это, я мысленно выругался. И что теперь делать?

— Уважаемый, а вы не подскажете, где мне тогда командира Догла найти?

Торговец, уже подхвативший следующий мешок, мотнул подбородком куда-то вглубь лагеря, в сторону центра.

Я поблагодарил его кивком и полез в самую гущу.

И пока я пробирался между телегами, огибая людей и уворачиваясь от лошадиных крупов, до меня постепенно стало доходить, что вся эта суматоха только на первый взгляд кажется хаосом.

Присмотревшись, я начал замечать, что каждый здесь занят строго своим делом и не лезет в чужое: одни разбирали и складывали палатки, скатывая их по одному и тому же принципу, другие оттаскивали в сторону котлы и утварь, вытирали их и грузили в определённые телеги, третьи занимались только лошадьми, проверяя упряжь и подковы, а вон те, у дальнего края, считали мешки и что-то отмечали зарубками на дощечках.

Никто не метался просто так. Никто не хватался за две вещи разом.

Для чужого глаза, вроде моего, это выглядело как бессмысленная беготня, но на деле весь лагерь двигался, словно единый механизм, где у каждого винтика было своё место и своя задача. И собрать вот такую махину, отладить её до подобной слаженности мог только очень толковый управленец. Я невольно проникся уважением к Нагии ещё сильнее.

Догла я нашёл в центре лагеря, где он стоял перед десятком воинов и что-то втолковывал им, коротко рубя фразы и указывая рукой то в одну сторону, то в другую. Воины слушали молча, а потом, повинуясь его жесту, разошлись, каждый в свою сторону.

К этому моменту я уже был не рад, что попёрся сюда с этим мешком на горбу — с гораздо большим удовольствием я оставил бы его в палатке командира и налегке разыскивал бы всех по лагерю. Плечо ныло, спина взмокла, а бурдюки, кажется, стали ещё тяжелее.

Догл, распустив своих людей, повернулся и заметил меня.

— О, да никак сам чайный алхимик к нам пожаловал? — протянул он, направляясь ко мне.

Выглядел он почти так же, как и в первый раз: рубаха заправлена только наполовину, щетина небрита, волосы растрёпаны. Разве что в этот раз на поясе у него покоился меч в потёртых ножнах.

— Как и обещал, господин Догл, — я перехватил мешок, показывая. — Десять бурдюков с чаем готовы.

— Это ты вовремя, — хмыкнул Догл, окидывая взглядом мою ношу. — Но госпожи сейчас нет.

Я двинулся за ним следом, а в голове крутилась одна невесёлая мысль: раз про меня почти забыли в этой суматохе, значит, не так уж и нужен им мой чай. Но с другой стороны, меня не прогнали, и Догл разговаривает вполне спокойно, значит, договор всё ещё в силе.

Мы дошли до его палатки, и он первым откинул полог, пропуская меня внутрь.

— Проходи, — велел командир, усаживаясь за стол, который сегодня был завален бумагами куда сильнее вчерашнего.

Я с облегчением скинул мешок с плеча и опустил его на утоптанную землю, чувствуя, как ноющее плечо отзывается благодарностью.

Догл в это время уже склонился над бумагами, макнул перо в чернильницу и что-то быстро черкнул, потом отложил один лист, подтянул другой, пробежал по нему глазами, снова обмакнул перо. Про меня он будто разом забыл.

Я негромко кашлянул, но командир даже головы не поднял.

— Господин Догл, может, мне стоит прийти чуть попозже, раз вы заняты?

— Посиди пока, Тинг, — бросил он, не отрываясь от бумаг.

— Я бы с удовольствием, господин Догл, но у меня вообще-то лавка, и мне нужно её уже открывать, — сказал я, потому что торчать тут неизвестно сколько в мои планы совсем не входило.

Догл вскинул на меня цепкий взгляд, помедлил, будто взвешивая, стоит ли вообще тратить на меня слова, но всё же ответил:

— Госпожа сейчас в городе, утрясает кое-какие моменты по обозу, и будет через пару часов. Если повезёт — может, и раньше. У тебя есть выбор: либо ждёшь её, либо забираешь свои чаи и проваливаешь с глаз моих долой.

Я нахмурился и незаметно сжал кулаки, потому что такого разговора не ожидал. Но, поостыв за пару вдохов, понял, что Догл меня попросту проверяет. Если сейчас развернусь и уйду, то, считай, сам расторгну ещё даже не заключённый контракт, а весь вчерашний разговор с Нагией пойдёт прахом.

Поэтому я медленно кивнул и внаглую уселся на табурет, стоявший у края командирского стола.

— Хорошо, командир. Подождём.

Догл только хмыкнул и снова уткнулся в свои бумаги.

* * *

Госпожа Нагия пришла только часа через два, а то и два с половиной — в общем, как Догл и обещал. Сам командир за это время раз десять выходил из палатки и возвращался обратно: то утрясал какие-то формальности с торговцами, то перебирал документы, то однажды вышел разнимать двух сцепившихся обозников, а вернувшись, налил себе вина и опустошил полбутылки, будто это была вода.

Я всё это время просто сидел и смотрел, как он работает.

Пару раз я пытался заговорить с ним — спросить, как подействовал чай на его людей, услышал ли он от них хоть что-то, но Догл каждый раз отмахивался, занятый своими бумагами и делами, так что в конце концов я оставил эти попытки и просто ждал.

Наконец полог палатки откинулся, и внутрь вошла Нагия.

— Думала, ты уже не придёшь, — сказала она, оглядев меня с ног до головы.

— Доброе утро, госпожа Нагия, — я поднялся с табурета, приветствуя её.

— Госпожа, — Догл начал было подниматься из-за стола.

— Сиди, Догл, — остановила его Нагия и, подойдя к столу, бросила стопку бумаг. — Нужно разобраться вот с этими документами. Последнего торговца в эту область не берём — он не заплатил свою долю, так что можешь его смело вычёркивать. — Догл только тяжко вздохнул.

— А ты, — Нагия перевела взгляд на меня, — бери свой мешок и пойдём за мной.

Я быстро подхватил мешок, в котором глухо булькали холодные бурдюки, и двинулся следом за ней.

Мы вышли из палатки и пошли через лагерь, который к этому времени почти закончил сборы. Нагия шагала быстро, на ходу кивая некоторым торговцам, и те почтительно кланялись ей в ответ.

— Госпожа, — спросил я, стараясь не отставать, — неужели весь обоз пойдёт?

— Конечно нет, — ответила она, не сбавляя шага и кивнув очередному купцу. — Тот путь, который я показывала тебе в прошлый раз, — это дорога только для малой части обоза. Но ты же видел, сколько там путей?

Она на секунду обернулась, и я кивнул.

— По остальным дорогам пойдут другие части обоза, — продолжила Нагия, заходя в небольшой шатёр, перед которым стояли три уже готовые к отправке телеги, запряжённые лошадьми. — Мы никогда не ходим всем скопом.

Внутри шатра оказалось тесно от ящиков и мешков, наваленных чуть ли не до самого потолка.

— Клади свой мешок сюда, — велела она, указав на свободный угол.

Я сбросил ношу туда, куда она показала, и мысленно порадовался, что наконец-то избавился от этого груза.

— Я там, на всякий случай, подписал каждый из бурдюков, — сказал я, выпрямляясь. — Где какой сбор.

— Не переживай, разберёмся, — бросила Нагия и, не задерживаясь, вышла из шатра.

Я двинулся следом.

Вскоре мы оказались в ещё одном шатре, самом большом из всех, что я успел здесь увидеть. Внутри стоял большой круглый стол, а на нём лежала огромная карта с расставленными по ней фишками. У меня сразу возникло ощущение, будто я попал в военный шатёр, где полководцы обсуждают план наступления, хотя на деле это была всего лишь карта дорог настоящей главы обоза.

С одного края шатра я заметил кровать, с другого — пару сундуков и циновку, на которой она, видимо, медитировала. А вдоль одной из тканевых стен стояла целая стойка с оружием: копья, мечи, топоры — много всего разного.

Пока я осматривался, Нагия достала лист бумаги и очень быстро что-то на нём чиркнула, а потом велела мне подойти и протянула его.

— Вот договор.

Я взял бумагу и стал читать написанные её рукой условия, а она принялась дублировать их вслух, заполняя второй контракт.

— Твои чаи себя неплохо показали, — начала она. — Правда, у одного нашего человека случился приступ. Даже одной большой пиалы оказалось для него много.

Я замер, внутренне похолодев, но она тут же добавила:

— С ним всё обошлось.

Только после этих слов я позволил себе выдохнуть.

— Будьте осторожнее, особенно с Ледяной крепью, — предупредил я.

— Не переживай, к тебе никаких вопросов, — отмахнулась Нагия. — Теперь по условиям. Ты становишься поставщиком особых чаёв для моего обоза. Я получаю первоочередное право на крупные партии дорожных сборов. Рецепты остаются за тобой — сюда я не лезу.

— Хорошо, — кивнул я, следя за строчками.

— В лавку твою я тоже не суюсь, — продолжила она, постукивая пальцем по столу. — Но, по сути, я становлюсь твоим… ну, назовём это работодателем. Это значит, что я ручаюсь за твой товар своей головой перед другими людьми, а ты ручаешься за него своей головой передо мной. Усвоил?

— Усвоил, — серьёзно ответил я, потому что торговаться она явно не собиралась, да и условия меня в целом устраивали.

— Если я делаю крупный заказ — ты выполняешь его в срок, что бы там у тебя ни творилось, — она показала следующую строку. — Оплата за эту, пробную, партию будет после того, как обоз вернётся и мои люди проверят твой чай в пути. Согласен?

Я быстро прошёлся взглядом по условиям ещё раз. Спорить было не о чем, да и с такой женщиной торг был бы себе дороже.

— Согласен, госпожа.

Мы закрепили договор по уже знакомой мне схеме — уколом пальца и каплей крови на бумаге, и лист на мгновение вспыхнул тусклым светом. Повторили это со вторым, который я забрал себе.

Только после этого я позволил себе немного порадоваться про себя. Наконец-то у меня появился вполне серьёзный… не совсем покровитель, но лояльная сила. Думаю, теперь Мирей Арден будет уже не так просто забрать у меня землю.

— И вот что ещё, Тинг, — Нагия подняла на меня тяжёлый взгляд, и голос её стал ровным, тихим, отчего сделалось только страшнее. — Если что-то пойдёт не так… если хоть один мой человек действительно пострадает — не от того, что перепил твоего чая, за это спрос с него самого, а из-за того, что твой чай окажется, скажем так, бракованным, — она чуть склонила голову, — я лично спрошу за это с тебя. Понял?

— Понял, госпожа, — ответил я ровно, выдержав её взгляд.

— Вот и славно, — кивнула она, и лицо её снова стало обычным, деловым. — Я направлю к тебе посыльного, когда мой обоз вернётся. А пока свободен.

Я благодарно кивнул и вынырнул из палатки, внутренне ликуя.

* * *

Следующие несколько дней слились для меня в один сплошной поток дел.

Лира дописала меню не только на маленьких дощечках, но и на большой, выводя названия чаёв своим ровным, аккуратным почерком, и то и дело переспрашивала у меня то эффект какого-нибудь сбора, то верно ли записала. Дощечку эту мы потом пристроили на видном месте у стойки, и та сразу придала залу вид настоящей чайной, а не просто дома, где иногда наливают чай.

Минк умудрился договориться с Рованом, чтобы тот немного поднатаскал его в хождении по Лесу, — парень всё-таки решил не бросать эту затею, хоть Родник пока и не открывал. Параллельно он вместе с Лирой продолжал зубрить травы из тетради Марвина, и иногда, проходя мимо, я замечал, как Лира несильно чем-нибудь стукает его по голове, когда он в очередной раз путал название или свойство.

— Да это же Ветропляс, а не Ветропух, сколько повторять! — доносилось из зала. — Совсем разные вещи!

— Да похожи же! — оправдывался Минк, потирая макушку.

Как-то раз Рау притащил из Леса какую-то склизкую дрянь тёмно-бурого цвета и гордо водрузил её прямо на новую стойку, едва не попавшись при этом на глаза одному из ватажников, зашедшему за чаем. Я едва успел смахнуть зверька вместе с добычей под стойку и сделать вид, что ничего не произошло, а потом долго втолковывал зверьку, что тащить в лавку всё подряд нельзя. Тот, кажется, даже понял, потому что смотрел на меня своими бусинами с видом оскорблённой невинности.

«Волки» тоже прижились и продолжали сортировать травы за домом, и по вечерам, когда основная работа заканчивалась, они выдавали мне небольшие объёмы того сырья, что подходило для чая, — по нашему уговору, без доплаты. Я же договорился с ними ещё и о том, чтобы они целенаправленно приносили мне определённые растения, а сверх того начал понемногу выторговывать у них травы второго ранга, расплачиваясь чаем и монетами, которые они же мне и давали за чаи.

Рован заходил через день, всегда с корзиной, и менял редкие пучки на мои сборы да небольшую доплату сверху, а заодно приносил новости из города и Гильдии. К тому же за ещё один рецепт своего чая я выторговал у него две порции его Настоя Укрепления.

Варг появлялся ближе к вечеру, садился в своём углу, молча пил чай и так же молча оставлял на столе монеты перед уходом. Я даже уже перестал искать в его визитах какой-то подвох.

Марвин ворчал по любому поводу, но при этом сам постепенно втянулся в дело — начал заваривать некоторые простые сборы без энергии, на одной колодезной воде, и, что удивляло меня больше всего, стал делиться теми хитростями, которые знал и которыми пользовался сам в прошлом. То подскажет, при какой воде лучше раскрывается тот или иной лист, то покажет, как правильно подвялить траву, чтобы она не потеряла свойства.

А ещё возчики и сборщики начали узнавать нашу вывеску. Лавка помаленьку становилась популярнее, особенно среди тех, кто постоянно мотался по тракту, и у нас появились первые постоянные посетители — помимо Рована, Варга и ватажников. Несколько раз даже заходили Савелия с лекарем Эрданом, который по просьбе Марвина — сам он пока не мог делать лекарства для Лиры — принёс пару баночек.

И Лира пила их каждый день, что пока помогало избегать новых приступов.

Выручка от чая пошла неплохая, чего уж там. Только вот заканчивалась уже вторая неделя, а я прекрасно понимал, что этих денег мне всё равно не хватит, чтобы к концу срока скопить десять высоких духовных камней долга — хоть в лепёшку расшибись. Так что вся моя надежда была на покровительство Нагии да на слухи о лавке, которые расходились всё дальше.

* * *

На четвёртый день после уговора с Нагией я наконец-то добрался до той старой тетради с рецептами, что нашёл когда-то в кладовой.

Читал я её быстро, потому что почерк здесь был куда аккуратнее марвинского, и почти сразу начал замечать одну странность. В тех рецептах, что имели лечебные свойства, прослеживалась некая закономерность, которую я поначалу списал на случайность, но чем дальше листал, тем яснее видел систему.

Кому бы ни принадлежала эта тетрадь раньше, её хозяин знал о чае, о колодезной воде и о травах даже больше, чем знал Марвин.

Осознал я это не сразу, а когда осознал — озадачился настолько, что решил уточнить у старика. Тем вечером мы оба сидели на кухне. Марвин ферментировал травы, чтобы они дольше сохранялись, тем самым способом, которому я его научил на днях, и сейчас как раз убирал скрученные листья цедры в горшочек, смоченный изнутри водой.

Я положил перед ним раскрытую тетрадь.

— Гляньте вот на это.

Марвин отложил цедру, вытер пальцы о тряпку и склонился над страницами, щурясь.

— Откуда ты достал эту тетрадь? — спросил он, и голос его стал каким-то другим.

— Нашёл её в кладовой, — ответил я. — Ещё в первые дни.

Старик вытер руки и стал молча листать страницы, вчитываясь в строки, и с каждым разворотом лицо его менялось. Он провёл шершавым пальцем по одной из записей, потом по другой.

— Тот, кто это составлял, знал о растениях очень много. Но меня вот что удивило… — начал я и тут же осёкся, заметив, с каким теплом старик смотрит на тетрадь.

Он провёл пальцами по строкам, перелистнул страницу, вчитался в следующие. И, если присмотреться, то можно было заметить грусть в его глазах.

— Вы знаете, чья это тетрадь? — спросил я тихо и по тяжёлому вздоху старика понял, что это не просто тетрадь.

— Жены, — обронил он глухо. — Она много знала. Может, даже поболее моего, но никогда не горела алхимией, как я.

Я замер, потому что мгновенно узнал в нём себя, и от этого в груди что-то сжалось.

Марвин не смотрел на меня — только на тетрадь, на эти ровные строчки, выведенные чужой рукой много лет назад. Сам слегка сгорбился, осунулся, а на лбу будто добавилось морщин.

Смотря на него, я невольно вспомнил свою жену.

Она, как и я, жила чайным делом, — мы спорили о проливах до хрипоты, делали различные сборы, искали легендарный чай, о котором мечтали лет двадцать. Но она умерла за год до того, как я наконец добрался до него и сделал тот последний глоток, из-за которого, кажется, и оказался здесь.

Сердце сдавило от горечи, но горечи притупленной, остывшей, но и этого хватило, чтобы я на пару вдохов просто перестал что-либо чувствовать, кроме этой тяжести.

А потом я с силой тряхнул головой, сжал и разжал кулаки, сморгнул слезу и прогнал грустные мысли. Точнее, попытался.

Марвин же всё водил пальцами по строкам, и я не спешил нарушать эту тишину, которая растянулась на несколько минут. Её нарушал только треск дров в очаге да приглушённые голоса из зала.

— Она бы порадовалась, что тетрадь пригодилась, — сказал я наконец, хотя, наверное, слова эти для мальчишки моего возраста звучали странно, и всё равно я их сказал, потому что знал, что у старика внутри.

Марвин хмыкнул, но не зло, а как-то устало, и отдал мне тетрадь.

— Изучай. Ты ведь тут теперь хозяин, — сказал он.

Это простое признание вызвало у меня ещё большее уважение к старику, потому что он наконец-то признал меня равным, а не сопляком, забредшим в чужое дело.

— Спасибо, — ответил я. — Но без вас мне тут всё равно не разобраться.

Я раскрыл тетрадь и подвинул её так, чтобы ему было видно.

— Вот, смотрите. Вот здесь и вот здесь она берёт вполне обычные травы, всё как положено. А вот тут, — я перелистнул несколько страниц и ткнул пальцем в другой рецепт, — ваша жена использует совсем неподходящие растения. Их вообще нельзя вместе заваривать, но у неё почему-то работает.

— Да, ты прав, — Марвин снова нахмурился, вчитываясь. — И ранг у них разный…

— Вот об этом я как раз и хотел спросить, — я подобрался. — Я тут на днях использовал пыльцу Лунного колокольчика…

Старик медленно поднял на меня глаза, и взгляд его стал таким, что я невольно осёкся.

— Не переживайте, — быстро добавил я. — Я ничего с цветком не делал. Просто собрал немного пыльцы с поверхности листьев, вот и всё. Ни одного лепестка не тронул.

— И что? — тяжело выдохнул Марвин. — Заморозил свой чай?

Я невольно усмехнулся, потому что старик попал в самую точку.

— Вы, как всегда, проницательны, — кивнул я.

— Не язви, щенок, — беззлобно бросил он и снова уткнулся в тетрадь.

— Так вот, — продолжил я. — Что вы думаете, как у вашей жены получались такие чаи? Тут ведь ранги разные, а связка хоть и непростая, но используется не везде. По идее половина её рецептов должна или замёрзнуть, или испариться, или превратиться в бесполезную бурду.

Марвин долго изучал один из рецептов, бубнил что-то себе под нос, шевелил губами, пересчитывая ингредиенты, и всё сильнее хмурился.

— Не понимаю, — признался он наконец. — Может, в воде дело?

Я тоже нахмурился.

У меня было одно подозрение, только слишком уж дикое, чтобы вот так взять и произнести его вслух. Ведь не могло быть у жены Марвина Кодекса Дыхания, который и делает меня не похожим на алхимиков? Скорее всего, не могло, поэтому я промолчал и оставил эту мысль при себе.

— Не знаю, как она это делала, — вдруг сказал Марвин, глядя куда-то сквозь тетрадь. — Я ведь ни разу не пил её чаи. Считал всё это баловством, ерундой, недостойной внимания настоящего алхимика.

Он сказал это ровно, но с такой тяжестью, что мне стало не по себе.

А я понял ещё одну вещь. Вот она, ещё одна причина, почему старик так цепляется и за эту лавку, и за меня с моими рецептами. Не потому только, что помочь хочет. А потому, что не успел когда-то и теперь пытается наверстать хоть так.

— Но вот что я тебе скажу, — Марвин встряхнулся и снова принялся листать страницы, потому что ни жалости, ни сочувствия ему не требовалось. — Твой чай возможен. Тот, лечебный, для Лиры. Возможен, если ты сумеешь понять, как скрепить элементы разных рангов без связки…

Он осёкся на полуслове.

Поднял на меня расширившиеся глаза, и я увидел в них то же самое, что в этот миг вспыхнуло у меня в голове, — мы оба разом ухватили одну и ту же мысль.

— Вливать внутреннюю энергию прямо в чай… — произнесли мы одновременно.

И в тот же самый миг в зале хлопнула входная дверь.

— Иди, — велел Марвин, снова склоняясь над тетрадью. — Я пока сам покумекаю.

Я с сожалением поднялся и вышел из кухни в зал.

Снаружи всё так же шумел тракт, а здесь, внутри, было тепло, пахло деревом и сладковатыми чайными сборами. Только вот в зале стояла гробовая тишина.

Варг, уже привычно сидевший в своём углу, замер с пиалой у самых губ, напряжённый так, что костяшки на руке побелели. Минк и Рован, только что о чём-то толковавшие про Лес, тоже осеклись и смотрели в сторону входа. И даже двое ватажников, уже направлявшихся было к выходу, встали как вкопанные, не решаясь пройти дальше.

Я встал за стойку и посмотрел на гостей.

А точнее, на гостью и её спутника, потому что через зал ко мне уверенно шла женщина, отбивая каблуками сапог ровный, жёсткий ритм по деревянному полу, и камни-светляки, развешанные по стенам, отбрасывали на неё дрожащий свет.

Выглядела она эффектно, но без всякой вычурности — наоборот, просто, зато явно со вкусом. Взгляд голубых глаз был уверенным и чуть жёстким, а чёрные волосы она собрала в высокий конский хвост.

Рядом с ней шёл молодой мужчина, одетый совсем скромно, почти по-походному, но на поясе у него висел меч — тяжёлый, широкий, похожий на дао из моего мира. Лицо у него было суровое, жёсткое, почти злое, будто он постоянно скалился, хотя на самом деле это было не так. Стоило им пересечь половину зала, как я ощутил волну силы от него. Она была не такая сильная, как от Нагии, но не меньше, чем от Догла. Четвёртый ранг Развития, не иначе.

Мирей Арден со своим охранником.

Внутри у меня всё ухнуло куда-то вниз, но внешне я постарался остаться спокойным.

Женщина не давила аурой. Не угрожала. Не повышала голоса. Просто остановилась напротив стойки и даже не глянула по сторонам, будто ей и дела не было до всех прочих, кто застыл в этом зале. Только взгляд её на пару мгновений зацепился за набор табличек с ровным Лириным почерком — за наше меню.

— Ну, здравствуй, Тинг, — произнесла она ровным, чуть насмешливым голосом. — Будь так добр, завари мне самый лучший свой чай. Хочу лично убедиться, насколько правдивы слухи о твоём мастерстве.

— Сейчас будет, госпожа Мирей, — ответил я с дежурной улыбкой и повёл рукой. — Присаживайтесь.