Глава 11

Я так и стоял посреди двора, пока Рау с энтузиазмом ползал по мне и обнюхивал, будто впервые видел. Сдув серебристую шерстинку с носа, я попытался осмыслить происходящее. Значит, у меня теперь не только чайная и долги, но и дар Связного, как у Лиры?

Сразу вспомнились слова Варга, полные зависти к ее таланту, оговорки Минка в Лесу и та потрёпанная книжка по уходу за Связанным зверем, которую Лира прятала под лежанкой. Выходит, этот пушистый воришка, сожравший мои растения второго ранга, станет моим… питомцем.

Дела… Об этом точно лучше не распространяться. Сначала надо разобраться, как к Связным относятся простые люди. И Гильдии. Особенно Гильдии.

— Ты можешь хотя бы на минуту угомониться? — пробормотал я, прикрыв глаза и потирая переносицу. — Думать мешаешь.

Рау пискнул, и забегал по мне еще быстрее. Наглец.

А сколько там стадий у этой Связки вообще? Две? Пять? И главное — надо ли мне это? Я скосил глаза на деловую морду. Он, конечно, силен, и разок помог нам, но больше я не намерен попадать в передряги, как вчера в Лесу. Ну их к черту. Да и сам Рау тогда чуть не помер вместе с нами.

Зверёк дёрнул меня за прядь волос.

— А ну цыц! — шикнул я. — Сказано же, два метра. Слезь с головы.

Но Рау и не подумал. Не слез.

А в город… В город все равно придется идти. Но сначала нужно спрятать зверька. Либо за пазуху, либо в сумку. Лишь бы никто не заметил и не стал задавать неудобных вопросов.

— Хорошо, — решил я, перестав тереть переносицу и посмотрев зверьку в глаза. — Пойдёшь со мной. И лучше нам не проверять, что будет, если разойтись на два метра.

Тот наклонил голову набок, явно не понимая меня.

Ладно. Это будет непросто, но мы справимся.

Но перед походом в город нужно сделать важное дело. Оставлять сестру без лекарства, пусть даже на пару часов, я не имел права. Значит, сначала — развести настой. А для этого нужна вода. Колодезная.

Рау соскочил с меня, и закрутился под ногами. А я, подхватив деревянное ведро, сполоснул его водой из бочки и направился за дом. Колодец темнел в центре сада. Тяжёлая деревянная крышка, заросшая по краям вьюном, выглядела так, будто её не трогали месяцами. Помня, как в прошлый раз оттуда вырвался странный порыв ветра, я стал действовать осторожно: уперся ладонями в шершавое дерево и медленно, напрягаясь, сдвинул крышку в сторону. Никакого ветра.

Я заглянул внутрь, откуда тянуло прохладой и сыростью. И энергия… ее тут будто бы было немного больше. А внизу угадывался крошечный кружок неба, отраженный водой. В темноте с камней срывались капли и звонко разбивались о воду, и звук этот, приглушенный толщей стен, возвращался наверх едва слышным эхом.

Повесив на крюк ведро, я начал опускать. Ворот скрипел так, что, наверное, было слышно в городе. Проржавевшая цепь шла нехотя, и мне пришлось приложить изрядное усилие, чтобы ведро наконец коснулось воды. Обратно тянул так же, кряхтя и поминая про себя всех прошлых хозяев, особенно Марвина, которые не следили за воротом.

На полпути цепь вдруг на миг дернулась. И я снова ощутил всплеск Дыхания, но лишь на миг. Рау, дернув ушами, вскочил на камень и посмотрел вниз, будто тоже что-то ощутил. Я и сам наклонился, заглядывая, но нет. Ничего. Пусто. Странный колодец. Надеюсь, что хоть вода в нем чистая.

Я поднял ведро, зачерпнул ладонями воду и выпил. Она оказалась ледяной, что аж зубы заломило, но очень вкусной. А во рту осталось лёгкое покалывание, словно от пузырьков газа, хотя никаких пузырьков, конечно, не было. Я выдохнул и зачерпнул ещё.

Рау заинтересованно сунул мордочку в мою ладонь. Хлебнул раз, другой — и тут же замер, скривив морду: глаза вытаращил, уши прижал, а потом громко чихнул, обрызгав мне всю щеку. Видимо, ледяная вода для маленького зверька оказалась слишком уж студёной. Я усмехнулся, вытер лицо рукавом и вернулся в дом.

Минк все еще спал. Его бледное лицо и заострившиеся скулы мгновенно вернули меня на землю. В груди снова повисла тяжесть, ведь парень находился в таком состоянии из-за меня.

Я поднялся, достал из тайника за очагом стеклянный бутылёк с настоем Рована и чистую глиняную баночку размером с пиалу — таких тут было много, выбирай любую. Из бутылька шел медовый запах, который никак не выходило разобрать детально. Осторожно, стараясь не пролить, отлил третью часть настоя в баночку. Он тянулся, словно тот самый мед.

Рау носился вокруг меня. То забирался на меня, то путался в ногах.

Затем в баночку пошла вода. Ровно в три раза больше, как и велел Рован. Отработанный годами глазомер меня не обманул. Светлая жидкость настоя растеклась в воде, словно белая капля чернил.

Стенки баночки покрылись слоем инея, а от горлышка потянулся белый пар. Он растаял через пару секунд, и жидкость стала бледного цвета. Я уставился на баночку, пытаясь понять, что это было. И тут перед глазами вспыхнула строка:

[Обнаружена неизвестная рецептура: Настой Укрепления. Качество: неизвестно]

[Вероятные эффекты: стабилизация потоков энергии, укрепление стенок Родника]

Вероятные?.. Ну хотя да. Логично. Откуда Системе знать наверняка? Она, видимо, как-то зафиксировала мои знания со слов Рована. Вот и все.

[Желаете активировать Базовый Анализ для определения состава и его точных свойств?] — выскочило новое сообщение.

Я задумался. Потом решил отказаться, мотнув головой, но вдруг сообразил. А как проверить, не обманул ли меня Рован? Понятно, что ему вроде как нет смысла мне лгать, и тем более убивать мою сестру, но убедиться стоит.

Если настой работает на стабилизацию Родника, он наверняка не хуже обычного лекарства Лиры, а оно третьего ранга. Помнится, анализ в прошлый раз, не забрал ни грамма энергии, и определил только ранг лекарства Лиры. Значит, бояться нечего.

Одна мысленная команда, и анализ активировался. Мир вокруг потемнел на периферии, выцветая, а стеклянный бутылек, который дал мне Рован, в моих руках наоборот налился красками, став четче. От него во все стороны поплыло марево, словно ледяной пар. А через миг все вернулось в норму.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 4. Качество: неизвестно] — появилась строка.

Четвертый? Получается его лекарство выше рангом, чем то, что приносил Марвин. Но если концентрированный настой Рована четвертого ранга, то тот, который с водой третьего?

Я подхватил баночку с разбавленным настоем для Лиры. Активировал анализ.

[Невозможно выявить структуру состава: ранг 3. Качество: неизвестно]

Ну да. Все верно. Но главное я для себя понял — Рован не обманул.

Убрав бутылек с настоем в тайник, я обтер с баночки разбавленного от конденсата и направился в комнату Лиры.

Остановился у двери, когда Рау взлетел по мне, спеша перебраться на макушку — отныне его любимый наблюдательный пункт. Если Лира увидит зверька, вопросов будет куча: откуда, чей и главное — она может понять, что мы с ним как-то связаны.

А у меня, честно говоря, нет ни времени, ни желания на этот разговор. До обеда я собирался уже закончить с делами в городе. Поэтому, недолго думая, подхватил Рау и решительно запихнул его за пазуху.

Тот возмущенно пискнул, завозился в складках рубахи, но затих. А вот я почувствовал себя на редкость глупо и нелепо. Взрослый мужчина, в прошлом уважаемый титестер, а выгляжу, как мальчишка, который украл горсть конфет и запихал их за пазуху. Какая нелепица… Прогнав неуместное смущение, толкнул дверь.

Лира стояла у циновки с подносом в руках, собираясь, видимо, отнести посуду на кухню. Выглядела она получше: румянец вернулся на щёки, глаза прояснились, и даже волосы она успела кое-как заплести.

Я мгновенно воспользовался удачным моментом. Рау как раз завозился где-то в районе поясницы, пытаясь то ли выбраться наружу, то ли просто устроиться поудобнее, и я, пока Лира ничего не заметила, быстро шагнул к ней, вложил баночку в свободную руку и перехватил поднос.

— Вот лекарство, — проговорил я, уже делая шаг назад. — Ляг и отдыхай.

Лира хлопнула большими ресницами, удивленно глядя на баночку.

— Это ты у того… — начала она.

— Да-да, у него, он алхимик, — перебил я, пятясь к двери.

— А ты куда? — она впилась в меня взглядом, в котором мелькнула та самая настороженность, что и раньше.

— В город, — коротко ответил я и выскользнул спиной за дверь.

На кухне я быстро сгрузил поднос на стол и, боясь, что Лира последует за мной, первым делом схватил пустую плетёную корзинку с ручками и крышкой. Рау, почуяв неладное, тут же завозился под рубахой и попытался выскользнуть наружу, но я уже стянул его с поясницы и аккуратно, но решительно опустил в корзину, прикрывая крышкой.

Зверёк немедленно взбунтовался: завозился, высунул мордочку и зло пискнул. Я придержал крышку ладонью и заглянул внутрь, встречаясь с возмущённым взглядом. И понял, что зверек уже распушил свой хвост, собираясь использовать свой «рау».

— Стой, стой, стой, — зашептал я, торопясь и чувствуя себя немного идиотом.

Рау перестал надуваться, но его хвост все еще искрил, освещая корзину изнутри.

— Давай договоримся, — начал я. — Ты посидишь тихо пару часов, а я потом достану тебе растения, а? Как тебе предложение?

Рау медленно сдулся. Хвост его еще подрагивал в напряжении, но искриться перестал, и открытого бунта больше не было. Зверек пискнул, мол, договорились.

— А ты умный парень, — улыбнулся я и закрыл крышку.

Однако почти сразу этот поганец вытащил оттуда мордочку. Но вылезать не стал. Просто смотрел за мной. Я пригрозил ему пальцем.

Из тайника за очагом достал две небольшие каменные монеты. На ощупь они были теплые, и теперь я понимал, что не просто так они называются духовными. На миг задумался. Может, не стоит их брать и тратить на еду? Но тут же откинул эту мысль. Мне нужно убедиться, что старикам Минка есть, что поесть, да и самому парню, когда он очнется, нужно будет много еды. Как и Лире. А долг Гильдии… Долг я выплачу. Все решится завтра, когда придет Марвин. У меня уже был план. Я ссыпал монеты в кошель и задвинул доску обратно.

Выходя из кухни, замер возле Минка. Пожевал губы, глядя на него сверху вниз. Присел. Потрогал лоб. Теплый. Жара нет. Просто спит. Дал выпить воды. Но он так и не открыл глаза.

— Давай, парень, просыпайся, — серьезно сказал я, поднимаясь. — Ты нужен не только своим старикам, но и мне.

Я закинул корзину за спину, из-под крышки которой тут же торчала любопытная мордочка Рау, и зашагал к выходу.

Оказавшись за каменным забором, прикрыл за собой калитку и на мгновение замер. Городок в низине уже вовсю жил своей утренней жизнью, где все было, казалось, на своих привычных местах. В воздухе даже здесь чувствовался дымом печей с перемешанным с запахом лошадей и ночной сырости.

По изгибу тракта ползли груженые телеги, возчики лениво переругивались со стражей у входа. А из-за невысоких крепостных стен, которые терялись на фоне трущоб и которые я не заметил в прошлый раз, доносился разноголосый гул — крики торговцев, перестук кузнечных молотов, блеяние коз и лай собак. Над высокими крышами домов кружили птицы, то взмывая в небо, то снова исчезая в лабиринте узких улочек.

В спину вдруг ударил поток воздуха. Я развернулся и посмотрел на чернеющую громаду Сумеречного Леса и невольно сделал шаг назад, когда оттуда донесся едва различимый то ли рев, то ли вой, от которого по коже пробежали мурашки. Рау пискнул, и мы двинули в город.

Старый тракт подсох после ночной грозы, но кое-где в колеях ещё поблёскивали лужи. Я шагал по обочине, обходя грязь, и придерживал корзину за спиной. Навстречу попадались редкие прохожие: женщина с коромыслом, старик с вязанкой хвороста, мальчишка, гнавший козу.

Кто-то скользил по мне равнодушным взглядом, кто-то, узнав, поджимал губы и отворачивался, а кто-то провожал долгим, недобрым взглядом. Ни одного приветствия, ни одного кивка. Впрочем, память Тинга подсказывала, что так было всегда — брат Треснутой и разгильдяй, на котором клейма негде ставить.

Вскоре я вошел в трущобы. И свернул с главной дороги, больше ориентируясь по памяти Тинга. Узкие улочки петляли между покосившимися домами, кое-где сбитыми из досок, кое-где — из старого камня. А в нос, несмотря на прошедший дождь, ввинтилась вонь из канавы.

Жили здесь, конечно, получше, чем мы с Лирой, но ненамного: на верёвках сушилось бельё, в подворотнях играли чумазые дети, из открытых окон тянуло варевом. И где-то в правой стороне жили старики Минка. Я мысленно поставил точку на внутренней карте и двинулся дальше.

Народу здесь было побольше, и взгляды — всё те же, что и на тракте. Но теперь ко мне присматривались не только из-за репутации Тинга. Корзина за спиной то и дело подрагивала, и из-под крышки высовывалась любопытная мордочка. Рау все было любопытно, и я даже понимал его. Но все равно каждый раз шикал, придерживая крышку ладонью, и Рау нехотя скрывался обратно. Если кто увидит, то вопросов не избежать.

Ноги буквально несли меня сами. Тинг часто ходил этой дорогой. И через несколько кривых улочек я оказался перед воротами, ведущими в мастеровые районы. На входе стояли двое стражников в кожаных доспехах и с копьями. Редкие прохожие — с корзинами, лотками и без — спокойно проходили. Кто-то кивал стражникам, а кто-то на них даже не смотрел.

Я уверенно двинул к невысокой арке прохода. Стражники проводили меня ехидными, надменными взглядами. Я уже почти проскользнул мимо них, когда чья-то нога подцепила мою, и мир перевернулся. Корзина за спиной дёрнулась, и я скорее почувствовал, чем услышал, как Рау пискнул, едва не вывалившись наружу. Ладони обожгло о каменную мостовую, а колено угодило во что-то мягкое и тёплое. Отвратительно теплое. Навоз.

За спиной раздались сдержанные, почти ленивые смешки, словно стражники даже не удосужились расхохотаться в полный голос. Лицо залило краской, а в груди медленно стало закипать раздражение и злость. Я сжал кулаки и стиснул зубы, медленно поднимаясь. Рау в корзине, почувствовав мой гнев, даже не запищал, а зарычал.

Люди вокруг просто шли мимо. Кто-то скользнул по мне равнодушным взглядом и отвернулся, кто-то брезгливо поджал губы, а какой-то мужик с мешком за плечами и вовсе сплюнул рядом и прошёл, не сбавляя шага. Никто не протянул руку. Вот… ублюдки.

Кое-как поднявшись, я прошептал: «Тихо, малыш, тихо, это провокация», чтобы успокоить зверька, который чувствовал мой гнев и вот-вот выскочил бы и использовал свой звуковой удар «рау».

Затем медленно, без спешки, не оборачиваясь на ухмыляющихся стражников, отряхнул штаны от налипшего дерьма и побрел дальше под обжигающими спину взглядами. Рау все-таки попытался вылезти, но я ему не дал, вовремя придавив крышку рукой через плечо.

Щеки горели от унижения, а в груди полыхал пожар. Но я упрямо двигался вперед, не замечая ничего вокруг.

Это не то же самое, когда Варг давил на меня в гневе, выполняя обязательство перед Гильдией стрясти с меня долг. Эти… стражники — вот кто действительно унизил меня. Всего лишь ради забавы. Это скотское отношение. И Тинг жил так с детства. Неудивительно, что он хотел лучшей жизни.

Постепенно я успокаивался, а вместе с этим глубоко внутри крепла холодная решимость доказать этим уродам, что даже такие, как Тинг, могут быть во сто крат лучше них. Рау тоже перестал рычать и затих. Даже город его перестал интересовать.

А когда я пришел в себя окончательно, то стал замечать, что в этой части города улицы были чуть чище, чем в трущобах: мостовые выложены камнем, вдоль улиц тянулись лавки с вывесками. Пахло кожей, краской и, как ни удивительно, хлебом.

Очень скоро здания расступились, и я вышел на просторную площадь, обнесенную по бокам каменными домами с лавками на первых этажах. На рынке стоял гул голосов. На прилавках лежали горы глиняной посуды, грубые ткани, кожаные изделия и даже где-то блестела сталь. В центре, под открытым небом, теснились продуктовые ряды: лотки с овощами и крупами.

— Све-е-ежая рыба! Утренний улов! — надрывался сухой мужик слева.

— Пироги с ливером, горячие! — кричал парнишка на углу.

Где-то справа надрывался петух, привязанный за лапу к прилавку. Дальше две женщины спорили о цене на лён, и их голоса перекрывали даже петуха.

Людей было не так чтобы много, но хватало. Торговцы наперебой расхваливали товар, а покупатели щупали и приценивались. Запах, конечно, здесь стоял не самый лучший: аромат пряностей мешался с вонью конского навоза.

Не успел я влиться в рыночную суету, как какой-то щуплый мальчишка врезался в меня, а потом быстро скрылся в подворотне. Я почувствовал, как его рука скользнула по моему поясу, и покрепче сжал в кулаке монеты, которые заранее вытащил из кармана. Спасибо Тингу, который знал, что воровство на рынке — обычное дело.

Оглядываясь и лавируя между спорящими покупателями, двинулся вдоль рядов, придерживая корзину за спиной и прислушиваясь к ценам. Пучок зелени — одну «низкую» монету. Десяток яиц — две. Ломоть сыра — от трех и до пяти.

По памяти Тинга, один средний духовный камень тянул на двадцать пять низкокачественных — низких — духовных монет. На них можно было худо-бедно прокормиться неделю, если экономить и не покупать ничего лишнего. У меня в кармане было две средних камня. На первый взгляд — неплохо, если не вспоминать про долг, где каждая потраченная монета отдаляла меня от нужной суммы.

У лавки с сушеными травами я задержался чисто из профессионального любопытства. Тут были и необычная ромашка, и желтый чай, и даже пучок золотарника. Но, несмотря на низкие цены, качество было едва выше мусора. Та же ромашка, видно, что сильно пересушена — тронь и рассыплется. Пучок каких-то трав потемнел — явно растерял часть свойств из-за неправильного хранения.

— Чего пялишься, — оглядела меня торговка травами и сморщилась, заметив подсохшее пятно на штанине. — Иди отсюда, оборванец. Нечего покупателей моих распугивать. Иди, говорю!

Рау в корзине заерзал, запищал, и я быстро отошел подальше от нервной женщины. Знаем таких, ну ее. Через пять минут остановился напротив хозяйственных рядков.

— Почем мыло? — спросил у пухлого мужика. В хозяйстве мыло бы пригодилось. Пахло оно золой и, кажется, хвоей.

— Две низких, — лениво бросил торговец, даже не посмотрев на меня. — Если возьмешь со щеткой, то отдам за одну.

Я покачал головой и направился дальше. Не сегодня.

Быстро узнав цены на одежду, новые сапоги, а то мои на ладан уже дышали, и на ножи с точильными камнями — стоили они от десяти низких — я двинулся обратно к продуктам.

Но едва потянуло сладким запахом сушёных яблок, корзина за спиной заходила ходуном. Я как раз обходил двух торгующихся мужиков вплотную к высокому прилавку. Рау заерзал, молниеносно высунул лапу наружу и прежде чем я успел придавить крышку, он ухватил с высокого прилавка фрукт, скрываясь в корзине.

— Паршивец! — зашипел я через плечо, отходя к краю площади, и заполошно оглянулся в надежде, что никто не заметил воровства. — У нас с тобой уговор. Еще раз высунешься и останешься без растений.

Рау затих, а я услышал хруст из корзины и вздохнул. Придется воспитывать. Очень хорошо воспитывать. А строгим быть я умею.

— Дома поговорим, воришка, — тихо сказал я.

И занялся тем, ради чего сюда и пришёл. Без спешки прошелся вдоль продуктовых рядов, стараясь не обращать внимания на редкие, но неприятные косые взгляды. Рау, получив своё яблоко, притих и только тихо хрустел за спиной.

У нас ещё оставалась крупа и семь крупных фиолетовых клубней вроде картофеля. Но на троих этого мало.

— Десяток яиц, — сказал, указывая на лоток торговцу.

— А деньги есть? — оценил мой внешний вид низенький старичок.

Я кивнул.

— Две низкие, — бросил он и быстро передал мне яйца. А я ему среднюю монету. Он на миг замер, подозрительно сощурившись, взял монету, проверил, что теплая, и разменял.

У соседнего прилавка выторговал за две монеты подсохший ломоть сыра и вяленый кусок мяса за три. Чуть дальше взял пучок зелени и буханку темного хлеба тоже за две. Итого девять низких. Треть среднего камня. Дороговато, но голод — не советчик.

Для стариков Минка я собрал отдельный свёрток: десяток яиц, такой же ломоть сыра и буханку хлеба. Ещё семь низких.

Низкие монеты — у меня их осталось восемь штук — были мельче раза в два, чем средние, но тоже теплые на ощупь. Я ссыпал их во внутренний карман, положив туда же и вторую среднюю.

Покупки я уложил аккуратно: свёрток для стариков — на дно корзины, поверх — нашу еду. При этом Рау попытался вынырнуть и оглядеться. Но я легонько щелкнул его по морде. Он обиженно затих, а я забросил корзину за спину и уже двинул с рынка. Пора к старикам Минка. Проверить, как они.

Не успел я дойти до края площади, как дорогу мне заступил высокий парень в добротной куртке с вышитой эмблемой на рукаве. Не той, что была у Варга, а другой. Гильдия Алхимиков.

— Ого, — протянул он насмешливо. — Вот так встреча. Сам Тинг, хозяин знаменитой чайной «Дырявая Крыша». А я уже думал, что ты решил меня кинуть с заказом.

Я медленно выдохнул и посмотрел парню прямо в глаза. По одному голосу у меня не выходило его вспомнить. Но вот этого взгляда мне хватило с лихвой, чтобы понять, кто передо мной.

Гарв. Жадный подмастерье алхимика-скупщика.

И смотрел он на меня так же, как и стражники, — будто я грязь под ногами.