Глава 13
Лира закрыла книгу — медленно, аккуратно, будто боялась повредить страницы. Положила на неё ладонь и подобралась, выпрямила спину. Сначала посмотрела на меня. Потом медленно подняла глаза выше — туда, где на моей макушке, свесив хвост, сидел Рау. Ее янтарные глаза сузились. Она снова перевела взгляд на меня, и в нем проскочило… напряжение? В зале повисла тишина.
— С возвращением… брат, — закончила она фразу, которую оборвала, заметив Рау.
Я кивнул и спросил:
— Как твоё самочувствие?
— Все хорошо. Лекарство не пригодилось, — ответила она спокойно, даже слишком спокойно.
В зале снова стало тихо. Я ждал, что вот сейчас она задаст вопрос, который напрашивался сам собой. «Что это за зверёк?» или «Почему он сидит у тебя на голове?» — но Лира молчала. Она, слегка прищурившись, смотрела на Рау, и в этом взгляде было что-то, от чего зверек завозился на моём плече. Затем аккуратно, будто боялся резко дернуться, сполз с плеча и сам нырнул в корзину, зарывшись поглубже.
Да ты, оказывается, не только воришка, но и трусишка, Рау. Оставил меня одного.
Я повел плечами, скидывая странное оцепенение, и зашагал через зал.
— Я тут продуктов немного взял, — бросил на ходу.
Лира кивнула, провожая меня своими янтарными глазами до самой кухни. Когда я проходил мимо, из корзины выглянул Рау, и она едва заметно, совсем немного напряглась, но я уловил. Ее пальцы сжались на обложке книги, а плечи немного поднялись. Но она так и не спросила ничего. Я притормозил рядом и кивнул за спину.
— Пять минут, — сказал я. — Заварю нам чай, и мы поговорим.
Она медленно кивнула. С какой-то непонятной мне настороженностью, будто опасалась чего-то. Я скрылся за стойкой и только на кухне позволил себе выдохнуть.
Но через секунду мой взгляд уже упал на Минка, и напряжение снова скакнуло вверх. Парень лежал всё так же, как и до моего ухода. Его грудь размеренно вздымалась и опускалась. Дыхание было глубоким, но глаза под веками не двигались. Спит. Все еще спит…
Я поставил корзину у стола, и Рау мгновенно выскользнул наружу. Огляделся — цепко, настороженно, будто искал кого-то взглядом. Потом, видимо, убедившись, что Лиры поблизости нет, прыгнул на полку над очагом и устроился там, свесив хвост.
Я проводил его взглядом и вернулся к делам. Окно приоткрыто, очаг потух, травы на верёвке чуть подсохли. Подхватил кремень и кресало, кинул пучок мха для розжига в очаг и высек искры, разжигая огонь. Дым нехотя потянулся вверх, но в трубу пошёл плохо — часть выползла в окно, и я закашлялся, припоминая, что ещё вчера собирался прочистить дымоход. Как только Минк очухается — первым делом займёмся трубой и крышей. Дел набиралось столько, что проще было не считать.
Подвесил котелок на крюк, залил колодезной воды, которую с утра принес. Пока она грелась, прикинул в уме, какой чай заварить на этот раз. Луговой Сбор? Вечерний? Нет, сделаю что-нибудь новое.
Из Леса я вынес около десятка пучков трав и листьев, которые могли сгодиться на чай. А в кладовой, пока искал соль для солевого раствора, наткнулся ещё на несколько старых горшков с сухими экстрактами — видимо, Марвиновы запасы. Янво чаи: как-никак, раньше здесь была чайная, и довольно известная.
Из кладовой я извлёк два горшка с плотно притёртыми крышками. Память Тинга подсказывала, что это что-то горьковатое, но бодрящее. А названий парнишка, конечно, не знал.
Я вернулся к столу, смахнул пыль с горшков и приподнял крышку первого. Внутри лежали скрученные сухие листья — тёмно-зелёные, почти чёрные, с лёгким запахом дыма. Второй горшок был набит мелкими сероватыми цветками, похожими на бессмертник, но с едва уловимой кислинкой в аромате. Ни то ни другое я не узнавал. Что ж, пора проверить, как работает анализ на простых травах. Я мысленно активировал Базовый Анализ.
Система отозвалась мгновенно. Никакой ряби, как от того же Листа Жизни, не последовало. Мир даже не выцвел, а перед глазами уже развернулись строки:
[Тёмный лист. Ранг: 0. Эффект: слабый тонизирующий, согревающий]
[Зола цветочная. Ранг: 0. Эффект: успокаивающий]
[Резерв Родника: 97/100(быстрое восстановление)]
Как и думал. На анализ ушло всего пара единиц энергии. Значит, для простых трав можно использовать без опаски. Уже кое-что. А у трав, кстати, нет никакого Дыхания. И ни намека на магические свойства. Обычный чай, похожий на желтый лист. Разница лишь во вкусе.
Прогрев чайничек, взял горсть темного листа. По их форме понял, что чай ферментированный. Значит, с ним можно работать как с пуэром или улуном — несколькими короткими проливами. Так, по идее, дымной горечи не будет, и вкус раскроется как следует.
Первым проливом на десять секунд смыл пыль с листа и «разбудил» его. Второй пролив держал в два раза дольше. Слил коричневую воду и почувствовал аромат горечи. Затем уже залил воду нужной температуры.
Подхватил с полки семена сладкой капли и, замявшись на миг, бросил в заварник еще и пару бутончиков терпкоцвета для вкуса печеного яблока.
Система мигнула, стоило мне втянуть аромат.
[Зафиксирован новый рецепт: «Двойной пролив». Качество: среднее-низкое (использование ингредиентов с повышенным уровнем Дыхания). Эффект: бодрящий]
Я замер с чайником в руках, не успев поставить его на поднос. Средне-низкое качество и повышенный уровень Дыхания. Это как вообще? Темный лист тут явно не при чем, как и прочие ингредиенты. В колодезной воде, что ли, дело? Я заглянул в ведро с водой. Вроде вода как вода. Ладно, с этим тоже потом разберемся.
Поставив заварник на поднос, я поправил пиалы и шагнул в зал, готовясь к непростому разговору. Рау в тот же миг бесшумно спрыгнул с полки мне на плечо и замер, обвив хвостом шею.
Лира сидела на том же месте, глядя в окно. Её книга лежала на столе, прикрытая ладонью. Я поставил поднос на стол, опустился напротив. Рау с моего плеча внимательно следил за Лирой, но не шевелился.
Спустя пару секунд она перевела взгляд от окна ко мне и едва заметно вздрогнула. Рау пискнул и спрятался за моей головой, хотя едва ли мог скрыться от внимательного и настороженного взгляда Лиры. Она смотрела на него так, будто надеялась, что он ей привиделся.
Я отметил, как неестественно прямо она держит спину, как напряжены её худенькие плечи, словно она каждую секунду ждала удара.
Затем молча разлил чай по пиалам, давая Лире собраться с мыслями и первой начать. Одну пиалу поставил перед ней, а вторую взял в руки, сделал глоток и мысленно оценил вкус. Во рту осталось лёгкое покалывание, похожее на то, которое я почувствовал утром, когда впервые попробовал воду из колодца. Значит, дело повышения качества все-таки в воде?
Но не успел я додумать, как Лира подняла глаза от пиалы и посмотрела прямо на меня.
— Что с тобой случилось, брат? — спросила она.
Голос у нее был пусть и ровный, но легкое волнение проскальзывало в нем. Но взгляд — уверенный, почти стальной. Только вот… за этой напускной суровостью и крепостью, я разглядел что-то иное. Обида? Чувство несправедливости? Сложно разобрать. Особенно когда тебя пытаются прожечь этим самым взглядом.
Я не спеша отпил чаю и с легкой улыбкой произнес.
— Лира, ведь уже говорил, что после того, как чуть… — я запнулся, но упрямо продолжил: — чуть не умер в Лесу, многое понял.
Лира строго посмотрела мне в глаза и уточнила:
— И именно поэтому у тебя на шее висит этот… духовный зверек?
Рау пискнул, заерзал на мне, будто поняв, что говорят о нем. А я глянул на него и потрепал за широким ухом. Затем отпил еще чаю и, понимая, что смысла ходить вокруг да около нет, честно признался:
— Ну… Тут такое дело, — я усмехнулся, когда понял, что говорю как мальчишка. — Я Родник открыл. Точнее, он сам раскрылся.
Внимательно выслушав меня, Лира даже в лице не изменилась. Только в глазах будто бы искры промелькнули. Она все так же смотрела на меня, и от этого мне стало как-то не по себе. Я, честно, ожидал хоть какой-то реакции — удивление, неверие, усмешку, в конце концов, но тут…
Лира посмотрела на свою книгу по уходу за Связным зверем, аккуратно положила руку сверху и нежно погладила.
— Смертельная опасность — это самый легкий, но и самый опасный способ пробудить Родник, — сказала она тихо. Затем горько усмехнулась. — А я ведь знала, что это случится рано или поздно.
Она ненадолго замолчала, а потом продолжила:
— И я все поняла еще вчера, но боялась… — голос ее сделался тише, став почти шепотом.
Я вгляделся в лицо Лиры, заметил, как ее губы слегка подрагивают в напряжении. А затем она их поджала и быстро закончила:
— Боялась, что без стабилизирующей алхимии для Родника ты станешь, как я.
Выдох вырвался у меня сам собой. Все ясно. И про алхимию и про стабилизацию. И про то, что эта малышка переживала за Тинга, но не только потому, что он мог умереть в Лесу, но и потому, что он мог стать Треснутым. И тогда бы умирал в мучениях, как она. Мне вдруг захотелось сказать ободряющие слова, но я осекся, когда Лира подняла на меня свои упрямые янтарные глаза, в которых не было и намека на страх или слезы.
— Но я верила, что ты справишься, — заявила она уверенно. — Ты тот еще растяпа и дурак, но ты мой брат. Даже когда родители бросили нас, а я стала Треснутой, ты не оставил меня.
Лира усмехнулась, сдула с лица выбившуюся прядь светлых волос.
— Ты никогда не сдавался.
Вот эта сила воли. Вот эта крепость духа. Только в одном ты не права, моя хорошая, только в одном… Я заставил себя расслабиться, разжать кулак и успокоить сердце. Нельзя ей говорить, что я не Тинг. Нельзя.
А Лира спросила:
— Но я не пойму вот этого, — она указала пальцем в сторону Рау. — Почему у тебя на плече этот опасный зверь?
Я, который, делал в этот момент глоток чая, чтобы успокоиться, поперхнулся им и едва не разлил по столу. Затем непонимающе уставился на Лиру.
— Опасный?
Она лишь головой покачала.
— Говоришь, что изменился и даже Родник открыл, а на деле ни капли не поумнел, — постучав по книге, Лира добавила: — Это же зверь из семейства рау.
Я стер капли с подбородка ладонью. Затем глянул на притихшего Рау. Отлично я угадал с твоим именем. Только вот Тинг либо не знал про таких, как ты, либо забыл. Поставив пиалу на стол, я признался:
— Я этого не знал. Кстати, знакомься, это Рау, — я потрепал зверька за ухом.
И вот это ее пробрало. Она захлопала ресницами. Ее выразительные глаза вспыхнули неверием, смешанным с обидой. Лира прикусила губу. Ей явно было больно от того, что ее собственная разбитая мечта стала реальностью, но реальностью в руках у брата.
— Что это значит? — спросила она негромко, хотя сама уже все наверняка поняла.
Я подался чуть вперед, опираясь на стол локтями. Задумался на миг, а стоит ли говорить так прямо о нашей с ним связи, но почти сразу признал, что нельзя это затягивать и Лира должна знать. Она имеет на это полное право. Особенно после всего, через что прошла по вине Тинга:
— Этот паршивец, — я мотнул головой на Рау. — привязался ко мне.
Услышав это, она прикрыла глаза. Медленно откинулась на спинку стула. Ее напряженные все это время плечи расслабились. А пальцы, которыми она сжала пиалу, побледнели. Минуту она сидела с закрытыми глазами, и я ей не мешал думать. Вдруг раздался долгий выдох.
— Когда? — спросила она, не открывая глаз.
— Что-то странное я почувствовал еще вчера, — я ткнул себя пальцем в грудь, — вот здесь. А сегодня утром…
Рау пискнул, закончив мысль за меня.
Лира открыла глаза. В них больше не было ни обиды, ни боли от того, что ее заветная мечта волею случая досталась брату. Передо мной сидел ребенок, который слишком рано повзрослел, оставшись без родителей и став изгоем-Треснутой.
И тут Рау на моем плече, который все это время сидел почти неподвижно, будто опасался Лиры, вдруг пискнул и плавно скользнул на стол.
Лира напряглась. Да и я застыл. А Рау в этот момент принюхался, сделал неуверенный шажок к девочке, затем еще один.
Она и сама, словно подчиняясь какому-то наитию, не спеша потянула руку к зверьку. И тот подался вперед, подставляя ухо для почесывания. Лира провела рукой по его серебристой шерстке и улыбнулась. Ее маска суровой и боевой девочки треснула.
А я вдруг ощутил, как Рау признает ее, перестав бояться. Улыбка сама собой появилась на моем лице.
— А он милый… — сказала Лира и тут же вскрикнула от неожиданности, когда Рау прыгнул к ней на колени.
Он пулей взобрался ей на голову, осматривая округу уже с ее макушки. И тут по залу прокатился звонкий, переливчатый смех. У меня сердце екнуло от того, насколько он оказался обворожительным. И я понял, что Тинг очень, очень давно не слышал этого смеха сестры.
— Ах ты негодник! — Лира попыталась поймать руками Рау, продолжая смеяться. Но Рау ловко заскользил по ее плечам, рукам и спине, играючи уворачиваясь от тонких пальцев.
Она вдруг замерла, посмотрела на меня большими, по-настоящему живыми глазами и восхищенно выдохнула:
— Какой он чудесный, брат! — она на мгновение запнулась, а потом тепло, по-доброму рассмеялась: — И ты назвал его в честь того звука, который они издают, да? Какой же ты всё-таки…
Она не договорила, но в голосе ее слышалось столько тепла, что я невольно улыбнулся еще шире. Передо мной сидела и игралась с духовным зверьком маленькая девочка, которая мечтала стать Связной. Та, кем и должна была быть Лира.
— Только не уноси его от меня, — попросил я.
Смех стих и Лира посмотрела на меня, а Рау замер у нее на плече.
— Ты чувствуешь его? — прошептала она.
Я кивнул, хотя сам еще не до конца понимал природу этой силы.
— Невероятно… — выдохнула сестра.
— Я чувствую, что нам пока нельзя расходиться больше чем на пару метров, — добавил я.
Лира схватила свою книжку, стала быстро-быстро листать выцветшие страницы, остановилась на одной. Потом глянула на меня.
— Так и есть. Первая стадия запрещает разрывать контакт со Связным зверем в первые сутки.
Я привстал и заглянул в книжонку.
— У тебя там и такое даже написано?
Лира по-детски показала мне язык и прикрыла книгу.
— И не только такое. Это книжка… — она немного поникла. — Бабушкина.
Я едва успел прикусить язык, чтобы не спросить «А она тоже была Связной». Пусть память Тинга ничего мне не подкинула, но все же я остерегусь задавать такие прямые вопросы.
— А ты дашь мне потом ее почитать? — улыбнулся я.
Лира приложила палец к нижней губе и сделала задумчивый вид.
— Ну… если ты мне дашь поиграть с Рау, я подумаю об этом, — ехидно улыбнулась она.
— Я же не могу, — удивился я ее такому… ребячеству.
Лира погладила Рау по загривку, и этот предатель развалился на ее коленях, мурлыкая.
— Да, первые сутки вам нельзя разрывать контакт, но после второй стадии в этом не будет проблемы.
Да что ж мне со всеми приходится торговаться-то! И Рованом, и с Гарвом, и вот теперь с Лирой.
— Ну хоть сколько там стадий ты мне скажешь? — попытался я узнать больше о Связке.
— Обычно делят на три, — продолжала она играть с Рау. — Но это грубое разбиение. И вообще, — она посмотрела мне в глаза, и в них снова мелькнула прежняя искра. — Почему ты мне сразу все не рассказал?
Ну и как мне ответить. Я ни черта в этом мире еще не понимаю и хотел сначала разобраться? Нет. Глупости.
— Да как-то не до этого было, — усмехнулся я и бросил взгляд за окно. Солнце клонилось к западу. Пора было идти.
Допил чай, чувствуя, как по телу расходится приятная бодрость. Посмотрел на Лиру, которая снова принялась играть с Рау, мягко улыбнулся этой картине и поднялся на ноги. Лира тут же замерла.
— Снова в Лес? — спросила она, растеряв в миг всю свою веселость.
— Да, Марвин придет за заказом завтра, — просто ответил я и ради новой улыбки Лиры спросил: — Рау, предатель, ты со мной или как?
Девочка и правда улыбнулась, а зверек послушно метнулся ко мне и ловко забрался на плечо.
Я прошёл на кухню. Осмотрел Минка и подумал о том, что можно было заварить для него бодрящий чай. Не двойной пролив, какой мы только что пили с Лирой, а что-то крепче, сильнее, чтобы дать телу энергии. Не знаю, сработает ли, но попробовать стоит. Значит, помимо Семицвета нужно будет поискать тех трав, которые дают бодрости. Решено.
Я быстро собрал сумку: зазубренный нож, воду, перевязочную ткань, несколько мешочков и баночек для трав. Среди тряпья в кладовой отыскалась плотная кожаная куртка — старая, местами дырявая, но с длинными рукавами. Сгодится. Накинул её поверх рубахи и вышел в зал.
— Постараюсь успеть до вечера, — бросил я Лире.
— Будь осторожен, — серьезно сказала она, проводив меня взглядом. — Я присмотрю за Минком. И… — она запнулась. — И никому не показывай Рау. Это очень важно. Мы с тобой еще поговорим об этом.
На миг задумавшись, почему так, я кивнул и вышел из лавки. Раз поговорим, значит, поговорим. Но сейчас у меня другое дело. Я миновал двор, толкнул калитку и остановился, бросив долгий взгляд на темнеющую вдали громаду Сумеречного Леса. Над ней клубился черный туман, которому даже дневной свет был не помехой. Он плыл, как ядовитое облако. А лес давил своей мощью даже здесь.
Сердце невольно сжалось, когда я вспомнил, каково там, за Первой Границей. Какие шныряют твари, какой тяжелый, спертый там воздух. Как я тащил Минка, как пот заливал глаза, а ноги подкашивались. По спине прокатился холодок, когда от темного марева покатилась волна, пригибая траву. Лес Дышал и Дышал по-своему.
Система, сколько у меня времени? — мысленно спросил я.
Перед глазами тут же вспыхнула строка:
[До окончания действия Отвара Укрепления осталось: ~ 5 часов]
Зверек напрягся и издал свой фирменный «рау», когда я поправил лямку сумки и решительно шагнул в сторону деревьев. В этот момент в лицо ударил тугой порыв ветра, а в уши ввинтился далекий вой.