Глава 20

Я не успел до конца осмыслить, что это вообще за способность такая — различать потоки Дыхания в растениях через чувства Рау, как тот резко выпрыгнул из рук Лиры. Зверёк мягко приземлился на землю и серой молнией нырнул в высокую траву. Лира вздрогнула от неожиданности.

— Рау! — возмущённо и немного испуганно вскрикнула она.

А до меня дошло: Рау наконец-то почувствовал свободу. Ведь почти целые сутки он физически не мог отойти от меня дальше чем на два метра, как и я от него. Невидимый поводок первой стадии Связки исчез, и теперь мелкий прохвост просто упивался простором заросшего сада.

Рау носился по двору как угорелый. Он взрывал целые фонтаны сухой листвы, гонялся за какими-то мошками и бабочками. А потом вдруг затормозил, заскользил по мокрой листве и замер. За пару секунд его щёки раздулись, серебристый хвост заискрил, и от избытка чувств зверёк издал свой фирменный крик:

— Ра-а-у!

Лира снова вздрогнула от резкого хлопка. Рау ещё пару раз выпустил тихие и слабые ударные волны, но даже их хватило, чтобы поднять в воздух круговерть из травинок и росы. Затем он снова замельтешил по саду. А в следующий миг Лира звонко и искренне рассмеялась, глядя на этот безумный забег серебристого комка энергии.

Я же поймал себя на мысли, что она сразу стала выглядеть естественнее. Живее, что ли. Болезненная бледность словно отступила на второй план. От этого и у меня на душе стало как-то легче. Я сам не заметил, как начал улыбаться, наблюдая за питомцем.

Рау тем временем крался в траве, прижимая уши и выслеживая неосторожную бабочку, а потом сделал стремительный бросок и снова сорвался в бег. Вот он крутится вокруг нас серой молнией, Лира, смеясь, пытается его поймать, а вот он уже взлетел по моей штанине и рубахе, оттолкнулся от плеча и запрыгнул прямо на каменный забор. Оттуда сиганул обратно в траву, взрывая лапами влажную землю. Иногда он замирал столбиком, настороженно осматривался и снова начинал носиться.

— Какой он быстрый, брат! — восхищённо выдохнула Лира, тяжело дыша и пытаясь уследить за зверьком. Из её светлой косы выбилась прядь волос, а в янтарных глазах горел огонёк жизни.

Я только улыбнулся ещё шире, прислушался к собственным ощущениям и понял странную вещь: я чувствую Рау совершенно иначе. Раньше, на первой стадии, я просто знал, где он находится, как компас. А теперь я полноценно ощущал, что именно он делает и что чувствует. Я чувствовал его охотничий азарт, радость от игры с насекомыми. Чувствовал напряжение в лапах перед прыжком и то, как он забавно подёргивает хвостом в нетерпении.

Наша Связь действительно стала намного глубже и тоньше. Я будто наконец нашел утерянную когда-то часть своей души… Это было странно, очень странно, но от этого на сердце стало радостнее.

Лира, продолжая улыбаться, переводила взгляд с меня на Рау.

— Брат, попроси его о чём-нибудь! — сказала она, сжимая кулаки в нетерпении.

— О чём? — не понял я.

— Не знаю! О чём-нибудь! Теперь он должен тебя понимать и слушаться! Хочу это увидеть!

Голос Лиры звенел от радости и восхищения, а её глаза блестели от жгучего интереса. Да, вот кто был бы больше всего счастлив, обрети такого связного духовного друга.

— Сейчас. Попробую, — кивнул я.

Сосредоточился и мысленно, скорее даже на уровне образов и эмоций, попросил его принести мне что-нибудь ценное. Что-нибудь с Дыханием. И тут же интуитивно уловил ответный отклик — Рау меня понял. Или, по крайней мере, чётко уловил моё желание.

Зверёк вылетел из кустов и мигом влетел в приоткрытое окно кухни. Оттуда раздался подозрительный шорох и стук отодвигаемых баночек. А я со стоном приложил ладонь ко лбу и покачал головой. Ну старый дурак, зачем я попросил его достать траву с Дыханием? Я ведь прекрасно знал, что в этом заросшем бурьяном саду нет таких растений, кроме тех, что лежат у меня на кухонных полках!

Рау молнией выпрыгнул из кухонного окна и через секунду уже сидел у меня на плече, гордо протягивая пучок серебристой цедры в лапке. Той самой, которую я с таким трудом добыл в Лесу. Я обречённо вздохнул, но забрал траву.

— Молодец, добытчик, — похвалил я его, погладив по загривку, и дал один листик цедры в награду.

Рау с хрустом сжевал листок, довольно пискнул и снова растворился в зарослях сада.

— Это… — Лира уставилась на меня.

— Что такое?

— Ты сейчас его без слов попросил принести эту серебристую цедру?

— Ну… да, — сказал я и сам вдруг понял, что сделал, а главное — как.

Но это почему-то не казалось мне чем-то необычным. Немного непривычным — да, но и только. Словно я просто «вспомнил», как отдавать мысленные указания зверьку. Хотя головой понимал, что это что-то совершенно невозможное для моего прошлого мира. Но, видимо, Связка так и работала.

Лира, наблюдавшая за этой сценой и моими размышлениями, вдруг серьёзно сказала:

— Это будет очень хороший помощник в будущем. У вас сильная Связь. То, что ты только что сделал, это доказывает.

— А обычно Связной отдаёт приказы голосом?

— Обычно — это не про Связных, брат, — улыбнулась Лира. — Но да, судя по бабушкиным словам и записям, первое время на второй стадии используют голос.

— Ну да, это же редкость, — согласился я. — А ты знала, что он может чувствовать Дыхание трав? — я показал цедру, зажатую в кулаке.

Лира кивнула, поправляя волосы:

— Конечно. Почти все духовные звери это могут, чтобы находить себе пропитание. А семейство рау — так тем более, у них на это особое чутьё, как у травоядных.

Я задумчиво посмотрел на кусты, где шуршал мой питомец. Сам я в Лес больше ходить не собирался — это дело для ватажников, а не для чайного мастера. Но вдруг Рау, когда немного подрастёт, сможет стать идеальным проводником и помощником для того же Минка? С таким чутьём парень будет приносить из Леса только лучшее. Эта мысль меня откровенно вдохновила.

— Интересно, сколько ему лет… — сказал я в воздух, не ожидая ответа.

Лира в этот момент смотрела, как Рау азартно копает землю у забора и жуёт какой-то найденный корешок.

— Он ещё детёныш, — произнесла она, и в её голосе зазвучали осуждающие нотки.

— Хм… — почесал я подбородок и глянул на Лиру. — А быстро они растут?

— Тебе нужно быть с ним осторожным, — ответила она словно лектор. — Они вырастают размером с доброго волка. И такие большие особи очень сильны и территориально опасны. Они не нападают первыми, это правда. Но если чужак зайдёт на их территорию, то уже вряд ли выберется оттуда живым. Даже если это будет восходящий средних рангов.

Я удивлённо вскинул брови и переспросил:

— Размером с волка?

Затем перевёл взгляд на Рау, который сейчас был не больше упитанного кота, попытался представить эту серебристую юлу размером с матёрого хищника, и у меня не получилось.

Лира слабо улыбнулась моей реакции.

— Да, брат. Он вырастет тебе по пояс, а может, и больше. И если он будет считать эту землю своей, — она обвела тонкой рукой наш запущенный двор, — то это может стать очень серьёзной проблемой для гостей. Ты ведь хочешь сделать здесь чайную?

Я кивнул и слегка нахмурился, оценивая перспективы. А ведь она права. Да, это определённо станет огромной во всех смыслах проблемой, когда моя чайная наберёт популярность и сюда потянутся клиенты. Огромный искрящийся волк на входе вряд ли добавит заведению уюта. Но пока я всё равно ничего с этим поделать не мог, да и когда он ещё вырастет? Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Ничего, — потёр я руки, — это всё в будущем, сейчас у нас немного другие заботы.

— Ты прав, — сказала Лира, и её вдруг повело в сторону. Она пошатнулась, теряя равновесие. Я мгновенно оказался рядом, подхватил её под локоть, не дав упасть, и обеспокоенно заглянул в побледневшее лицо.

— Тебе плохо? — спросил я.

Но Лира тут же упрямо отстранилась, высвобождая руку, потёрла виски и тихо ответила:

— Всё в порядке, брат. Просто немного утомилась. Пойду лучше к себе, полежу.

Я мрачно кивнул, понимая, что приступ слабости — это отголоски её Трещины.

— Иди. Я сейчас приготовлю тебе придающий сил чай, — сказал я, а сам мысленно сделал зарубку: Лира больна, и оттягивать решение этого вопроса нельзя. Пальцы рефлекторно сжали подсохшие листья цедры, которые принёс Рау.

Лира ушла в дом, оставив меня одного. Рау всё ещё бегал по двору, шурша листвой. А я стоял и вспоминал недавние слова системы: «носитель способен различать оттенки Дыхания в растениях и природных источниках через органы чувств связанного существа».

Как именно это работает на практике? Я пока до конца не понимал. Ведь и многократно усиленный слух, и богатство ароматов — всё это я чувствовал там, во время самого перехода на вторую стадию. А теперь, когда прямое слияние сознаний закончилось, я снова не чувствовал ничего сверх того, что ощущает обычный человек.

— Рау, — негромко позвал я.

Зверёк замер на миг, навострил уши, мазнул взглядом по улетевшей бабочке и прибежал ко мне. Я присел на корточки, заглянул в его тёмные глаза, протянул ему цедру и тихо спросил:

— Чувствуешь что-нибудь?

Он принюхался к листьям, забавно чихнул и тонко пискнул. И в этот самый момент меня будто прошибло током. Я вдруг понял его! То есть мне через нашу Связь будто дали на краткий миг почувствовать то, что чувствовал он: в этой подсохшей листве было очень много густого, тягучего древесного Дыхания. Именно древесного.

Похоже, что у каждого магического растения есть не просто Дыхание, а его конкретные оттенки. Свойства. Я вспомнил, как система уже говорила мне о «дисбалансе энергий» при варке чая. Вывод напрашивался сам собой: у каждого растения есть свой доминирующий элемент.

Я уже сталкивался на практике с водным, огненным и земляным элементами. Теперь вот чётко ощутил древесный, словно заварил горькую кору. А если вспомнить про Поющий Иней и Синелист, которые обжигали руки холодом… скорее всего, это морозный или ледяной элемент.

Да это же… Это же с ног на голову переворачивает процесс создания действительно выдающихся чайных сборов! Нужно не просто кидать травы в котелок, а смешивать то, что гармонично дополняет друг друга по элементам, создавая баланс энергий, а не их конфликт.

От этого осознания у меня аж ладони вспотели, а в голове слегка помутнело. Это сколько же вариантов чая открывается? А сложность заварки приобретает совершенно новые уровни. А что за эффекты это даст? Если вот сделать сбор из трёх растений со схожими свойствами и разным, но сочетаемым Дыханием?.. Так! Стоп! Это всё потом. Сначала первоочередные дела.

В глубокой задумчивости я вернулся в лавку. Забрал оставленную в зале корзину с продуктами, которую утром принёс Марвин. На ходу заглянул и прикинул запасы: теперь еды нам троим хватит дня на три-четыре, если не шиковать. Прошёл на кухню. Скинул с плеча сумку, в которой прятал Рау во время тяжёлого разговора со старым алхимиком.

Очаг на кухне еле тлел. Я подкинул сухих поленьев, раздул угли. Быстро достал из прошлой марвиновской корзины остатки крупы, похожей на бурый рис, решив заодно проверить одну свою теорию. Повесил на железный крюк над очагом котелок, но залил туда не обычную родниковую воду, а колодезную. Ведь если вода с энергией усиливает чай, то, возможно, и еда на такой воде станет более сытной и полезной?

Промыл крупу в обычной родниковой воде, чтобы не переводить ценный ресурс, засыпал её в уже закипающую колодезную. Для вкуса и пользы кинул туда же горсть сушёных ягод кислошипа и пару горстей темники. Встал у огня, неспешно помешивая варево деревянной ложкой. Когда каша загустела и захлюпала, плотно закрыл котелок крышкой и отодвинул на край, давая блюду дойти и распариться. По кухне сразу поплыл аромат сушёных ягод и лесного ореха от каши.

После этого стал быстро заваривать Лире «Лесной мотив». Согрел ещё колодезной воды в маленьком котелке с краю очага. Нарезал тонкими слайсами последний оставшийся кусочек корня лесного женьшеня. Отметил про себя, что в заначке остался ещё один целый корень — неприкосновенный запас. Размял в пальцах листья серебристой цедры. Они заметно подсохли, подвялились на воздухе, но их было ещё достаточно — на несколько заварок «Лесного мотива» точно хватит, ведь я собрал три полных пучка.

Подсохшие веточки золотарника в количестве трёх штук тоже были на месте, как и пара глиняных баночек с пряными бутончиками терпкоцвета.

Работая с травами, я вдруг обратил внимание на интересную деталь: растения с Дыханием, которые имеют хотя бы первый ранг, портятся и сохнут гораздо медленнее обычных. Удивился этому феномену и запомнил — в ремесле пригодится.

Залил все эти подготовленные ингредиенты горячей водой на основе базы из тёмного листа. Выждал нужное время, поставил дымящийся заварник, пиалку и чашку каши на деревянный поднос и понёс Лире.

Приоткрыв дверь, я замер. Лира сидела на своей циновке в позе лотоса. Спина прямая, дыхание ровное, лицо расслаблено, а волосы стекают золотым водопадом по плечам. Я сразу понял, что она медитирует, но вот зачем и почему именно сейчас — не имел ни малейшего понятия. Тинг в таких вещах не разбирался. Стараясь не шуметь, я тихо произнёс:

— Как закончишь, не забудь поесть.

Аккуратно поставил поднос рядом с ней. Девочка, не открывая глаз, медленно кивнула. И я тихо вышел, прикрыв дверь.

Медитация… Я задумался. Может, она в этом мире имеет практический смысл? Мне ведь нужно открыть каналы. Может, так они и открываются… Нужно будет поговорить с Лирой по этому поводу. Если она готовилась стать Связным, то и про путь Развития может знать. Но это тоже только после того, как она отдохнёт.

Вернувшись на кухню, сел на стул за рабочий стол. В голове стали крутиться мысли о восстанавливающих травах. Что я знаю и что у меня для этого реально есть? Темника сгодится как лёгкое общеукрепляющее. Немного серебристой цедры добавит ясности ума. Золотарник выступит идеальной алхимической связкой. Как основа — жёлтый или тёмный лист.

Это всё, конечно, хорошо, но для серьёзного восстановления этого категорически недостаточно. Мне нужно было что-то принципиально другое, травы с иными, глубокими свойствами. Но снова идти в Лес я не собирался — я чайный мастер, а не самоубийца. Хватит с меня.

Я перевёл взгляд на Минка. Парень в углу снова начал тихо бубнить в бреду. Вот был бы он сейчас на ногах, да была бы у меня та книга по травам, которую обещал занести Марвин… Тогда Минк принёс бы нужных растений, а я бы уже приготовил принципиально другие сборы, поэкспериментировал с балансом элементов. Но везде это «бы». Сейчас у меня такой роскоши нет. Работать предстоит с тем, что есть.

Я достал с полок другие травы, которые мы собирали ещё в первый день в Лесу с Минком. Стал их придирчиво перебирать. Обычные листья, простые ягоды, почки. И никакого Дыхания. Это я понимал даже без анализа и способностей Рау, который всё ещё носился по саду.

Эти травы могут сойти только за простую базу для заваривания, для вкуса, но и это не то. Так я ничего по-настоящему восстанавливающего не получу. А мне был жизненно необходим чай, который не просто разово взбодрит, как кнутом ударит, а даст восстанавливающий эффект, ну или лечащий.

Я потёр подбородок, рассуждая, что могу сделать как технолог, ведь знал о чайном листе много. И тут меня осенило. Ферментация!

Этот древнейший процесс не только позволяет надолго сохранить все полезные свойства чайного листа, но и кардинально меняет их химический состав — что-то усиливает, что-то делает слабее, а что-то меняет в корне.

Взять тот же земной чай: зелёный и красный — это один и тот же лист с одного куста. Просто первый высушили сразу, зафиксировав свежесть, а второй скрутили, пустили сок и дали полежать в тепле и высокой влажности.

После правильной ферментации лист меняется полностью — и вкус, и цвет, и воздействие на организм. Зелёный холодит и резко бодрит, а красный — согревает, успокаивает и восстанавливает силы. Это же как раз то, что мне сейчас нужно!

Я посмотрел на темнику в баночке. Эту мелкую ягоду нет смысла ферментировать, она испортится. Золотарник уже пересох — сухой лист ферментировать бесполезно, для запуска процесса нужен клеточный сок, да и золотарник хорош именно в таком виде, как стабилизатор. Терпкоцвет — это крошечные жёсткие бутончики, тоже мимо. Прочие травы вообще не имеют выраженных свойств.

Мой взгляд упал на серебристую цедру. В свежем виде она даёт ясность ума и лёгкую бодрость. Если её правильно ферментировать, она должна уйти в совершенно другое действие. Возможно, её эффект станет более мягким, обволакивающим, более питательным для тела. У меня оставалось ещё достаточно, чтобы попробовать. Листья подсохли, но не до конца — влага внутри ещё осталась, и это было просто идеально.

— Решено! — хлопнул я по столу, поднимаясь.

Нужно пробовать прямо сейчас. Ведь если Марвин, как обещал, приведёт кого-то из своих влиятельных знакомых, то этого человека нужно будет удивить не просто вкусным чаем, но и самой технологией. Эксклюзивом.

Вполне возможно, что в этом мире уже существует технология ферментации, но вот на каком она уровне — неизвестно. Да и есть ли тут такие безумцы, кто тратит дорогущие магические растения с Дыханием на какие-то чаи? Думаю, что нет, таких дураков здесь не водится. Все простолюдины пьют дешёвый жёлтый и тёмный лист. А ценные растения от первого ранга и выше алхимики наверняка пускают только на зелья и эликсиры.

Я тщательно промыл небольшой пузатый глиняный горшочек, который в прошлый раз достал из кладовой. Взял один пучок серебристой цедры. Стал с силой разминать листья в ладонях, скручивая их, нарушая клеточную структуру, чтобы они дали сок. Пальцы сразу стали липкими, а в нос ударили ярко выраженные запахи смолы, хвои и цитруса.

Разложил помятую массу на самое дно горшка. Затем слегка увлажнил их изнутри колодезной водой. Кто знает, может, магическая энергия воды может как-то подстегнуть или усилить процесс ферментации? Запах над горшком изменился мгновенно — к резкой хвое и цитрусу добавилась влажная земля. Я плотно закрыл горшок с листьями чистой влажной тряпицей и поставил его у самого очага, на тёплый плоский камень сбоку, чтобы обеспечить повышенную температуру. Лишь бы не перегреть.

Конечно, я не был уверен, что в этом мире с его магическими травами всё пойдёт точно так же, как на Земле. Но попробовать было нужно. Теперь осталось только подождать несколько часов и контролировать процесс.

Я знал, что в моем родном мире за первые час-два листья в тепле согреваются, сок равномерно распределяется по массе, запускается процесс окисления. Через три-четыре часа лист начинает активно темнеть, появляется характерный сладковато-фруктовый запах. У листа цедры это, возможно, будет что-то среднее между прогретой хвоей и сухой, тёплой землёй.

А через пять-шесть часов активная ферментация в основном завершится. Если листья потемнеют, станут мягкими на ощупь, с глубоким, насыщенным ароматом — тогда их уже можно будет раскладывать на просушку, останавливая процесс. Так мы с женой в своё время работали с качественным красным чаем.

Но мысли бежали дальше. Если рискнуть и оставить листья томиться на всю ночь, часов на десять-двенадцать, то процесс уйдёт гораздо дальше. Листья могут стать почти чёрными, а аромат наверняка изменится до неузнаваемости. Возможно, если следовать земной аналогии, на выходе получится что-то вроде благородного пуэра…

Я одёрнул себя. Фантазировать можно сколько угодно, а получиться может вообще яд, но и бездействовать нельзя.

Я посмотрел на глиняный горшочек, греющийся на краю очага, удовлетворённо хмыкнул, потом выглянул в окно. На улице было ещё утро. К обеду нужно будет обязательно проверить листья.

Закончив с закладкой, я наложил себе остывшей каши с ягодами и быстро поел. Каша на колодезной воде и правда оказалась на удивление сытной, но чего-то особенного я не ощутил. Убрал посуду. Изредка поглядывал в окно, где Рау всё ещё самозабвенно носился по саду, вымещая накопившуюся за сутки энергию.

Пока шло время ферментации, нужно было занять себя полезными делами. Я вспомнил, что хотел заглянуть в покосившийся сарай на улице, чтобы провести ревизию и узнать, что там вообще хранится. Но на двери висел тяжёлый ржавый замок, а ключа у меня не было. Решил пойти спросить у Лиры — возможно, она знает, где он спрятан.

Но в этот самый момент раздался тихий стон со стороны циновки. Затем последовал сухой надрывный кашель. Я резко повернулся к углу кухни, чувствуя, как сердце бухает в груди.