Глава 8

В раздражении я шагнул к столу, но Рау сиганул на полку над очагом. Попытался схватить его, чтобы отобрать драгоценное растение, но рука скользнула по пустому месту, едва не задев баночки с краю. А зверек уже прыгнул мне на спину, оттолкнулся и мягко юркнул под стол. Присев, я заглянул в темноту — два блестящих глаза смотрели на меня с недоверием. Попытка ухватить воришку за хвост провалилась: тот метнулся в сторону, опрокинув пустой горшочек, и взлетел на стол.

Ноги подогнулись от усталости. Я тяжело оперся на столешницу, переводя дух и глядя на этого засранца. Рау тем временем уселся напротив, всё ещё сжимая в лапках недоеденный стебель, и снова откусил. Нет, так мы далеко не уйдём. Этот мелкий прохвост быстрее меня раза в три, особенно сейчас, когда я еле на ногах стою.

— Ладно, признаю, — прошептал я. — Твоя взяла, мелкий.

И указал на него пальцем.

— Но теперь не я тебе, а ты мне должен, слышишь?

Рау забавно подергал ушами, доел растение и молнией метнулся на верхнюю полку. Свесив хвост, он положил морду на лапы и прикрыл глаза. Его шерсть прямо на глазах стала светлеть. А мой Родник снова отреагировал резонансом. Между мной и Рау точно появилась какая-то связь. Но я слишком вымотался, чтобы пытаться разобраться в этом сейчас. Это задача на будущее.

Я заглянул в сумку. Из трёх растений второго ранга, добытых с таким трудом, осталось одно — два других бесследно исчезли в прожорливой утробе Рау. Шанс выторговать лекарство был тупо сожран… Я с усилием подавил новую вспышку раздражения. Кто мне виноват, что не убрал растение сразу? Знал ведь, что Рау с помощью такого же восстанавливался в Лесу. Умнее буду теперь.

Я вытащил уцелевшее: листья холодили пальцы, а корень с землей, наоборот, отдавал теплом. Достав горшок, убрал его и плотно закрыл крышкой. Хватит с него.

Рау зевнул, показав мелкие острые зубки, и засопел. Вот же наглость.

А перед глазами мигнула строка:

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~ 1 час]

Я подавил досадливый, усталый выдох. Столько пережил за сегодня, сколько за последние пять лет не прожил.

Если энергия из Родника снова начнет утекать, то я могу умереть. Поэтому, выудив из отдельного кармашка в сумке баночку с Отваром, я внутренне расслабился — целая. Не удивился бы, если бы после всего, что было в Лесу, она разбилась. Не зря я ее в тряпку замотал и отдельно от всего положил.

Откупорив деревянную пробку, я залпом выпил горьковатый отвар. По телу прокатилась бодрящая волна, а в груди потеплело.

[Отвар Укрепления (неполноценный). Время действия: ~16 часов]

Я хмыкнул. Понятно. После давления Варга, когда Родник раскрылся полностью, я теперь получаю больше даже от неполноценного Отвара. Уже неплохо.

Все. Сил больше не осталось.

Бросив быстрый взгляд на Минка, понял, что тот хоть и бледный, но вроде просто спит. Потом кинул на пол вещи из корзины, которую ещё днём достал из кладовой. И просто рухнул сверху, мгновенно провалившись в сон.

* * *

Утро наступило не с рассветом, а с неприятных ощущений. Кто-то настойчиво тянул меня за ухо, потом за нос, снова ухо…

Я открыл глаза и уставился на Рау. Этот лемуроподобный зверек сидел на моей груди и дергал меня уже за волосы.

— Кыш, — попытался я отмахнуться от него, но тот ловко увернулся и соскочил с меня. Затем пискнул, смотря на закрытое окно.

На кухне было еще сумрачно. Сквозь мутное стекло едва-едва начинали пробиваться утренние лучи. А в лавке царила предрассветная тишина. Все спали, кроме Рау.

Я медленно уселся, разминая шею. Мышцы затекли от неудобного лежания. Ноги болели, спина ныла, но в голове было ясно, будто проспал часов десять. Но, судя по всему, прошло не больше шести-восьми.

Рау снова пискнул, запрыгнул на узкий подоконник и поскреб лапой окно, просясь наружу. Пришлось подниматься. Не успела рама приоткрыться, как зверек выскочил на улицу, скрывшись в мокрой траве.

И странное дело… но я вдруг почувствовал, как Рау крадется среди кустов заросшего сада. Как по его плотной шерсти стекают капли росы. Как… Я с легким испугом сморгнул наваждение и отошел от окна, но чувство, где он находится, осталось. Это… странно. Очень странно. Особенно для старого человека.

Перед глазами появились строки, отвлекая меня от мыслей.

[Смена Дыхания Суток: Дыхание Рассвета. Слабая концентрация внешней энергии]

[Резерв Родника: 100/100]

[До окончания действия Отвара Укрепления: ~ 10 часов]

Еще десять часов. Значит, время еще есть, чтобы раздобыть либо Лист Жизни, либо что-то другое, что поможет. И у меня уже есть идеи, как это сделать.

В углу на циновке вдруг заворочался Минк. Губы его слегка потрескались, и бледность никуда не делась. Я потрогал его лоб. Вроде жара нет. Зачерпнул воды в пиалу из кувшина. Затем приподнял парню голову и осторожно влил несколько глотков. Минк закашлялся, сморщился и забормотал:

— Ржаник… Гарв… не надо… я…

Я нахмурился. Этот заказ для него был действительно слишком важен. Слишком, чтобы мы его провалили.

Минк резко раскрыл глаза.

— Где… — прохрипел он, озираясь. — Где я?..

— В лавке, — ответил я тихо. — Дома у меня.

Он моргнул, фокусируя взгляд на моём лице, и вдруг глаза его расширились.

— Живы?.. — выдохнул он. — Вепрь… я думал, он нас обоих…

— Живы, — я поправил сползающую повязку. — Отдыхай. Скоро приготовлю поесть и попить.

— Ржаник? — спросил он с надеждой, приподнявшись на локтях.

Я покачал головой. Минк с силой упал обратно и прикрыл лицо рукой и глухо застонал.

— Нет… Как я теперь…

— Не переживай, дружище, — сказал я ему. — Мы придумаем что-нибудь.

— Уйди, — бросил он, но без злобы.

Я вздохнул, молча поставил пиалу с водой рядом и вышел в зал. Парню нужно было побыть одному. Когда немного придет в себя, тогда и поговорю с ним.

По памяти Тинга я знал, что Лира любит поспать подольше, но все равно заглянул — на всякий случай. Так и было. Девочка до самого носа укуталась в одеяло и свернулась калачиком. О ночном приступе напоминала только опустевшая баночка из-под Отвара Укрепления. Я уже машинально отметил, что Марвин будет завтра. Значит, мне сегодня кровь из носу нужно добыть Семицвет.

Еще раз посмотрев на сопящую Лиру, я улыбнулся и прикрыл за собой дверь. В углу, где вчера храпел Рован, было пусто. И только в воздухе витал еще легкий запах табака. Неужели ушел? А как же его собственное предложение поторговаться? Под ложечкой неприятно засосало, ведь он-то был мне как раз и нужен. Но тут я заметил сумку у входа и плащ. Висит там же, где и вчера.

— Здесь еще, — пробормотал я. — Хорошо.

Толкнув входную дверь, шагнул во двор. Утренняя прохлада мгновенно забралась под рубашку-безрукавку, и по коже побежали мурашки. Над землей медленно таял предрассветный туман, скрадывающий очертания забора и далекого Леса. Только розоватые лучи восходящего солнца пробивались сквозь эту пелену.

Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Воздух был настолько чистым и свежим, отдавая мокрой травой, что я невольно улыбнулся, наслаждаясь моментом. Такое можно почувствовать только далеко за городом — в деревне или в утреннем лесу.

Я обернулся на звук капели: с угла крыши мерно стекала вода, собираясь в большую деревянную бочку, стоящую на углу лавки. Вчера я её даже не заметил — не до того было. За ночь в ней скопилась дождевая вода почти до краев. Удобно. Рядом, прислоненная к бочке, стояла круглая крышка.

Я не спеша побрел вдоль забора по влажной земле, осматривая свои новые владения. За углом лавки обнаружилась заброшенная небольшая беседка. Идеальное место, чтобы попить чай на природе. Каркас целый, крепкий. Но вот деревянные опоры выровнять нужно. И провалившуюся крышу восстановить.

Чуть дальше, впритык к забору, стоял сарайчик с ржавым замком на двери. Я его подергал — закрыт. Где-то должен быть ключ. Вдоль стены, под навесом лежали дрова. А за пристрой тянулись неровные грядки, заросшие высоким сорняком. Тройка чахлых деревцев, несколько кустов с мелкими тёмными ягодами — дешевый чай и дикий кислошип.

— Да, заняться будет чем, — пробормотал я, оглядываясь.

В саду царило полное запустение. Но я уже думал наперед. Убрать сорняк, засадить грядки полезными травами, обработать кусты и все, можно будет не так сильно зависеть от походов в Лес. Только бы понять, как Родник свой стабилизировать насовсем, чтобы успеть привести этот сад в порядок.

Я прошел чуть дальше и заметил среди кустов округлую каменную кладку, прикрытую деревянным щитом и заросшую вьюном. Колодец. От него шло марево, словно влага испарялась… Хотя солнца еще не взошло. Дыхание?

Хрипя от натуги, я сдвинул тяжелую крышку чуть в сторону и заглянул внутрь. И сразу отшатнулся, упав на задницу, когда в лицо ударил порыв ветра. Из колодца… От него на несколько секунд повеяло сильным Дыханием, как в Лесу. А потом оно быстро сошло на нет. У меня мурашки побежали. Посидев на мокрой траве с минуту и придя в себя, я еще раз аккуратно заглянул внутрь, но ничего необычного не увидел. Затем вернул крышку на место и отошел от странного колодца подальше.

Ладно. Пока не до него. Потом разберемся. Но надо будет обязательно достать оттуда воды и попробовать.

Вернувшись к бочке, скинул грязную рубаху-безрукавку и зачерпнул пригоршню ледяной воды. Брызнул в лицо. Хорошо! Подхватил стоящее тут же ведро, зачерпнул из бочки и, не церемонясь, опрокинул на себя. Дыхание перехватило от холода. Затем быстро смыл с себя запах дымовика, всю грязь и пот. И только после этого почувствовал себя человеком, а не загнанным зверем.

Отфыркиваясь, осмотрел своё новое тело уже осмысленно: Тинг был крепким малым. Жилистый, сухой, но мышцы упругие. Я осторожно проверил рану на боку. Кожу рассекло. Но это всего лишь длинная царапина, не больше. Тинга убил либо яд, либо то, чего я пока не понимал.

Закончив умываться, я подобрал с травы грязную рубаху, прополоскал в ведре, отжал как смог и накинул на голое тело. Зябко, но так она быстрее высохнет.

После поднял взгляд на пронзительно голубое небо. Ни единого облачка. Денек обещает быть жарким. Я прикрыл глаза на несколько секунд, прислушиваясь к звукам и запахам. Ветер трепал мокрые волосы. Где-то пели птицы, в траве стрекотали насекомые, а из города слышался звон колокола. Пахло свежестью, цветами и сыростью земли.

— Подвинься-ка, хозяин, — раздался из-за спины довольный бас. — Дай и гостю себя в порядок привести.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся. Рован стоял в нескольких шагах без рубахи, и утренний свет играл на буграх его плеч и груди. Если бы не знал, что он алхимик, решил бы, что передо мной лесоруб или кузнец: мышцы перекатывались под кожей, как канаты, а мокрая борода блестела на солнце. Он уже зачерпнул воду из бочки и, не дожидаясь ответа, опрокинул ведро на себя.

Я отошёл в сторону, давая ему место. Фыркая, Рован растёр лицо и шею, а затем довольно крякнул:

— Хороша вода, — смахнул капли с бороды и впервые обратился ко мне по имени. — Ну как, Тинг, обдумал предложение? Торговаться будем? Я дело это люблю.

Усмехнувшись, я кивнул в сторону входа. Рован накинул рубаху, не застёгиваясь, и пошёл следом. По пути он вдруг оживился:

— Травы бы те чайные взял у тебя, вместе с рецептом. Дорого заплачу. Спится после чая твоего, чудо как хорошо.

Я покачал головой на ходу:

— Нет. Чайные травы самому нужны. Но у меня есть другое. Посмотришь?

— А рецепт? — Рован покосился на меня.

— Рецепт, так и быть, расскажу, — пожал я плечами, немного помедлив и играя наперед. — Там ничего сложного. Запоминай.

В лавке мы встали перед столом, где я быстро выложил свои запасы: тростинку Поющего Инея, одну из трех баночек с листьями Спиральки и глиняный горшок, в котором прятал растение второго ранга, уцелевшее после набега Рау. Рован взял Иней в мощные руки, осмотрел, прощупал и тут же сморщился:

— Сам говоришь, собирал? — покосился он на меня с недовольством.

— Сам, — решил я не лгать на пустом месте. Незачем это.

— Сразу видно, что неопытный, — покачал головой Рован. — Иней уже почти весь холод растерял. Там подцеплять надо под корень, а не рубить.

Он положил его в сторону и взялся за Спиральку. Немного нахмурился и стал бурчать:

— Тут уже лучше. Может, и толк даже будет, — он поднял один из листочков на просвет и кивнул. — Капля впиталась.

Но когда он открыл глиняный горшок и заглянул внутрь, лицо его изменилось. Он аккуратно вытащил растение с голубыми листочками и уставился на меня оценивающим взглядом:

— Где ты его достал?

Я внутренне напрягся, но виду не подал. По взгляду вижу, что ценный экземпляр.

— Да было одно место, — ответил я так, будто не хотел раскрывать секрета.

Рован прищурился, словно хотел спросить что-то ещё, но потом одобрительно хмыкнул. Повертел растение в руках и произнес:

— Синелист обычно ближе ко Второй Границе растет. Теперь верю, что ты и правда до нее ходишь.

— Было дело, — не стал я повторять вчерашние слова.

— И все равно удачливый ты, однако, — добавил Рован.

Удачливый, как же. Знал бы ты каким трудом и благодаря какой наглой роже я нашел этот твой Синелист, не говорил бы так. Но за название спасибо. Запомню.

Рован, не зная моих мыслей, провёл пальцем по кромке листа и цокнул языком.

— Только вот… — начал он недовольно, ощупывая растение, как медик пациента. — Кто ж Синелист целым хранит? Ему специальный инструмент нужен, и отдельно все надо. Отдельно! — он строго посмотрел на меня, как на нашкодившего подмастерья, но тут же опомнился. — Ты извини, Тинг. Я как вижу, если что не так с травами, как в голове туман встает.

Я покачал головой.

— Да ничего, я сам… — и замер, вовремя прикусив язык. Хорош бы я был, если бы сейчас ляпнул, что сам такой с учениками, которые даже простой улун заварить нормально не могут.

Но Рован словно меня не услышал и продолжил:

— Тут листья надо срезать отдельно, стебель — отдельно и корень — отдельно.

Да. Он точно самый настоящий алхимик, который душу вкладывает в свою работу. Прямо как я в чай.

— Знать бы раньше, — развел я руками. — Я ведь только недавно начал в Лес ходить. Как Марвин мне лавку… передал.

Рован кивнул, принимая объяснение, и окинул все мое добро взглядом опытного торговца.

— Возьму только Синелист, — почесал он бороду. — Пусть он и плох, но редкий, мне пригодится. А вот Спиральку и Иней оставь себе — мне они без надобности, — и посмотрел на меня. — Что хочешь взамен? Денег? Или, может, мазь какую?

Я задумался. Рован ведь знает, что у меня сестра больна. И сам говорил, что искал лечение для своего Треснутого друга. Если есть хоть малейший шанс…

— Ты ведь про сестру мою понял, — произнес я негромко, но уверенно.

Рован сдержанно кивнул.

— Мне бы отвар или снадобье какое. Сам знаешь, как оно, — намекнул я ему на его друга-треснутого.

Рован помолчал, пожевал губу.

— Тут такое дело, Тинг, — начал он. — Я сестру твою видеть не видел. И тебя знаю второй день…

Он замолчал ненадолго, а я нахмурился.

— Неужели недостаточно? — аккуратно спросил я, уперевшись кулаками в стол и кивая на Синелист. — Ты же сам сказал, что редкое растение.

Рован повторил мой жест, уперев руки в стол, отчего тот скрипнул и вперил в меня свои темные глаза с упрямством барана.

— Редкое, — даже глазом не моргнул он. — Но и зелья не дешевые для Треснутых. Если качественные.

— Ну так, я и не прошу зелье, — глухо выдохнул я, бодаясь с ним взглядами. — Можно что-то попроще, если есть. Я доплачу. Монетами. Травами для чая, чей рецепт ты теперь знаешь.

Рован шумно, с присвистом втянул воздух ноздрями. Задержал его на миг в груди, став еще больше, и выдохнул:

— Есть настой. Сам делал. По своему рецепту, — помедлив добавил. — И цена твоя, соглашусь, хороша. Только… а вдруг уйдет мой рецепт? — он прищурился. — Глаза у тебя такие, какие не у всякого старика увидишь. Вижу, что умный ты парень.

Я задохнулся от возмущения.

— Думаешь, я обманываю про сестру?

— Не думаю. Но и знакомы мы…

Я махнул рукой, обрывая его слова. Во время торга этот… этот Рован становился невыносим. Личное отдельно, дела отдельно, так, получается? Хорошо.

— А где гарантия, что твой рецепт уже не ходит по чужим рукам? И что это вообще поможет? — парировал я. — Я ведь тоже тебя еще толком не знаю.

Теперь уже Рован поперхнулся воздухом от возмущения. Побагровел. Сжал пудовые кулаки. Но сдержался. Не закричал, не ударил. Хотя я явно, не желая того, задел его за профессиональную гордость.

— Твоя правда, — произнес он, успокаиваясь. — Твоя. Но это дело такое… сам знаешь, как оно, — повторил он мои же слова.

Вот жук! Ну лааадно.

— Твоя цена? — спросил я хмуро.

Рован повел подбородком и бросил:

— Услуга.

Вот значит как. Услугу ему подавай. Синелиста мало. Рецепта чая и трав под него мало. Денег мало. Услугу ему! Это же как долг, только страшнее.

Видя, что я молчу, он добавил:

— Невозможного требовать не стану. Мне так, помощь кое-какая понадобится… потом, — дернул он щекой. — Я человек тут новый как-никак.

Наглец! Да ты, если захочешь, и мертвого встать заставишь, чтобы он тебе воды подал. И место себе найдешь в этом городе быстрее, чем я чай заварю. Выждав, наверное, еще с минуту, чтобы не ляпнуть чего-нибудь не того, я обдумал все варианты и процедил:

— Идет, — и тут же добавил: — Но ничего противозаконного я делать не намерен, учти. И еще, с тебя еще три средних камня и что-нибудь заживляющее. В Лесу всякое случается.

Рован, торгаш паршивый, застыл, но через секунду широко улыбнулся. А я скривился от досады, поняв, что продешевил. Он запустил руку в сумку. Вытащил оттуда небольшую баночку, тёмный стеклянный бутылёк, кошель и… лист бумаги. Я вгляделся в него и понял — договор. Даже так.

— Это мазь от ран, сам делал, — он подвинул ко мне баночку и взял в руку бутылёк. — А это настой для успокоения энергии. Названия у него нет, но он крепкий. Разбавлять надо. Вообще отваром специальным, но… водой тоже пойдет. Холодной. Лучше колодезной, чем родниковой.

Я бережно принял бутылёк и уточнил:

— Пропорции для разбавления?

Рован вскинул на меня глаза и прищурился.

— Эк ты какие слова знаешь.

— С Марвином пообщаешься, и не такое знать будешь, — парировал я мгновенно.

— И то верно, — хохотнул он.

— Ну так, какие?

— Значит так, — начала Рован, указывая пальцем на пузырек. — Этого хватит на один-три приступа. Зависит…

— От силы приступа, — договорил я за него.

Он кивнул.

— Но разбавляешь одну часть к трем. Одну — настоя. Три — воды. Колодезной, — еще раз напомнил он.

Я покрутил бутылек. Где-то миллилитров сто в нем есть. Значит, на одну порцию где-то пиала воды.

— Но если сестра давно болеет, — продолжил он, сделав паузу. — То даешь по одной порции через каждый час. Пока не поможет.

Спрашивать, почему не все сразу, я не стал. Очевидно, что для усвоения лекарства нужно время. И если дать выпить все сразу, часть просто не подействует.

Рован мазнул взглядом по двери в комнату Лиры, услышав оттуда шорох. Я тоже посмотрел.

— Вот, — сказал он, возвращаясь к торгу. — Был бы отвар специальный, тогда раз на пять хватило бы.

— Но про отвар ты мне расскажешь?

— А у тебя алхимическая? — он оглядел лавку. — Вроде чайная.

Конечно, чайная, потому что я мастер в чае, а не алхимии. Но понять принципы работы с алхимическими составами мне пойдет только в плюс.

Сказать я этого, конечно, не мог, поэтому просто махнул рукой.

— Ладно.

Рован улыбнулся и отсчитал из кошеля три монеты, положил их рядом с мазью и смахнул Синелист в сумку. Затем посмотрел на бумагу и убрал ее обратно.

— Договор на словах пусть будет, — уверенно сказал он. — Но если мой рецепт уйдет в чужие руки, или услугу выполнять откажешься, — спрошу с тебя по всей строгости. А спрашивать я умею.

Я серьезно кивнул. Потому что нисколько не сомневался, что спрашивать за долги в этом мире умеют. Варг показал мне пример. Хватит.

— Травы для чая, так уж и быть, брать не буду, — Рован снова широко улыбнулся, подхватывая поклажу. — Хватит и рецепта.

Я проводил его до двери. Уже на пороге он обернулся:

— И ещё, Тинг. Совет тебе. По доброте моей, — серьезно сказал он. — С открытием каналов не торопись. Дай телу к Роднику привыкнуть. Поспешишь — дров наломаешь.

Не люблю непрошеные советы, но здесь он был очень кстати.

— Спасибо, — кивнул я.

Рован подхватил плащ, махнул своей лапой на прощание и вышел, оставив меня одного.

А я вернулся за стол. Посидел минутку, размышляя и рассматривая бутылек с настоем. Что же ты за человек такой интересный, Рован? Вроде и добродушный с первого взгляда… а с другой стороны, есть в тебе какая-то тайна, которую я пока понять не успел. И мазь своя у тебя, и настой свой, и в секрете пытаешься держать все…

Три порции. Я сжал бутылек. Вроде и радость должна быть, что хоть какой-то запас появился, да только не чувствуется ее почему-то. Поможет ли этот настой при приступе у Лиры? Может, Рован меня обманул вообще и это простая вода? Через мутное стекло не видно… Нет, сейчас об этом думать бессмысленно. Да и незачем ему лгать было.

Вернувшись на кухню, я прибрал бутылек в тайник за очагом, чтобы воришка Рау не залез. Деньги тоже положил к остальным девяти монетам. Теперь их стало тринадцать. Тринадцать… Еще двенадцать, и я смог бы отдать долг Гильдии и жить спокойно месяц. Значит, нужно их добыть. Новый поход в Лес должен быть куда продуманнее и выгоднее. Придется выложиться на полную.

Минк сидел, привалившись спиной к лежанке. Выглядел он всё ещё бледным, но взгляд прояснился. Парень явно взял себя в руки.

— Это кто был? — хрипло спросил он, когда я закончил. — Я слышал, вы торговались.

— Гость. Вчера до грозы не успел в город. Поэтому пришел сюда. Рован, — я присел рядом и начал осторожно разматывать старую повязку. — Алхимик.

— Алхимик? — Минк вскинул брови. — И чего?

— Мазь дал. Как раз проверим, насколько она хорошая, — я убрал повязку, открывая рану.

— А за что такая щедрость? — с сомнением покосился парень на баночку в моей руке.

Я хмыкнул. Щедрость. Ну да. Теперь у меня еще один должок появился. Вот такая в этом мире доброта.

— На растение обменял.

— Какое еще растение? — не понял Минк.

Помедлив, я ответил правду:

— В Лесу собрал, пока тебя тащил. Синелист.

Минк напрягся, услышав название. А вместе с ним и я. Неужели это не просто редкое растение, а очень редкое?

— Не, не помню таких, — покачал он головой. И я выдохнул. Напугал, парень.

Затем посмотрел я на засохшую корочку кровохлеба.

Видимо, он был как заплатка или медицинский клей, которая не давала ране кровить, но и заживать тоже мешала. Я попытался выудить из памяти Тинга что-то об этом мхе, кроме того, что он кровь останавливает и наткнулся на пустоту. Он тупо не знал.

— Эм… Минк, — спросил я. — Ты знаешь, что делать со мхом?

Парень посмотрел на свой бок, потом на меня. Его глаза стали больше.

— Нет, — протянул он. — Знаю только, что его жуют, а потом к ране кладут…

Дела. Но его точно нужно убрать. Иначе рана начнет гноить. А нам заражения только не хватало. Вон, по краям кожа уже стала бледно-синеватой и… я присмотрелся. Возле раны проступили едва заметные выпуклости, как от вен, словно там что-то проросло…

В груди похолодело. Это еще что такое? Не было же недавно.

Я аккуратно подцепил ногтем край корочки, потянул в сторону. Корочка слегка поддалась. И запахло чем-то горьким… Минк вскрикнул и вцепился в мою руку.

— Не надо, — прохрипел он. — Жжет.

— У тебя рана гниет… — сказал я и застыл.

Сзади послышались легкие шаги. Не успел я обернуться, как раздался стальной голос:

— Ты что творишь, идиот!