Глава 10

Как же прав был кене Хает! Такой ненависти и неприязни я еще не испытывала, хотя за свой недолгий некромантский век повидала всякого. Мы шли по поселку, а волки, несмотря на глубокую ночь, толпами стояли вдоль дороги, хмуро взирая на нас… на меня. Если бы не альфа и беты, они разорвали бы меня в клочья. Я слышала их мысли, я же оборотень. Лишь Герв Санторо был в смятении: он презирал меня, но я спасла его детей.

Стах замер на площади и повернул меня к толпе.

— Это новая волчица стаи. Вы можете ненавидеть ее и проклинать, но не смейте даже пальцем тронуть!

— Она убийца!.. Нашей крови захотела! — послышались злые крики из толпы. — Дом забрали!.. Проклятые некры!

Я слушала и мысленно твердила: «Голову выше! Взгляд не опускай!»

Карнеро ядовито усмехнулся и процедил:

— Я знаю, кто она и что сделала. И наказывать ее буду я! Все поняли?

Волки стали расходиться, подавленные аурой своего лайдира. Наверное, из-за нее и меня начало трясти. Я, спотыкаясь, пошла за оборотнем к автолету.

В поместье впервые задумалась, где буду жить: я больше не песня-Анетточка, в хозяйской спальне меня никто не ждет. Стах, услышав мои мысли, отвел меня на второй этаж.

— Будешь жить здесь, — мужчина толкнул дверь в просторную, полупустую комнату.

Кровать, шкаф, стол у окна, пара стульев и еще одна дверь в ванную. Я была здесь осенью, когда искала тайник с бумагами. Тогда мне пояснили, что это комната для волчат, когда те появлялись в логове. С глухим смешком огляделась: неуютно, холодно, необжито. Ну, да ладно! Присела на стул, потирая грудь, болящую после проклятия, до сих пор сплевывала кровью. Ощутимо усилилась головная боль, так, что я сжала руками виски. Наверное, случившееся за эти сутки, было чересчур даже для моего молодого, здорового организма. Едва Стах вышел, переоделась в пижаму и нырнула под холодное одеяло.

Золотые часики на руке показывали три часа ночи.

Утром мне еще раз объяснили, кто я теперь и где мое место: я омега, меня взяли в поместье на положении слуги. В первый же день, несмотря на позднее появление и короткий сон, отправили помогать на кухне. Я знала, кого встречу там: экономку Пенку Бурнель и двух других слуг-омег. Но если Нилс и Тира вполне комфортно чувствовали себя рядом с Черной волчицей, то меня встретили таким ядовитым взглядом, что «предложенный» завтрак, который попросту швырнули на стол, стал поперек горла. Пенка отправила меня с глаз долой: убирать снег с дорожек в глубине сада. Меня не хотели видеть. Что ж, я понимала волков. Поселок еще гудел, обсуждая выселение своих сородичей из Миадоу.

Я воспринимала все происходящее как временное явление. Мне казалось, что пройдет неделя, месяц, может быть, два — и все станет на свои места. Я вернусь в империю, возможно, присоединюсь к стае Волотича, чтобы быть на родине, поближе к друзьям и знакомым. А пока нужно потерпеть, не нарываться, не провоцировать волков. Слуга — значит, побудем слугой. Убирать снег — значит, пойдем убирать. Нельзя сказать, что я не была знакома с физическим трудом. В плане воспитания мой отец был большим оригиналом. Он частенько наказывал меня так называемой грязной работой, когда приходилось убирать за собой на кладбище после неудачного поднятия мертвецов или в лаборатории после экспериментов. Естественно, тогда я это делала с помощью заклинаний. Но вот так по-простому махать лопатой как-то не доводилось. Ладони пекло, вздулись мозоли. Перчатки мне никто даже не предложил. Иногда я подолгу стояла на одном месте, заходясь кровавым кашлем. Я не торопилась, работала не спеша: никто все равно не похвалит за усердие. В дом приходила только поесть или когда звал лайдир, причем входила через служебные двери, чтобы не столкнуться с другими оборотнями, выше меня по рангу.

Живя в доме Карнеро, я не вела себя нагло, но и покорность не демонстрировала, в отличие от других слуг. И мне быстро указали на мою ошибку.

…Альфа, сунув руки в карманы, свысока поглядывал на меня:

— Ты никто! Это Анетта была моей любовницей, а ты… Как, говоришь, тебя зовут? Люция? Я буду звать тебя Люська.

Меня передернуло:

— Звучит как собачья кличка.

— А ты и есть собачка, моя личная дворняжка.

— Я? Дворняжка? — моему возмущению не было предела. — Роду Кхан больше двух тысяч лет! Мы ведем свое происхождение от Умлайлы Великой!

Карнеро лишь криво усмехнулся.

— Да мне повезло, оказывается! У меня в служанках ходит такая звезда! Как бы не ослепнуть ненароком!

Клацнула зубами, сдерживая раздражение, и осторожно начала разговор на тему, которая волновала меня с момента возвращения в поместье:

— Стах, я хочу извиниться перед тобой за свой поступок. Мне…

Не договорила, потому что оборотень попросту ушел из комнаты. Недоброе предчувствие полоснуло по ребрам. И, как позже оказалось, не зря.

* * *

Стах Карнеро пребывал в состоянии чистой ярости. Он нервно расхаживал из угла в угол, торопливо застегивая свежую рубашку.

— Седьмой волк, Герв! Твою ж мать! Я думал уже все! Все, кто хотел попробовать себя на мое место, попробовали! С чего вдруг Бежен вылез?

Санторо скрестил руки на груди и спокойно пояснил то, что и так было понятно.

— Ты притащил бывшую некромантку в свое логово.

— Она оборотень!

— Она отступница, Стах, — возразил бета. — И мы это знаем. И Бежен это знал.

— И теперь горит на краде. А у меня восточная часть стаи, та, которая ближе всех к империи, открыта. Я доверял Залескому. Он был хорошим волком. И я его убил!

Как и предыдущих. Семь сильнейших бойцов стаи. И все из-за одной лгуньи! — Герв выглянул в окно. — А ей похер, что ты своих волков бьешь. Вон по гилайону треплется, хохочет. Весело ей!.. — и бета не утерпел, высказался. — Ох, Стах! Добил бы ты ее сразу там, на поле, — и дело с концом.

Но альфа уже выскочил из комнаты

Звонок на гилайон оказался полной неожиданностью. Этот номер мало кто знал, только самые близкие. Сакит Халаси был из их числа. Мы познакомились на вступительных экзаменах в Академию магии, поступили и учились вместе в одной группе. Чуть позже к нам присоединилась Ирена Фахр, поступившая на факультет некромантии через три года после нас. Они стали моими самыми близкими друзьями. Когда меня затянуло отступничество, я ограничила наше общение, не желая подставлять их. Правильно сделала, как показали недавние события!

— Сакит? — я присела на скамейку.

— Люц… тут все с ума посходили, — мужчина говорил тихо, волнуясь. — Я не верю ни единому слову!

А зря! Я зажмурилась и выпалила:

— Сакит, это правда.

— Бред! Я знаю тебя много лет. Это точно не твое!

— Так получилось.

— Тебя заставил отец? Или Алоиз? Это он всегда грезил о мировом господстве! Темный властелин, бл..!

— Нет, Кит. Я сама.

В трубке послышалась возня, и я услышала тонкий голосок Ирены:

— Включи изет-функцию (функция в аппарате, создающая иллюзию собеседника, — Прим. авт.) и скажи нам это в глаза. Скажи, что ты — погруженная во Тьму!

— Ирена, я…

И все. Больше я ничего не успела сказать, потому что у меня отобрали гилайон. Не обращая внимания на мои гневные окрики, Стах Карнеро сунул гаджет себе в карман:

— Я запрещаю тебе общаться с бывшими друзьями и знакомыми!

— Почему?

— Ответ не верный. Ты должна отвечать «да, альфа».

— Я отвечу, если ты объяснишь, почему нельзя.

Он шагнул ко мне. Я машинально отступила и, налетев на скамейку, упала на нее. Волк угрожающе навис надо мной.

— Твое дело выполнять то, что я тебе говорю. Поняла?

— Нет.

А потом дико заболела голова. Стах уже шипел:

— В последний раз повторяю: никаких контактов с некромантами. Полный запрет!

— Что ты сделал со мной?! — я вцепилась в виски от жуткой разрывающей боли.

— Это, Люська, сила альфы. Будешь дергаться — будешь мучиться.

Оборотень пошел к дому. Я хотела догнать его, но на меня накатил очередной приступ кашля. Снег окрасился красным. Мимо равнодушно прошел Санторо, следуя за своим лайдиром.

Я осталась на скамейке, борясь с накатившей слабостью, и, кажется, начала понимать, что так просто, как я думала, не будет. Что волки не сразу примут меня как волчицу, а возможно и вовсе не примут. Что со Стахом договориться тоже будет непросто, и мое возвращение на родину может остаться только моей мечтой. Что мои прежние отношения, знакомые, друзья — это все было у некромантки Люции Кханы, а у волчицы — вряд ли. В добром отношении Халаси и Фахр я не сомневалась, еще был Эрки Сетсоме, а остальные могут сделать вид, что никогда не знали меня раньше.

Количество проблем и вопросов росло в геометрической прогрессии. Моя помощь волчатам была маленьким снежным комочком, который бросили с горы, и он стремительно покатился вниз, увеличиваясь с каждой секундой. И горе тому, кто окажется на его пути. А скорее всего, окажусь именно Я.

* * *

Через два дня, ближе к вечеру, Нилс прибежал ко мне и сказал, что внизу ожидают маги. Не особо удивилась: сейчас они почти каждый день приходили в поместье, учитывая, что я была главным свидетелем по делу об отступниках. Вошла в гостиную и не поверила глазам.

— Сакит? Ирена?

Мои друзья чуть не задушили меня в объятьях. Ирена, наша хрупкая тоненькая девочка, расплакалась от эмоций. Я чмокнула ее в щеку и усадила на диван.

— Как вам удалось попасть сюда, в волчье логово?

— Непросто, — признался Сакит. — Но ты не забывай, кто мои родители. Фамилия Халаси открывает многие двери не только в империи.

Я улыбнулась: приятель пользовался семейными связями крайне редко и чаще всего только ради друзей. С подросткового возраста доказывал всем и себе, что он может всего добиться сам. Учитывая аристократичную, немного женственную внешность, Сакиту приходилось вдвойне тяжелее. Это последние годы он возмужал и раздался в плечах. А я прекрасно помнила худого и до ужаса нескладного парня, нервно прохаживающегося перед аудиторией с экзаменационной комиссией. Все годы учебы Сакит не только постигал тайны некромантии, но и продолжал самоутверждаться как личность, как мужчина. И если какой-нибудь придурок с нетрадиционной ориентацией подкатывал к парню с тонкими чертами лица и модной прической, принимая за «своего», Халаси натурально зверел, после чего тех «счастливчиков» чаще всего забирали в лечебницу. В итоге к концу второго курса при Саките Халаси даже не шутили на эту тему.

— Ну, вы рисковые ребята! — я засмеялась, ощущая в душе волну теплоты и нежности к друзьям, не оставившим меня в беде.

— Правда, звери долго продержали нас в местном полицейском управлении. Даже обыск устроили, — усмехнулась некромантка.

Сакит скрипнул зубами от неприятных воспоминаний:

— Ладно бы только вещи перетрясли, так у меня на глазах Иренку лапать начали.

Я хмыкнула:

— Они хотели вас спровоцировать, чтобы был повод не пустить.

Девушка согласилась со мной:

— Я тоже так Киту сказала. А он надулся.

— Конечно, надулся, когда этот зверь тебя за грудь трогать начал, — фыркнул некромант.

Ирена покраснела и торопливо добавила:

— Хорошо, что вмешался другой оборотень. Он нас сюда привел. Маюров, кажется.

Я понятливо кивнула: Владек Маюров мог вмешаться. Насколько я успела узнать этого бету, у него было особое, очень бережное отношение к женщинам. А потом заметила колечко на пальчике подружки.

— Ирена?

В ту же секунду рядом присел Сакит и по тому, как он обнял девушку, все стало понятно.

— Я сделал Ирене предложение, и она согласилась стать моей женой.

Честно говоря, не ожидала. Нет, то, что Сакит влюблен в девушку, я знала. На моей памяти заносчивый, язвительный парень лишь раз выглядел растерянным, когда я познакомила его с Иреной Фахр, он не мог и двух слов связать, глядя на первокурсницу. Некромант долго не решался признаться Ирене в своих чувствах, только коршуном отгонял других поклонников. И лишь на летнем балу, когда девушку чуть не увел один ушлый боевик, сорвался. Сегодня я больше удивилась согласию его родителей, допустивших этот брак. Все-таки дочь обычного предпринимателя средней руки не пара наследнику древнейшего рода.

Оказывается, я много пропустила, пока играла в блондинку Анетту. А друзья смотрели на меня, ожидая реакции. Обняла их:

— Ребят, я так рада за вас! Это первая хорошая новость за последнее время!

— Свадьба будет через полгода, в изоке (июнь — Прим. авт.). Мы бы хотели видеть тебя на нашем празднике, — девушка протянула приглашение.

Я растерянно посмотрела на нее, посидела, задумчиво поглаживая шелковые цветочки на открытке:

— Спасибо. Я понимаю, чего вам стоило это решение, но не хочу портить праздник.

— Ты? — некромантка засмеялась. — Люцийка, не неси чушь!

Сакит молчал. Я посмотрела на него и усмехнулась:

— Оборотень на свадьбе некромантов. Звучит как заглавие фантастической книги, правда?

Мужчина спокойно выдержал мой взгляд:

— Мы долго говорили с отцом об этом. И мы думаем, что сможем обеспечить твою безопасность.

— Дело не в этом, Кит. Предположим, я прилечу, и даже все обойдется без жертв. Подумай, что о вас скажут друзья и знакомые? Ведь я преступила закон, я одна из отступников!

— Люц, я помню, как ты выхаживала двух полудохлых мышат и лечила старую ворону, которой боевики перебили крыло. И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты отступница?!

Ирена вскочила, сжав кулачки:

— А ты думала, что скажут о тебе, когда вытаскивала меня из канавы с грязью? Ведь меня столкнули туда твои друзья и знакомые, потому что посчитали, что дочка торгаша не ровня им?

— Нашла что вспоминать! — я попыталась улыбнуться. Но голос охрип, и я уже почти шептала: — Иреночка, это совсем другое. Намного-намного хуже…

Сакит пододвинулся ко мне:

— Как же так, Люц? Почему ты мне ничего не сказала?

— Нам, — поправила Ирена, смаргивая слезы.

— Кит, у меня не было выбора.

И я рассказала про ритуал. Халаси неверяще тряхнул головой, поднялся и подошел к окну:

— Я многое понимаю, Люц. Но чего я не могу понять — это твоего молчания. Но мне-то ты могла сказать?! Почему мнение Сетсоме для тебя стало решающим? Почему по нему ты мерила других?

— Для всех мой отец был образцовым знатником. У него не было ни одного явного врага. Кто бы мне поверил, что именно Клетис Кхана — порядочный семьянин, близкий друг императора, любящий муж — то самое чудовище, которое не дает покоя империи? Эрки знал моего отца лучше вас, Кит. Он знал о другом лице Кханы. И даже он мне не поверил! У меня не было прямых доказательств, только подозрения, догадки, интуиция, если хочешь.

— Люц, ты просто не представляешь, что сейчас творится в империи! Все словно с ума сошли. Аресты, доносы. Люди ходят по улицам и на каждого встречного смотрят, словно у него уже дымка на лице. Отец неделю дома не ночует, армия в боевой готовности.

— Я этого не хотела, Кит.

— Понимаешь, что сейчас именно ты — главная цель оставшихся отступников? Что они костьми лягут, чтобы тебя убить?!

Эти слова не стали неожиданностью для меня. Посмотрела на друга и только кивнула. Сакит тяжело вздохнул:

— И волчье логово для них не преграда. Они достанут тебя даже здесь!

— Что же делать? — Ирена села рядом.

Мужчина помолчал немного:

— Самое безопасное место, известное мне, — это замок Кхан. Его стены неприступны. Там абсолютная защита от живых и мертвых. А еще можно провести обряд и скрыть его ото всех. Так, что никто не найдет это место. Его не будет на картах и на указателях. Никто не сможет попасть к воротам без разрешения хозяина или Хранителя. И, Люц, если что, — я согласен стать Хранителем места…

Скупые аплодисменты от дверей. Стах Карнеро с усмешкой наблюдал за нами.

— У нас гости? — он медленно прошел в зал. — Сакит Халаси — любимый племянник императора Сарфоломея, сын его обожаемой сводной сестры. Какая неожиданность! Что же вы не предупредили? Мои волки не так осведомлены, могли и… покусать.

Некромант предельно вежливо улыбнулся в ответ.

— Мы так и поняли, когда нас ни за что ни про что отвели в полицейский участок.

— Да что вы? — оборотень поцокал языком. — Обязательно поговорю со своими… зверями.

Да, именно так некроманты между собой уничижительно называли перевертышей. Сакит спокойно выдержал взгляд волка.

— В связи с последними событиями чрезмерная бдительность не помешает, лайдир.

Карнеро хмыкнул:

— Вы правы, лорд. Безопасность превыше всего!

Я поняла, что волк слышал наш разговор, если не весь, то конец точно. И маг это тоже понял.

— Могу я поговорить с вами, лайдир Карнеро? — спросил Халаси.

— Прошу!

Мужчины вышли из гостиной. Мы остались с Иреной вдвоем. Взяла маленькие ладошки подруги и легонько сжала их.

— Я так счастлива за вас.

— Ты удивилась, услышав о свадьбе, — Ирена украдкой глянула на меня.

— Я обожаю тебя и лучшей жены Киту не пожелаю, но не ожидала, — не стала лукавить с подругой.

Та понятливо кивнула.

— Я всегда знала, что не пара ему. Поэтому, когда Сакит сделал мне предложение, отказала. А на следующий день к нам домой пришли его родители, мы поговорили — и вот.

Мы вдвоем любовались помолвочным кольцом. Что ж, Сакиту повезло. Родители смогли понять сына и не мешать его счастью. Я улыбнулась:

— Мама у Кита замечательная.

— Наверное, она помнит, каково пришлось ее матери после того, как император женился и отправил свою любовницу из дворца.

Я покачала головой:

— Давай не будем о грустном. Главное, чтобы вы были счастливы.

Вскоре вернулся мрачный Сакит:

— До чего эти волки упрямые! Он признал, что замок надежен, но все равно не разрешил тебя там спрятать. Скотина!

Я вздохнула:

— Не расстраивайся.

— Но в одном я с ним, пожалуй, соглашусь. Пересидеть это не получится. Все только начинается. Империя Санос сейчас как осиное гнездо, в которое сунули палку.

Сакит Халаси, был прав: империя Санос гудела, обсуждая события у Миаду. Шли разбирательства, аресты. Многие маги попали в тюрьму по подозрению в отступничестве. Газеты пестрели заголовками о раскрытии очередного поклонника Тьмы. Каждый выпуск новостей начинался с репортажа из Департамента контроля. Фамилию Кхан склоняли на всех углах. Припомнили все: и высокомерие отца, и гордыню деда с прадедом. Досталось и мне: мои бывшие одногруппники по Академии вспоминали различные происшествия, и каким-то неведомым мне образом это все оказалось связано с отступниками! Чего я только не начиталась в одной из самых популярных соцсетей «Чудотворцы»! Меня проклинали, мне желали смерти. Одни — за то, что покрывала отступников, другие — за то, что выдала их и убила собственного отца. Чудной народ!

А еще Департамент Контроля. Их представители практически каждый день были в доме Карнеро. Волк бесился, но выставить магов не мог, иначе это пахло бы международным скандалом. Бесконечные допросы, вопросы. Чувствовала себя доносчицей. Гадкое ощущение! В который раз порадовалась, что отец, уготовив мне другую роль, так поздно посвятил меня Тьме: я не успела глубоко проникнуть в структуру и знала от силы магов десять, перешедших черту закона. Но их арест стал началом цепочки. Меня саму порывались еще не раз забрать в императорские темницы и не забрали только благодаря Стаху. Его адвокаты присутствовали при каждой встрече с магами.

Единственный, с кем я не боялась встречаться, был мадж Зарев. Его заступничество в Миаду и в замке, честно говоря, я посчитала слабостью. Не может маг из Департамента контроля быть таким добреньким и понимающим. Оказалось, дело не в доброте. Имрус Зарев по дару был мантиком, то есть занимался гаданиями и предсказаниями по сновидениям. За полгода до Миаду ему был послан сон о детях, попавших в руки отступников. Только, по его словам, волчат в клетке было не пять, а шесть. И этим шестым волчонком, нуждавшимся в спасении, была я. Я не стала разубеждать маджа и отказываться от его помощи, хотя сама не особо доверяла снам. Потому что те же мантики, при должной подготовке, через сны могли управлять эмоциями людей.

С каждым днем я теряла уверенность. Я понимала, что собственными руками разрушила прежнюю жизнь, причем основательно, без шанса на исправление, и не подумала, что ждет меня впереди. Поддалась порыву жалости и спасла детей своих извечных врагов. Теперь от меня отвернулись друзья, и враги не спешили поворачиваться ко мне лицом. Я стала изгоем и среди некромантов, и среди оборотней. Ночами плакала, жалея себя, днем ходила с непроницаемым лицом и, расчищая проклятые дорожки, думала. Все отчетливее понимала, что империя для меня закрыта… именно та империя, которую я знала, как некромант. Что, просчитывая свое будущее, нужно, прежде всего, признать тот факт, что я больше не маг — я оборотень. И вот с этим, если честно, были проблемы. Потому что я не чувствовала изменений! Я осталась прежняя! Иногда по вечерам вытягивалась на узкой кровати и анализировала свои ощущения: что во мне поменялось, что не так? Да все так, как было раньше! Я никого не хотела убить (будучи некроманткой, мне этого хотелось куда чаще!), я не хотела никого укусить, и по утрам, как и раньше, с удовольствием ела бы оладьи, кабы мне их кто приготовил. На сырое мясо не тянуло. Да, злилась и раздражалась часто, но в той ситуации, в которой я оказалась, сложно оставаться спокойной! Не считаете?.. Может, еще не время?

Оказалось, время приближалось как раз самое подходящее.

— Сечень (январь — Прим. авт.), — Стах Карнеро замер передо мной. — Скоро Двулуние. Тебе предстоит первый оборот. Насколько я знаю, это не очень приятно: перекидываться в таком позднем возрасте. Так что готовься.

— Как?

— Проклятие до конца убрать надо, — он задумчиво посмотрел на меня. — Почти месяц прошел. Почему его до сих пор не берет регенерация?

— Потому что это проклятие одиннадцатого уровня — неснимаемое. И то, что оно все-таки проходит, — уже чудо, — возразила я.

* * *

Каждое утро меня возили в лечебницу. Пожилой целитель осматривал мою грудь и довольно качал головой. Я тоже видела, что проклятие уходило. Осталось несколько небольших клякс. Боль значительно уменьшилась, и кашлять кровью я практически перестала.

Полежала на кушетке, пока впитывалась мазь, и, попрощавшись с лекарем, вышла в коридор. У лифта стояло несколько волков. Я представила их реакцию на мое появление — и пошла к лестнице. Натянув на волосы шапку, медленно спускалась вниз. Остановилась на лестничной площадке, чтобы передохнуть, и услышала чей-то плач. Украдкой огляделась по сторонам: у дверей на третий этаж спиной ко мне стояла волчица с вздрагивающими плечами. Я знала ее — Эмира Маюрова. Причину слез подглядела по ментальной волчьей связке. Оборотница только что вышла от гинеколога, который разбил ее надежды о возможной беременности. И я вспомнила рассказ Стаха во время осеннего праздника. Еще немного постояла, нагло слушая мысли волчицы и пытаясь разобраться в ситуации. Если правильно поняла, женщина недавно проходила обследование. По заключению целителей, волчица была абсолютно здорова, и не было предпосылок к бесплодию, а зачать ребенка все равно не получилось. Лично мне показалось, что проблема психосоматическая, возникшая именно из-за неудачной первой беременности.

Тяжело вздохнула, догадываясь, какая будет реакция Черной волчицы на мое появление и на мое предложение, но я решила хотя бы попытаться наладить отношения с кем-нибудь. И я действительно могла помочь этой женщине! С этими мыслями шагнула вниз. Маюрова мгновенно подобралась и неприязненно уставилась на меня. Я достала из сумки ручку и записную книжку, усмехнулась и всунула в руки оборотницы листок с номером гилайона.

— Я, конечно, лицемерная тварь, предательница и тому подобное. Но мне кажется, ребенок важнее, чем ненависть к какой-то некромантке. Если хочешь волчонка, позвони этой ведьме.

Эмира презрительно фыркнула, разорвала адрес и швырнула обрывки бумаги мне в лицо. Да-а, неприятно… С деланным равнодушием пожала плечами:

— Мое дело предложить.

И, не оглядываясь, пошла прочь из лечебницы…

На другой день в саду меня нашел Маюров.

— Что за ведьма? — начал с ходу, даже не поздоровавшись.

— Какая разница? Твоя пара не хочет помощи от меня.

— Она… передумала и рассказала мне.

Я неуверенно посмотрела на волка. Со стороны моя помощь, наверное, выглядела как лебезение: омега хочет выслужиться перед бетой.

— Ну? — не выдержал волк.

Да, Люц, что называется: сказала «а» — говори «б»!

— Твоей паре может помочь сильная прирожденная ведьма.

— Мы обращались, — разочарованно признался оборотень.

— К кому? К Одионе Одаренной? Весте Премудрой? — я хохотнула, вспоминая разрекламированных по телевизору теток, обещающих все: от неземной красоты до вечной молодости и мужа-принца в придачу. — Владек, действительно сильная ведьма никогда не будет рекламировать себя по телевидению и в газетах. И прозвищ дурацких придумывать не станет. Ей излишнее внимание людей, а особенно магов, ни к чему. Я знаю только одну действительно сильную ведьму, известную всем, — Лилею Дамаскинскую. На то она и Верховная ведьма.

— Хорошо. Я понял. Та ведьма, чей номер ты дала… Она действительно так хороша?

— О-о-о! — я восхищенно покачала головой, вспоминая. — С Алексиной Подольниковой мы встретились случайно и, понятное дело, сцепились. Говоря словами маджа Зарева, она за пять минут едва не укатала меня в землю, не выпуская при этом букет ромашек из рук. Силища немеренная!

— Как же вы обе остались живы?

— Ну-у-у, умные женщины всегда смогут договориться.

Мы пошли в мою комнату, где была записная книжка с адресами и номерами гилайонов. Маюров ушел, а я вспоминала его озадаченное лицо. Он не ожидал помощи от меня, искал подвох в моих действиях и словах. Я усмехнулась: а подвоха-то нет!

Да, волк, в отличие от вас, я умею быть благодарной… За Ирену и Сакита.