Глава 13

Глаза открыла с трудом. Подождала, пока разбегутся темные пятна, и присмотрелась. Стена, серая штукатурка, кованая лестница, уводящая наверх, море, нарисованное на стене. Что это за место? Смутно знакомое, словно она здесь была когда-то давно. Опираясь на руки, женщина осторожно поднялась. Бесшумно ступила по паркетному полу, заглядывая в первые приоткрытые двери.

Никого… Ничего… Только гнетущая тишина, когда даже шагов не слышно.

Какой-то частью сознания женщина заметила странности в окружающей обстановке: она четко видела каждую плиточку на полу, каждую деталь на лестнице, но высокая входная дверь была словно размыта. В доме не было сквозняка, все окна закрыты, а тюль шевелился. На одной из лестничных ступенек лежали две игрушки: кукла в черном длинном платье и волк — они дергались и крутили головами, словно живые…

Снаружи донеслись тихие звуки, похожие на мяуканье. Что это такое? Котов тут нет и быть не может! Через гостиную женщина вышла на улицу и с удивлением уставилась на павлинов.

— Ну, здравствуй, ведьма!

Лилея Дамаскинская повернулась на голос. Из-за круглой клумбы с зеленым кустом посередине вышел моложавый мужчина с серебристыми волосами и такой же аккуратной бородой. А вокруг ходили павлины, волоча за собой длинные хвосты. Женщина едва сдержала дрожь, чувствуя непривычное волнение:

— Здравствуйте!

Незнакомец молчал, насмешливо наблюдая за Лилеей. Та неуверенно указала на дом:

— Это поместье Стаха Карнеро?

Мужчина пожал плечами:

— Может быть. Я не знаю. Это последнее, о чем думала та смертная, — добавил он, кивая в сторону.

И только теперь ведьма заметила Люцию Кхану на зеленой траве рядом с дорожкой. Молодая женщина лежала на боку, вытянув руку, а ветер шевелил золотистые волосы, закрывающие лицо. Даже не подходя и не касаясь, Дамаскинская поняла, что это только тело. Душа оборотницы уже не здесь. Взгляд словно кто-то потянул вверх. Ведьма подняла голову. На третьем этаже в окне увидела Люцию. Черная волчица сидела на подоконнике, с грустью наблюдая за происходящим внизу. Дамаскинская, сглотнув, закрыла глаза и повернулась к мужчине:

— Ниян!

— Узнала? — улыбнулся бог подземного мира. — Я польщен.

— Я не так вас себе представляла.

— А как? … Так?

И рядом взметнулся огненный смерч, из которого выступил каменный великан, кроша зеленые бордюры вдоль дорожек, топча цветы и траву. Встревоженно раскричались павлины, прячась среди зелени. Владыка Пекла наклонился к застывшей женщине, заметил ее помертвевшее лицо и захохотал. Лилея осторожно попросила:

— А можно вернуть прежний облик?.. Если вам не трудно!

Почти в тот же миг рядом появился уже знакомый мужчина в светло-сером деловом костюме:

— Смешные люди по старинке наряжают нас в древние доспехи. Хотя мне больше нравится нынешняя мода. Костюм куда удобнее железной кольчуги…

Ведьма тряхнула головой, всерьез опасаясь, что сошла с ума: она находилась в воспоминаниях Люции Кханы и рассуждала о моде с древним богом!..

Женщина осторожно посмотрела на владыку Пекла:

— Со временем все меняется.

— Ты даже не догадываешься, как? — бог нахмурился, когда рядом прошел павлин, задев хвостом его брюки. — Кыш!

Птица обиженно закричала, словно жалуясь.

— Дорогой, ты опять?! — раздался приятный женский голос.

— Не трогаю я твоих кур! — огрызнулся мужчина. — Просил же: держи их при себе.

— Ну что поделать, если ты им нравишься?!

И на дорожке появилась красивая молодая женщина с улыбкой на лице. Длинные рыжие волосы и небесно-голубые глаза. Идеальная фигура в легком светлом платье. Лилея узнала Нию — дочь Живы и супругу Нияна. Ведьма опустила голову, приветствуя богиню подземного мира. Та кивнула в ответ:

— Вот ты какая, Верховная ведьма. Что ж, признаться, я не разочарована в тебе. Такая сила духа, такая отвага! Не каждая ведьма решится отправиться в Пекло, а тем более делиться с кем-то своей силой…

Дамаскинская догадалась, что их поход в Навь не является тайной для богов.

— Зачем я здесь?

— Верни сантию, — велел Ниян.

Лилея поджала губы, понимая, что богу бесполезно врать. Достала из сумки блестящую пластину, которую успела схватить перед побегом из зала.

— Ну, раз вы знаете, что сантия у меня, значит, вам известно, зачем я пошла в Пекло?

Бог равнодушно пожал плечами.

— И что?.. Меня с самого начала интересовала только последняя сантия. Когда она неожиданно обнаружилась у тебя, я сделал все, чтобы вернуть ее. То, что ты попытаешься перевести книгу, было понятно даже ребенку. И то, что ты выйдешь на знак Чернобога, тоже просчитывалось довольно легко, — Ниян с легкой насмешкой посмотрел на женщину. — Ты слишком порывистая, тебя легко подвести к нужному действию, например, к мысли наведаться в Пекло.

Лилея, склонив голову набок, внимательно слушала мужчину.

— …Как раз в этот момент шла известная тебе битва волков и некромантов. И тут так удачно подвернулась душа этой смертной. Некромант-оборотень — идеальный проводник по Пеклу!

— Допустим, — Дамаскинская нехотя кивнула и спросила: — А что по поводу причины, толкнувшей меня на этот поступок?

— Черное солнце? — Ниян усмехнулся. — Древнее зло.

— Магия Черного солнца и сантий похожа. Как вы это объясните?

— Никак! — хохотнул мужчина. — Еще не хватало МНЕ объясняться перед смертной.

Ведьма тут же прикусила язык. Потом посмотрела на задумавшуюся богиню:

— Черное солнце губит Камингаван. Забытые земли ширятся. Мы опасаемся, что завоевав третий материк, это зло перекинется на другие. И в итоге уничтожит жизнь на Гебе.

Ния, будучи дочерью Живы, трепетно любила все живое. Она взволнованно посмотрела на мужа.

— Разве это такой большой секрет?

Ниян тяжело вздохнул и повернулся к ведьме:

— Мой отец — Чернобог — родился не здесь. Он пришел из другой реальности и вместе с Белбогом сотворил все сущее. Черное солнце оттуда — из той, другой Вселенной, поэтому их магия похожа. Я удовлетворил твое любопытство?

Дамаскинская машинально кивнула. А владыка Пекла добавил:

— Я тебе больше скажу, если бы вместо некроманта я подсунул тебе обычного мага, сейчас ты имела бы возможность наблюдать ту Вселенную воочию, так сказать.

— Почему?

— Потому что сантии — это дверь в другую реальность, а текст — заклинание для их активации. И достаточно его прочитать… — Ниян сделал характерный жест руками, показывая, что было бы.

Женщина оценила возможную катастрофу и задумалась:

— Но ведь Люция прочитала!

Вмешалась Ния:

— Верно. Только Люция — некромант, а магия Смерти иная, она отличается от всех других. И самое известное отличие — некроманты все свои ритуалы проводят против часовой стрелки. Люция Кхана у Круга по привычке прочитала сантии в обратном порядке. Если бы она читала, как мы…

— Сейчас был бы Хаос, — закончил мысль бог Ниян.

Ведьма потерла лицо руками, осмысливая информацию.

— Вы собрали все девять сантий. И что намерены с ними делать?

— Ничего, — просто ответил Ниян. — Всем будет спокойнее, если они останутся у меня.

— А если кто-нибудь прочитает?

— А кто тебе сказал, что я положу девятую сантию на Круг? — в тон ей ответил мужчина. — Пусть все и дальше думают, что она потеряна.

Лилея украдкой посмотрела на Нию, та подтвердила слова мужа легким кивком.

— С сантиями понятно. Но есть ли способ потушить Черное солнце?

Ниян, подумав, ответил:

— Если и есть, то его надо искать у драконов.

— Почему?

— Когда-то давно именно драконы смогли украсть сантии Чернобога, преодолев их магию.

Дамаскинская хмыкнула:

— Значит, сантии неслучайно были запечатаны в книги из драконьей кожи?

— Именно.

Ведьма вдруг поняла, что, несмотря на то, что Ниян отвечает ей, количество вопросов только увеличивается: расползающееся, словно опухоль, губительное магическое излучение в Камингаване, сантии Чернобога, Пекло, а теперь еще и драконы… Но взгляд упрямо возвращался к мертвой волчице.

— Зачем вы убили ее?

— Смертная сделала свое дело. Пора в Пекло!

— Не надо! — слова сами вырвались.

— Что? — не понял бог.

— Верните ей жизнь, — попросила ведьма.

— Жизнь Люции Кханы закончилась давно! — жестко ответил Ниян. — Она должна была умереть в битве при Миаду. Такова судьба этой смертной. Мы привязала оборванную нить к жизненной нити Стаха Карнеро, чтобы Люция выполнила свою миссию: привела тебя в Пекло. Все! Эта женщина — пиявка на теле волка. Она забирает его годы жизни!

Ния развела руками:

— Мой грозный муж прав, Лилея!.. Но этой душе будет дан второй шанс.

— А разве, привязав жизнь Люции к жизни волка, вы не дали ей этот шанс? — не согласилась ведьма. — Взгляните! Разве те мучения, которые Люция пережила в доме альфы, не заменили Пекло? … Она не озлобилась, не проклинает своих мучителей, не желает им зла. Когда волк, за которого вы так переживаете, попал на алтарь, Люция пришла ему на помощь, отринув обиды и ненависть! Она растит волчонка, от кого отказалась родная мать. А я… Волчица могла дать мне умереть и сохранить мою силу в себе, но она вернула мне ее сама, по доброй воле!

Ния с жалостью посмотрела на тело, потом на безмолвную душу.

— Мне очень жаль, но нить уже закончилась.

Лилея понимающе кивнула и сказала:

— Зато у Стаха Карнеро есть. Пусть волк сам решит: жить Люции или умереть.

— Да что тут решать? — вскинулся хозяин Пекла. — Я знаю, к чему ты ведешь, ведьма: Черный волк привязался к ней. Но выбирая между волчицей и жизнью, он выберет жизнь. И правильно! Женщин может быть много, а жизнь — одна!

— Вот как? — раздался опечаленный голос его жены.

Ниян нахмурился, предчувствуя разнос от любимой супруги. И будь он хоть трижды прав, даже богиня, как любая женщина, хочет чувствовать себя единственной и незаменимой для своего любимого мужчины. Бог насупился:

— Я говорил про смертных. У нас все по-другому.

Прозвучало по-детски и неубедительно Губки Нии подозрительно поджались. Богиня поправила идеальную прическу, из которой не выбилось ни волоска.

— Что ж. Завозилась я здесь, дожидаясь то затмения, то наших неожиданных гостей… А мне давно пора собираться наверх.

Ниян сквозь зубы выругался, понимая, на что она намекает. Несмотря на нежные чувства к мужу, Ния на полгода покидала его, возвращаясь на Землю к матери Живе. В этот раз она задержалась, заинтересовавшись историей с сантиями, к тихой радости супруга.

Но просто так сдаваться бог подземного мира не собирался:

— Я уверен, что Карнеро не захочет тащить ее.

Богиня стала рядом с ведьмой, выражая ей свою поддержку:

— Будет любопытно посмотреть, что он выберет.

…

— … Люция?.. Люция?.. Давай же, открывай глаза!

Голос был размытый, далекий, но до ужаса назойливый.

— Ведьма, ты?

— Слава богам!

Кое-как разлепила глаза. Увидела над собой взволнованное лицо Лилеи, поодаль стояли встревоженные стражи. Кроме Хасана и Наура, здесь были и Калманов с Неверовским. Я посмотрела на ведьму:

— Как мы выбра..?

Лилея незаметно закрыла мне рот ладошкой, намекая замолчать.

— Ты сорвалась. Перекинулась в волчицу, напала на сопровождающих… Ну как так-то?! Я же просила: стой рядом! А ты?!..

Что она несет? Котс! Опять все шишки мне?!

— Убью! — выдохнула ей на ухо.

— Животные во время затмений часто ведут себя странно, — невзначай заметил Хасан.

Я укоризненно посмотрела на Дамаскинскую, но сказать ничего не смогла, выгибаясь от внезапно накатившей сильной дрожи.

— Назад! — рявкнула ведьма стражам и схватила меня за плечи: — Держись. Эта волчья кровь глушит твою магию.

Я закусила губы, краем глаза заметив Неверовского за спиной Лилеи. А ему-то что нужно?!

Приступ прошел быстро, дыхание успокоилось. И я стала вспоминать: как бежала, как перепрыгивала пропасть, как обнимала старушку… Потом воспоминания резко обрывались. Продавив тугой комок в горле, попросила:

— Я хочу домой!

— Ага! — фыркнула ведьма. — В таком виде? Да меня Стах порвет на ленточки.

— Мне холодно.

Лилея подскочила и протянула одежду. Только сейчас я заметила, что лежу под чьей-то курткой совершенно голая. Выразительно посмотрела на стражей и те тут же отвернулись. С помощью своей спутницы оделась и замерла рядом, оглядываясь на горные вершины. Ощущения от нашего визита в Пекло остались не самые радужные.

— Поехали? — ведьма улыбнулась, обхватывая меня за талию и подставляя свое плечо. — Заберем вещи из пансиона — и домой.

Стах недоверчиво качнул головой, глядя на белую пыль:

— Что это значит?

Ведьмы взволнованно переглянулись, но промолчали. Черный альфа зло усмехнулся:

— …Если с Люцией что-нибудь случилось, вашей Верховной лучше не возвращаться: я ее живьем в землю закопаю.

Ведьма с белокурыми волосами осторожно заметила:

— Стах! Пойми, их путь слишком сложен и непредсказуем. И никто…

— Цезерина, закрой рот! — оборвал ее мужчина и, развернувшись, ушел в дом.

Герв посмотрел на ведьму:

— Она мертва? Говори, чтобы мы успели приготовиться!

И Цезерина коротко кивнула. Санторо грязно выругался, вызывая Владека Маюрова. Маюров, узнав о случившемся, начал нервно хохотать:

— Это конец!.. Говори Стаху сам!

— А ты его удержишь?

— А ты?..

Беты нашли альфу в кабинете. Мужчина сидел за столом и даже голову не поднял на вошедших.

— Стах, не паникуй раньше времени! Подумаешь, статуи рассыпались! — говорил Маюров, пока Санторо обходил бледного мужчину.

Карнеро криво усмехнулся:

— Герв, свалил на хрен из-за моей спины!.. Говорите! … Она погибла, да? Маяк разрушен, потому что больше нет того, для кого его создавали!

А дальше случилось несколько вещей одновременно. Все трое перекинулись в волков. Санторо бросился на Стаха. Зазвенело разбитое стекло, треснул разломанный стол, раздался грохот упавших вещей. Рык, вой! Владек бросился на помощь — и все трое вылетели на улицу через разбитое окно.

— Стоп! — закричала Цезерина Беспрозванная, подбегая к ним. — Стоп! Мне только что звонила Лилея!.. Стоп! …Фу! Фу, я сказала!

Слова ведьмы медленно пробивались в охваченное яростью сознание. Первым упал на спину Владек, подставляя альфе шею, за ним лег Герв. Стах тут же отступил, и угрожающе рыкнув, направился к ведьме. Цезерина не выдержала и сделала пару шагов назад.

— Они живы, Карнеро! Слышишь? И Лилея, и Люция вернулись… в Лунгаг, — осторожно закончила девушка. — Собирайся!

Я сидела на диване в гостиной, ожидая оборотней. Рядом стояла собранная сумка. Лилея, уже озадаченная какими-то своими заботами, то и дело пробегала мимо. Я чувствовала себя не очень уютно в доме Верховной и при удобном моменте незаметно вышла на улицу.

Была глубокая ночь. Улица спала. Я посмотрела на затянутое облаками небо, медленно прошлась по зеленому газону.

— …Люц!!!

Резко обернулась и почти в ту же секунду оказалась в железных объятиях своего волка. Радостно засмеялась, обхватывая его за шею:

— Я вернулась! — потом вспомнила, что говорила ведьма, и попыталась отстраниться: — Осторожно!

Стах заволновался, оглядывая меня:

— Что болит? Где?

— Не у меня. У тебя… шрамы. Мне Лилея сказала.

Он усмехнулся и снова прижал меня к себе.

— Ерунда! Забудь!.. Ну что? Посылаем ведьм к котсу — и домой?

Согласно кивнула:

— Только вещи заберу!

На самом деле я хотела попрощаться с ведьмой. Несмотря на ее вредный характер, я буду скучать.

Лилея тепло улыбнулась, обнимая меня:

— Береги себя, хвостатая!

Я взяла сумку и нахмурилась:

— А где волшебный рюкзачок?

— Какой?

— Начинается! — я укоризненно посмотрела на Дамаскинскую. — Тот, который ты мне обещала.

— Не помню.

— Мне напомнить?

Лилея чертыхнулась и швырнула мне волшебную сумку, припрятанную за диваном. Я довольно кивнула:

— Вот так бы сразу. Еще заклинание подзарядки!

— Что? — взвилась женщина.

— А зачем мне сумка без него? — я удивленно посмотрела на Лилею. — Как только зарядка закончится, она станет обычным рюкзаком. Не крути хвостом, ведьма, обещала — выполняй!

Цезерина, не сдержавшись, захихикала. А раздосадованная Дамаскинская барабанила туфлей по полу. Потом нацарапала что-то на листочке бумаги и сунула мне.

— Оторвать бы тот самый хвост кое-кому!.. Все! Вон из моего дома!

И буквально вытолкала меня за двери.

Помните, я говорила, что буду скучать по ведьме? Забудьте! Не буду я скучать по этой невозможной нахалке и грубиянке!

Стах ждал меня на улице. Заметив мой фееричный вылет из дома Верховной, лишь выгнул бровь:

— Проблемы?

Я собрала все вещи в волшебную сумку, порадовалось ее легкости и компактному размеру. А потом заметила Дамаскинскую, наблюдающую за мной через окно, и просияла:

— Никаких!

К автолету я шла красиво: не спеша, с гордо вскинутой головой и активно размахивая новой сумочкой. Волк, по менталке уловив суть происходящего, только посмеивался. Уже, когда я села в автолет, на пороге дома показалась хмурая ведьма. Я насторожилась.

— Карнеро! — позвала Лилея. — На два слова!

Волк посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся:

— Я скоро.

— Ну?

Ведьма открыла маленькую шкатулку. Оборотень осторожно заглянул внутрь:

— Что это?

— Ножницы.

Стах прищурился:

— Магию я чую. И что дальше?

Лилея внимательно смотрела на волка.

— Я должна что-то сказать тебе. В Пекле я говорила с богом Нияном и он рассказал кое-что интересное про тебя и Люц, — женщина выдохнула. — Стах, у вас с Люцией одна жизнь на двоих. Она должна была умереть от твоих рук при Миаду. Но ради возвращения девятой сантии бог привязал обрезанную нить ее жизни к твоей. Понимаешь?

— Когда разрушился Маяк…она умерла. Так ведь? У меня было чувство, что я сбросил со спины тяжелый груз.

Верховная кивнула:

— Да, вы больше не были связаны, — и добавила: — Ты проживешь половину отмеренного тебе, отдав другую половину Люции. Подумай, Стах! Если ты хочешь прожить свою жизнь целиком — тебе достаточно чикнуть этими ножницами между собой и Люц.

Карнеро отшатнулся:

— Никогда!

Ведьма улыбнулась, по-доброму, даже с гордостью.

— Я так и думала.

Стах пристально посмотрел на нее и шагнул к выходу. Потом вернулся:

— Ты Люц говорила что-нибудь об этом?

— Нет.

— И не говори!

В автолете по пути домой я не удержалась от любопытства:

— Что хотела Лилея?

— Вытинанкой решила заняться.

— Чем?

— Узоры из бумаги вырезать хочет.

— А ты ей зачем?

Стах пожал плечами:

— Да так… Советовалась, какие ножницы выбрать.

…

В поместье мы прилетели под утро. Как же хорошо вернуться домой! И больше никаких контрактов, никаких долгов! Все! Уже давно я не испытывала такой легкости и свободы. Пенка выбежала навстречу и обняла меня. Ральф повис на Стахе. Герв привлек к себе свою встревоженную пару.

— …Ну? А меня кто обнимет?

Мы вздрогнули и ошарашенно посмотрели на Верховную ведьму, появившуюся из воздуха. Нам мило улыбнулись:

— Как долетели? Не устали?

Она еще и издевается, в отличие от нас прекрасно выспавшись в собственной постели! А ведьма все еще стояла, раскинув руки для объятий. Маюров и Галич переглянулись. Эмерик продемонстрировал свежую брачную метку:

— У меня, как это?.. медовый месяц!

Владек с обреченным вздохом шагнул к женщине. Дамаскинская отмахнулась от него:

— Ну, тебя… одну уже обрюхатил. Еще и меня, не приведи Жива.

Я посмотрела на Маюрова. Значит, Эмира беременна?..

Волки поржали над обескураженным бетой и стали обмениваться новостями. А мы с ведьмой пошли в сад: Дамаскинская убирала следы магии. Она долго смотрела на разрушенные статуи. Я присела рядом с кучей песка:

— Что с ними случилось?

— Ну, мы же выбрались из Пекла? Вот они и рухнули.

— Почему я не помню?

Лилея пожала плечами:

— Откуда я знаю.

— Я помню все-все, даже само затмение, как бы плохо мне ни было, но…потом словно обрезано.

Ведьма вздрогнула и хихикнула, как мне показалось, фальшиво:

— Да какая разница? Не помнишь и не помнишь. Я тебе говорю, ничего особенного не было: подошли к мосту и вышли.

— А разве Калинов мост еще был?

— Был.

— Ты же говорила, что его так просто не увидишь?

— А вот увидела, — упрямо гнула свое Лилея.

Мы уселись на скамейке. Погода была прекрасная! Солнце, тепло — весна, одним словом. Рядом присел Стах. Беты с Натали уселись напротив.

— А разве так бывает? — я все еще расспрашивала ведьму. — Разве Калинов мост виден в солнечном свете?

— Отстань, зануда!

А у меня только крепли подозрения, что ведьма что-то скрывает. Но входящий звонок помешал задать следующий вопрос. Я посмотрела на незнакомый номер:

— Слушаю?

— Здравствуй, моя ненаглядная!

В первый момент я решила, что обозналась.

— Наур?.. Откуда у тебя этот номер?

Лилея рядом просияла. Понятно! Как же мне захотелось удавить Верховную. А та, словно издеваясь, щелкнула пальцами — и гилайон переключился на громкую связь. Волки рядом навострили уши.

— Наур, мы вчера все выяснили и попрощались навсегда!

— Я соскучился без тебя, без твоего голоса, без родинки на твоей груди…

Рядом хмыкнул Стах:

— Очень интересно… Особенно про родинку.

Поморщилась от насмешки в его голосе и отвернулась, чтобы поговорить без свидетелей:

— Я оборотень, а ты светлый страж!

— Я все решу. Возвращайся!

Беты на соседней скамейке переглянулись:

— Мужик подписал себе смертный приговор.

Я нажимала сброс, но гилайон завис или… Посмотрела на ведьму. Та сияла, словно начищенная золотая монета.

— Наур, я не свободна. Я встречаюсь с другим мужчиной.

— Ну и что?!

— Действительно! — хохотнул Галич. — Тоже мне проблема!

От хихиканья оборотней мне стало еще хуже. А Гелаев не унимался:

— Помнишь, тебе понравились стихи, которые я читал вчера ночью?..

Стах выгнул бровь и разглядывал меня с насмешливым недоверием.

— …Слушай, услада моего сердца! Это для тебя!

Мое вино искрится в чаше, как солнце утром рано.

Лицо твое нежней и краше расцветшего тюльпана.

Резвится ветер, беспокоя твои густые кудри.

Примятая твоей стопою трава — благоуханна…

А я чуть не плакала, не зная, что делать.

Меня сластями не кормило безжалостное время.

Изведавшему горечь мира, мне только ты желанна…

Я вскочила, подбежала к чаше и бросила гилайон в воду, но связь осталась. Вот ведь ведьма! И я заплакала. Стах тут же обнял меня:

— Ты мое чудо! Что ж, я могу понять этого ненормального стража. Сам влюбился в тебя, как переярок! Но больше чтобы я о нем не слышал! … Пойдем домой?

Я кивнула, протягивая руку.

…Натали Санторо спустя минуту после того, как звонок все-таки завершился, высказалась:

— Да-а-а, назвал бы кто меня "моя жемчужина живая" или "услада моего сердца" — я за ним пошла бы на край света.

— Не понял! — Герв прекратил ржать.

— …А то все "пушистик-пушистик". Двадцать лет одно и то же.

Маюров переглянулся с Галичем:

— Бедный страж уже два раза труп.

А Лилея Дамаскинская молча следила за черной точкой в синем безоблачном небе. Над поместьем летел ворон. Черная птица, раскинув крылья, парила над землей. И натужный пронзительный вороний крик. Ведьма прищурилась:

— Недобрый знак.