Глава 15

Прошел почти год, пока мы заново узнавали и привыкали друг к другу. Ушла эйфория от того, что я смогла впустить Стаха в свою жизнь, довериться ему снова. И началось обычное житье-бытье, когда видишь оборотня каждый день, веселого, грустного, раздражительного, невыспавшегося, сталкиваешься по утрам с ним в ванной, вместе опаздываешь на встречи и решаешь мелкие проблемки — одним словом, быт. Я много раз слышала, что именно он съедает романтику в отношениях, опресняет чувства, даже в разговорах с Иреной Халаси уже проскальзывали подобные мысли, но меня этот быт почему-то не тяготил. Я находила какое-то (чуть не сказала извращенное) удовольствие в домашних хлопотах: следить за порядком, ухаживать за садом, обсуждать меню с Пенкой, выбирать одежду для Ральфа…

Ральф — это моя отдушина, даже не моя, а наша. И это тоже помогло нам со Стахом сблизиться. Мы любили непоседливого мальчишку и охотно проводили с ним время, вместе играли или гуляли на улице. Я видела, как мальчик ждет волка, сколько радости появляется на детском лице, стоит хлопнуть входной двери! А Карнеро никогда не забывал о подарках для племянника. Как большинство детей, Ральф любил сладости и я, кстати, тоже, о чем прекрасно знал Стах. Поэтому он часто покупал различные лакомства и, вручая нам, шутливо просил:

— Только не подеритесь!..

Ральф сделал наш дом живым и уютным. Мы со Стахом могли осторожничать в собственных чувствах, а он нет. Никто не умеет любить так, как дети: по-настоящему, отдавая себя целиком и ничего не требуя взамен. Ральф, лишенный родительского внимания и теперь получивший его с лихвой, охотно делился своей любовью с нами. И когда он назвал Стаха "папой", я не удивилась, более того, ждала этого. Меня Ральф назвал "мамочкой" (не "мамой", а именно "мамочкой") очень давно, едва ли не сразу после моего возвращения из Пекла. Вечером, когда я укладывала его спать, попросил:

— Не уходи больше, мамочка!

Я думала, что сойду с ума, не только от этих слов, но и от прикосновения детских губ, когда мальчик схватил мою ладонь и прижался к ней. И это тоже было тем, что держало меня, когда приходили минуты сомнений.

Я старалась реже вспоминать то страшное время, но порой, видя альфу, уверенно шагающего по коридору или отчитывающего слуг, в памяти всплывало, как он ходил по дому два года назад в поисках меня, чтобы… Кошмары тоже никуда не делись, продолжая терзать меня. Очнувшись, я отползала на край кровати и пыталась унять нервную дрожь. Старалась не шуметь, но волк все равно просыпался и садился рядом. Не спрашивал, что со мной: знал.

Но оказалось, ему тоже сняться кошмары. Однажды мне довелось увидеть один их них: алтарь в подземелье, паучиху и боль, убивающую тебя изнутри. Когда болит рука, или нога, или живот, ты можешь их хотя бы погладить, а здесь болело все! Даже ментально я не выдержала и закричала. Стах вырвался из своего кошмара следом за мной.

— Что случилось?

Покачала головой, отворачиваясь и хватаясь за грудь. До сих пор чувствовала то, что чувствовал волк, когда внутри ворочались острые жвала паука. Оборотень тихо выругался и скрылся в ванной. А я вышла из комнаты. Когда вернулась, Стах стоял в спальне, глядя на пустую постель. Обернулся на щелчок дверного замка и хмыкнул, заметив в моих руках бутылку самбуки.

— За что будем пить?

— Не за что, а против чего, — поправила я. — Будем пить против кошмаров.

— А стаканы где?

Расстроенно цокнула языком:

— Забыла. Я схожу…

— К котсу, — он отмахнулся. — Давай так.

Пили молча, передавая бутылку друг другу. Я сидела на подоконнике, а Стах стоял рядом. После очередного глотка обжигающей жидкости с обманчиво приятным вкусом взъерошила черные волосы на мужском затылке:

— Ты подстригся.

Оборотень кивнул:

— Надоели космы.

После возвращения Карнеро так и не отрастил свою былую роскошную шевелюру, регулярно коротко стригся. Не могу сказать, что ему не шло, но вместе с длинными волосами из облика мужчины исчез какой-то аристократизм, утонченность. Вообще внешне альфа изменился. Кожа, несмотря на загар, все равно была светлой, короткие волосы делали образ более жестким, словно высеченным из камня. Порой Стах казался мне незнакомцем. Я сделала глоток, отдала бутылку и пересела так, чтобы мужчина оказался между моими ногами. Обняла его за талию и положила голову на плечо:

— Мой кошмарик!

Так и жили целый год… карабкаясь вверх по отрывистым стенам пропасти, в которую загнали себя сами, сбивая пальцы в кровь, закусив губы от боли и усталости. Порой хотелось все бросить и сдаться, но рядом был тот, кто не давал опустить руки, кто заставлял смотреть вверх и, вопреки всему, видеть там солнце.

В начале изока Стах исчез на пару дней. Улетел рано утром, шепнув мне, еще спящей, на ухо:

— Не скучай!

И все! Целый день я "не скучала", а вот когда волк не явился ночевать, забеспокоилась. Гилайон не отвечал. Беты отмалчивались. Пенка успокаивала: мол, такое и раньше бывало. Следующий день я блуждала по дому, как неприкаянная. Вдруг вспомнила, что последнее время альфа ходил какой-то задумчивый, молчаливый, погруженный в собственные мысли. Я не лезла к нему с расспросами. И, наверное, зря. Все валилось из рук. От паники удерживал Ральф, который не отходил от меня ни на шаг, и так же, как и я, часто выглядывал в окно.

Когда Стах не появился и на четвертый день, уже не сомневалась: случилась беда. Даже не знала, что у меня такая буйная фантазия: я напридумывала столько катастроф, нападений, что стало дурно. Сидела в кабинете альфы, глядя на неподвижный гилайон с потухшим экраном. Вечерело. Дом опустел: слуги и экономка покинули поместье, Ральф давно спал, как и его нянька. Мотылек, случайно залетевший через окно, бился о горящую настольную лампу. Я наблюдала за его мучениями, не в силах пошевелиться…

— Люц?!

Подняла глаза. В дверях стоял Карнеро. Живой, здоровый, даже не похудевший! Я закрыла лицо руками, пытаясь не разреветься.

— Люция?! — Стах присел рядом на карточки, коснулся моих колен. — Ты чего?

Оборотень едва удержался на ногах, когда я повисла на нем.

— Ну, ну! Что это на тебя нашло?

— Как так можно?! Исчезнуть на четыре дня без предупреждения! Почему ты не позвонил? Трудно гилайон из кармана достать?! — набросилась я на волка.

— А разве я должен тебе отчитываться?

Словно тряпкой по зубам! Так тебе, Люська! Ты у нас кто? Любовница? Знай свое место!

Я клацнула зубами:

— Извини!

Хотела встать, но Стах не позволил:

— Скажи, почему я должен был позвонить тебе?

— Ты не должен был. Прости, я забылась.

— Люц, я жду!

Закрыла глаза:

— Я волновалась.

— Почему?

— Как почему, Стах?! Мы живем вместе!

— И что? Два года назад ты бы и ухом не повела. Да что там два года! Еще год назад, ты порадовалась бы, если бы я не вернулся. Может, всхлипнула пару раз у поминальной крады — и все, — оборотень своим взглядом держал меня. — Что сейчас изменилось?

— Я не знаю!.. Я не думала!

— А ты подумай! — мужчина уперся руками в подлокотники кресла, нависая надо мной.

Я задохнулась, когда его дыхание коснулось меня. Больше всего на свете хотелось прижаться и спрятаться у него на груди.

— …Почему, Люция?! Почему тебя так взволновало мое отсутствие? Почему ты переживала за меня?

Закрыла глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Потому что я люблю тебя.

— Повтори, — прошептал Стах.

— Я люблю тебя.

— Громче.

— Стах, хватит!

— Громче, я сказал!

И я все-таки разревелась. Но моего волка слезами не проймешь! Оборотень нашел мой испуганный взгляд и тихо попросил:

— Скажи это, пожалуйста!

— Я тебя люблю.

Его губы накрыли мои, лишая голоса, дыхания. А когда Стах посмотрел на меня, такого ликования на его лице я еще никогда не видела.

— Дошло, наконец?!

Прежде, чем я успела выругаться, он вскочил и поднял меня из кресла.

— …Я уже с Имболка заметил, что твое отношение ко мне поменялось. Что ты ищешь меня, не задумываясь, стараешься быть рядом. Что не просто принимаешь меня, а я тебе нужен. Всю весну за тобой наблюдал, — он говорил и быстро расстегивал пуговички моей блузки. Поцеловал в губы: — Но сколько я ни подводил тебя к мысли по-новому взглянуть на наши отношения, ты вставала на дыбы: нет, и все! Ты — нтле либисто! И мы с тобой только любовники!

— Стах, я…

— Я тебя люблю, идиетка моя упертая! Люблю до дрожи, до боли в груди! — перебил меня мужчина. — Я могу представить свою жизнь какой угодно, но только вместе с тобой!

Я во все глаза смотрела на него. Оборотень поцеловал меня в висок:

— Ты любишь меня?

— Да.

— Да будет так! — Карнеро вновь склонился надо мной.

От резкой боли я закричала, изо всех сил отпихивая оборотня. Но он уже сам меня отпустил. На губах моя кровь и взгляд довольный-довольный.

— Стах, ты что сделал? — от шока голос сорвался на хрип.

— Ты моя пара, Люция! Отныне и до самой смерти, пока Грани не позовут меня.

Этот ненормальный волк поставил мне брачную метку?! Объявил всем о своем выборе?!

Стах сел в кресло и усадил меня себе на колени.

— Поставишь метку мне?

Я, выражаясь молодежным сленгом, выпала в осадок.

— Стая не одобрит.

— Причем тут стая? Не о ней речь! Люц, я тебе нужен?

— Вовремя спросил! — не удержалась от смешка, касаясь укуса на шее.

Карнеро нахмурился, и я улыбнулась:

— Конечно, нужен!

— Тогда кусай! — он расстегнул рубашку, оголяя основание шеи.

Я потерлась носом о теплую кожу, вдыхая родной запах. Лизнула, чувствуя, как каменеют мышцы под руками, и решилась. Зубы легко проткнули кожу, в рот потекла кровь альфы.

— Лизни так, чтобы твоя слюна попала в место укуса, — велел оборотень.

Я все сделала, испытывая какой-то необычайный подъем, привязывая этого мужчину к себе навсегда. По довольному взгляду Стаха поняла, что он чувствует примерно то же самое. Воротничок блузки больно прошелся по ранке. Волк, наверное, понял это по моему лицу. Привлек к себе и стал осторожно зализывать укус. Я прикрыла глаза.

— Что теперь?

— Спать. Устал как собака. Честно, даже на секс сил нет. Утром поговорим, хорошо?

Стах действительно устал, спал долго, как никогда раньше. В этот раз я проснулась первой, а он даже не открыл глаза. На цыпочках подошла к окну, опустила шторы, возвращая в спальню полумрак. Посмотрела на свою пару, на брачную метку, красным цветком распустившуюся на шее волка, и тихонько вышла.

Пенка с поклоном встретила меня.

— Доброе утро!

Я оторопела:

— Ты чего?

— Вы теперь альфа!

Реальность, что называется, наваливалась.

— … Вам будет трудно, Люция. Да, стая признала вас как волчицу, как гамму. Но как альфу… — экономка с сомнением покачала головой.

Я вынуждена была согласиться с ней.

А оборотница повторила:

— Будет трудно. Альфа не потерпит пренебрежения к своей паре. А еще эти постоянные угрозы со стороны отступников… Это раньше вы почти из дома не выходили, а сейчас должны будете посещать светские мероприятия.

И я вдруг поняла, что натворила! Пенка вздохнула, глядя на мое расстроенное лицо:

— Я накрою завтрак в столовой.

— Я помогу.

— Вам не положено.

— Пенка, прекрати!

— Люция, привыкайте вести себя согласно новому положению. Панибратство не поможет завоевать оборотней.

Я опешила:

— Даже в мыслях не было! Ты же знаешь меня!

— Знаю. Мне приятно ваше расположение. Я надеюсь сохранить его, но … теперь все будет по-другому. Привыкайте.

Пока слуги накрывали стол, я поднялась наверх. Стах уже не спал, просто лежал в кровати.

— И куда ты убежала?

— Завтрак готов, — с улыбкой объявила я.

— Сама готовила? — не поверил оборотень.

— Не дали.

Карнеро приглашающе похлопал рядом с собой:

— Рассказывай, — а выслушав, одобрительно кивнул: — Все правильно, Люц. Послушай Пенку.

— Стах, может быть, мы поспешили с метками? — тяжело вздохнула и, заметив помрачневший взгляд волка, пояснила: — Я не хочу проблем.

— Успокойся. Я уже все придумал.

— Что?

Мужчина, потянувшись, сел.

— Поверь, малыш, чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— Не уверена.

Он чмокнул меня в нос и ушел в ванную, а я осталась наедине со своими мыслями. Вчера все казалось таким простым, понятным и решаемым, а сегодня предстало в совершенно ином свете. Я — пара альфы, я должна управлять волчицами стаи. Но кто меня послушает? Натали Санторо? Эмира Маюрова? Тира… Вспомнила сухие, чопорные лица волчиц из поселка, когда они проходили мимо, словно я была пустым местом.

Тем временем вернулся оборотень в одном полотенце на бедрах и с порога озадачил:

— Но все-таки есть одна вещь, которую мы должны обговорить сейчас.

И выглядел он в этот момент более чем странно. Мужчина отводил взгляд, мялся, преувеличенно долго выбирая майку в шкафу.

— Стах?!

Он сел рядом:

— Люц, Пенка права, как никогда. Стая никогда не примет тебя как альфу. Слишком глубоко в нас сидит ненависть к отступникам. Поэтому самое большее, на что мы можем рассчитывать — это вежливое отношение к тебе как к одной из волчиц, — оборотень вздохнул. — Я придумал целый план. И если все получится, каждый останется в выигрыше.

— Заинтриговал.

— Да, я такой! — Карнеро потерся носом о мои волосы, потом тихо сказал: — Но всегда есть элемент неожиданности. Поэтому нам надо пока повременить с волчатами.

— Что?

Тьма! Хорошо, что я сидела! Мысли о детях мне вообще не приходили в голову! Хотя вчера я и брачную метку не планировала получить… в отличие от волка: он, по-моему, планировал все это уже давно.

— Если что-то пойдет не так, и меня убьют, ты тоже… — он вдруг запнулся, потом продолжил: — Одна, с маленькими волчатами ты пропадешь. Не хочу рисковать.

Что же он напридумывал?

— Стах, рассказывай!

— Люц, да пока нечего рассказывать. Я летал в Танри, нужно было встретиться с волхвом.

— По поводу?

— Поводов два. Первый — наш союз, а второй… Я признаю Ральфа сыном и стану его приемным отцом.

Прищурилась:

— "Наш союз", значит? Как это понимать?

— Просто, — пожал плечами Стах. — Я говорил с волхвом о нашем ВОЗМОЖНОМ союзе, а вчера все так удачно сложилось…

— Ты поэтому мне не звонил?

— Нет, Люц. Меньше всего я хотел играть на твоих нервах. Но в обители волхвов не работает никакая техника, это раз. Я не думал, что мой визит так затянется, это два. А вчера, когда собрался домой, было около полуночи, я думал: ты спишь давно. Представь мое удивление, когда, вернувшись, увидел тебя в своем кабинете.

— Опять думал, что ворую? — не удержалась я.

Стах отвел взгляд.

— Ты же знаешь, что тебе достаточно попросить, — и я дам тебе все.

— Даже свою жизнь? — с недоумением посмотрела на тихо смеющегося альфу. — Что смешного?

— Ничего. Я радуюсь, что вернулся домой, что ты рядом, с моей меткой.

Я подошла к окнам, чтобы поднять шторы и впустить в комнату свет.

— Мне нравится твое решение насчет Ральфа.

— Так будет правильно.

В принципе, я понимала Стаха. Ральф — сын погибшего брата. И альфа по-настоящему любил племянника.

— Значит, я как твоя пара стану приемной мамой?

— Какая из тебя мать?.. Бывшая отступница!

Я резко повернулась к волку, сжимая кулаки. Карнеро усмехнулся:

— Неприятно, правда? А представь, сколько раз это доведется услышать мальчику?

— Мог просто объяснить!

— Так быстрее и доходчивее, — Стах оперся на колени. — Его приемной матерью станет Полина Виттур.

Коготки ревности больно поскребли изнутри. Мужчина расплылся в самодовольной ухмылке:

— А это даже приятно, когда тебя ревнует твоя пара! Расслабься, маленькая моя! Между мной и Полинкой никогда ничего не было. Мы друзья. Кроме того, подумай сама, за ней стоит Рейнгольд Виттур и стая Белых волков. Такая поддержка Ральфу не помешает.

Я насторожилась:

— Поддержка? А как же ты? … Стах, что ты задумал?

— Малыш, просто доверься мне. Чем меньше волков знает об этом, тем лучше. Я все скажу в свое время.

— Но я могла бы помочь!

— Поможешь, обязательно поможешь, — Стах улыбнулся.

…

Я никогда раньше не была на волчьем капище. Ритуалов у волков не так много, но все они скрыты от посторонних. Свадьба, рождение волчат, смерть — самые главные. Сегодня мне предстояло поучаствовать в одном из них.

Свадебные традиции оборотней мне показались забавными и по-своему красивыми. Волки всегда славились своей независимостью и свободолюбием. Я это знала и убедилась на собственном примере. Горше наказания, чем оказаться в ошейнике на привязи, не найти. Позорней — так точно! И волчицы терять свою свободу тоже не особо хотели. Поэтому оборотень, выбравший себе пару, должен был победить волчицу в своеобразном состязании. Победишь — твоя, веди на капище к волхву и ставь брачную метку, проиграешь — не обессудь. А дальше все зависело от волчицы. Нравился кавалер — сопротивлялась для вида. Не нравился — был шанс — пусть крохотный! — избежать нежеланного союза. Понятное дело, сейчас мало кто соблюдал обряд целиком. Зачастую пара начинала жить вместе, а потом уже шла на капище за благословением. А для нас со Стахом это вообще была чистая формальность, учитывая обоюдно поставленные метки. Но традиции есть традиции…

Я застыла посреди луга, нервно оглядываясь по сторонам и гадая, с какой стороны выскочит Стах. Хвост бил по бокам. Уши стояли торчком. Но птицы сегодня пели до безобразия громко, ветер качался в верхушках сосен и посмеивался над моими попытками расслышать шаги оборотня. Я осторожно легла на землю, перекинулась и буквально утонула в высокой траве. Жужжали пчелы, стрекотали кузнечики и пел жаворонок. Я закрыла глаза.

"Это понимать как безоговорочную капитуляцию?"

Улыбнулась, протягивая руки к волчьей морде. Шершавый язык облизал мои пальцы. Я притянула волка к себе.

"Люц, нас ждут!" — напомнил Стах, но повалился рядом.

Я открыла глаза, посмотрела на Черного волка, стала почесывать ему бока, грудь. Потом и вовсе залезла верхом, обхватив за шею. Оборотень перевернулся на спину и лениво косился на меня медовым глазом. Чмокнула его во влажный нос. Волк довольно жмурился и только что не урчал.

— Сташик, а ведь я тебя победила!

Медовый глаз приоткрылся. Я любезно пояснила:

— Ты лежишь на спине, подставив мне шею…

Оборотень сбросил меня мгновенно и обиженно вскочил.

— Люц, — мужчина навис сверху, опираясь на руки, — у тебя в роду точно не было лис? В кого ты такая хитрая и изворотливая?

Я громко засмеялась. А Стах улыбнулся и улегся рядом:

— Хорошо. Ты победила. И что теперь, откажешься идти со мной на капище?

— Еще чего!.. — поцеловала его. — Но у меня есть просьба, совсем маленькая!

Альфа внимательно посмотрел на меня:

— Говори!

…Странно, мне казалось, мы со Стахом оббегали этот лес полностью, но вот здесь я точно никогда не была. Дебри, дебри, дебри — и неожиданно они расступались, открывая круглую ровную площадку с камнем-алтарем посередине. Нас ждали беты и волхв. Я с интересом посмотрела на волчьего жреца. Раньше мы не встречались. Еще бы! Волхвы всегда были ближе к ведьмакам.

Мы надели заранее доставленную одежду. У меня не было свадебного платья с серебряной вышивкой, только веночек, который я сама сплела на той поляне из полевых цветов. Жрец внимательно посмотрел на украшение, но ничего не сказал. Стах взял меня за руку и подвел к алтарю. Мужчина с длинными светлыми волосами подождал, пока мы подойдем.

— Состоялся ли поединок?

— Состоялся.

— Не принудил ли волк тебя силой идти сюда? — спросил жрец у меня.

Оборотень тяжело вздохнул:

— Зареслав, ты бы для начала поинтересовался, кто кого победил!

— Что?

— Да-да! — Карнеро взмахнул руками. — Звучит дико, но победила Люция.

За спиной заржали беты. Волхв откашлялся и, пряча улыбку, спросил:

— Тогда спрошу у тебя, Стах: не заставила ли тебя эта волчица придти сюда против твоей воли?

Волк хмыкнул:

— Не скрою, уговаривала долго.

— Стах! — воскликнула я.

— …Обещала золотые горы. Считай, на себе приволокла, — оборотень проглотил смешок, глядя на мое возмущенное лицо.

И волхв, уже не пряча улыбку, начал обряд.

Я не понимала ни слова: жрец говорил на тингоге — мертвом языке, исчезнувшем тысячи лет назад. Лишь мерное журчание слов и магия, стекающаяся к алтарю. Волхв замолчал, протянул мне небольшую чашу с огоньком. Я принюхалась. Благовоние! У Стаха в руках была такая же, только запах отличался, и пламя было не красным, а синим. Пришло время "семи шагов". Заключающие союз волки должны были сделать семь шагов навстречу друг другу, сопровождая их клятвой.

— Вы готовы разделить свою свободу с тем, кто рядом?

Свобода для волка больше, чем жизнь! Неудивительно, что этот вопрос первый!

— Готов. Готова, — слились наши ответы.

Первый шаг.

— Вы готовы разделить время, отмерянное вам, с тем, кто рядом?

— Готов. Готова.

Второй шаг.

— Вы готовы отдать свою любовь тому, кто рядом? Хранить ему верность душой, телом и духом?

Не сомневаясь ни секунды!

— Готов. Готова.

Третий шаг.

— Вы готовы отдавать больше, чем получать? И не требовать от того, кто рядом, сверх дарованного им?

— Готов. Готова.

Четвертый шаг.

— Вы готовы разделить с тем, кто рядом, не только дни благоденствия, но и лихие времена?

— Готов. Готова.

Пятый шаг.

— Вы обещаете быть честным с тем, кто рядом? Не лгать ни словом, ни мыслью?

— Готов. …

Волхв смотрел на меня, ожидая ответа. А я перевела взгляд на Стаха. Откуда это в клятве? Такого вопроса там не было?.. Сколько он мне еще припоминать Анетту будет? Если честно, стало обидно. Зареслав подошел ко мне.

— Люция, ты не готова ответить согласием на этот вопрос?

— Дело не в этом… Вы знаете, почему Стах добавил этот пункт в клятву?

— Знаю, — жрец спокойно встретил мой взгляд.

— Скажите, а я могу добавить свой?

— Если позволено ему, значит позволено и тебе. Говори.

Спустя несколько минут волхв вернулся на место и повторил вопрос специально для меня. Я смотрела в глаза Стаху:

— Я обещаю никогда не лгать тебе. Я обещаю, что не предам тебя, даже если это будет стоить мне жизни.

И сделала шестой шаг. Оборотень перестал улыбаться. Понял, что этой клятвой я связала себя, и если, не приведи их Первородный, влипну в какую-нибудь переделку, шансов "выкрутиться" у меня заметно поубавилось.

Жрец вздохнул и посмотрел на альфу:

— Вы готовы доверять тому, кто рядом? Быть милосердным и прощать нечаянные ошибки?

— Готова. …

Седьмой шаг. Я с вызовом смотрела на Стаха. Оборотень встретил мой взгляд спокойно:

— Я готов поверить тебе и доверить свою жизнь. Я обещаю с пониманием относиться к любому твоему поступку, выслушать тебя в любой ситуации и только после этого принимать решения.

Это был последний шаг, который стал самым трудным для нас. Единственная горькая нотка в сегодняшней церемонии. Мы все еще смотрели друг другу в глаза.

"Я люблю тебя. Я выполню свое обещание!" — призналась волку.

"Ты моя песня! Я буду петь ее до последнего вздоха!"

Но неожиданно волхв задал еще один вопрос:

— Вы готовы дать начало новой жизни с тем, кто рядом?

— Готова. Очень готов!!!

Восьмой шаг сделали вместе под смех оборотней. Мы стояли совсем близко. Я слышала дыхание Стаха, ощущала его запах. Жрец подошел к нам:

— Слейте пламя воедино!

Осторожно опрокинула в большую чашу содержимое своей маленькой. Красное и синее пламя смешалось, вспыхнув золотыми искрами.

— Ваш союз благословлен предками. Отныне вы пара.

Стах обнял меня за плечи:

"Я обновлю метку. Потерпи".

"А я?"

"Только я, Люц. Так надо".

"Хорошо".

Зажмурившись, терпела, пока зубы оборотня кусали едва зажившую ранку. Волхв протянул альфе кусочек льняной ткани. Стах приложил его к укусу. Стало легче. Я обняла мужчину за талию и положила голову ему на грудь. Отрешенно наблюдала, как альфа бросает окровавленную ткань в огонь. Золотые искры рассыпались по алтарю. Зареслав довольно улыбнулся и отошел. Обряд был завершен.

Я спросила:

— Что значили золотые искры? И почему улыбался волхв?

— Предки одобрили наш союз.

На Литу — день летнего солнцестояния — мне предстояло выйти в свет уже как Люции Карнеро, продемонстрировав стае новый статус. Я трусила. Я отчаянно трусила! Очень долго и тщательно выбирала наряд, чтобы было стильно, со вкусом и с открытыми плечами, как настаивал альфа. Выбрала темно-зеленое платье до колен. Приглашенный мастер сделал высокую прическу, открывающую шею со свежей брачной меткой. Крохотные серьги-камешки в ушах и все, никаких колье и браслетов: ничего не должно было отвлекать внимания от моей шеи. Только на безымянном пальце блестело обручальное колечко. Это было идеей Стаха. Вечером после обряда он, помня мое человеческое происхождение, предложил выполнить еще одну "забавную традицию" и достал футляр. Теперь на наших пальцах красовались золотые винтажные кольца, украшенные орнаментом и бриллиантами.

В Денту мы прилетели последними, как и положено альфам. Стах спокойно прошел через толпу, здороваясь с оборотнями. Я шла следом. Наконец мы поднялись на помост. Люди и волки притихли. Альфа медленно обвел взглядом стаю и объявил:

— Я представляю вам свою пару — Люцию Карнеро.

Послышался неприятный гул в толпе, который тут же рассеялся, стоило выйти вперед волчьему жрецу. Зареслав уже сменил церемониальные одежды на привычный костюм, завязал волосы в узел. Волхв не стал подниматься к нам, он оперся на трость и тихо сказал:

— Их союз благословлен дважды. Так решили предки.

Гробовая тишина. И я посреди нее, на высоком помосте, где меня могут увидеть все. И все видели.

Я стояла спокойно, смотрела на волков без превосходства и без злорадства. Но и не улыбалась: не до улыбок было, а цеплять фальшивую и изображать всеобъемлющее счастье мне казалось глупостью. Честно говоря, надеялась на поддержку Стаха, хотя бы ментально. Но волк стоял рядом, внимательно глядя на толпу, и даже не взял меня за руку.

Первыми склонили головы Герв Санторо, Владек Маюров со своей парой и Тира. Натали долго колебалась, но все-таки поклонилась. За ней — Эван Трейси с женой. А потом по толпе пробежал шепоток, потому что передо мной склонил голову Эмерик Галич. За ними признали выбор альфы и остальные волки. Но у меня было ощущение, что это всего лишь формальность. Я ощущала вакуум вокруг себя. Ни одной мысли: все ментально закрылись, изолируя меня.

— …А сейчас веселитесь!

По сигналу оркестр вновь заиграл. Оказалось, пока я переживала случившееся, альфа успел поздравить стаю, потом взял меня за руку и спустился с помоста. Я вежливо улыбалась гостям, не замечая косые взгляды и поджатые губы. Старалась держаться поближе к тем волкам, которых знала, особенно когда Стаха позвал помощник мэра.

Но избежать неприятных моментов не удалось. Я столкнулась с Бри Фланаган, той самой волчицей, которая когда-то "заменила" меня. Машинально коснулась ушибленного плеча и кивком приняла язвительное "извините". Если в первый раз это действительно могло оказаться случайностью, то вот второе и третье столкновение — вряд ли. Криво улыбнулась вслед удаляющейся оборотнице с подружками:

— Не знала, что у волков такие проблемы со зрением.

Волчица только ждала повода, и я ей его предоставила. Бри подскочила ко мне:

— Шлюха! Тебя альфа как проститутку таскал. Все это знают!

Я вскинула бровь:

— Угу! И вот этой самой проститутке альфа поставил брачную метку. А такую порядочную оборотницу, как ты, выгнал среди ночи из дома.

Не успела договорить, а Бри уже бросилась с кулаками. Точно дура! Или забыла, кем я была в прошлой жизни. Обучение любой магии, даже целительской, не обходится без навыков самозащиты, а я бывший некромант! Мне по роду деятельности положено владеть боевой магией, и речь не только о заклинаниях и проклятиях — рукопашный бой, владение несколькими видами оружия. Да еще Стах с Эмериком поднатаскали, регулярно тренируя меня. С приклеенной улыбкой вывернула руку обидчицы. Та взвыла и, присев от боли, замерла. Подружки испуганно охнули, но не вмешивались. Я наклонилась к женщине:

— Еще раз подойдешь — загрызу!

Я злилась, зверски, неистово, и буквально ощущала, как от меня волнами хлынуло раздражение и ярость. И волчицы отступили. Нет, неприязнь никуда не делась, но они боялись.

"Молодец! — донеслось от Стаха. — Ты сильная, сильнее их, и они это поняли".

А мне было плевать на его восторги. Я чувствовала, что скоро сорвусь. Торопливо присела за какой-то стол, пряча ноги под скатерть. Тремор!

Провалитесь вы все в Преисподнюю!

Стах искоса наблюдал за происходящим и гордился своей волчицей. Тоненькая, изящная, как травинка, а как лихо скрутила Фланаган! Он всегда знал, что Люция сильнее, чем кажется. И это должны были понять его волки.

Рядом ругнулся Герв Санторо:

"Стах, посмотри на ее ноги!"

"Твою мать!"

Альфа, не дослушав собеседника, направился к расставленным под открытым небом столам, не сводя глаз с бледного лица женщины. Скатерть, прикрывающая колени его пары, ходила ходуном.

Около меня присел Стах, небрежно закинув руку на спинку стула. Разговоры рядом стали на тон тише.

— Не скучаешь?

"Все в порядке?"

— Праздник чудесный!

"Нормально".

— Не устала?

Я ждала ментального вопроса, но его не было. Глянула на волка, а тот смотрел на дрожащую ногу. Накрыла ее рукой:

— Нет. Здесь весело!

"Посиди со мной!" — попросила мысленно.

Стах стал рассказывать о празднике, долго, подробно, со всеми деталями. Я оперлась на него и приходила в себя.

В конце торжества подошла подросшая за два года Отиль, пробудив воспоминания о том Мабоне, и протянула букетик из самых обычных ромашек. Я осторожно взяла цветы, вымученно улыбаясь девочке. Благодарно кивнула альфе, когда он протянул малышке маленькую корзиночку со свежей земляникой.

Я страшилась отступников, а бояться надо было не только их. Случай с Бри показал, что не все готовы принять меня как пару альфы, даже несмотря на страх перед Карнеро. Дома мы обсудили случившееся, Стах объяснил свое поведение: он не мог прикрывать меня от своей же стаи. Это автоматически делало меня слабой, несамостоятельной. Я должна уметь постоять за себя. Пусть любви и уважения не заслужу, но и помыкать мною не будут. Учитывая новый статус, мне, как и предупреждала Пенка, пришлось часто выходить в свет. Я знала, что еще не раз встречу таких, как Бри Фланаган, но даже я не могла предусмотреть все.

Был благотворительный ужин в мэрии. Стах разговаривал с "важными" людьми, а я блуждала между гостями, чтобы не мешать. Со мной здоровались и не более. Лишь жена мэра как хозяйка вечера, завязала со мной разговор, но я была рада даже этому. Неожиданно нас прервали. Я перехватила цепкий, холодный взгляд. Ричард Уолкер — шеф местной полиции, отец Ройса, одного из той пятерки волчат, которых я спасла. Но даже этот факт не помог ему перестать меня ненавидеть, скорее наоборот: мысль, что он обязан мне, приводила Уолкера в бешенство. Оборотень улыбнулся женщине:

— Барбара, похоже, ваш Милан собрался уходить, а Кейси с дочерью еще не прибыли.

Та засуетилась, торопливо оглядываясь в поисках сына, и извинившись, убежала. Вновь тот самый холодный, неприязненный взгляд. Я вежливо улыбнулась мужчине:

— Что ж, не буду тебя задерживать.

И шагнула в какие-то двери, как оказалось, балкона. Даже обрадовалась: глотнуть свежего воздуха не помешает.

— …Чем же ты взяла его? Вроде сучка как сучка.

Я напряглась: Уолкер, оказывается, пошел за мной.

— Ричард, уйди, пожалуйста. Не порти праздник.

— Это ты все испортила, когда явилась сюда со своей некромантской рожей.

— К твоему сведению, я оборотень, такой же, как ты.

Он зло рассмеялся:

— Не смей даже сравнивать нас с собой, отродье!

— И тем не менее, Уолкер, я волк, к тому же альфа. Ты хорошо подумал, прежде чем оскорблять меня на людях?

Я кивнула в сторону выхода и, не сдержавшись, сглотнула: дверь была плотно закрыта. Мужчина кивком подтвердил мои опасения:

— Никто нас не видит. Как же я хочу, чтобы ты сдохла! Была бы человеком, видит Мифиор, сбросил бы с балкона, даже рука не дрогнула бы. Но регенерация, чтоб ее!..

— Мне лучше уйти.

Я торопливо шагнула к двери. Зашипела от боли, когда Уолкер схватил меня за горло. Огнем обожгла незажившая метка. От оборотня пахнуло алкоголем. Ненависть и спиртное — очень плохое сочетание!

— Уолкер, ты пьян! Отпусти!

— Отыметь тебя что ли, может, полегчает? Альфу же отпустило!

Звук пощечины пронесся над нами и растворился в летнем вечере. Уолкер прищурился и ударил в ответ. Кулаком. Я упала на пол, хватаясь за лицо.

— …Рик! — Трейси подхватил меня. — Ты с ума сошел?! Это пара альфы!

Эван убрал мои руки и посмотрел на покрасневшую скулу:

— Болит?

— Нормально, — приложила протянутый платок к прокушенной губе. — Эван, мне нужно уйти, чтобы альфа не узнал…

— Что я не должен узнать?

От тихого голоса вздрогнул и Трейси, и я.

На балкон вышел Стах и Герв. Говорить ничего не пришлось: накал эмоций был такой, что не помог бы даже самый сильный ментальный щит. Карнеро посмотрел на волка.

— Ты ударил мою пару?

Уолкер стремительно протрезвел:

— Стах, опомнись, какая пара? Она предаст нас при первом же удобном случае!

Карнеро скользнул по мне внимательным взглядом. Я заметила, как дернулись желваки, когда он посмотрел на платье. Глянула вниз: белый верх был запачкан кровью из разбитой губы. Альфа перевел ледяной взгляд на притихшего оборотня.

— Уолкер, это вызов! И как пара Люции, я имею право заменить ее. … Я принимаю твой вызов, — он стал раздеваться для трансформации.

— Не надо! — выдохнула я.

Стах улыбнулся:

— Малыш, иди домой и посмотри какой-нибудь фильм. Я скоро буду.

Санторо подхватил меня под руку и отвел к автолету. А меня после первого ступора начало трясти.

— Герв…

— Не лезь, Люц! — оборвал меня бета. — Эта святая обязанность каждого мужчины — защищать свою женщину. Неважно кто он: волк, человек или демон.

Когда вернулся Стах, я сидела в гостиной и тупо напивалась. Позорище, конечно!

Альфа сел рядом, отобрал бутылку, принюхался:

— Коньяк?

Мотнула головой. Он вздохнул и сделал пару глотков. Я не заметила на оборотне никаких ран и царапин.

— Уолкер?

— Ты знаешь, — альфа выпил еще.

Да, я знала: раз Стах со мной, значит, Уолкер мертв.

— Неужели нельзя было?..

— Нельзя, — оборвал волк. — Если бы я спустил это на тормозах, тебя загнобили бы.

— Уолкер твой друг.

— Если бы Ричард действительно был моим другом, то уважал бы мой выбор, каким бы странным он ему ни казался.

— Предвечная Тьма! Меня итак ненавидят, а сейчас…

— А сейчас тысячу раз подумают: выказывать свое "фи" или молча давиться им. Все! Люц, выдохни! К чему-то подобному я был готов. Жаль, конечно, что это оказался Рик, но его никто не заставлял идти за тобой и говорить гадости. Покажи щеку.

Прошло слишком мало времени для регенерации, и синяк красовался на лице. Стах привлек меня к себе. Я потянулась за бутылкой. Терпкая жидкость обожгла горло.

— Хороший коньяк!

— Угу! — оборотень уткнулся в мои волосы. — С Земли. Демоны подкинули пару бутылок.

— Может, еще заказать?

Мужчина внимательно посмотрел на меня:

— Люц, я почти уверен, что подобное не повториться. А если ты собираешься после каждого чужого фырканья напиваться, то скоро превратишься в бухарика.

— В кого?

— Бухарика. Так технари называют пьяниц.

Не сдержала смешка и тут же скривилась от слабой боли. Ничего, до завтра заживет. Поднялась с мягкого ковра.

— Пойдем спа

— Угу, — Стах смотрел на меня снизу вверх, потом резко притянул к себе и, задрав платье, пробежался пальцами по ногам в чулках. Губы коснулись обнаженной полоски кожи.

Волк просил благодарность. Что ж… Я отступила на пару шагов, повернулась к наблюдавшему за мной мужчине. Расстегнула застежку на платье, чуть дернула плечами, чтобы оно упало вниз. Наверное, коньяк уже хорошо стукнул мне в голову, потому что я предвкушающе улыбнулась и спросила:

— Мне давно не дает покоя тот стульчик. Как думаешь, если стать на него коленками?…

Все, больше ничего сказать не успела. Идея Стаху пришлась по душе. Очень… Очень-очень…