Глава 4

Прошлое

Матвей Соколовский

— Как математика может быть неинтересной? — карие глаза напротив широко и удивленно распахиваются, отчего на радужку попадает косой солнечный свет, окрашивая ее в цитрусово-чайный микс.

Реально, с другой планеты, думаю я. Чебурашка с планеты математиков. Кривлю губы, ничего не отвечая. Да и что тут скажешь — не всем дано иметь встроенный в башку калькулятор.

Мы сидим вместе уже целую неделю. За прошедшее время за Чебурашкой окончательно закрепилось прозвище. Она даже не сопротивлялась. Лишь пожала плечами и выдала что-то типа «теперь и вовсе я будто в родной школе».

Она вполне доброжелательно относилась ко всем. Не была назойлива, в друзья никому не набивалась, компашек сторонилась и не пыталась встревать в чужие разговоры, на вопросы, адресованные ей, отвечала. По уровню знаний Зоя никому не уступала, в том числе прославленной заучке Маше. Пару раз даже заткнула за пояс и ее, причем вовсе не в математике, а в биологии. При этом Зоя не проявляла никакой надменности. Давала списывать любому, кто просил, ничего не требуя взамен и, в отличие от той же Маши, не произнося высокопарных монологов, что списывание не увеличивает знания. Могла за одну контрольную решить все четыре варианта и еще немного поскучать.

И все равно ее почему-то невзлюбили. Особенно девчонки. Особенно Кристина. Хотя, с Кристиной все как раз понятно. Тупая бабская ревность, возникшая на одном простом факте, что теперь рядом со мной каждый день на протяжении нескольких часов сидит женская особь.

Было смешно и в то же время обидно.

Смешно от того, будто Новикова считает, что у нее на меня монополия. И ведет себя соответствующе. Ни одна девчонка в школе, включая одиннадцатиклассниц, не может приближаться ко мне без страха стать настоящим изгоем. Уж не знаю, какие методы девчонки применяют в своих разборках, местом для которых служит школьный туалет, но уверен, даже парням такое не снилось.

Знаю, что по мне сохнет добрая половина женского населения гимназии от пятого до выпускного класса. Но ни один даже самый прелестный хоббит не посмеет проявить активность, пока недремлющее око Крис неустанно следит за границей моего личного пространства.

Сначала это очень даже льстило моему самолюбию. Такое собственничество разве не говорит о глубоких чувствах. Лично мне Крис очень даже нравилась. Возможно, я даже влюблен. И потом, разве мы не созданы друг для друга? Мы из одного круга. Наши родители знают и уважают друг друга. Между нами химия. У меня так точно уже года два как.

Пожалуй, в наших взаимоотношениях просто чересчур много навязчивости. Словно у меня и выбора нет. А это всегда рождает чувство протеста, даже если по большому счету ты со всем согласен. И нереально тянет устроить бунт.

Поэтому со временем сети Кристины начали слегка душить. Она мастерски замыкала все мое внимание на себе, а потом соскакивала. Дразнила. Выедала мозг и самоконтроль столовыми ложками. От ее напористых горячих поцелуев плавился мозг и каменели мышцы во всех местах.

В конечном счете это и стало камнем преткновения.

Очередной ее динамо-выбрык.

Я готов был ждать. Клянусь! Я все прекрасно понимал и ни к чему бы никогда ее не принудил. Спорт очень помогал направлять энергию в нужное русло. Мне бы хватило этих гребаных поцелуев, если бы она постоянно не доводила все до грани. До той грани, когда в голове остается лишь тягучее марево запретных желаний, отравленных обостренным гормональным токсикозом. Я предупреждал. Я даже, черт возьми, просил ее так не делать! Не играть! Не доводить, раз не готова сама идти до конца. Но ей слишком нравилось видеть бешенство в моих глазах. Нравилось дразнить. Чувствовать свою власть, превосходство, свою женскую силу. Нравилось видеть, как я теряю контроль.

И нравилось меня обламывать.

Раз за разом.

После очередного такого случая мы и поругались. Я орал. Трясся и орал, как истеричная баба. Крис молчала и закатывала глаза. «Я не такая!» — сухо утверждала она, складывая в замок руки. Руки, которые…

В общем, ее поведение и поступки не вязались со словами, не укладывались в моей голове, вылетали за рамки моей нервной системы.

Мы поскандалили в мае и с тех пор в состоянии вооруженного нейтралитета. Крис ждала извинений. Я же не видел причин просить у нее прощения. Мне было не за что.

Первые две недели были самые сложные. Я старался не выходить из спортзала, чтобы ненароком ни на кого не наброситься — такой бешеный был. А потом как-то легче и легче. Не зря говорят — с глаз долой, из сердца — вон. Мы не общались целое лето. Вообще.

Удивительно, но на деле это оказалось проще, чем думалось вначале.

Теперь же Крис готова забросать меня ножами только за то, что по ее же воле теплое местечко рядом со мной оказалось вакантно, чем нежданно-негаданно и воспользовалось инопланетное существо, не сведущее в местной политике неприкосновенности.

И мне сладко!

Мне упоительно сладко от собственного превосходства в этой ситуации. А то, что Чебурашка еще и такая … как бы это сказать… стрёмная… да, пожалуй, стрёмная, так вот, это лишь добавляет соли в мой дробовик.

Так-то, королева!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тебя обыгрывает стрёмная Чебурашка!

И пофиг, что она страшненькая, заумная, необщительная, тощая, как самка богомола, и не будет во мне ни один гормон!

Ну, если только чуть-чуть.

Гребаный кокос!

Но Кристина же не может об этом знать!

Не может! Вот и бесится!

Чебурашка же не тушевалась и в истерики не впадала. Не стеснялась своих лопоухих ушей и, словно назло, никогда не прятала их под волосами, чем невольно вызывала к себе уважение. Для пущего эффекта ей оставалось лишь украсить их яркими сережками, но украшений Зоя не носила. Да и уши ее проколоты не были.

Девчонка не пользовалась косметикой, и на фоне одноклассниц смотрелась невероятно чистой. Что-что, а кожа ей от природы досталась идеальная. Ни прыщей, ни черных точек, ни красных пятен. Да половина школы согласились бы продать свои прижатые к голове уши, чтобы иметь такую кожу! И даже парни! И уродиной она не была. Можно даже назвать ее милой.

Чебурашка всегда ходила в тщательно выглаженной форме, на откровенную грубость и оскорбления в лицо отвечала взаимностью. И язык ее был остер, а ответы жесткие. Ни к кому побитой собачонкой не прибивалась. Классухе ни на что не жаловалась. На переменах предпочитала изучать потрепанный учебник со страшным названием «Математическая логика».

По истечении первой недели ни друзьями, ни просто приятелями Чебурашка так и не обзавелась. Откровенной травли и буллинга девчонке не устраивали, физически не трогали, вещи не портили. Но смотрели свысока. С примесью снисходительности, превосходства и брезгливости. Так смотрят на детдомовских детей. Или на цыганят в переходах. На бродячих бездомных псов. На тараканов в грязных подъездах хрущевок. И причину такого отношения я понял, лишь случайно услышав, как ее обсуждают в общем коридоре, обзывая деревенщиной, лохушкой, нищенкой и прочими словечками.

Оказывается, Чебурашка попала в гимназию исключительно по протекции директрисы. Малыгина заприметила девчонку на одной из городских олимпиад и загорелась желанием получить в ряды выпускников столь многообещающий ум.

Сама Зоя была родом из какого-то Задрюпинска. Богом забытого, тухлого и бесперспективного села. Чтобы учиться в нашей гимназии у ее матери, а отца у девчонки не было отродясь, как и отчества, не хватило бы денег, даже чтобы купить форму и стандартный набор учебных пособий, не говоря уже о ежегодной плате и ежемесячных взносах на комфортное существование золотых детишек.

Малыгина через Министерство образования пыталась выбить для Чебурашки то ли грант, то ли стипендию на бесплатное обучение, но с этим не выгорело. И тогда предприимчивая Нина Васильевна взяла мать Чебурашки преподавателем в начальные классы, благо необходимой стаж и подтвержденные заслуги у женщины имелись. А для детей сотрудников гимназии предоставлялось бюджетное место по уставу. Таким образом, директриса убила нескольких зайцев сразу.

Откуда это все известно, спросите вы? Элементарно.

Татьяна Ивановна Иванова, бессменный секретарь, заведующая всеми личными делами, по долгу службы и природной любопытности находилась в курсе всех и всего. А Иванова Маша, обучающаяся здесь на тех же условиях, что и Чебурашка, — ее дочь, и учится она, как вы могли догадаться в нашем классе.

Я и подумать не мог, что меня окружают надменные снобы. Кучка высокомерных посредственностей без забот и целей, у которых будущая профессия и будущий ВУЗ давно определены предками. Да и вообще, все их будущее расписано на годы вперед.

У Новиковой неофициально отец владеет несколькими торговыми площадями. А официально — он зам губернатора нашего города. У Сивакова папаша держит три ночных клуба. Мать Зубова — известный стоматолог с собственной клиникой. И перечислять можно далее по списку. Здесь и депутаты, якобы не владеющие торговыми центрами, и директоры строительных фирм, и владельцы типографий, рекламных агентств и супермаркетов и прочее, прочее, прочее.

Мои предки тоже входят в вип список.

У отца три автосалона с официальными дилерствами, мать бывшая модель и четырехкратная мисс города, известный меценат и публичная личность. В данный момент занимается благотворительностью. И конечно, предки спят и видят, что однажды я возьму в свои руки семейные капиталы и стану у штурвала автобизнеса. Вот только я не безвольная марионетка, а у них нет контрольного пакета исключительных прав на мою жизнь. И в чем я действительно уверен, так это в желании сделать себе спортивную карьеру, а не с калькулятором в руках просиживать дизайнерские брюки в скучных офисах, где даже цвет стен в кабинете директора определен дилерским договором. И впаривать среднему классу кредиты с завышенными процентами на до предела задопленные тачки согласно ежемесячным планам поставщика — не мой спорт!

— Хочешь, угадаю день твоего рождения? — шепчет Чебурашка, выводя узоры на полях в тетрадке.

Фокусы? Серьезно?

Я помню, как Глебов демонстрировал нам чудеса с отгадыванием задуманного числа или результатом математических действий, но вот чтобы день рождения… Кажется, чудо-зверьку удалось меня заинтересовать.

— Ну, попробуй, — шепчу ей, пока у доски распинается один из товарищей, пытающийся вычислить значение функции по заданному значению аргумента.

К слову сказать, Чебурашка, уже решила все примеры по этой теме, умудрилась и мне объяснить решение, причем так, что я на самом деле понял, и теперь откровенно скучала. Поэтому и решила попытаться обратить меня в свою математическую веру.

— Загадай день своего рождения.

Киваю. Двенадцатое декабря. Не за горами, кстати.

— Умножь его число на два.

Двадцать четыре, думаю я.

— Прибавь к результату пять.

Двадцать девять.

— Умножь сумму на пятьдесят.

Серьезно? В уме? Двадцать девять на пятьдесят… Так, как там… Тридцать на пятьдесят — тысяча пятьсот. Вычтем из них пятьдесят… Тысяча четыреста пятьдесят. Так, кажется.

— Умножил? Или калькулятор дать? — ехидно щурится Чебурашка.

— Умножил.

— Отлично. К этому результату прибавь месяц своего рождения.

— Готово, — говорю я.

— Результат?

— Тысяча четыреста шестьдесят два.

— Твой день рождения двенадцатого декабря.

Что? В смысле? В чем это логика?

— Ты сжульничала! Ты заранее знала ответ!

— Да неужели? Мой результат — две тысячи триста шестьдесят два. Разница всего в 900. Это мало.

Она искренне улыбается, хотя, кажется, удивлена моим невежеством.

— Серьезно? Ты никогда не слышал об этой задачке? Это уровень пятиклассника!

— Теперь ты окончательно убедилась в том, что у меня проблемы с математикой. И как, желание помочь не отпало?

Даже на расстоянии я ощущаю излучаемое ее полупрозрачным телом недоразвитого лопоухого кузнечика тепло и мягкий, едва уловимый аромат кокоса. И замечаю странные метаморфозы внутри себя. Мелкая зубрилка только что посмеялась надо мной, но внутри ничего не протестует. Нет ощущения унижения или оскорбленности. Напротив, как-то спокойно и легко.

Рядом с ней мне оказывается не стыдно показаться глупым.

Может, это потому, что мне на нее плевать? Нет желания демонстрировать свое превосходство. Нет цели покрасоваться или выглядеть умнее. Чебурашка словно бесполое существо, которое вызывает лишь легкий интерес, что возникает ко всему мало-мальски необычному. Пожалуй, с такими же чувствами я бы смотрел на какую-нибудь мадагаскарскую выхухоль, внезапно очутившуюся на зеленой лужайке у центрального входа в гимназию.

Вроде и интересно, но не особо.

— Я дам тебе тест. Сделай его сам, без помощи интернета или учебников. Так я пойму, на каком ты уровне.

— Разве мы не выяснили, что я на уровне пятиклассника?

— Пока мы выяснили, что в пятом классе у тебя была жутко скучная, посредственная математичка.

Я усмехнулся. Кажется, Чебурашка не считает меня идиотом. Пока.

Тест она мне даст.

— Слушай, из меня не надо делать знатока математики. Мне просто нужно закрыть неуды и пропуски по алгебре и геометрии. Ну, и постараться не заработать новых. А это проблематично, потому что по четвергам у меня тренировка накладывается на уроки. А пропускать тренировки нельзя. Я планирую профессионально заниматься боксом. В нем вся моя жизнь. Но родоки считают это блажью и глупостью. Поэтому, если до них дойдут новости о проблемах с учебой, мне просто не дадут заниматься спортом.

— Ясно. Ладно. Тогда с тебя список тем, по которым неуды и пропуски. Завтра суббота. В котором часу ты сможешь прийти на занятие?

— С утра у меня тренировка. Могу только после четырех.

— Тогда в шестнадцать тридцать. Королёва, двадцать пять, квартира двенадцать. Принеси чистую тетрадь листов на сорок восемь.