Глава 9
Прошлое
Матвей Соколовский
— Пойдешь со мной на соревнования? У нас сегодня товарищеский турнир, — спросил я Чебурашку, ошалев от радости, что закрыл долги перед Глебовым.
— А можно? — она распахнула свои теплые карие глаза, опушенные мягкими ресничками, и с затаенной надеждой замерла.
— Раз зову, значит, можно.
— Круто! Тогда, конечно, пойду.
Не смотря на незначительность турнира народу в Доме спорта полно. У входа толпилась куча желающих посмотреть на бои, а в неказистой узкой двери торчал вахтер, не пропуская зрителей раньше времени.
Данилина плелась где-то позади, постоянно врезаясь в кого-то и по сто раз извиняясь. Так мы и за час не доберемся до зала. Я решительно выловил ее маленькую ладошку и крепко сжал, дав понять, чтоб и не думала вырываться. Чебурашка хлопнула ресничками и с силой вцепилась в мою ладонь.
Так-то лучше!
Это был наш первый телесный контакт, не считая случайных (или не очень) прикосновений плечами во время уроков. Рука у нее была мягкая, нежная. Держаться за такую очень приятно. В школе, как ни странно, мы практически не общались. Разве что переписывались на уроках. Между нами теперь всегда лежала тонкая тетрадка, на которой мы оставляли друг другу послания, чтобы не вызвать гнев преподавателей перешептываниями. На переменах я с парнями зависал в общих коридорах или кафе, а Данилина с головой ныряла в свою «Математическую логику», будь она не ладна.
Никто из одноклассников и подумать не мог, насколько близки наши взаимоотношения. Лишь Кристина гневно и подозрительно щурилась, поджималя свои пухлые губки, чем вызывала во мне всплески триумфа. Однако, Зоя никак не проявляла желания утереть кому-либо нос тем, что дружит с самим Соколовским, даже здоровалась коротким «Всем привет», не выделяя из толпы одноклассником никого. Это поведение меня хоть и удивляло, но более чем устраивало. Не то чтобы я старался скрывать наши отношения, но раз уж Чебурашка сама так решила, то к чему отступать от заданного сценария.
Между нами был секрет.
Тайна для двоих.
Истина, которая никому и в голову не придет.
Девочка-изгой и Соколовский. Разве это может быть правдой?
После уроков мы расходились в разные стороны. Я спешил на тренировку. Зоя спешила домой. К семи вечера, когда заканчивалась моя тренировка, она уже обычно выполнила всю домашку и изучила парочку дополнительных уроков. С тренировки я заглядывал к Гамлету в магазин его отца, где паренек частенько подрабатывал за продавца, покупал какую-нибудь ерунду вроде йогуртов, шоколадных конфет или фруктов, иногда хлеб, картошку или овощи и шел к Данилиным, что так удобно жили неподалеку от Дома спорта. Этот нехитрый ритуал отчего-то заставлял меня чувствовать себя нужным. Чувствовать себя частью их семьи. И довольно скоро я уже мог позволить себе спросить у Людмилы Владимировны, что конкретно надо купить в магазине и получить ответ.
Это было странное противостояние характеров и каких-то нелепых принципов, так до конца мною и не понятых. Людмила Владимировна как бы позволяла мне платить за уроки, но только услугой по доставке продуктов. Я с упорством барана отказывался от возмещения их стоимости, аргументируя тем, что денег за репетиторство они брать не желали, да и в конечном итоге я сам эти продукты и ем. «Это полезно для вас обоих, Матвей. Не стоит переживать по этому поводу» говорила женщина и тайком подсовывала купюры за продукты в мою куртку. Я делал вид, что не переживал, и молча выкладывал деньги в вазочку.
Своего рода ритуал.
Молчаливое противоборство двух упрямцев.
В один из дней вазочка исчезла. Коварный ход со стороны учительницы. На следующий день я приволок свинью-копилку и водрузил ее на полку. «Не надо убивать во мне мужчину» — буркнул тогда я женщине, растерянно поглядывающей на меня.
Больше денежный вопрос не поднимался. Похоже, что между мной и Людмилой Владимировной тоже появился общий секрет. Тогда, улыбаясь, я впихнул в хрюшку пару крупных купюр вместе с очередной подсунутой мелочью за увесистый пакет картошки. Вот же упрямая женщина!
Но я-то поупрямее буду!
— А меня точно пустят? — пискнула Чебурашка мне в спину почти у самого входа в Дом спорта, вжимая голову в плечи.
Смешная такая.
Конечно же, нас пустили.
Этот милый лопоухий ботаник в школьной форме смотрелся у ринга весьма броско и необычно. Мне понравилось. Я усадил Чебурашку в первый ряд, не только для того, чтобы та ничего не пропустила, но и чтобы самому видеть ее реакцию.
Зоя счастливо улыбалась, будто у нас свидание и ей вот-вот будет вручен букет цветов. Хлопала глазищами, озираясь по сторонам. Скромно прятала ладошки под бедра, боясь лишний раз пошевелиться.
Во время турнира я обратил внимание, что Данилина достала блокнот и ручку. Она внимательно следила за боксерами, что-то чирикала на бумаге, хмуря брови и временами победоносно улыбалась. Неужели задачки свои опять решала?
Во время моего боя Чебурашка напрочь забыла о своей математике, зуб даю. В ее глаза плескалась тревога, волнение, переживание. И чувство новое, до этого момента неведомое, затопило изнутри горячей волной. Потому что я вдруг понял, что Зоя первая, кто действительно за меня болеет.
Некоторые одноклассники приходили ко мне на соревнования, но при виде дешевеньких снарядов и выкрашенных обычной краской стен, брезгливо морщились. Кристина тоже. В свой единственный визит она просидела в телефоне, еле дождавшись конца. Конечно, это же не модный фитнес-клуб. Тут даже зачикиниться позорно.
Откуда только берется вся эта заносчивость в людях?
Друзья по боксу… Тут каждый сам за себя болеет, чего уж там.
А вот Зоя…
Она и хмурилась. Она и жмурилась. Она и радостно вскакивала с места. И даже кричала что-то. И там, стоя на ринге, мне открылась маленькая, но сногсшибательная истина.
Зоя — красивая. Правда, красивая. Очень. Абсолютно вся. И даже ее уши красивые.
Еще никогда победа не была так сладка. И главное, такая незначительная в спортивной карьере, она стала едва ли не самой важной за все время. Потому что была нужна не только мне или моему тренеру. Она была нужна Зое.
И видя, как радуется Данилина, во время объявления моей победы, я решил, что непременно ее поцелую. Сегодня же. Прямо сейчас.
И я обязательно ее возьму на свой самый важный бой, что состоится в следующем месяце. Будет моим талисманом!
Настоящее
Стоя у ворот гимназии, я испытывал невероятную ностальгию. Даже и подумать не мог, что школьные годы вызовут внутри настоящую бурю эмоций, сравнимую разве что с боем за звание чемпиона.
Подтягивающиеся со всех сторон бывшие одноклассники галдели без умолку, напоминая курятник. У всех было отличное настроение. Народ много-много фотографировался, делясь друг с другом снимками через соцсети, устанавливая свежие хэштеги. В частности, со мной. Ну и с Новиковой. Губернаторская дочка и по сей день популярна. Многие знакомые из параллельных классов также подходили поздороваться. Сегодня в гимназии целое столпотворение.
Для нашего юбилейного пятнадцатилетнего выпуска ученики подготовили целую концертную программу. Всех гостей сопроводили в актовый зал. Выступал Глебов и другие учителя, многих из которых я помнил. В том числе и любимая всеми Адольфовна. Она заметно постарела. Волосы выбелила седина, морщинки покрыли добродушное лицо. Любовь Васильевна, как и много лет назад сыпала прибаутками, вспоминая забавные случаи из школьной жизни нашего выпуска.
Меня очень удивило, что по прошествии стольких лет, преподаватели помнят нас поименно, помнят, какие шалости мы вытворяли и знают, каких успехов достигли.
Жаль, что бывшая директриса, Нина Васильевна, не дожила до сегодняшней встречи. Ее тоже много вспоминали и только добрыми словами.
Ученики пели, танцевали, ставили смешные сценки. Многие из присутствующих скучали, зевали. Некоторые умудрялись что-то выпивать, неприлично хихикая. Даже было стыдно за такое поведение. Сам же я погрузился в воспоминание об атмосфере школьных праздников, когда после очередного концерта для родителей учащихся непременно ждала школьная дискотека. Даже жаль, что сегодня с дискотекой не выгорит. Я бы лучше провел время в украшенном шарами спортзале, чем в очередной раз поел в ресторане.
А еще я постоянно оглядывался и упорно выискивал ее. Данилину. Встреча с Зоей — это то, чего я ждал от сегодняшнего вечера больше всего, а эта беспамятная нахалка до сих пор не пришла! Потому что, будь она здесь, я непременно бы заметил.
Этот факт ужасно злил. До зубовного скрежета хотелось, чтобы Чебурашка послушала, как хвалят мои успехи и достижения бывшие учителя (даже они в курсе в отличие от некоторых!), и вспомнила уже, наконец, кто я такой!
И вспомнила, что любила меня вообще-то!
И разрешила бы себя проводить.
Хотя бы.
Но Зои все не было. Оставалась смутная надежда, что бывшая подруга придет хотя бы в ресторан. Однако, сознание то и дело подгоняло картинки ее скромного пальто и бабушкиных галош, что явно свидетельствовали о том, что мероприятие в такого уровня заведении Данилиной явно не по карману.
Дурочка!
Ну в школу-то могла явиться!
Это же совершенно бесплатно!
А уж в ресторан бы я ее уговорил пойти. И, конечно же, за все заплатил сам. Лишь бы пообщаться с ней. Узнать, как жизнь сложилась. А может даже снова поцеловать.
После официальной части мы разбрелись по кабинетам. Наша классная уже давно не работала в этой гимназии и даже на встречу приехать не смогла — очень далеко живет, на Севере.
Вместо нее с нами пошла Адольфовна. Меня так и подмывало спросить хотя бы у кого-нибудь, где Данилина и будет ли она вообще, но что-то внутри мешало. Как будто вернулся назад в прошлое и наша с Чебурашкой связь по-прежнему тайна покрытая мраком.
Зато Кристина постоянно навязчиво трется поблизости. Шепчет свои комментарии по поводу и без, вгоняя меня в состояние тихого бешенства своими собственническими прикосновениями и запахом переспелой вишни.
Определенно точно не буду с ней спать.
Даже чтобы закрыть свой гребаный гештальт.
Ибо проблем такая связь принесет намного больше, чем удовольствий. Уже сейчас вижу, как хищно блестят азартом ее глаза. Как бы ни мечтала мама, союзу нашему случиться не суждено. Все симпатии безвозвратно канули в Лету. Мои так уж точно. Это факт.
В целом судьба класса сложилась неплохо. У многих собственный бизнес, кое-кто продолжил семейное дело, а кто-то просто удачно вышел замуж. Лишь человек пять-шесть составляли печальную статистику. Наркодилер Сивый, отбывающий пятый год в колонии. Алкоголичка Шмелева, третий раз проходящая курс реабелитации. В пару к ним сторчавшиеся Кузин и Попков. Первый в могиле из-за передоза, второй лечится от ВИЧ. Разбившаяся на машине Гусева. И пропавшая без вести Акулова. Также одноклассники нелестно отзывались о Ване Забелине, что добровольно отказался от строительной фирмы отца и после окончания гимназии ушел в армию, а затем и вовсе пропал с радаров.
Школьная парта, за которой я провел столько лет, стала мне совсем мала, но при этом очень-очень не хватало рядом хрупкого, но такого надежного плеча Данилиной, отчего настроение мое неизбежно катилось в пропасть. Желание идти в ресторан сгорало также быстро, как бикфордов шнур.
И никто, никто за прошедшие два часа даже не вспомнил о Чебурашке!
У всех что, отшибло память? Да, она не училась с нами с самого начала, но все равно является полноценной частью класса. Почему никто о ней не говорит?! Будто ее и не было вовсе.
— А почему нет Данилиной? — наконец, задал я интересующий меня вопрос и в ожидании осмотрел окружающих.
Адольфовна, скромно улыбнувшись, поджала губы. Кристина выпучила глаза, застыв на месте. Остальные кто пожимал плечами, кто просто переглядывался, словно силясь понять, о ком я говорю.
— Ты про Чебурашку что ли? — озвучила догадливая Маша.
— Ага. Про Зою. Ее разве не приглашали?
— А с какой стати, Матвей? — натурально удивилась Кристина, — Она, считай, и не училась с нами, ни с кем не общалась.
— В смысле? — что значит, считай, не училась?
— А, ты ж не знаешь, наверное. Чебурашка проучилась с нами месяца три, потом уехала обратно в свой колхоз. Контактов мы с ней не имели никогда. Друзей у нее здесь тоже не было. Мы и не знаем о ней ничего с тех пор, — по своему обыкновению просвещала всех Маша, которая всегда была в курсе любых событий.
— А почему она ушла? — вот это еще новости! Данилина, оказывается, не оканчивала гимназию вместе со всеми.
— Кто ж ее знает! Она всегда была дикой и нелюдимой.
— Я слышал, она в техникуме на Садовой училась. Но это не точно.
В техникуме? Зоя? Моя умная Зоя?
Да бред это все!
— А вы, Любовь Васильевна, ничего не слышали о Зое?
Не успела Адольфовна и рта раскрыть, как вмешалась Кристина.
— Да какая разница, Матвей! Что ты пристал с этой Чебурашкой! Я вот слышала, что наша Гимназия выиграла грант на поездку в Англию. Это правда, Любовь Васильевна?
Новикова ловко свернула с темы, а я в очередной раз почувствовал приступ вишневого удушья. Пойду-ка, проветрюсь.
Пребывая в крайней степени раздражения, покинул класс и направился по знакомому маршруту в сторону туалетов.
И вдруг на глаза мне попался Степа. Паренек пружинистой походкой куда-то спешил, и я решил его догнать, чтобы еще раз поговорить о перспективах спортивной карьеры.
В прошлый раз, не смотря на горящий взгляд и эйфорическую улыбку, парень так и не дал четкого ответа. «Мне надо обсудить это с близкими», сказал Свиридов, засовывая в карман визитку.
Прошло три дня, а он так и не перезвонил.
Я поднялся вслед за Степой на два этажа выше. Здесь в отличие от первых двух этажей народу не было. Практически все кабинеты закрыты. Лишь в конце коридора льется желтый свет. И мы, словно два мотылька, летим к нему.
Не знаю, почему я тогда не окликнул Степу, а просто шел след в след. Какой-то иррациональный и не логичный поступок, но в итоге он привел меня к тому, о чем я думал весь вечер.
Вернее, к той.