Глава 9

Сидя в своей комнате, я листала страницы интернета в поисках чего-то, что могло бы помочь мне лучше понять Шамиля и, возможно, найти способ установить с ним контакт. Отчаяние и желание помочь малышу, который казался таким замкнутым в собственном мире, толкали меня искать ответы в безграничных просторах сети. И вот, среди множества статей, блогов и форумов, мое внимание привлекла АВА-терапия — поведенческий подход к работе с детьми, страдающими аутизмом. Я погрузилась в чтение, пытаясь понять суть метода, его принципы и результаты. Отзывы родителей, поделившихся своими историями успеха, вдохновили меня, и я почувствовала прилив надежды. "Может, это и есть тот ключ, который поможет мне найти путь к сердцу Шамиля?" — подумала я.

Решение пришло спонтанно, но было обдуманным. Я нашла онлайн-курс по АВА-терапии, предназначенный для родителей и опекунов детей с аутизмом. Взвесив все "за" и "против", я решила, что стоит попробовать. "Ведь если есть хоть малейший шанс помочь Шамилю, я должна использовать его," — убеждала я сама себя, заполняя форму регистрации и совершая платеж.

Теперь передо мной стояла новая задача — изучить курс и начать применять полученные знания на практике. Я чувствовала волнение от предстоящих открытий и надежду на то, что это станет первым шагом к налаживанию связи с маленьким Шамилем.

После того как я завершила процесс регистрации и оплаты, передо мной открылась целая библиотека материалов курса по АВА-терапии. Мое волнение нарастало с каждым кликом по новому разделу, с каждым открытым видео и статьей. Стремление помочь Шамилю давало мне силы и уверенность, что я на правильном пути.

Я проводила часы, поглощая информацию, делая заметки, пытаясь осмыслить и адаптировать учебный материал к нашей уникальной ситуации. Каждая концепция, каждый метод обучения казались мне открытием, и я была полна решимости попробовать их все, чтобы найти тот, который "зацепит" Шамиля.

Понимая, как важны визуальные стимулы для детей с аутизмом, я начала работу над созданием обучающих картинок. Я выбирала яркие, но не слишком разнообразные цвета, чтобы не перегрузить его восприятие. На картинках были изображены простые предметы и действия, каждый из которых я тщательно подписывала.

Кроме того, я задумалась над созданием простых игр, которые могли бы способствовать развитию моторики, внимания и умения следовать инструкциям. Используя подручные материалы, я соорудила несколько игр на сортировку по цвету и форме, а также пазлы с большими деталями.

Подготовив все необходимое, я почувствовала себя готовой к первой встрече с Шамилем в новом для нас обоих качестве. Нервы смешивались с предвкушением, ведь я не знала, как он отреагирует на мои попытки. Но одно было ясно точно — я сделаю все возможное и невозможное, чтобы достучаться до его закрытого мира.

Под покровом ночи, когда только мой тихий голос нарушали тишину большого дома, я делилась с Маратом своими планами, успехами и переживаниями по поводу работы с Шамилем. Я сидела рядом с его постелью, глядя на бледного и осунувшегося мужчину, который казался истощенным и беспомощным, в отличие от того сильного и властного Марата, которого я знала. Я говорила о своих надеждах помочь Шамилю, о том, как я старалась его понять и найти ключ к его закрытому миру. И каждый вечер я заканчивала свой монолог вопросом, который, как мне казалось, никогда не получит ответа:

— Слышишь ли ты меня, Марат? Шамиль не безнадежен. Все может получиться.

Но ответа не последовало, только тишина, наполненная его ровным дыханием. Однажды, когда я уже собиралась уйти, краем глаза я заметила непривычное движение. Его веки слегка подрагивали, словно он боролся с темной пеленой сна, пытаясь пробудиться. Я замерла, едва дыша, наблюдая за ним. И тогда произошло то, что я не осмеливалась даже мечтать увидеть: Марат медленно открыл глаза, в его взгляде было столько усталости и боли, что я почувствовала как по моей спине пробежал ворох мурашек.

Его голос, хриплый и слабый, прозвучал как гром среди ясного неба: — Это все зря… отстань от него!

Эти слова, сказанные с таким трудом, поразили меня, заставили мое сердце замереть на мгновение. Я хотела что-то сказать в ответ, оправдать свои усилия и объяснить, почему я не могу просто отступить, но мои слова застряли у меня в горле.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась медсестра, ее голос, полный радости и удивления, разнесся по дому, будя всех его обитателей: "Марат пришел в себя!"

Я осталась одна, стоя на пороге, в полном замешательстве и смятении. Слова Марата все еще звучали в моей голове, а сердце разрывалось между радостью от его пробуждения и болью от его слов. Я ушла, оставив его в комнате, окруженного заботой и вниманием других, а сама пыталась понять, что же мне делать дальше.

Несмотря на слова Марата, никто прямо не запретил мне подходить к Шамилю. Может, в глубине души я и пыталась найти в его словах скрытый смысл или просто искала повод, чтобы продолжить свои усилия. Я чувствовала, что между мной и маленьким мальчиком начинает устанавливаться некая невидимая связь, и я не могла её просто так отпустить. Каждое утро, когда дом ещё спал, я подкрадывалась к кухне и выбирала для Шамиля что-нибудь сладкое. Маленькие пирожные, печенье с шоколадом — всё, что, как мне казалось, могло бы привлечь внимание ребёнка. Потом я оставляла эти лакомства рядом с ним, наблюдая, заметит ли он их. Я раскладывала перед ним картинки, показывая и рассказывая, что на них изображено. Сначала Шамиль воспринимал всё это с полным равнодушием, его взгляд скользил мимо меня и моих картинок, как будто мы были лишь частью его непроницаемого мира. Но потом я заметила, что он стал немного иначе реагировать на мои появления. Его глаза иногда следили за мной, когда я входила в комнату, и даже казалось, что уголки его губ слегка поднимались в тихой улыбке, когда я показывала ему картинки.

Его няня, добрая женщина средних лет, однажды неожиданно для меня выразила своё удивление.

— Вы знаете, я работаю с Шамилем уже год, и я никогда не видела, чтобы он так реагировал на кого-то, — сказала она, глядя на меня с чем-то вроде восхищения и недоумения в глазах.

Я не знала, что и ответить. Ведь я сама едва понимала, что происходит между мной и Шамилем. Всё, что я знала точно, это то, что я не могла и не хотела останавливаться. Ведь, казалось, что с каждым днём маленький мальчик всё больше "просыпается" и обращает внимание на окружающий его мир. И я хотела верить, что в этом есть и моя заслуга.

Каждое утро я начинала с надеждой, что сегодня Шамиль снова отреагирует на меня. И однажды это произошло — когда я вошла в его комнату, он поднял голову и, к моему абсолютному изумлению, медленно помахал мне рукой. Это было нечто большее, чем просто жест, это было признанием моего присутствия в его мире. Мое сердце забилось быстрее от радости и волнения.

— Привет, Шамиль, — радостно произнесла я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Я не могла оторвать взгляд от его лица, не веря, что это реально случилось. И хотя он так и не смотрел мне прямо в глаза, я чувствовала связь между нами.

Но тут моя радость была внезапно прервана. Ощущение чьего-то взгляда заставило меня обернуться, и я увидела Марата, стоящего в дверях. Его лицо было суровым, брови нахмурены. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде боли или разочарования, но я не могла быть в этом уверена.

"Марат…" — начала я неуверенно, пытаясь понять, как он воспринял этот момент. Но он не ответил, только продолжал смотреть на Шамиля, а затем его взгляд переметнулся на меня. Мне стало не по себе. Марат молча повернулся и ушел, оставив меня в недоумении и смятении. Я осталась стоять среди комнаты, обдумывая, что только что произошло, и что это значит для всех нас.

А еще — Марат встал с постели. И между нами с ним явно ничего не изменилось. И никогда не изменится.