Глава 11

Равиль всё время думал о Лене и её нелюбви к сыну. Он боялся, что она может что-то сделать, но не увольняться же теперь с работы, чтобы сидеть возле неё. Зармаев понадеялся, что она испугается вчерашних угроз, и всё будет хорошо. Хотя то, что он наговорил в гневе, было чистой воды блефом. Теперь оставалось рассчитывать, что девушка не догадается об этом. «Хорошо, я не отрицаю, что я скатился дальше некуда. Я монстр, нелюдь и всё в этом духе. К тому же изнасиловал её, о чём до сих пор жалею. Но как она может так говорить о нашей крошке, мечтать, чтобы наш сын умер? Он даже не успел родиться, а значит и грехов за ним нет. Как можно ненавидеть собственного сына?» — думал он, сжимая кулаки до побелевших пальцев.

— Что с тобой, Равиль? — к нему подошла бывшая любовница. — Может, не хватает женской ласки? Пойдем ко мне, девчонки из отдела уже ушли домой.

— Таня, прости, но между нами всё кончено. Я уже говорил это. Не принимай на свой счёт. Ты женщина хорошая, но я скоро буду увольняться. Где-то в середине мая. Потом уезжаю насовсем в другой город, — тихо ответил он.

— До этого времени ещё три с лишним месяца. Но навязываться не буду. Хотя в сексе ты хорош, этого отрицать нельзя, — улыбнулась она и пошла дальше.

Равиль подошёл к забору, а потом прикоснулся лбом к холодной кирпичной стене. Хотелось домой, к любимой женщине.

— Равиль, ты где? Ответь, Равиль, — раздалось из рации, висевшей на поясе.

— Уже возвращаюсь, Роман Викторович, — ответил Зармаев.30f6fc

Когда он зашёл в помещение охраны, начальник сказал строго, но беззлобно:

— Какого ты попёрся один? Знаешь же, что в тёмное время суток положено двоим на осмотр территории выходить.

— Знаю. Не сердитесь, Роман Викторович, хотел один побыть.

Роману Викторовичу Пудовкину недавно исполнилось пятьдесят лет. Он был подтянутый высокий мужчина, симпатичной внешности: пепельного цвета волосы, серые глаза, острый нос. Пудовкин был военным в отставке, которого, в тяжёлые времена сокращений, списали на пенсию.

— Что, опять проблемы в семье? Так распишись с ней. Бабы любят три слова: замуж, загс и кольцо, — усмехнулся Роман.

— Точно, Викторыч дело говорит, — поддержал его Матвей, коллега Равиля.

— Уже предложил замуж. Только она не хочет. Ладно, не вникайте, мужики, разберёмся.

Равиль сел на лавку и посмотрел в окно. По дорожке, ведущей к домику охраны, шли ещё двое напарников. Скоро ему придётся расстаться с ребятами, с которыми успел даже подружился. А особенно жаль уходить от Романа.

Пудовкин принял его в свою бригаду, хотя заводское начальство не хотело брать человека, у которого в паспорте написано: «национальность — чеченец». Но в отделе кадров случайно появился Роман. Он заявил, что ему срочно нужен человек, и неважно какой он нации.

Равиль окинул взглядом помещение. Тут были стол со старым монитором, который показывал картинку с камер, а ещё несколько лавок. В соседней комнате находился топчан, где ночью спали по очереди. А ещё стол со стульями.

— Может подремлешь? Какой-то ты дёрганый сегодня, Равиль, — обеспокоенно произнес Пудовкин.

— Нет, рано ещё. Да и не хочется что-то, — откликнулся он.

— Тогда партию в картишки, — улыбнулся Миша, заходя с улицы.

Следом за ним в помещение зашёл Егор.

— Викторыч, как насчёт дурака? — Егор облизнул пересохшие на морозе губы.

— Согласен, если ты останешься с картами на руках, — хохотнул Пудовкин, доставая из ящика стола колоду.

Равиль тоже решил сесть за игру, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

***

Лена приготовила себе на ужин омлет. Готовить что-то другое было лень. Ей вообще в последнее время ничего не хотелось. Навалилась жуткая апатия и сонливость. Иногда она позволяла себе валяться на кровати целый день, а Равиль варил еду сам. Он молча терпел всё, но вчера не выдержал и ударил. А ещё он сказал такое, что у неё чуть кровь в жилах не застыла. Но потом она поняла, что он блефует. Того, что он обещал с ней сделать, не будет никогда. Тем не менее, Лена решила больше не поступать, так как вчера. Этой своей выходкой она только разозлила его. «Теперь Равиль будет ещё тщательнее за мной следить. Мне нужно усыпить его бдительность и сбежать, а я только вызвала подозрения вчерашним инцидентом. Вот я дура! Идиотина последняя!», — думала девушка, сидя за кухонным столом.

Раздосадованная на саму себя Лена кинула грязную сковороду в раковину, а потом пошла в гостиную. Посуду мыть тоже не хотелось. Включив сериал, который она давно начала смотреть, девушка углубилась в сюжет. Ей необходимо было отвлечься, забыть, что она пленница, к тому же беременная. Равиль обещал, что как только они распишутся, она станет свободной. Будет растить с ним сына. Лена не хотела такой свободы. Жить привязанной к нелюбимому мужу и ребёнку — это не для неё. Девушка решила, что если не удастся сбежать до родов, она уйдёт потом. Бросит ребёнка в роддоме и уедет в старый бабушкин дом. Её даже не волновало, что будет с малышом дальше. Вдруг перед глазами встали родители. Папа смотрел грустными глазами. Мама сказала одними губами, чётко разделяя каждое слово.

— Зачем ты так, это же наш внук?

— Ваш, вот и охраняйте его с небес. Я не желаю иметь детей от этого чудовища, — недовольно буркнула Лена, а привидения исчезли.

С того времени, как она впервые увидела Равиля, призраки родителей ни разу не появлялись. И вот теперь они отчётливо стояли перед глазами. Лену почему-то покоробило, что за неё родители не волновались, а в первую очередь заговорили о внуке. Девушка не понимала, что озлобилась на весь мир. На всех, кто её знал раньше. Подруга и крёстная не пытаются искать, веря письмам. В институте спокойно приняли её заявление от чужого человека, который его принёс. И вот теперь родители против неё. «Внука им жалко, надо же! А как же я?! Обо мне хоть кто-то подумал?!» Лена тронула живот руками, но ребёнок не шевелился, как будто чувствуя настроение матери. Девушка глубоко вздохнула и продолжила смотреть кино.