Глава 12

Равиль метался по кухне как бешеный зверь и орал.

— Я не понимаю, Дрон, как эта сука умудрилась сбежать?! Как?! Всё время перед глазами была! Отвёл взгляд всего на секунду! Хорошо, не хотелось со мной жить, оставила бы ребёнка и уёбывала к черту! Ей же всё равно сын не нужен был! Нет, она, гадина, ушла с ним, чтобы мне больнее сделать!

— Остынь, Чеченец! У тебя снова голова заболит. Я уже дал задание малолеткам, мониторить вокзалы. Сразу после твоего звонка, набрал Чили и дал описание девки. Лишь бы она в ментуру сразу не почапала, — сказал Дрон, сидевший на стуле задом наперёд.

— Нет, ей сейчас не до этого. Она сначала уехать постарается. Вот только на какие шиши? Найду тварину, урою! — Равиль с силой впечатал кулак в стену.

— Тихо, не бушуй. Ещё дом моей родни развалишь. Токарь звонит, — Сева взял со стола телефон.

Поговорив с приятелем пару минут, Сева отключил вызов и взъерошил волосы.

— Токарь ходил к её подруге, представился дальней роднёй по отцу. Лика не знает где Лена. Она сказала, что Сокольская давно уехала в Челябинск. Да, Лена не дура. Она знает, что у подруги мы её быстро вычислим. А еще, Лика почему-то спросила, не из деревни Ольховка ли Токарь.

— Очень много информации. Знаешь, сколько Ольховок по России матушке может быть, — Равиль, наконец, приземлился на стул.

— Оп, а вот и Чили. Да.… Где видели похожую девку? Спасибо дружище. Я тебе на телефоне счёт пополнил, — Сева отклонил вызов и серьёзно посмотрел на друга, — Её на Ярославском вокзале видели. Но уже несколько часов прошло, как она пропала. Лена могла сесть на поезд. Нужно узнать, куда она билет купила. Нам, конечно, никто об этом не скажет. Но есть же друг Пушок, с волшебной ментовской ксивой. Сейчас его напрягу. Зря, что ли, он от Князя бабло получает. А ты пока думай, что с этим самым Князем делать.

Равиль уже думал об этом. Рядом с князем охрана, близко не подойти. А свой винторез он утопил в проруби ещё первого января. Значит, надо искать другой путь.

— Послушай, Дрон, ты что-то говорил о болезни Князя. Чем он болен? — поинтересовался Зармаев.

— Ну, как у многих в его возрасте. Гипертония. Ещё какая-то хрень. Не помню, как называется, но суть в том, что у него редкий пульс. Типа операцию на сердце делать рано, но назначили кучу пилюль.

— Опа, так у него брадикардия что ли? Ты не знаешь, капсулы у него в таблетках есть? — заинтересовался Равиль.

— Вроде были. У него специальный бокс на кухонном столе лежит. Там написано на крышке: «утро, день, вечер», а пилюли по ячейкам. Ему Зозуля лекарства покупает. Он же его правая рука. А я так, особо приближённый, — пожал плечами Сева.

— Значит так. Я тебе напишу название таблеток. Достань мне их, они рецептурные. Ещё твоя задача посмотреть какого цвета капсулы. А лучше название узнай. Принесёшь мне оба препарата. Мы поменяем в капсулах одно лекарство на другое. Потом ты скажешь, что я объявился и хочу приехать. Типа разговор не по телефону. Твоя задача поменять в боксе одни таблетки на другие. Только руками ничего не трогай. Чистым платком ячейку открывай, — строго сказал Равиль.

— И что будет?

— Сам догадался, чего спрашиваешь? — нахмурил брови Зармаев.

— Ты мне предлагаешь его убить?! Ага, чтобы я в тюрьму сел. Спасибо тебе большое, друг, — Сева встал и отвесил шутовской поклон.

— Не паникуй. Если там будет не одна, а несколько капсул, то он может её не в этот же день выпьет. Главное, отпечатков не оставь.

— Уговорил. Если этот старый мешок с костями язык развяжет, и до нас доберутся, мы вообще на пожизненный срок уедем. Давай, пожуём чего-нибудь. Я голодный. Всё равно ждать, пока Пушок отзвонится. Он обещал через два часа всё узнать.

***

Любовь Львовна зашла в палату к Сокольской. Девушка лежала, отвернувшись к стене, но не спала.

— Доброе утро. Как вы себя чувствуете, Елена Владимировна, — вежливо произнесла доктор.

— Доброе утро. Хорошо. Если не считать, что болит всё. До туалета еле дошла, — сказала Лена поворачиваясь.

Любовь взяла стул и присела рядом с кроватью.

— Ну, и что за истерика у нас? Ребёнка кормить не хочешь. Отказную собралась писать. В детском доме не сахар. Я сама оттуда, знаю. Вон, в соседней палате женщина лежит. Рожала тяжело. Умоляла ребёнка спасти. Говорит: «Не меня спасайте, а его». Но ребёнок умер через час после родов. Между прочим, тоже мальчик был. Как я ей теперь о смерти сына скажу? А ты от своего отказываешься, так нельзя. Ребёнок нуждается в матери. А желательно и в отце. Может его отец воспитает, раз ты не хочешь? — нравоучительно сказала Люба.

Лена морщась, села на кровати, облокотившись о спинку. Она посмотрела на доктора и заговорила, резко и зло.

— Что вы знаете о его отце? Такому вообще доверять детей нельзя. Он же меня украл и изнасиловал. А потом почти год держал в своём доме и заставлял с ним спать. Когда забеременела, возил к платному врачу, но следил, чтобы не сбежала. Мне чудом удалось от него уйти. Как вы думаете, нужен мне ребёнок от такого как он? Тем более я еду в деревню, где из жителей пару стариков осталось. Где я его там растить буду, да и на какие деньги? Не хочу, ненавижу это Зармаевское отродье. А знаете что, Любовь Львовна? Отдайте моего ребёнка этой несчастной. А что, она же так сына хотела. А мне выдайте справку, что ребёнок умер при родах.

— Ты что такое говоришь? С ума сошла? А если ты одумаешься и прибежишь дня через три, были такие случаи. Что я тогда делать буду? — шикнула строго доктор.

— Не прибегу. Отлежусь ещё сутки и сбегу из больницы. Он и его друзья бандиты меня уже ищут. Этого, я тащить с собой не собираюсь. Обуза мне ни к чему. И если меня поймают, то убьют. А ребёнок попадёт в лапы к бандиту и убийце. Помогите, доктор, пожалуйста. Вот, я вам серьги золотые отдам. Они с настоящим изумрудом.

Лена вложила в руки акушерки серьги. Люба подумала, что если бы девушка врала, то не стала бы разбрасываться такими дорогими вещами. Она ещё раз поглядела на Лену. Такая красавица могла приглянуться и бизнесмену и богатому авторитету. Сейчас и те и другие возомнили из себя богов, и думают, что им всё можно.

— Берите, на жизнь у меня есть немного денег, на пару лет хватит. А эти серьги принесут вам счастье. Через год вы найдёте своего рыцаря. А ещё через год, родите долгожданного ребёнка.

— Ты-то откуда знаешь? — Люба не поверила ей.

— Знаю. А ещё знаю, что ваша первая любовь была в десятом классе. Парень по имени Александр, — заявила Лена.

— Ты экстрасенс что ли? Ладно, помогу тебе. Мальчика очень жалко. Не место ему в детском доме. Я ещё документы не оформляла. Сейчас всё сделаю. Только учти, дороги назад у тебя нет. Отныне это её сын, — строго сказала доктор.

— Спасибо. Вы развязали мне руки, Любовь Львовна.

Через час Лена получила справку о том, что её ребёнок родился мёртвым. Она, в свою очередь, написала отказ хоронить мёртвого малыша. Молоденькой медсестричке, которая знала правду, пришлось погадать, чтобы она молчала. Таким образом, Лена избавилась от нежеланного сына и нисколько не жалела. Она сказала себе, что её ребёнок вырастет в хорошей семье. Ведь та, у которой умер малыш, была замужем. «Вот и всё, Равиль. Ты никогда не узнаешь, где твой сын. По всем документам он умер. Я тебе отомстила. Приеду в деревню и отомщу ещё больше. Ты у меня на пожизненный срок сядешь, а всё твои дружки будут на соседних нарах спать».

На следующий день Лена попросила доктора купить ей чистое нижнее бельё и одежду, а ещё билет на поезд. Любовь разрешила ей помыться в душе под тёплой водой.

Билет был на утренний поезд. Поэтому девушка заранее написала, что под свою ответственность от дальнейшей госпитализации отказывается. Рано утром она вышла из роддома, а потом направилась в сторону остановки. Сердце не ёкнуло и не заболело. Наоборот, девушка почувствовала облегчение. Ей и в самом деле было плевать, что теперь будет с этим ребёнком. Она даже не обернулась, уходя по тропинке больничного городка.

***

Равиль узнал, до какого города взяла билет Лена. Он давно нашёл у прежних хозяев книгу, которая называлась «Атлас дорог СССР». Там были указаны почти все населённые пункты страны. Ещё тогда Равиль подумал, что эта старая книга может и сейчас здорово пригодится. Вот и настал тот случай. Ему без труда удалось найти недалеко от нужного города деревню Ольховка. Хотелось ехать за Леной прямо сейчас, но необходимо решить дела с Князем. Олега Зозулю арестовали. Дрон думал, это потому, что Князев начал сотрудничать со следствием, чтобы самому скостили срок. Но названия лекарств, которые покупал для Князя, Олег успел шепнуть.

Дронов сомневался, когда получил от Равиля капсулу, заряженную не тем лекарством. Одно дело быть посредником между киллером и заказчиком, а другое, убить самому. Но получить пожизненный срок, это значит растоптать все свои мечты. Поэтому Сева напросился на встречу с боссом. Князь в это время мучился давлением и лежал на диване в гостиной. Единственное, что заставило его принять Дрона, это весть о Рафе. Когда Сева вошёл во двор, то увидел охрану, а в доме как обычно никого не было. Князь не доверял такие разговоры посторонним ушам. Это оказалось на руку Севе, который сидел в кресле и врал напропалую, рассказывая, что Раф готов приступить к приготовлению нового блюда.

— Курицу гриль хочу. Только пусть он ей на крыльях кетчупом звёзды нарисует, — довольно улыбнулся Князь.

— Звёзды золотые, босс, — осклабился Дронов

— Согласен, пусть называет цену, — махнул рукой пожилой мужчина.

— Пить хочется. Я воды на кухне попью?

— Минералка в холодильнике. Тебе можно, бери, — милостиво разрешил Князев.

Сева прошёл на кухню, стараясь ничего не касаться руками, как и учил Равиль. Он заметил коробочку с лекарствами на столе. Капсулы лежали в ячейке «утро». Дронов накинул на коробку носовой платок и, открыв её, высыпал капсулу из пакетика. «Вот так, босс. Курицей гриль скоро станешь ты».

Через три дня Сева сообщил Равилю, что Князя мёртвым нашла охрана. Теперь их всех тягают на допросы, но лично против него доказательств нет.

— Вот и славно. А что по другим делам? — осведомился Равиль.

— Хреново. Волчару даже под подписку не отпустили. А многие из бригады, кто не успел скрыться, под подпиской о невыезде. Твой покорный слуга в том числе. Мне, шьют рэкет, и так, ещё по мелочи. Кое-кто за продажу наркоты может сесть. Хорошо хоть до оружия не докопались, — с грустью поведал Сева, — Мать в шоке, наняла адвоката, толку от него. Отец вообще со мной не разговаривает.

Сева встал с дивана и подошёл к окну. Он знал, что этим всё может закончиться, но всё равно пошёл в криминал. Тогда в нём играла молодецкая удаль и бравада. Казалось, что всё по плечу и он непобедим.

— Ты, что делать намерен? Поедешь в Ольховку? — произнёс он, не оборачиваясь.

— Да, на машине, — Равиль развалился в кресле, вытянув ноги, — Если ехать с небольшим отдыхом, то быстрее будет, чем на поезде. Я уже проложил маршрут по старому атласу. Мне нужно найти Лену и сына.

— Понятно. Будь осторожен, дружище. Поеду, поздно уже. А ты выспись перед дальней дорогой как следует.

Равиль проводил друга до калитки и действительно завалился спать. Сейчас он мечтал только об одном, чтобы с его сыном всё было хорошо.

***

Лена уже больше недели жила в старом бабушкином доме. Он требовал ремонта, но пол не прогнил, а крыша не протекала. Окна были целы и закрыты ставнями на замок. Под одним из камней у входа был зарыт ключ. Поэтому Лена без особого труда открыла висячий замок на двери. Потом она нашла в доме ключи от ставень. Первым делом стоило прибраться. Во всех четырёх комнатах был неимоверный слой пыли. Но Лена ещё была слаба после родов, поэтому убрала только там, где собиралась спать.

На следующий день заявилась любопытная соседка. Девушка объяснила кто она. Сказала, что в отпуске и погостит месяц. Бабушка была рада новому знакомству и заливалась соловьём о том, как тут было хорошо в былые времена. Молодёжь и раньше стремилась в город, а с закрытием колхоза и вовсе. Сейчас в деревне было всего десять жилых домов и в каждом глубокие старики. Магазина тут не стало. Два раза в неделю приезжает автолавка с продуктами. Раз в месяц на машине добирается почтальон из райцентра, чтобы выдать пенсию и почту. Вот и вся жизнь в опустевшей деревеньке. Старушка пригласила девушку на вечерние посиделки. Старики собираются у неё дома на чашку чая каждый вечер. Лена обещала как-нибудь зайти. На самом же деле, общаться ни с кем пока не хотелось. Нужно пару дней побыть одной и осмыслить всё. Подумать, как жить дальше. И вот прошло уже больше недели, но она так ничего и не решила. Днём выползла из дома, чтобы дойти до автолавки. Вдруг показалось, что за ней кто-то следит. Она огляделась по сторонам и никого не увидела. «Показалось», — подумала она.

После ужина девушка села писать письмо в Москву. Это было заявление в прокуратуру. В нём Лена написала обо всём, что сделали с ней и её семьёй. Упомянула всех до единого. Начиная с Брунова и заканчивая Зармаевым. Осталось только добраться до райцентра и отправить заказное письмо. Сокольская решила, что непременно поедет туда завтра. Она оставила исписанные красивым почерком листы на столе и легла спать. Пока она думала, как всё написать, наступила ночь.

Неожиданно в дверь постучали. Сердце пропустило удар. «Кто в такое время? Темно уже». Она на цыпочках подошла к дверям. Отзываться на стук не хотелось, но вдруг что-то важное.

— Кто? — дрожащим голосом спросила она.

— Здравствуй, любимая, — отозвались за дверью.

Лена зажала рот рукой, чтобы не закричать. Этот голос она бы узнала всегда. «Как он меня нашёл так быстро?! Что теперь делать?!»

— Лена, милая, открой дверь. Мы просто поговорим, — ласково сказал Зармаев.

— Я не открою, уходи, — заявила она, а сердце зашлось в бешеном стуке.

— Нет? Ну и ладно. Я зайду сам. Окна в доме низко. Мне ничего не стоит разбить стекло.

Лена не видела, но могла поклясться, что он ехидно улыбается. Она хотела пройти до окон, выходящих на задний двор, а потом сбежать через окно. Но Равиль как будто предвидел это.

— Не вздумай бежать, Лен. И лучше открой дверь по-хорошему. Иначе я спалю соседний пустующий дом. Перекинется ли огонь на другие постройки, меня не волнует. Лена знала, что Равиль способен безжалостно убить человека. Спалить деревню для него ничего не стоит. Она дрожащими руками открыла задвижку на дверях.

— Ну, здравствуй ещё раз, любимая, — Равиль закрыл дверь и направился в ту комнату, где горел свет.

Лена дрожа всем телом, засеменила следом. В комнате Равиль бесцеремонно уселся на стул. Потом он вынул из-за пояса брюк пистолет с глушителем и положил на стол. Лена нервно сглотнула, присев на край кровати.

— Ого, да ты у нас уже не беременна. Успела родить? Только вот ребёнка я нигде не вижу. Где мой сын, Лена? — ледяным голосом спросил он.

— Его нет, Равиль, — тихо выдавила она.

Зармаев подскочил к ней и, схватив за волосы, запрокинул голову назад, заглядывая в глаза.

— Как это нет?! Ты что несёшь, идиотка?! Где мой сын, отвечай, тварь?! — заорал он в бешенстве.

— Меня толкнули, когда я ехала в поезде. Упала животом на пол, и начались роды. Наш малыш умер, Равиль. Я говорю правду. На столе справка из роддома, — всхлипывая, сказала она.

Равиль толкнул её на кровать. Потом он подошёл к столу и увидел, справку и ещё какие-то тетрадные листы. Первым делом он прочёл документ. Зрачки расширились, глаза стали чёрными, а лицо исказилось до неузнаваемости.

— Это ты виновата в его смерти! Ты, сука! — крикнул он во всю мощь лёгких: — Я сделал всё, чтобы ребёнок был здоров! Деньги на платные осмотры выкладывал! Планировал, что ты будешь рожать в лучшей клинике Москвы! А ты сбежала, и угробила нашего сына!

— Я же не знала, что так получится, — всхлипнула она.

Равиль подошёл и, схватив её за горло, поднял с кровати. В глазах плескалось адово пламя.

— Не знала?! А то, что на последнем сроке нужно особенно беречься, знала! И всё равно сбежала в эту глушь! Знаешь, милая, когда я ехал сюда, уже смирился, что ты не смогла полюбить, ни меня, ни сына. Думал, отпущу тебя. Куплю вам квартиру. Будешь просто жить рядом, чтобы я мог часто видеть сына и воспитывать его. Но ты предала нас с сыном. Уехала и подвергла его опасности, а я хотел по-настоящему жить с тобой одной семьёй. Сука подзаборная, ненавижу, — злобно процедил сквозь зубы Равиль.

Он с силой оттолкнул её от себя. Она упала на деревянный пол, тихо вскрикнув.

— С кем жить, Равиль?! С тобой?! С убийцей моих родителей?! Удивлён, что я знаю да? А я давно знала. Ты можешь мне не верить, но я экстрасенс и вижу иногда то, что не могут другие. Твоя душа почернела, Равиль. Ты забыл кто ты на самом деле. Я не хочу иметь ничего общего с тобой, даже детей. Потому что они вырастут исчадием ада, таким же как ты, промолвила она всхлипывая.

Равиль ничего не сказал на это. Он положил свёрнутую в несколько раз справку в карман. Потом подошёл к столу и, взяв листы начал читать.

— Да, Леночка, ты наделала много глупостей. А самая главная это то, что ты накарябала здесь. Я ведь изначально не хотел твоей смерти. Даже спасти пытался, как мог. Только этим заявлением ты всё перечеркнула, милая, — сказал он холодно, а лицо превратилось в маску.

Он взял со стола пистолет, а затем направил в её сторону.

— Первое правило киллера, никогда не оставлять свидетелей. Я решил его забыть ради тебя, но ты сама виновата, что напомнила мне. Напомнила, какие всё бабы твари, способные только предавать.

— Давай, убей меня. Только знаешь, раньше перед казнью выполняли последнюю просьбу. Я хочу, чтобы ты грохнул Анатолия Сергеевича Брунова. Хоть кто-то должен ответить за смерть моих родных, — обречённо произнесла она.

— Я выполню твою последнюю просьбу, обещаю, — произнёс он и выстрелил прямо в голову.

Сунув пистолет за пояс джинс, Равиль пошёл на кухню, первым делом, он поджёг все листы в печке. Потом он увидел люк погреба и открыл его. Подпол был довольно большой и глубокий. Равиль принёс на руках Лену на кухню, а потом кинул в зияющую чернотой дыру.

— Добро пожаловать в персональную могилу, Лена, — усмехнулся он, закрывая люк.

Осталось выйти из дома и закрыть его. Он поискал замок и ключи, не боясь оставить отпечатки, так как был в перчатках. Забрал деньги, которые нашёл. А потом рассовал по карманам ключи и замки.

Выйдя из дома, Равиль закрыл ставни на замки, а самый большой повесил на дверь. Всё пора было уезжать. Сердце не дрогнуло, когда он пошёл к машине. Сейчас Зармаев жалел только об одном, что по глупости этой идиотки, потерял сына. Ради сына он был готов перечеркнуть свою жизнь и начать заново. Отступать от этого плана он не собирался, но сначала надо выполнить последнюю просьбу Лены.

Днём две старушки медленно прогуливались мимо дома Лены.

— Смотри, Маша, городская фифа уже нагостилась. Сбежала в город.

— Я не видела, но слышала. Ночью за ней машина приезжала. Больше двух недель тут городские не живут. Даже дачники все поуезжали. Меня вон дочь тоже в город зовёт. Что я там забыла? Говорю, что хочу помереть там, где родилась, недолго уж осталось, — с грустью сказала Маша.

Старушки ещё раз посмотрели на закрытый дом и, покачав головой, прошли мимо.

Равиль приехал домой и узнал, что скоро состоится суд над остатками банды Князя. Было очевидно, что лучшего друга посадят, но предаваться горю Зармаев не собирался. Он начал следить за Бруновым, чтобы понять, как подобраться к нему. Оказалось, у Толика есть квартира, куда он поселил свою грудастую молодую секретаршу. Равиль несколько недель наблюдал за этой хатой. Вычислял, когда и как приезжает к любовнице Брунов. Что делают его охранники.

Охрана оказалась так себе, на троечку по пятибалльной шкале. Они провожали клиента до лифта, но не заходили в него. Брунов беспечно отпускал их домой, не рассчитывая, что это может стоить ему жизни. Этим Зармаев и воспользовался.

Через пять дней Равиль лежал в больнице, под именем Вольский Равиль Михайлович, чтобы сделать пластику лица. Он замотанный в бинты сидел на кровати и читал газету. Там была статья о том, что обеспокоенные запахом соседи, вызвали милицию. В квартире обнаружили два трупа и открытый сейф. Предполагают, что это попытка ограбления. «Да, драгоценности и доллары, что были в сейфе, мне пригодятся. Надо же, сто тысяч долларов от семьи куркуль Брунов скрысил. Менты думают, что это убийство при ограблении. Только Толя знает правду. Я успел ему передать привет от Лены, когда он для меня сейф открывал», — улыбнулся Равиль.

Спустя пару месяцев банду Князя посадили. Благодаря усилию адвоката, Зозуля и Дронов получили по пять лет общего режима. Остальные получили разные сроки. В это время Равиль уже обустраивался в новом городе и встречался с человеком, о котором успел рассказать Сева.

Конец