Глава 7

Изгнание. Словно плевок в душу, словно нож в сердце. Меня отселили в пристройку, как прокажённую. Больше не пускают к общему столу. Бабушка Марата демонстративно отворачивается, едва завидев меня. Остальные члены семьи относятся ко мне, как к мусору. Ненависть сочится из каждого взгляда, каждый шёпот пронизывает, как игла. Одиночество стало моим единственным спутником. В темной, холодной пристройке, куда меня сослали, не было ничего, кроме старого матраса и плесневелых стен. Я сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на скудный ужин, который мне приносили. Хлеб, немного сыра и воды. Еда, будто насмешка над моим существованием. Я чувствовала, как медленно схожу с ума от боли и отчаяния. Вспоминала, как всё было до того, как правда о моей беременности всплыла на поверхность, как ещё недавно мы с Маратом пытались строить хоть какое-то подобие семьи.

Каждый раз, когда я вспоминала глаза Зулейхи, полные ярости и боли, моё сердце сжималось. Теперь для меня жизнь в этом доме стала источником постоянной агонии. Они ненавидели меня, обвиняли в предательстве, которое я не совершала. И вот теперь я здесь, одна, отвергнутая всеми. Марата рядом нет, чтобы заставить их относиться ко мне иначе. С ним все было бы не так.

Шум шагов за дверью заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела Шамиля. Маленький мальчик стоял на пороге. Он посмотрел на меня своими огромными, полными грусти глазами и вдруг сказал:

— Аляаля.

Алиса…Да, это было его первое слово. Аляля – Алиса. Слёзы непрошено навернулись на мои глаза. Мне показалось, что сердце сейчас разорвётся от нежности и боли одновременно. Шамиль, единственный, кто не видит во мне врага, кто не обвиняет меня в том, что случилось. Он просто ребенок. Он само олицетворение чистоты и доброты.

— Иди сюда, — прошептала я, протягивая руки.

Мальчик подошёл ближе, и я обняла его, чувствуя, как его маленькое тельце дрожит. Я крепко прижала его к себе, стараясь передать всю ту любовь и заботу, которую сейчас могла дать.

Шамиль взял меня за руку и потянул к выходу. Я встала, немного покачнувшись от слабости, но позволила ему вести себя. Мы шли по тропинке, ведущей к реке. За нами следовала няня мальчика, настороженно поглядывая на меня, но Шамиль решительно отталкивал её каждый раз, когда та пыталась приблизиться.

У берега реки мы остановились. Вода тихо журчала, камушки хрустели под ногами. Мы с Шамилем начали бросать их в воду. Мальчик смеялся, каждый раз, когда камень плюхался и разбрызгивал мелкие капли, создавая маленькие волны. Я смотрела на него, стараясь запомнить этот момент. Шум воды и смех мальчика успокаивали меня, временно вытесняя боль и страдания. Шамиль не разговаривал. Он молчал, но его жесты и мимика выражали больше, чем слова. Я чувствовала особую связь с ним, понимая, что он тоже по-своему страдает и нуждается в поддержке. Мы сидели на берегу, смотрели на реку, и я чувствовала, как постепенно моё сердце наполняется теплом. Шамиль словно выдернул меня из мрака на какое-то время. Словно возродил из пела. Этот маленький мальчик, казалось, был таким хрупким, таким беззащитным. Но его взгляд, который говорил больше, чем могли бы сказать слова. Он был таким же изгнанником, как и я, и это нас объединяло.

Вечерело. Мы вернулись к дому, на заднем дворе слуги разожгли костер, там было какое-то празднество до того как мы пришли. Мы с Шамилем сели рядом, греясь у пламени. Я начала рассказывать мальчику сказку, стараясь забыться и убежать от реальности. Шамиль внимательно слушал, глядя на меня своими большими глазами.

— Жил-был один маленький принц, — начала я, стараясь придать своему голосу мягкость. — Он жил в далёком-далёком королевстве, где всё было возможно. Принц был очень храбрым, но ему не хватало друзей. И вот однажды он встретил маленькую девочку, которая стала его лучшей подругой...

Шамиль слушал, не отрывая глаз от меня. Его внимание и молчаливое понимание создавали между нами невидимую, но крепкую связь. Я рассказывала ему о принце и его подруге, о том, как они вместе преодолевали трудности и находили радость в каждом мгновении. Костёр потрескивал, огоньки играли на наших лицах. Я чувствовала, как слова, которые говорила, успокаивали не только Шамиля, но и меня саму.

Ночь накрыла нас своим чёрным покрывалом. Шамиль положил голову на мои колени и закрыл глаза. Я гладила его по голове, чувствуя, как моё сердце наполняется нежностью и болью одновременно. Мы сидели у костра, два одиночества, нашедшие утешение друг в друге.

Мой взгляд невольно скользнул по лицу Шамиля. Я видела, как тени от огня играли на его коже, и сердце моё наполнялось горечью и любовью одновременно. Он был таким хрупким, таким уязвимым, и я знала, что готова на всё, чтобы защитить его.

Огонь в костре начал угасать, но его тепло всё ещё согревало нас. Я думала о том, как много я потеряла и как много мне ещё предстоит пройти. Жизнь научила меня быть сильной, но эта сила не спасала от боли, от чувства одиночества и беспомощности. Я смотрела на Шамиля и понимала, что он — моя сила. Его присутствие давало мне надежду, давало мне смысл. Рядом нет Марата и мальчик никому не нужен. Семья не признает его, не считает нормальным. Сам Марат ведет себя по отношению к ребенку очень холодно. Даже сейчас, глубокой ночью никто не запрещает ему гулять на улице. Няня стоит в стороне. Как будто ее не волнует, что ребенок не спит.

В этот момент я вспомнила нашу первую встречу, когда я увидела его впервые. Он стоял одинокий и потерянный. Его большие глаза смотрели на меня с такой грустью и недоверием, что моё сердце сжалось. Я подошла к нему, медленно и осторожно, и протянула руку. Он не ответил сразу, но я почувствовала, что между нами возникла невидимая связь.

Когда Шамиль уснул няня подняла его на руки и понесла в сторону дома. Я не знала, что уже завтра ее выгонят и возьмут двух других, которые будут следить за тем, чтобы Шамиль со мной не общался. С проклятой прокаженной и грязной Алисой, которая теперь жила хуже скотины.

Аминат была женщиной редкой красоты. Высокая, с идеальной фигурой и безупречной кожей, она выглядела словно модель сошедшая с обложки журнала. Ей несказанно шли ее тридцать лет, она носила их с гордостью и величием. Но за её внешней привлекательностью скрывалась бездонная пропасть боли и ненависти. Её глаза, обычно холодные и равнодушные ко всем вокруг, горели огнём фанатической любви и жестокой мстительности.

Шах был для Аминат не просто мужем. Он был её всем. Она боготворила его, была одержима каждым его словом, каждым движением. Шах заполнил всю её жизнь, стал её светом и тьмой. Она жила для него, дышала ради него. Его любовь, его внимание были для неё как воздух. Когда они поженились, Аминат была самой счастливой женщиной на свете. Она делала всё, чтобы угодить ему, чтобы быть для него единственной и незаменимой. Её дни проходили в заботе о нём, её ночи были наполнены страстью и обожанием. Она отдала ему всё: свою молодость, своё сердце, свою душу.

Но в этой безграничной любви скрывалась тёмная сторона. Аминат не терпела конкуренции. Она ревновала Шаха ко всему и всем. Каждая женщина, которую он хотя бы мельком взглянул, становилась для неё врагом. Она не могла допустить, чтобы кто-то другой занял её место в его сердце.

Аминат стояла у окна своего роскошного дома и смотрела на закат. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-красный цвет. Этот цвет напоминал ей о крови, пролитой её мужем, Шахом. Он был всем для неё – смыслом жизни, объектом обожания, её единственной любовью. Но теперь его больше не было, и её сердце наполнилось чёрной ненавистью. Эта ненависть как отрава разливалась по ее венам, текла по ее жилам.

Потому что она знала кто на самом деле виноват. Она знала, что это Алиса убила Шаха. Алиса, эта ничтожная проклятая сука, посмела поднять руку на её мужа. Шах был неравнодушен к ней, говорил о ней с жаром и похотью, которого Аминат никогда не видела в его глазах, когда он смотрел на неё. Её ревность и ненависть к Алисе разгорались с каждым днём, как неутолимый пожар.

Дрянная тварь завладела мыслями ее мужа, отняла его у нее, погубила. Мразь, падлюка. Мало того, что каждый раз, когда Шах трахал свою жену Аминат, развернув спиной к себе и поставив раком, он называл ее другим именем, он представлял себе эту шваль, эту шлюху. Он заставлял Аминат надевать парик со светлыми волосами, полосовал ее зад и яростно вдалбливался в нее, а потом харкал на нее и пинал ногами за то, что она не Алиса. Проклятая гребаная Алиса. От одного только ее имени у Аминат все тело начинало дрожать от ярости и ненависти такой черной, что ей казалось она от нее может умереть.

Аминат вспомнила тот день, когда узнала о смерти Шаха. Мир вокруг неё рухнул, словно карточный домик. Она кричала, рвала на себе волосы и проклинала Алису. Каждый миг без Шаха был невыносимой пыткой, и её сердце разрывалось на части от боли. Она не могла смириться с потерей.

Этот громила взял вину на себя, еще один идиот, которого окрутили вокруг пальца. Придурок, выгораживающий змею. Он тоже поплатится, все они поплатятся.

Было ещё одно обстоятельство, которое усугубляло её ненависть. Аминат подозревала, что Алиса могла быть беременна от Шаха. Эта мысль не давала ей покоя, вгоняя в безумие. Она, Аминат, была бесплодна и никогда не могла подарить Шаху наследника. И теперь эта сука, которая забрала у неё мужа, возможно, носила под сердцем его ребёнка. Это было невыносимо.

Её мысли прервал телефонный звонок. Аминат подняла трубку и услышала голос Мадины, двоюродной сестры Марата.

Своей верной союзницы…Женщины, которая ненавидела суку еще сильнее чем сама Аминат. Она использовала эту ненависть в своих интересах.

— Я все сделала, — сказала Мадина. — Алиса сейчас живёт у нас в доме. Они ненавидят её, но не выгоняют. Сидит в подвале, жрет воду с хлебом и какие-то помои. Марат запретил ее трогать.

Аминат стиснула зубы. Её план мести начинал формироваться.

— Продолжай наблюдать, — приказала она. — Эта тварь не должна родить ублюдка! Никогда не должна!

- А ты помни, что обещала…потом ты все вернешь! Когда мы избавимся от нее…товар будет возвращен Марату…как и его имя.

- Я никогда не нарушаю своих обещаний. Мы заключили сделку и она состоится.

***

Аминат начала разрабатывать детальный план по уничтожению семьи Марата. Она решила, что будет действовать осторожно и методично, чтобы нанести максимальный ущерб. Она начала с того, что привлекла на свою сторону несколько верных людей Шаха и двух его двоюродных братьев Магомеда и Рустама. Деньги не были для неё проблемой, и она щедро платила за информацию о семье Марата. Братья начали собирать данные о его бизнесе, партнёрах и клиентах. Аминат знала, что ударить нужно по самому больному месту – финансовой стабильности семьи. Для начала. Слухи были лишь началом. Аминат хотела большего – полного разрушения. Она решила нанести удар по основному источнику дохода Марата. Для этого она устроила кражу крупной партии товара из его склада. Она знала, что это нанесёт серьёзный удар по его бизнесу и репутации. Кража была организована так, чтобы все подозрения падали на Марата. Воры оставили ложные следы, указывающие на его причастность.

Ублюдок ничего не мог сделать, потому что сидел. И он оттуда не выйдет. Она не позволит, она упрячет его, пусть гниет вместо своей мерзкой суки, которую Аминат тоже уничтожит.

Она наблюдала за разрушением бизнеса Салманова с холодным удовлетворением. Её план работал. Она нанимала людей, чтобы они продолжали красть товар и создавать хаос в делах Марата. Попытки его верных товарищей восстановить порядок были тщетны. Кто они без него – просто пешки, тупые овцы, которых она, Аминат, вела на закланье.

Одновременно с этим она начала распространять ложные обвинения в адрес Марата. Она подделала документы, которые якобы подтверждали его причастность к финансовым махинациям и коррупции. Эти документы попали в руки журналистов, и вскоре имя Марата оказалось на первых полосах газет в самом неприглядном свете. В один из вечеров, сидя в своём кабинете, Аминат получила сообщение от одного из своих информаторов. Он сообщил, что семья Марата находится в отчаянии. Финансовые потери были настолько значительными, что они начали распродавать своё имущество. Аминат улыбнулась. Это был только первый шаг на пути к полному уничтожению Салмановых. А самое главное суки Алисы. Ей ничего не достанется, никогда и ничего. Она помнила, как к ней пришла Мадина…в самый первый раз. Как предложила сотрудничество и принесла бумагу в которой было написано, что ее муж является отцом ребенка Алисы.

И это путало все карты, это разрушало жизнь Аминат, превращало в ничто все эти годы рядом с Шахом, которого она боготворила. Потому что тот завещал все свое состояние своему сыну, если он когда-нибудь родится, а если нет, то владелицей становилась его жена – Аминат. Поэтому ребенка быть не должно!

Аминат смотрела на фотографии, присланные Мадиной. Алиса выглядела сломленной, потерянной…Но один только ее вид бесил Аминат, ее выпирающий живот, ее красивое бледное лицо, ее светлые волосы. И перед глазами снова свое отражение в зеркале в парике и толкающийся сзади Шах, который вместо своей жены представляет чужую шлюху.

- Уничтожу блядь такую, высосу из тебя всю твою жизнь, все твои соки. Хочу чтоб страдала как я…Чтоб плакала каждый день.

Удовлетворение растекалось по жилам Аминат, как тёплый яд. Но это был лишь первый шаг. Она знала, что не успокоится, пока не увидит Алису уничтоженной полностью.

— Мы не закончили, — прошептала она, обращаясь к фотографии Алисы. — Я разрушу всё, что ты любишь. Ты почувствуешь ту боль, которую чувствую я.

Её сердце было наполнено чёрной ненавистью и фанатической любовью к мужу. Аминат была готова идти до конца, чтобы отомстить за смерть Шаха. И она не успокоится, пока не увидит, как Алиса будет страдать до конца своих дней.