Глава 15

Вертолёт приземлился на расчищенном от снега пятачке. К нему тут же подбежал молоденький лейтенант. Маленький, щуплый, с каким-то смешным выражением лица и тонкими усиками на лице. «Цирк уехал, клоуны остались», — подумал Владлен, спрыгивая с вертолета. Он был одет в военно-полевую форму, а на плече висел рюкзак. Пилот тоже вышел из кабины и поздоровался с лейтенантом за руку.

— Привет, Володя. Кого это ты к нам привёз? — спросил лейтенант.

— Здорово, Гриша. Боеприпасы привёз и продовольствие. А это к Никольскому. Сержант Садовский, снайпер. Только осторожнее с ним, странный он какой-то, — шепнул Владимир.

— Никольский разберётся, — весело хмыкнул лейтенант.

Тем временем Владлен осмотрелся. Полигон представлял собой несколько бараков и военные палатки. Территория обтянута колючей проволокой. На вышке дозорные, а вместо КПП железный вагончик. Затем он глянул на лейтенанта. Тот разговаривал с пилотом и не спешил подходить. Садовский решил не нарушать их идиллию, оставшись стоять на месте. Наконец «клоун», как его мысленно окрестил Владлен, подошёл к нему. Он тут же встал по стойке смирно, прикладывая ладонь к берету.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Сержант Садовский прибыл в распоряжение капитана Никольского.

— Здравия желаю. Лейтенант Повереннов Артём Михайлович. Пойдём, провожу к Захару Константиновичу. Он тебя ждал. Но если примет не ласково, ты уж не обижайся. Он, в последнее время дёрганный какой-то, — поведал Повереннов.

По дороге Артём успел дать приказ о разгрузке вертолёта, а ещё украдкой разглядеть вновь прибывшего. «Да, Захар будет в шоке. Просил снайпера, а получил вот это», — подумал он.

Тем временем подошли к небольшому бараку.

— Это штаб. У каждого офицера здесь кабинет, он же место для сна, — пояснил лейтенант, заводя Владлена внутрь.

— Вот, Комната Никольского, — указал он на дверь, — Пойду за разгрузкой прослежу, а-то ещё попаду под горячую руку.

Владлен, хмуря взгляд, проследил за тем, как провожатый уходит и, постучал в дверь.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Садовский, открыв дверь, зашёл в комнату.

— Здравия желаю, товарищ капитан. Сержант Садовский для дальнейшего прохождения службы прибыл, — отрапортовал он.

— Здравия желаю. Имя, отчество?!

— Владлен Валентинович.

В комнате почти не было мебели. Аккуратно заправленная железная кровать, стол, пару стульев и узкий стеллаж. Капитан встал из-за стола и подошёл к Владлену. Это был высокий мускулистый мужик тридцати пяти лет на вид. Светло-карие глаза, русые волосы и строгое выражение вполне симпатичного лица.

— Странно, фамилия и имя с отчеством русские, а бороду нацепи и от местного населения не отличишь. Ты кто по нации сержант? — допытывался капитан, заложив руки за спину.

— Мать русская, а отец чеченец, — не стал скрывать Владлен.

— Да они что там, охренели в штабе?! Я снайпера просил, а не абрека с гор, который в любую минуту к сородичам примкнёт! — заорал капитан.

— Я в Москве жил, и отца своего ни разу не видел. Так что вы насчёт внешности не обольщайтесь, товарищ капитан, — спокойно сказал Владлен, а у самого скула дёрнулась.

Никольский заметил темнеющий взгляд сержанта и это его остудило.

— Не обижайтесь, Владлен Валентинович. Просто накипело. Давайте присядем, — Никольский опустился на стул.

Владлен присел напротив и положил на стол сопроводительные документы.

— Послали сюда, с этими маменькиными сынками. Им по восемнадцать лет всем. После призыва месяц учёбы и в адово пекло. А они стрелять толком не умеют. Вон у Грязнова, автомат в руках, как у паралитика трясётся. А мне за них отвечать, я их в бой поведу. О чём там, в Москве думают. Хотя ты вон тоже не далеко от них ушёл. Двадцать лет всего. Но у тебя хоть опыт есть. Пусть не в боевых действиях, но всё же, — сказал капитан, рассматривая документы.

Владлен подивился откровениям капитана. Обычно старшие по званию не позволяли себе такого. Но Захар, кажется, был не совсем обычный или тут правила другие. Как будто прочитав его мысли, Никольский сказал.

— Расслабься, сидишь, как будто лом проглотил. Тут у нас немного проще, чём в тылу. На плацу гарцевать не придётся и расшаркиваться передо мной тоже не надо. Нам не сегодня, завтра в бой вместе идти или в разведку, как знать. Так что, давай по-простому, без церемониала. И ещё, что не так не молчи, говори прямо.

— Хорошо, Захар Константинович.

— Ладно, сейчас распоряжусь, тебя проводят в палатку, — капитан взял в руки рацию, — Лейтенант, пригласи ко мне кого-то сопроводить Сержанта. Путь ему покажут тут всё.

***

Семён Дронов разгружал ящики в небольшом магазинчике. Он тут работал грузчиком, а заодно охранником, когда разгружать было нечего. Хозяин магазина был полноватый армянин с носом горбинкой и глазками пуговками. Он подгонял его, покуривая, сигарету.

— Бистрей, как таракан ползаешь. Ти што работать не умеешь?

Дронов пересилил себя, чтобы не ломануться в бой. А так хотелось надеть один из ящиков на голову этому армяшке, а потом ещё контрольный кулаком в морду.

Ашот Мирзоян был наглым мужиком и крайне раздражал Семёна тем, что постоянно понукал, как ездовую лошадь. А ещё тискал продавщиц по углам маленького склада. Поговаривали, что Любка, которую он поставил товароведом, спит с ним за это. А на шашни любовника на стороне закрывает глаза. А чего ревновать? Пусть его законная жена ревнует? Но, тем не менее, любвеобильная сорокалетняя дама успевала не только залезть на Ашота, который был на двадцать лет старше, но ещё и к Дронову клеилась.

Взяв последнюю коробку, Семён проследил довольным взглядом, как ненавистный Ашот уезжает. Он понёс коробку на склад, и там его застала Люба. Женщина выглядела ещё довольно привлекательно. Густые рыжие волосы, подстриженные в каре, зелёные глаза, пухлые губки. При её стройном теле у неё была грудь четвёртого размера. Люба закрыла дверь на щеколду, а потом припёрла Семёна к стене четвёртым размером.

— Любовь Михайловна вы чего? — опешил Дронов.

Раньше она себе позволяла только обнять мимоходом или за задницу ущипнуть, а тут такое.

— Давай уж по простому, Люба, — она принялась шарить руками по телу парня, — Знаешь, как надоел этот жирный Ашот, сил нет. Так хочется молодого тела. Будешь со мной спать и останешься тут работать. А нет, так я скажу Ашоту, что ты товар воруешь.

Люба расстегнула на парне ширинку и, выпростав член, принялась его целовать, оставляя следы ядовито красной губной помады.

— Да пошла ты. Только старой кошёлки мне ещё и не хватало, — оттолкнул её Дронов, — Ты Люба, баба ещё ничего, но и мне не пятьдесят. За копеечную зарплату я ещё и спать с тобой должен?!

— Значит так, да? Тогда вообще ничего не получишь. Я скажу, что ты товар украл и Ашотик тебя уволит без зарплаты. Ты ещё пожалеешь сука, — злобно скривилась Люба, поднимаясь с пола.

Дронов хотел что-то ещё сказать, но тут в дверь постучали.

— Любовь Михайловна, там бандиты. Где Семён? — заорала продавец Марина.

— Бандиты? Вот и разбирайся теперь с ними сама. Я так понимаю, что я уволен, — улыбнулся Семен, открывая дверь.

Он вышел в коридор и встал в дверях ведущих в зал. Семён увидел, как перед кассиром Машей, белобрысый парень машет ножичком.

— Я тебе говорю, сука, не отдашь деньги, я тебе звезду героя на лбу нарисую. Ашот должен был ещё три дня назад деньги отдать. Открывай кассу и вынимай бабло.

— А причём тут я. Ашот должен вот пусть и отдаёт, — заверещала Мария.

Рядом с блондином стояли ещё два парня. Они дико заржали.

— Послушай, Волк, может закроем всё на обеденный перерыв и трахнем этих курочек. Говорят, Ашот их пялит на своём складе. Вот будет ему урок.

— Ну, сделай же что-нибудь. Чего стоишь? — шикнула Люба, толкнув Семёна в спину.

Дронов вальяжной походкой вышел в зал, замечая, что двери закрыты и повешена табличка «Закрыто».

— Воу, воу, воу. Олежа. братишка, не так круто. Не нужно обижать девочек, они тут не причём. Ашот должен, он отдаст.

— Опа, Дрон! Какими судьбами?! Давно не виделись, — Зозуля подал другу руку.

— Да вот, устроился тут грузчиком. Зарплата копейки, хочу уволиться, — улыбнулся Дронов, а потом обернулся и сказал, — Ну, что стоишь, Любовь Михайловна, звони Ашоту. Через полчаса бабла не будет, тут будет три трупа.

— Деньги есть, Ашот оставил. Он сказал не отдавать, может, ты сам с бандитами разберешься, ты же охрана, — промямлила товаровед.

— Вот вы суки, хотели меня подставить, как пушечное мясо! — разозлился Дронов, — Тащи деньги, курица!

Люба убежала к себе в каморку, а вернулась через пару минут с пачкой денег.

Она дрожащими руками подала их Олегу.

— А вот теперь, ты действительно уволен, Сеня, зарплату не получишь, — процедила она сквозь зубы.

Олег перегнулся через прилавок и, схватив рыжую за ворот блузки, приставил нож к горлу. Ты что падла, с моим другом в шутки играть вздумала? Живо открыла кассу и выдала всё, что положено. И запомни, одно слово мусорам, мы спалим ваш магазин к хренам. Видела, как вчера ларёк неподалеку горел? Так что знай, с кем базаришь, подстилка армянская. Ты бы лучше за своего сына волновалась так, как за деньги Ашота. Он у тебя кажется в сто девятой школе учиться?

— Не трогайте, сына, пожалуйста. Я никому не скажу, и девочки будут молчать. Маш, выдай Дронову положенную сумму.

Через пять минут Дронов уже сидел в Жигулях с четырьмя парнями. Олег познакомил их. За рулем двадцатитрехлетний Игнат Морев, по кличке Борзый. Он был высокий, накачанный и с лицом квазимодо. Рядом сидел Иван Горелов, по кличке Горелый. Его рыжие волосы напоминали цветом костёр. Он был вполне симпатичный, если не считать множество веснушек на лице. Рядом с Севой сел друг, а с другой стороны Пётр Карандашов по кличке Карандаш. Он оправдывал своё прозвище: длинный, тонкий как жердь, с овальным лицом, большими серыми глазами и тонкими губами.

— Не то дело ты себе выбрал, Дрон. Грузчиком много бабла не заколотишь. А будешь таких тупых как Ашот защищать, на пёрышко или свинец нарвёшься, — наставительно заявил Олег.

— И что ты предлагаешь, Олежа?

— Ежу понятно, взять тебя под своё крыло. Друзья должны помогать друг другу. Полгода работы и тачку себе купишь. Я поговорю с бригадиром. У нас как раз недокомплект, — улыбнулся Зозуля, обнимая друга за плечи.

— Волк, дело говорит. Вон как ты эту бабу сегодня. Теперь рулит братва, а такие, как этот вонючий армяшка, пусть бабло нам на хлеб с икоркой отстёгивают, — сказал Карандаш и засмеялся.

Ребята подхватили смех. А Дронов задумался. Сейчас каждый выживает, как может. А почему собственно он должен выживать. Ему жить хочется. Причём не абы как, а на широкую ногу.

— Согласен. Говори с бригадиром. Мой домашний телефон помнишь, я надеюсь. Буду ждать звонка, братишка, — сверкнув глазами, сказал Семён.