Глава 19

Сердце болело несколько дней, а давление подскакивало вверх. Налья, пятидесятилетняя полноватая женщина, ничем не примечательной внешности, по своей инициативе осталась у Ирины. Садовская была не против, что Наталья ночует у неё. Кому-то же нужно будет вызвать для неё скорую, если станет совсем плохо. Ольга тоже заходила в гости. Она была только рада, что в жизни подруги появилась ещё и добрая душа Наталья.

Ирина с помощницей ужинали, когда раздалась трель дверного звонка.

— Я открою, — спохватилась Наталья.

— Ольга, наверное, или ребята, больше некому, — сказала Ирина, а у самой сердце пропустило удар.

— Ир, там это… из военкомата, — промямлила испуганно помощница, вернувшись из прихожей.

В дверях кухни появился молодой офицер, по виду не больше тридцати лет. Он выглядел стройным, подтянутым, и был весьма симпатичным. Только вот это симпатичное лицо Ирине не понравилось. На нём читалась такая вселенская скорбь, что больное сердце снова пропустило удар.

— Здравствуйте, Ирина Валентиновна. Я из военкомата, лейтенант Ножичкин Роман Александрович. Я… Мы… — замялся лейтенант, не зная как сказать страшную весть.

Ирина подскочила с места и, схватив офицера за лацканы пиджака, начала трясти.

— Что?! Что с ним?! Ну, говори же, не молчи?! Что?! — кричала Садовская.

Лейтенант попытался отцепить от себя женщину, но ничего не выходило.

— Я приношу вам свои соболезнования. Ваш сын погиб. Сегодня его доставили спецбортом в Москву. Он в военном госпитале в морге.

Ирина отцепилась от Игоря и решительно заявила.

— Нет, вы врёте, это не он! Я хочу его видеть! Отвезите меня в этот морг!

— Сожалею, но его будут хоронить в закрытом гробу. Это он. Командир части, где служил сержант Садовский, опознал его. К тому же характерная родинка на ладони между большим и указательным пальцем. А это — всё что от него осталось. Блокнот, а ещё личный жетон, он был зажат у него в ладони, когда его нашли.

Лейтенант протянул пакет, но тот упал на пол. Ирина, покачнувшись, выронила его из рук. Наталья тут же усадила безутешную мать на стул, подхватив под руку.

— Похороны будут через три дня, за счёт военкомата. Может ещё что-то будет нужно, вы скажите, — сочувственно произнёс лейтенант.

Ирина подняла на него заплаканные глаза и вдруг закричала, как раненый зверь.

— Убирайся! Убирайся из моего дома! Что мне нужно?! Мне нужно, чтобы мне единственного сына вернули! Ты мне его вернешь?! Вернешь?!

Наталья поспешила проводить незваного гостя. Взяла у него бумагу с номерами телефонов и сказала.

— Сердце у неё больное. Боюсь, не выдержит. Организуйте присутствие скорой помощи на похоронах, если это возможно.

— Конечно. Скорая помощь обязательно будет, — заверил лейтенант уходя.

Не успев закрыть двери, Наталья услышала дикие вопли из кухни и звон посуды.

— Что?! Что я теперь без него?! Что мне без него делать?! Как жить?! Зачем теперь эти тарелки?! Кому они нужны?! Я для него их покупала, в подарок, на свадьбу! Зачем мне вообще жить, когда его нет?! Сыно-ок мой! Сыно-очек!

Наталья вбежала в кухню. Ирина стояла вокруг осколков, а с ладоней капала кровь.

— Ир, сейчас, скорую, я быстро, — затараторила Наталья, а в дверь уже барабанили кулаками.

Бедная женщина не знала куда бежать, открывать дверь или к телефону. Она ринулась к дверям. На пороге оказались Ольга с мужем.

— Что стряслось?! Её вопли на весь подъезд слышно! — спросила Ольга, забегая в квартиру.

— Оль, потом. Скорую быстрее вызывай. Игорь, поможете мне ей руки перевязать.

Приехавшая врач вколола успокоительное. Потом заставила принять таблетку от давления.

— В больницу вам нужно, Ирина Валентиновна, под наблюдение врачей.

— Не поеду. Через три дня похороны. Я должна проводить сына. А хуже мне уже не будет. Хуже теперь никогда не будет, — слабым голосом промолвила Ирина.

— Ир, ну не упрямься. Отпустят тебя на похороны, — стала уговаривать Ольга.

— Хорошо, если станет хуже, обещаю, уеду в больницу. А пока со мной Наташа побудет.

Доктор недовольно покачала головой. Но не будешь же, силой увозить пациента. Посидев ещё немного, она смерила давление и, убедившись, что оно снижается, ушла.

Ирина уснула, а Дроновы и Наталья расположились на кухне. Помощница рассказала всё, как было. Заверила, что никуда не уйдёт. Что даже договорилась о врачах на похоронах. Ольга с Игорем смахивали слезы. Они всё ещё не верили, что тот мальчик, которого они водили вместе со своим сыном в садик, погиб.

На следующий день Ирина вела себя странно. Она сидела в кресле и, прижав к груди икону Божьей Матери, молилась за сына. Олег и Семён, пришедшие к ней, с трудом уложили бедную женщину в постель. Её волосы за ночь стали белыми, как мел, а из глаз, казалось, ушла сама жизнь.

— Завтра нужно формальности соблюсти. Какие-то там документы подписать. Я заеду в десять утра и отвезу вас, Ирина Валентиновна, — Зозуля присел на край кровати.

— Спасибо Олег. Ты скажи одноклассникам, пусть придут попрощаться. Сев, скажите, пусть приходят.

— Мы уже почти всем сообщили, не волнуйтесь, тётя Ира.

— Сучку эту, Ксюху только видеть не хочу. Придёт, закопаю вместе с ним, так ей и передайте, — зло процедила Ирина.

***

Вечером Лена примчалась в клуб и, увидев подругу, побежала к ней.

— Дорна сегодня видела. Чеченца на войне убили! — сходу бросила она.

— Как это?! — побледнела Ксения.

— Молча! Послезавтра в двенадцать дня похороны. Только его мать просила передать, что закопает тебя вместе с ним, если ты на похороны придёшь. Типа она тебя виноватой считает, что Владлен в армии остался, — Лена плюхнулась на соседнее сидение.

По щекам Нефёдовой покатились слёзы.

— Вадик, налей мне водки, — приказала она бармену.

— Ты что, нажраться собралась с горя?! Агдам убьёт! — заволновалась подруга.

— Да пошёл он. У меня может единственную любовь убили, — скривилась Ксения и опрокинула в себя спиртное.

— Это кого это ты сейчас послала, шкурка?! — как назло появился сутенёр.

— Прости её, Агдам. У неё бывший парень погиб на войне. Ну, помнишь, тот бешеный, — заступилась Лена.

— И что?! А у меня в комнате для гостей клиент. Он хочет именно её. Кстати, он любит свой кулак туда по самое запястье засовывать. Вот, Кукла, вспомнишь заодно, что ты шлюха, а не безутешная вдова. Иди работать, шкура. А увижу, что нажралась, пущу бесплатно по кругу между всеми посетителями клуба, — Агдам похлопал её по щеке и ушёл.

Ксения медленно встала и поплелась на второй этаж. На душе было невероятно паршиво. «Неужели я виновата, что он остался в армии. Не-ет. Кроме меня баб мало что ли? Он же мог любую другую закадрить. Вон Зойка на него сама вешалась. Просто он сам так решил, а я тут не причём. Так что на похороны я всё равно приду».

***

Утро выдалось пасмурным, но на землю так и не упала, ни одна капля. Ирина стояла в кругу своих друзей и одноклассников Владлена. Она тихо плакала. После того, как Ирина подписала бумаги на похороны, с ней снова случилась истерика. Но причитать и кричать здесь, она не смела. Ей, казалось, что сын бы этого не одобрил. Слезы сплошным потоком застилали глаза, и она сквозь пелену смотрела на людей, приносивших соболезнования. Потом чуть не упала в могилу, когда кидала ком земли. Заботливые руки друзей Владлена, сумели вовремя её подхватить. Ирина обернулась и увидела в толпе одноклассников её, которую косвенно винила в смерти сына.

— Ты! Как ты посмела явиться, тварь?! — крикнула она.

— Успокойтесь, Ирина Валентиновна, она сейчас уйдёт, — Паша быстро загородил от неё Ксению.

Олег и Женя кинулись выпроваживать девушку с кладбища. Ирина снова повернулась к могиле, наблюдая, как формируют могильный холм и втыкают в землю крест. Казалось, что она немного успокоилась, но вдруг вырвавшись из рук Севы, Ирина упала на могильный холм и замолотила по нему руками, громко крича.

— Владлен! Это не ты там! Не ты! Почему они мне тебя не показали?! Почему?!

Её попытались поднять, но неожиданно она захрипела.

— Ребята, на носилки её и в скорую, живо, — скомандовал Дронов.

Ольга побежала вслед за ними, а потом села в скорую помощь. Олег, Павел, Женя и Сева рванули следом на машине. Ребята гнали так, что приехали в больницу одновременно со скорой помощью. Побелевший врач вышел из автомобиля. Взволнованные друзья подбежали к нему.

— Сожалею. Мы сделали всё, что могли. Не довезли. Она умерла.

Ирину похоронили рядом с сыном через два дня. Проститься пришли все, только Ксении не было видно. Накануне она напилась так, что лежала дома в луже собственной рвоты, пока её одноклассники прощались с любимой учительницей.