Глава 13

Честно говоря, я думала, что после всех этих перипетий мне еще долго будут сниться кошмары, но на деле, каждую ночь спала сладким сном праведника, нисколько не мучаясь от плохих сновидений. Мне вообще ничего не снилось, только стоило дотронуться головой подушки, и сознание проваливалось, словно, в темный колодец, а приходила я в себя уже под утро.

Как спалось Стасику мне не ведомо, но спозаранку выглядел он, по правде, не очень. За целую неделю никаких больше происшествий не наблюдалось. Хотя нам пришлось все же заехать в полицию, дабы, во первых: мне выдали временное удостоверение личности, а во вторых: написать заявление на моего душителя, хотя Стас был настроен весьма скептически по отношению к стражам порядка и совсем не надеялся, что они предпримут хоть какие-то действия в поимке опасного маньяка.

А где-то в середине недели Стасик пришел домой с большим коричневым конвертом под мышкой, сказал что там документы по наследству и еще кое-какие бумаги, затем заперся в своей комнате и принялся их изучать. Что было там такого мне не известно, но после данного случая я очень часто ловила на себе его задумчивый и цепкий взгляд, который заставлял меня ужасно нервничать. Не сказать, что его отношение ко мне стало иным, оно осталось все таким же заботливым, бережливым и деликатным, но где-то глубоко в душе я чувствовала, что-то изменилось.

Еще пару дней я мучилась, ходила вокруг да около не решаясь приоткрыть завесу тайны, но в конце концов мое девичье любопытство победило, и, как только Стас отправился на работу, проскользнула в его апартаменты.

Я конечно же знала, что так делать нельзя,любопытство сгубило не только кошку, а и всех жен Синей Бороды, но толкало меня на сие преступление не только это пресловутое чувство, а и страх. Что же там такое, заставившее Стаса взглянуть на меня по новому? Может мне уже стоит начать сматывать удочки и покинуть столь гостеприимные стены сего жилища?

Пакет, на удивление, преспокойно возлежал на журнальном столике, как бы приглашая меня открыть его. Дрожащими руками, все еще колеблясь, я нерешительно выудила из его недр интригующее вместимое. Помимо увесистой стопки каких-то юридических документов, которые даже не стала рассматривать, обнаружился небольшой пожелтевший от времени коверт. Еще раньше чем я прочитала что на нем написано, почувствовала как темнеет в глазах и стучит в висках от переполняющего меня волнения. Я узнала этот почерк, больше того, я узнаю его из тысячи. Лиза! Это её рука. Фиолетовые чернила, завитушки над буквами, знакомые символы. Во рту внезапно пересохло, а ноги, казалось, стали ватными. Я присела на мягкий диван, опасаясь свалиться на пол от, бивших через край, эмоций.

Открыв и это послание, я извлекла небольшой исписанный все тем же почерком лист и плотный бумажный квадратик. Письмо читать не стала ибо это уже было бы слишком, а карточку принялась внимательно разглядывать. И даже не сразу поняла, что на ней изображено, а вглядевшись, заволновалась еще больше, узнав на картинке себя, не просто на картинке, а, как ее называют в этом времени, фотографии. На обратной же стороне Лиза написала всего два слова: “Защити её”.

Откуда? Как? В голове вращались тысячи мыслей и предположений, но ни одно не казалось правдоподобным, тем более, что я в месте, изображенном на картинке ни разу не была и уж тем более не фотографировалась.

Я уже давно догадывалась, что Стас какой-то там по счету правнук моей дорогой Елизаветы, что как раз и способствовало получению им наследства, но то, что и моя скромная персона прилагается к этому самому наследству в голове вообще никак не укладывалось. Получаеться подруга узнала каким то образом куда я попала и единственным возможным способом постаралась мне помочь. Милая моя Лизка, она и тут меня не бросила, даже сквозь года, сквозь столетия. На глаза набежали непрошенные соленые капли и начали скатываться по щекам, щекоча кожу. Приходилось смахивать их раз за разом ладонью, но поток все не останавливался и не останавливался.

Наконец проревевшись и кое-как взяв себя в руки, я немного успокоилась и принялась за раздумья стараясь все документы скрупулезно упаковать как они были до моего наглого и бесцеремонного вторжения. Тщательно подчистив следы своей преступной деятельности, я покинула комнату Стасика и прошествовала в свою.

Судя по тому, что написала Лиза, Стасу предстоит меня от кого-то или от чего-то защищать. Но кто обо мне знает в этом времени? Кто может мне желать зла? Хотя, если подумать, на меня уже дважды нападали. Оказывается дело вовсе не в конкурентах “ТИРа”, а во мне. Получается это я подвергаю опасности и Стасика, и Игната, и балагура Вову, с которым я накануне познакомилась, и замечательную добрую Степаниду Касьяновну, пекущую столь восхитительные пирожки, и, даже, одноглазого, но такого смелого кота Барсика.

Ни в силах усидеть на месте, я вскочила и принялась мерить шагами комнате, ходя из угла в угол. Эти люди, да и не люди, ни в чем не виноваты и не должны пострадать из-за меня. Я себе никогда не прощу, если с ними что-нибудь случится. Но какой у меня выход? Бежать? Куда? Скрыться? Где? Я конечно пару раз бывала со Стасом в городе, но этого не достаточно, чтоб я начала там нормально ориентироваться.

Меня волной накрывала паника, грозя смести на своем пути все зачатки здравого смысла, который был мне до недавнего времени присущ и я совсем не знала как ее остановить.

Казалось я уже до дыр затерла ковер на полу, метаясь как раненый олень, а решение все не находилось. Мимоходом заметив какое-то движение сбоку, вздрогнула от испуга, а, взглянув уже пристальнее, тут же успокоилась, поняв, что это всего-навсего мое собственное отражение в зеркальной дверце шкафа. Подошла поближе, вгляделась в серебристую гладь и удивленно нахмурилась. Неужели это растрепанное, охваченное страхом создание я? Глаза горят безумным лихорадочным блеском, щеки раскраснелись, лоб в испарине. Одним словом - ужас. Так себя воспитанные барышни не ведут.

А ну, мигом возьмите себя в руки, Алевтина Александровна! - сказала я своему двойнику в зеркале. - И ведите себя достойно, в соответствии с вашим положением. Чай не на конюшне выросли!

Выговор на удивление помог, я как будто наяву услышала нянюшкин голос и тут же с важностью расправила плечи, доселе сгорбленные от нахлынувшей паники. От моего волнения ничего не измениться, преследовать и желать меня убить не перестанут, это смешно. Убегать на улицу, таящую в себе множество опасностей и неизвестностей, глупо. Тем более, голову даю на отсечение, Стас кинеться меня искать и преуспеет в этом, не сойти мне с этого места. И рассердится, и обидиться, что я ему не доверилась, и все равно сделает все по своему. Стоит ли в таком случае трепыхаться? А может просто с ним поговорить, рассказать как есть на духу и перестать пугаться и жить в напряжении, боясь невольно выдать себя неосторожным жестом? Это несомненно было бы чудно, но есть один маленький нюанс. Вдруг он мне не поверит и посчитает сумасшедшей? А с другой стороны, лучше, наверное, быть в учреждении для душевнобольных чем мертвой. Разве нет?

Я присела на краешек кровати и в задумчивости уставилась на стену, словно выискивая там нужные ответы. Хорошо, допустим я все Стасику расскажу, и он не усомниться в моих словах, тем более, что это фото должно же как-то подтверждать мою историю, да и Лиза должна же была черкнуть хоть пару строк с объяснениями в, так и не прочитанном мной, письме. Рассуждаем дальше. Стас, знает, верит и… Что дальше? Защищает меня от неизвестных недругов, в конце концов он владелец охранного агентства, и вот она я в качестве охраняемого объекта. Что меняет его знание-незнание о том откуда я? На первый взгляд совершенно ничего. Только вот почему на меня стали охотиться? Зачем им моя смерть? Ладно в моем времени, хотя и тут не представляю кому я за свои девятнадцать лет успела так напакостить. Но в будущем! Кто меня тут знает? Да еще и Лизка получаеться то в курсе всей этой нелепицы. А может кто-то тоже пришел из прошлого аналогичным со мной способом и теперь вот ищет? Но это все равно не объясняет зачем. Вопросы, вопросы, вопросы… А ответов и в помине нет.

День медленно клонился к закату, а я так и не пришла к единственно верному решению. Бросалась от одного варианта к другому и никак не могла сообразить что же предпринять, пока в дверном замке не зашуршал ключ. Вдохнув побольше воздуха для смелости, я взглянула в зеркало, расправила плечи, подняла подбородок и вышла в коридор навстречу Стасу, дрожа от страха и волнения. Пускай внутри все сжимается от переживаний, я должна выглядеть достойно как и подобает барышне.

–  Привет, Алюша!  – поздоровался Стас, вешая ключи от дверей на крючок.  – Ты чего такая хмурая, что-то случилось? – спросил он, окинув взглядом мою застывшую фигуру.

–  Стас, помнишь, я обещала никогда больше не брать твои личные вещи?  – спросила, виновато смотря ему прямо в глаза.

–  Да, помню.  – медленно ответил мужчина и подозрительно прищурился.  – Дай угадаю, сейчас речь пойдет о конверте с документами?  – сразу же догадался он, ничуть не удивив своей проницательностью.

Я нехотя кивнула, чувствуя как краска стыда медленно заливает мои щеки.

–  Что ж, нам давно стоило поговорить, да все времени не было, а тут уж сам Бог велел, как говорится.  – подытожил Стас и повел меня в свою комнату, усадив на тот самый диван, с которого я недавно встала, столь ошеломленная неожиданным открытием. Сам же отворил загадочный конверт и вытащил фотографию, перевел взгляд с изображения на меня, а потом снова на него же, как бы сверяясь.

–  Ты и письмо читала?  – спросил он.

–  За кого ты меня принимаешь?  – в возмущении вспыхнула, –  Я только фотографию посмотрела и все. У меня нет привычки шпионить!

В ответ мужчина выразительно поднял брови, сомневаясь. Стало до боли обидно, просто до слез.

–  Знаю, ты не веришь, но это правда. Мне б и в голову не пришло лезть в твои вещи, если бы я так не боялась!  – мой голос дрожал, в нем отчетливо слышались едва сдерживаемые рыдания. Еще никогда в жизни мне не было так обидно и горько. Мужчина, который мне небезразличен, считает меня какой-то бессовестной гадкой соглядницей. А потом внезапно пришло ошеломляющие открытие. Мне очень-очень нравиться Стас, даже больше, кажеться я всерьез в него влюбилась, да так, что и думать забыла об Николае, но осознать это сполна и крепко подумать над данной ситуацией мне помешал голос этого самого Стаса.

–  И чего же ты так боялась, что пошла даже против собственных принципов?  – поинтересовался он. – Алюша, ответь наконец, что тебя так пугает? –  он протянул руку и сжал мои холодные дрожащие пальцы, видя, что я резко замолчала.  – Неужели я такой жуткий? Или сделал, что-то, что заставило тебя сомневаться в моей честности и порядочности?

Я покачала головой и стиснула его теплую ладонь в ответ.

–  Нет, что ты? Конечно же нет?  – запротестовала со всей возможной горячностью.  – Ты чудесный, добрый, милый! – принялась перечисляя всевозможные позитивные качества мужчины,  – и красивый. – совсем уж тихо добавила, не пойми зачем, и тут же пожалела о своей необдуманной откровенности, заметив потрясенный взгляд Стасика. Оправдываться не имело смысла, сказанного не воротишь, поэтому я наоборот начала быстро говорить, дабы замять эту ситуацию.  – Я не тебя боюсь, мне страшно, что ты мне не поверишь, сочтешь сумасшедшей и меня упекут в дурку.

–  С чего ты это взяла?  – удивленно спросил мужчина.

–  Я знаю.  – вздохнула, отведя взгляд.

–  Может ты прекратишь за меня думать и позволишь мне решить самому. Я, между прочим, прожил с тобой в одной квартире достаточное время, чтобы понять, что ты совершенно нормальная, умная, хорошая девушка, только очень запуганная. Я хочу тебе помочь! Но пока не могу, ведь не знаю от чего мне предстоит тебя защищать.

Я взглянула ему в глаза, выискивая подтверждение сказанным словам. Довериться было страшно, до дрожи, до отчаянного стука испуганного сердца в груди. Но Стас смотрел открыто и ободряюще, подталкивая к судьбоносному решению, и я рискнула.

–  Я из прошлого!  – выпалила, крепко зажмурившись, чтобы не видеть его реакцию.

Вокруг наступила гулкая тишина, давящая, жуткая. Казалось я слышу как бежит по венам кровь, быстро-быстро, гонимая волнением и тревогой. Рука Стаса, доселе сжимавшая мою ладонь, медленно разжалась и пропала. Ну вот и все! Конец!

В груди разворачивалась громадная сосущая пустота, грозящая затянуть все вокруг, заполняющая мое сердце тоской и обреченностью. Я сцепила дрожащие ладони в замок, чувствуя как мигом холодеют пальцы. А затем почувствовала теплые нежные объятия. Стас привлек меня к себе, прижимая мою голову к своей горячей груди, в которой я отчетливо слышала твердый уверенный стук.

–  Алюша, ты должна мне все рассказать!  – тихо промолвил он через минуту, подождав пока уляжется мое волнение. Я отстранилась, пытливо, но с надеждой заглядывая ему в глаза, стараясь прочитать там его истинное отношение.

–  Ты мне веришь?  – переспросила, замерев в ожидании ответа.

–  Я верю, что ты меня не обманываешь.  – медленно, взвешивая каждое слово, ответил он. И хоть это было не совсем то, что хотелось мне услышать, но все же лучшее, что могло бы быть.

Приободренная данными словами, принялась рассказывать все с самого начала, стараясь ничего не утаить, хоть это и было трудно, особенно, когда я упомянула несостоявшегося жениха и видя как помрачнело лицо Стаса. Больше всего мне хотелось не затрагивать эту тему, не видеть стиснутых побелевших губ мужчины, не замечать мелькнувшего в глазах разочарования, но я не имела права, не могла снова обманывать. Все, что было возможно, это дать понять, что Николай давно и счастливо женат, а для меня он остался всего лишь далеким воспоминанием, значимым, но не столь важным.

Я делилась своей паникой и страхом, когда впервые поняла где я, с легкой усмешкой поведала о нашем с Натой знакомстве и ее неоценимой помощи, выливала свою боль и  горе, когда нашла письма от Лизы, когда поняла, что моя семья, любимые, дорогие сердцу люди давно мертвы и я совершенно сама в этом мире, не стесняясь, описывала испуг от встречи с ним и Игнатом, и как в моей голове постепенно он превратился из гнусного похитителя в очень важного для меня человека.

В порыве, спеша изложить как можно больше, схватила Стаса за руку, стиснула ладонями, отчаянно желая, чтобы он понял, поверил, принял меня такую. Такую странную, необычную, дикую. Разглядел во мне не только жалкого найденыша, а девушку, женщину, достойную любви.

В горле пересохло от долгого рассказа, казалось, я ложкой ела песок не запивая, и теперь каждая малюсенькая песчинка норовит оцарапать там, в середине, заставляет голос сипеть, и морщиться от неприятных ощущений при глотании.

–  Стас, прошу, взгляни на меня!  – отчаянно попросила, вглядываясь в его лицо.  – Ты веришь?

Мужчина молчал. Не верит. Считает сумасшедшей. Ненормальной. С губ сорвался сдавленный всхлип. В ту же секунду меня крепко прижали к себе, не давай даже сделать вдох.

–  Ну что ты, Алюша, успокойся, не плачь!  – хрипло прошептал он куда-то мне в макушку, легонько поглаживая по вздрагивающей спине. Напряжение, державшее все мое существо до этого момента, начинало потихоньку отпускать, выливаясь в судорожные горькие рыдания.

–  Тише, тише, маленькая,  – приговаривал он, не прекращая поглаживающих движений, а потом, в конце-концов, видя, что я не в силах сдержаться, подхватил под коленки, усадил на руки и принялся покачивать как малышку, иногда целуя в макушку и крепко прижимая к груди.

Поцелуи с волос переместились на лоб, щеки, кончик носа, влажные от слез, подрагивающие ресницы, а затем, внезапно, на губы. Я, опешив, распахнула широко глаза. Стас, по видимому, от себя такого не ожидал, и, заметив мою реакцию, поспешил отстраниться. Но тут уж я перехватила инициативу в свои руки, ладонями обняла его щеки, покрепче прижалась губами к его губам, неумело отвечая на поцелуй, больше всего желая, чтоб он никогда не заканчивался, чтоб волнение, наполняющее грудь, искристыми пузырьками взрывающееся в голове, легкими порхающими бабочками щекочущее живот, длилось вечно. Стас издал то ли рык, то ли стон, подчиняясь моему напору, прижал к себе сильнее, одной рукой крепко стиснув талию, а другой начав поглаживать чувствительное местечко возле уха, посылая табуны мурашек по коже, заставляя дрожать от доселе неведомых мне ощущений. Моя ладонь в ответ переместилась на его затылок, зарываясь пальцами в густые пряди волос, лаская и перебирая их.

Вот теперь я точно поняла, что сошла с ума, окончательно, безвозвратно и с радостью.